Воскресенская церковь в Замоскворечье упомянута впервые в конце XV века как деревянная. Позже, в начале XVII век, появилось название «в Кадашах», когда храм стал духовным центром Кадашевской слободы – крупнейшей в Замоскворечье, пережившей свой расцвет в середине XVII века, в эпоху царя Алексея Михайловича. О высоком уровне благосостояния жителей слободы, среди прочего, свидетельствует и возведение ими вместо старой деревянной церкви каменной, которая упомянута впервые в 1657 году. Однако со временем и этот храм оказался мал для увеличившейся слободы. На его основе, с использованием части стен, была выстроена новая двухъярусная церковь с главным храмом во имя Воскресения Христова наверху и приделом Успения Богородицы внизу (в 1860-е годы в нижнем ярусе появилось ещё два придела – святого Николая Чудотворца и Тихвинской иконы Божией Матери). Строительство, начатое в 1687 году, было завершено в 1695 году, когда церковь освятил патриарх Адриан. В том же году с западной стороны к церкви пристроена колокольня. Храмоздателями, на чьи средства появилась новая церковь, были купцы Кондрат Добрынин и его сын Лонгин.

Декор фасадов Воскресенского храма в Кадашах для своего времени был новым: белокаменная резьба в виде виноградных лоз и листьев украшает выходящие на гульбище порталы верхней церкви, наличники окон увенчаны многоступенчатыми гребнями, использованы витые колонки, карнизы так же сделаны из белого камня.. На южном фасаде трапезной можно увидеть солнечные часы – единственные в Москве, которые расположены непосредственно на зданиихрама. Выстроенный в модной тогда стилистике московского барокко, храм, тем не менее, сохранил традиционную для XVII века структуру «кораблём»: его здание вытянуто с запада на восток, от колокольни к алтарю, а главная часть увенчана пятиглавием. Но если в иных случаях под главами располагались характерные для русской храмовой архитектуры кокошники, то в Воскресенской церкви вместо них использованы белокаменные гребни. Всё это делает храм Воскресения Христова в Кадашах выдающимся архитектурным памятником.

В XIX веке церковь несколько раз расширялась. Были разобраны старые лестницы по сторонам колокольни. Вместо них с севера и с юга были построены две большие крытые паперти с лестницами. Новые пристройки получили декор в псевдоготическом стиле. В 1860-1863 годах архитектор Николай Ильич Козловский расширил галерею первого этажа. Но, несмотря на эти изменения, общий вид храма остался прежний.

После революции он был закрыт и превращён в клуб соседней фабрики. Росписи и лепнина XIX века в интерьере храма сохранились, но, к сожалению, оказался утрачен древний иконостас. В 1960-х годах здание отреставрировано и отдано в ведение реставрационных мастерских. Процесс передачи храма общине верующих затянулся на долгие годы: некоторое время богослужения проводились в бывшем каретном сарае на территории церкви. Лишь в 2004 году верующим был отдан верхний храм, а ещё через два года – нижний. Сегодня здесь проводятся богослужения. При церкви создан музей «Кадашевская слобода», открытый для всех желающих. Два раза в год проводятся «Кадашевские чтения», посвящённые истории и культуре Москвы.

В 2014-2016 гг. была проведена комплексная реставрация фасадов храма и колокольни.

Настоятель: протоиерей Александр Салтыков

Адрес: г. Москва, 2-й Кадашевский пер., д. 7/4, стр. 14

Официальный сайт храма: www.kadashi.ru

ТУ Росимущества в г. Москве издано распоряжение от 01.07.2014 №422-09/10943 о передаче Русской Православной Церкви объекта культурного наследия федерального значения «Церковь Воскресения в Кадашах, 1687 г., арх. С. Турчанинов. Колокольня, 1695 г.».

***

История храма от истоков

Напротив Кремля, за слободой Садовники, Царицыным лугом и Болотом, в Замоскворечье, располагалась одна из самых больших и богатых слобод в Москве в XVII в. – дворцовая Кадашевская слобода. Ее исторические границы проходят по современным Кадашевской набережной, улицам Б. Ордынке и Якиманке. С запада Кадашевская слобода граничила с Голутвинской слободой, с востока с ней соседствовали Стрелецкие слободы, а с юга – Всполье и Казачьи слободы.

Название слободы произошло от села Кадашево, о котором впервые упоминается в завещании великого князя Ивана III сыну Василию в 1504 году. Распространено мнение, что в названии села было отражено главное занятие его жителей в XV-VXI веках – изготовление кадей (бочек). Однако это не находит подтверждения в документах.

На территории Кадашевской слободы находилось несколько храмов. В XV веке были построены церковь Воскресения Христова в Кадашах, а также церковь Иоакима и Анны, давшая название улице Якиманке. Она находилась на юго-восточной окраине Кадашевской слободы, на современном пересечении Б. Полянки и Б. Якиманки, первоначально она была деревянная, а в конце XVII в. заменена каменной. До наших дней не сохранилась.

В XVI веке в Кадашевской слободе были построены еще несколько деревянных храмов: церковь Григория Неокесарийского на Полянке, церковь Николы в Толмачах и церковь Космы и Дамиана в Кадашеве, которая была возведена во время царствования Ивана Грозного в связи с основанием Государева хамовного двора. Все храмы были перестроены в каменные во второй половине XVII века. К сожалению, церковь Космы и Дамиана не сохранилась – она стояла в начале Б. Полянки у Малого Каменного моста.

***

Центром Замоскворечья еще до образования Кадашевской слободы стал храм Воскресения Христова. Переписная книга 1631-1632 гг. указывала местоположение Кадашевской слободы между Болотом, Полянской площадью, на востоке – Ордынкой, а на западе – Якиманкой.

Местоположение храма – напротив Кремлевского Успенского собора, между двух основных дорог на юг – Полянкой и Ордынкой, определяло его важное стратегическое положение и духовную значимость.

Первое упоминание о деревянной церкви находится в грамоте московского воеводы – князя Ивана Юрьевича Патрикеева своим сыновьям, составленной в 1493 году, где она именуется «церковью Воскресения, что на Грязех». Это наименование было связано с весенними разливами Москвы-реки и близким расположением храма к болотистому берегу. А с 1625 года появляются регулярные записи о храме в Патриарших окладных книгах.

По мнению современных ученых, церковь Воскресения в Кадашах служила главной вертикалью, композиционной доминантой и была «соборным» храмом Замоскворечья. Она определяла главную градостроительную ось Москвы, проходившую от колокольни Ивана Великого через церковь Воскресения в Кадашах к дворцовой церкви Вознесения в Коломенском.

Первое каменное здание, построенное в 1657 году, просуществовало не более 30 лет, и в 1687-ом при патриархе Иаокиме было начато строительство нового двухэтажного пятиглавого храма. Строительство осуществлялось на средства жителей Кадашевской слободы – гостей (купцов) Кондрата Марковича Добрынина и его сына Лонгина Кондратовича. (Усердием Лонгина Добрынина была также построена церковь Николы в Толмачах (в 1697 г.).

В расходной Патриаршей книге сообщается, что Кадашевский храм «начат строением при святейшем Патриархе Иоакиме в 1687 году, окончен же строением при следующем Патриархе Адриане в 1695 году». Патриарх Адриан 13/26 января 1695 году «ходил на освящение церкви Воскресения Христова, что за Москвою-рекою, в Кадашове, и после освящения служил Божественную Литургию».

Южная апсида и фрагмент юго-восточного угла четверика, сохранившиеся от древней церкви 1657 года, были встроены в новое сооружение. А в 1695 году была построена стройная шатровая шестиярусная колокольня, которая получила в народе название «свеча».

***

Предполагается, что строителем храма был Сергей Турчанинов, сподвижник Патриарха Никона, завершивший после его смерти Воскресенский собор в Ново-Иерусалимском монастыре.

До постройки колокольни облик церкви был несколько иным. С западного, северного и южного фасадов храма были пристроены три широкие лестницы, которые поднимались к галерее-гульбищу, вели к порталам второго этажа. Апсиды второго этажа первоначально были небольшими, что позволяло сделать круговой обход по верху апсид. Подобный прием был применен при строительстве Воскресенского собора Ново-Иерусалимского монастыря – любимого детища патриарха Никона.

В 1695 году три лестницы были разобраны, с западной стороны пристроена колокольня высотой более 43 метров. Это во многом обогатило художественный образ храма.

Сохранились записи о первоначальной покраске храма: «стены ее (церкви) были покрашены суриком, главы позолочены, весь белокаменный декор был выкрашен в желтый цвет и выглядел как золото. Швы между кирпичами на стенах здания были покрашены голубой краской, это создавало впечатление, что вся церковь окружена легкой голубоватой дымкой».

Церковь Воскресения Христова в Кадашах является выдающимся памятником «московского барокко». Этот стиль характеризуется изяществом пропорций и ажурным силуэтом. Церковь входит в основные издания, посвященные истории русской архитектуры, и в наши дни привлекает внимание своей красотой, являя высоту русского художественного гения.

Изысканность образа памятника достигается белокаменной резьбой. Все детали – наличники окон, порталы, гребешки, карнизы уничтожают сухость и строгость кирпичной кладки.

Подробности на сайте храма: www.kadashi.ru

После 1917 года

Возвращение храма

Воспоминания кадашевцев

Вот как описывает великолепные виды Москвы известный бытописатель М.Н. Загоскин в своей книге «Москва и москвичи»: «Из окон надворной стороны дома видна внизу, под самою горою, часть города, примыкающая к трем холмам, знаменитым во всей Москве своею трехгорной водою. Ваш взор, быстро пробежав по кровлям, невольно останавливается на обширном поемном лугу, по которому змеится наша изгибистая Москва-река: прямо за ней чернеются рощи Воробьевых гор, налево подымается колокольня Новодевичьего монастыря, а еще левее, как сквозь туман, мелькают кровли домов и кресты церквей отдаленного Замоскворечья».

Если смотреть на Замоскворечье с Боровицкого или Кремлевского холма или, например, с Большого Каменного моста, то среди крыш домов выделяются золотые купола храма Воскресения Христова в Кадашах и крест уходящей в небо колокольни. Уж очень по-особенному блестят эти купола на фоне невзрачной кровли стоящих рядом домов. Какая-то необъяснимая сила манит обязательно пойти и отыскать эту церковь, посмотреть на нее вблизи. Сделать это не так-то просто! Предстоит еще поплутать в узких лабиринтах Кадашевских переулков и тупиков. Но результат поиска никого не разочарует, едва окажемся мы в дворике храма. Именно в таких местах можно встретить осколки древней Москвы.

На территории Кадашевской слободы было несколько церквей: Иоакима и Анны, что на Якиманке, Космы и Дамиана, что в Кадашах, и др. Но центром слободы стала церковь Воскресения Христова. Раньше она называлась «что на Грязех», потому что Кадаши были расположены недалеко от старицы Москвы-реки, которая разливалась каждую весну, принося в слободу грязь. Церковь Воскресения в Кадашах служила основной вертикалью и композиционной доминантой Замоскворечья. Кроме того, она определяла главную градостроительную ось Москвы: от колокольни Ивана Великого к дворцовой церкви Вознесения в Коломенском.

Храм Воскресения Христова в Кадашах имел главенствующее значение в ар¬хитектурно-художественном облике Замоскворечья, что давало ему особую привилегию. Испокон веков в Москве колокольный звон, призывающий верующих к заутрене, начинался с знаменитой колокольни Ивана – Великого, а остальные московские церкви с замиранием и трепетом ждали первого удара Успенского колокола. После этого отзывались звоном колокола Страстного, Высоко-Петровского и других крупных монастырей. Ну а следом за ними начинали петь колокола церкви Воскресения в Кадашах, и только потом всех остальных посадских храмов города.

Первое упоминание о храме на этом месте датируется 1493 годом. В 1654 году в Москве свирепствовала чума. «Но в то время как с запада приходили все вести счастливые, из Москвы давали знать, что здесь свирепствует моровая язва… В начале сентября князь Пронский дал знать царице, что моровое поветрие в Москве усиливается, православных христиан остается немного», – свидетельствует С.М. Соловьев. По некоторым данным, от чумы погибло две трети москвичей. Отразилось это и на жителях Кадашевской слободы. Удивительно, как быстро кадашевцы справились со столь серьезной бедой, ведь уже спустя три года после трагедии, в 1657 году, они перестроили деревянную церковь.

Спустя еще тридцать лет своими силами и средствами жители Кадашевской слободы возвели новое архитектурное чудо. Имя архитектора каменного храма Воскресения в Кадашах затерялось в лабиринтах истории. Предполагают, что им был зодчий и «колокольных дел мастер» иеромонах Сергий Турчанинов, уроженец Кадашей. В 1970-х годах историком архитектуры и реставратором Галиной Владимировной Алферовой был создан труд «Памятник русского зодчества в Кадашах. История его реставрации», посвященный не только самой церкви Воскресения, но и всей Кадашевской слободе. Алферова по крупицам собирала в архивах информацию о Кадашах.

Галина Владимировна сделала неоспоримые, убедительные выводы о причине появления уникального архитектурного творения в Замоскворечье: «Столь высокохудожественный архитектурный памятник в Кадашевской слободе возник не случайно, а явился воплощением художественной идеи, как художественный образ, вобравший в себя творческие искания, раздумья и противоречия гениального автора, сына своего времени. Нельзя не подивиться вкусу зодчего и заказчиков – ткачей Кадашевской слободы, которые поднялись в своих стремлениях на столь высокий уровень художественного чувства, эстетических воззрений и неповторимого идеала красоты!»

Храм двумя этажами делится на два яруса: нижний – не¬затейливо-строгий – и верхний – более торжественный. Это два мира – дольний и горний. Как на русских иконах, чем выше изображаемое, тем оно больше, величественнее, так и в храме– чем выше, тем красивее, изящнее, царственнее. Архитектор, как и древний иконописец, хотел, чтобы внимание акцентировалось на том, что наверху, поэтому нижняя часть храма проста и незамысловата: из украшений здесь только неброские оконные наличники. Но чем выше мы поднимаем взор, тем богаче становятся украшения. Возле куполов узор делается совсем витиеватым со множеством сквозных участков, созда¬ющих сложную композицию рисунка.

При строительстве церкви Воскресения произошел синтез архитектурных стилей – традиционного русского и барочного, отличающегося декоративностью, возвышенностью, изяществом. Барочные детали храма – это в первую очередь белокаменная резьба в виде изогнутых гребней – знаменитых «петушиных гребешков», как их прозвали в народе. Наружные белокаменные украшения стен и колонн выполнены в виде побега виноградной лозы – одного из самых распространенных символов христианства. Для сравнения можно вспомнить иконографический тип «Христос Лоза Истинная». «Я есмь истинная виноградная лоза, а Отец Мой – виноградарь» – говорится в Евангелии.

Архитектор В.И. Баженов, проектировавший соседний храм иконы Божией Матери Всех Скорбящих Радость, часто приходил в церковь Воскресения Христова в Кадашах и называл ее «зданием, обладающим «приятством» в том числе и из-за декоративности ее форм. Пять восьмериков завершаются пятью луковичными куполами, которые образуют сложную композиционную группу. Каждая из глав церкви как будто тянется вверх. Один из восьмериков расположен значительно выше четырех других, поэтому кажется, будто боковые купола пытаются дотянуться до центрального, уходящего крестом в самое небо, и возникает ощущение роста глав и церкви в целом.

Таким образом, вся архитектоника здания направлена на создание эффекта устремления церкви ввысь – к небесам. То же самое можно сказать и о системе декора. Украшения словно поднимаются по стенам, что делает церковь торжественной. «Объемы как бы теряют свою массивность, свойственную архитектуре середины XVII века, возникает зрительное впечатление, будто бы здание построено из тонких стенок. Композиция памятника создана так, что в нижних частях доминирует стена (значение ее постепенно ослабевает по мере движения вверх), а в верхней части главенствует декор. Так зодчий добивается впечатления, что памятник движется, живет, растет, «расцветает», – замечает Алферова.

Стены церкви были выкрашены суриком, и на красно-оран¬жевом фоне золотые главы, смотревшиеся то на фоне неба, то на фоне стены центрального барабана, поражали блеском и великолепием. Швы между кирпичами на стенах храма были раскрашены голубцом. Казалось, что все здание окутано легкой голубоватой дымкой. Небо как бы спустилось на землю. Невозможно было просто зайти в храм – сначала нужно было обойти его почти кругом и весь оглядеть снаружи. В церкви Воскресения зодчий воплотил принцип единства экстерьера и интерьера. Даже рисунок декора главного входа в церковь был практически идентичен рисунку деревянных украшений иконостаса внутри.

Входящий в церковь поражался ее внутренней и внешней целостности. Внутри, как и снаружи, взгляд устремлялся вверх. На второй этаж вели целых три лестницы, поэтому невольно хотелось подняться. Наверху прихожан встречал огромный, ярко освещенный позолоченный иконостас, написанный мастерами Оружейной палаты – учениками Симона Ушакова. Особенную художественную ценность представляли деревянные столбики, отделявшие иконы друг от друга. Они были сделаны из цельного дерева, а внутри – пустые. Резьба представляла собой плетение виноградной лозы, как и на стенах снаружи. Иконостас был вызолочен листовым красным золотом, нерезные части были покрашены в голубой цвет.

Не менее великолепна была роспись стен церкви, выполненная придворными живописцами. К сожалению, роспись была утрачена во время пожара 1812 года, и ее заменили в середине XIX века. Этот своеобразный эффект яркости, красочности, праздничности, контрастирующей с простотой первого этажа и трапезной, поражал всех присутствующих в храме. Старинный иконостас пострадал от наполеоновских варваров и во время советских гонений на церковь. Если вы хотите иметь представление об иконостасе церкви Воскресения, то можете отправиться в Донской монастырь: в соборе в честь Донской иконы Божией Матери один из иконостасов сделан по образцу Воскресенского.

В 1695 году три лестницы, ведущие на второй этаж, были убраны, и была построена высокая (более сорока трех метров) шестиярусная колокольня, которую в народе прозвали «большой московской свечой». Стройная, грациозная, взмывающая ввысь, она до сих пор является одним из главных высотных ориентиров Замоскворечья. Композиция церкви значительно изменилась, она приняла типичный вид «корабля». «Движение вверх как бы замедлилось, и все сооружение несколько отяжелело. Его первоначальный образ существенно изменился, хотя здание и не потеряло своей художественной выразительности», – пишет Алферова об изменениях конца XVII века.

Нижний ярус колокольни и церковь объединила галерея, на которую можно было попасть только по специальной лестнице. Колокольня храма Воскресения по форме похожа на угловую Беклемишевскую башню Кремля. Быть может, архитекторами подразумевалась еще одна ось от Кремля через колокольню. С сорокаметровой высоты «большой московской свечи» Кремль и Замоскворечье были видны как на ладони. Главный колокол храма, весивший более четырехсот пудов, был отлит в 1750 году тем же мастером, который спустя несколько лет создаст знаменитый Успенский колокол колокольни Ивана Великого. В начале XX века здесь часто играл московский звонарь-виртуоз К.К. Сараджиев.

Два колокола Воскресенской церкви общим весом в пятьсот пятьдесят девять пудов находятся сейчас в Большом театре, куда они были переданы на временное пользование в 1938 году. В 1812 году церковь была разграблена. Французы похитили большую часть ценностей, дорогой утвари и икон. В Тихвинском приделе нижнего храма была устроена конюшня. Уходя из Москвы, французы подожгли храм, но чудесным образом огонь потух и не дошел до иконостаса. В результате реставрационных работ XIX века облик храма изменился: исчез круговой ход вокруг верхней церкви, лестницы по обеим сторонам колокольни разобрали и построили крытые паперти с полукупольным завершением.

Денис Дроздов

Воскресенская церковь в Кадашах по праву стоит в числе самых красивых храмов Москвы. В старину центром Кадашевской слободы всегда была Воскресенская церковь. В грамоте московского воеводы Ивана Юрьевича Патрикеева (1493 г.), она называется «церковью Воскресения, что на Грязех». Да просто потому, что местность была достаточно болотистой, её сильно размывало во время весенних разливов Москвы-реки. Та, первая церковь, о которой пишет Патрикеев, была деревянной. Через четверть века на смену деревянной церкви возвели каменный храм. Но простоял он недолго. Спустя двадцать лет два местных купца — Кондрат Маркович Добрынин с сыном Лонгином — затеяли строительство нового, грандиозного храма. Двухэтажного, с пятью главами в стиле изящного и ажурного московского барокко. При этом в новый храм «инкорпорировали» подклет и часть стен прежнего. Имя архитектора не сохранилось. Можно только предположить, что строительство доверили «местному», кадашевскому «колокольных дел мастеру» иеромонаху Сергию Турчанинову. Этот зодчий был сподвижником патриарха Никона, известен он тем, что после смерти владыки достраивал Воскресенский собор в Новоиерусалимском монастыре. Согласно первоначальному проекту, с южного, западного и северного фасадов к порталам вели широкие лестницы. Кроме того, храм кругом опоясывала галерея-гульбище. Чуть позже к Воскресенской церкви пристроили колокольню. Шатровую, 43-метровую звонницу местные жители окрестили «Кадашевской свечой».

Во время Отечественной войны 1812 года французы, хозяйничавшие в Москве, варварски разграбили кадашевскую церковь, устроили в ней конюшню. Многие фрески оказались испорчены. Уходя, непрошенные гости подожгли храм — в результате сильно пострадала колокольня. До реставрации руки дошли только через пятнадцать лет. Сами работы заняли ещё три десятилетия. Стены заново росписал художник П. Н. Щепетов. Иконостас вновь покрыли позолотой. Заодно приняли решение несколько изменить внешний вид храма: разобрали трёхмаршевые лестницы, которые находились с двух сторон от колокольни. Вместо них появились две крытые паперти. В конце ХIХ — начале ХХ века пришло время очередного ремонта. Деревянные лестницы папертей заметно обветшали, вместо них поставили каменные. Дымоходы изразцовых печей ХVII века тоже, разумеется, требовали замены. Воскресенский храм был одним из центров духовной жизни Москвы. Здесь служили митрополит Владимир (Богоявленский), святители Лука (Войно-Ясенецкий) и Филарет (Дроздов), преподобный Аристоклий Московский, здесь же молилась великая княгиня Елизавета. Революция внесла свои коррективы… В 1922 году не стало отца Николая Смирнова — он умер буквально за день до своего ареста. На его похороны тогда приехал даже Патриарх Тихон, ведь отец Николай, которого прихожане любя называли «Кадашевским», успел столько всего сделать для прихода: открыл сестричество, приют для маленьких беспризорников, богадельню, а в годы Первой мировой войны — два лазарета.

В начале 1930-х годов прямо в стенах храма убили священника Дмитрия Карнеева, а в 1937 году растреляли другого кадашевского батюшку — Илью Громогласова, профессора Московского университета и Духовной академии. Духовенство и прихожане изо всех сил защищали родной храм, однако власти всё равно его закрыли. При этом точно сказать, когда это произошло, невозможно. П.Г. Паламарчук в своей иллюстрированной истории всех московских храмов «Сорок Сороков» со ссылкой на летопись Александрова называет 1934 год. Именно в этом году в собрание Третьяковской галереи поступили из только-что закрытой Воскресенской церкви иконы Боголюбской Богоматери и икона Спас Вседержитель. После закрытия в храме сначала разместили архив НКВД, а потом — спортклуб колбасной фабрики, находящейся по соседству. А во второй половине 1960-х годов бывшее церковное здание отдали под мастерские Научно-реставрационного центра имени академика И.Э. Грабаря, вопреки предложению некоторых специалистов предоставить его Третьяковке под экспозицию древнерусской живописи.

В 1992 году, когда бывшие церковные здание начали передавать верующим, в Кадашах зарегистрировалась своя община. Официальные бумаги о передаче церкви тоже были подписаны. Но мастерским переезжать было некуда. Поэтому верующие приспособили под храм бывший каретный сарай. Его освятили в честь преподобного Иова Почаевского. Прихожане терпели целых 12 лет, а потом, как говорится, «самовольно» заняли притвор. В результате новое помещение реставрационным мастерским подобрали всего за два года. Акт о возвращении Московскому Патриархату храма Воскресения Христова в Кадашах подписали в декабре 2006 года. Началась долгая и крополивая реставрация, продолжающаяяся по сей день…

Как отмечают специалисты, храму Воскресения в Кадашах в основном присущи черты посадского культового зодчества, но в его архитектуре также различимы черты современных ему усадебных церквей. Сочетание этих приёмов породило интересный архитектурный опыт, к тому же реализованный на самом высоком художественном уровне. При общей традиционной композиции «кораблём» сооружение отличается подчёркнутой ярусностью. Во-первых, храм двухэтажный. Нижний ярус (тёплый храм) зримо шире верхнего за счёт закрытых обходных галерей, поверх которых к тому же было пущено гульбище. Изначально апсиды верхнего храма были меньше нижних, и эта открытая паперть простиралась вокруг всего здания, обеспечивая круговой обход; композиция при этом выглядела ещё и центрической. На поддержание эффекта ярусности работает стройный двусветный четверик, увенчаный тремя рядами декоративных элементов типа «петушиный гребень» и выразительным, тесно собранным пятиглавием, центральный барабан которого — двусветный, в два яруса, и нижний шире верхнего. Создатели церкви достигли эффекта последовательно сужающихся кверху объёмов, характерных для таких чисто центрических построек, как храм Покрова в Филях или Бориса и Глеба в Зюзине, сохранив при этом традиционную компоновку и традиционное же пятиглавие. В оформлении пятиглавия использованы вариации на тему декора четверика: витые колонны, фигурные карнизы и т.д. Тему яросности поддерживает и развивает «составной» центральный барабан. Сами барабаны гранёные. Главы весьма крупные для столь тесно собранного пятиглавия и образуют сомкнутую «семью»; центральная увенчана великолепным резным крестом. Очень необычно завершение четверика, где вместо привычных кокошников применены три яруса так называемых петушиных гребней. Приём столь же эффектный, сколь редкий; неудивительно, что именно верх четверика становится главным акцентом внешнего убранства, становящегося по мере устремления вверх всё более насыщенным. Облегчённое пятиглавие как бы выстреливает в небо из напряжённой пучины белокаменной резьбы.

Под стать церкви и колокольня. Многоярусная, стройная, сложного силуэта, она дополняет храм, не слишком оспаривая в то же время его центричность. Смелая игра объёмов (высокий вытянутый восьмерик — небольшой восьмерик — укороченный шатёр) создаёт яркий, запоминающийся образ. Убранство колокольни соответствует декору самой церкви. Нижний ярус самого храма неоднократно дорабатывался в ХVIII- ХIХ веках. Так, в 1740-1750-х годах его окна получили новые наличники, но столетие спустя демонтировали и их. В 1860 году старые галереи сменились новыми, выстроенными по проекту Н. Козловского: они были гораздо шире, что позволило разместить здесь два придела тёплого храма. Стилистика внутреннего убранства не соответствует времени построения храма и относится к ХIХ веку. Цветовая гамма интерьера выдержана в нехарактерных для «московского барокко» пастельных тонах.

Говоря об оформлении интерьеров Воскресенской церкви, специалисты-архитекторы особенно отмечают интересную композицию пространства тёплого храма. Его центральная часть, трапезная, а также обходные галереи с приделами объединены в сплошное просторное помещение благодаря широким аркам, как бы раздвинувшим внутренние стены. Основания арок покоятся на трёх парах массивных столпов; на них опираются своды нижнего храма, несущие, в свою очередь, верхний. Широта пространства компенсирует малую высоту потолков; потолочные росписи восстановлены фрагметарно.

Журнал «Православные Храмы. Путешествие по Святым местам». Выпуск №179, 2016 г.

Церковь Воскресения в Кадашах

Вот как описывает вид на правом берегу Москвы-реки, открывающийся с Боровицкого холма, писатель М.Н. Загоскин в своей книге «Москва и москвичи»: «Ваш взор, быстро пробежав по кровлям, невольно останавливается на обширном поемном лугу, по которому змеится наша изгибистая Москва-река: прямо за ней чернеются рощи Воробьевых гор, налево подымается колокольня Новодевичьего монастыря, а еще левее, как сквозь туман, мелькают кровли домов и кресты церквей отдаленного Замоскворечья». Если смотреть на Замоскворечье с Боровицкого или Кремлевского холма или, например, с Большого Каменного моста, то среди крыш домов выделяются золотые купола храма Воскресения Христова в Кадашах и крест уходящей в небо колокольни. Уж очень по-особенному блестят эти купола на фоне невзрачной кровли стоящих рядом домов. Какая-то необъяснимая сила манит обязательно пойти и отыскать эту церковь, посмотреть на нее вблизи. Сделать это не так-то просто! Предстоит еще поплутать в узких лабиринтах Кадашевских переулков и тупиков. Но результат поиска никого не разочарует, едва окажемся мы в дворике храма. Именно в таких местах можно встретить осколки древней Москвы.

На территории Кадашевской слободы было несколько церквей: Иоакима и Анны, что на Якиманке, Космы и Дамиана, что в Кадашах, и др. Но центром слободы стала церковь Воскресения Христова. Раньше она называлась «что на Грязех», потому что Кадаши были расположены недалеко от старицы Москвы-реки, которая разливалась каждую весну, принося в слободу грязь. Церковь Воскресения в Кадашах служила основной вертикалью и композиционной доминантой Замоскворечья. Кроме того, она определяла главную градостроительную ось Москвы: от колокольни Ивана Великого к дворцовой церкви Вознесения в Коломенском. Получается, храм Воскресения в Кадашах имел главенствующее значение в архитектурно-художественном облике Замоскворечья, что давало ему особую привилегию. В Москве колокольный звон, призывающий верующих к заутрене, начинался с колокольни Ивана Великого, а остальные церкви с замиранием и трепетом ждали первого удара Успенского колокола. После этого отзывались звоном колокола Страстного и других крупных монастырей. Ну а следом за ними начинали петь колокола церкви Воскресения в Кадашах, и только потом всех остальных посадских храмов.

Первое упоминание о храме на этом месте датируется 1493 годом. В 1654 году в Москве свирепствовала чума. «Но в то время как с запада приходили все вести счастливые, из Москвы давали знать, что здесь свирепствует моровая язва… В начале сентября князь Пронский дал знать царице, что моровое поветрие в Москве усиливается, православных христиан остается немного», – свидетельствует С.М. Соловьев. По некоторым данным, от чумы погибло две трети москвичей. Отразилось это и на жителях Кадашевской слободы. Удивительно, как быстро кадашевцы справились со столь серьезной бедой, ведь уже спустя три года после трагедии, в 1657 году, они перестроили деревянную церковь Воскресения, а спустя тридцать лет своими силами и средствами возвели новое архитектурное чудо.

Имя архитектора каменного храма Воскресения в Кадашах затерялось в лабиринтах истории. Предполагают, что им был зодчий и «колокольных дел мастер» иеромонах Сергий Турчанинов, уроженец Кадашей. В 1970-х годах историком архитектуры и реставратором Г.В. Алферовой был создан труд «Памятник русского зодчества в Кадашах. История его реставрации», посвященный не только самой церкви Воскресения, но и всей Кадашевской слободе. Алферова по крупицам собирала в архивах информацию о Кадашах. Это позволило ей сделать неоспоримые выводы о причине появления уникального архитектурного творения: «Столь высокохудожественный архитектурный памятник в Кадашевской слободе возник не случайно, а явился воплощением художественной идеи, как художественный образ, вобравший в себя творческие искания, раздумья и противоречия гениального автора, сына своего времени. Нельзя не подивиться вкусу зодчего и заказчиков – ткачей Кадашевской слободы, которые поднялись в своих стремлениях на столь высокий уровень художественного чувства, эстетических воззрений и идеала красоты!»

Храм двумя этажами делится на два яруса: нижний – незатейливо-строгий – и верхний – более торжественный. Это два мира – дольний и горний. Как на русских иконах, чем дальше и выше изображаемое, тем оно больше, величественнее, так и в храме Воскресения – чем выше, тем красивее, изящнее, царственнее. Архитектор, как и древний иконописец, хотел, чтобы внимание акцентировалось на том, что наверху, поэтому нижняя часть храма проста и незамысловата: из украшений здесь только неброские оконные наличники и карниз. Но чем выше мы поднимаем взор, тем богаче становятся украшения церкви. Возле куполов узор делается совсем витиеватым со множеством сквозных участков, создающих сложную композицию рисунка.

Храм Вознесения в Кадашах

При строительстве церкви Воскресения в Кадашах произошел синтез архитектурных стилей – традиционного русского и барочного, отличающегося декоративностью, возвышенностью, изяществом. Барочные детали храма – это в первую очередь белокаменная резьба в виде изогнутых гребней – знаменитых «петушиных гребешков», как их прозвали в народе. Наружные белокаменные украшения стен и колонн выполнены в виде побега виноградной лозы – одного из самых распространенных символов христианства. Для сравнения можно вспомнить иконографический тип «Христос Лоза Истинная». «Я есмь истинная виноградная лоза, а Отец Мой – виноградарь» – говорится в Евангелии от Иоанна. Архитектор В.И. Баженов, проектировавший соседний храм иконы Божией Матери Всех Скорбящих Радость, часто приходил в церковь Воскресения в Кадашах и называл ее зданием обладающим «приятством» в том числе и из-за декоративности ее форм.

Пять восьмериков завершаются пятью луковичными куполами, которые образуют сложную композиционную группу. Каждая из глав церкви как будто тянется вверх. Один из восьмериков расположен значительно выше четырех других, поэтому кажется, будто боковые купола пытаются дотянуться до центрального, уходящего крестом в самое небо, и возникает ощущение роста глав и церкви в целом. Таким образом, вся архитектоника здания направлена на создание эффекта устремления церкви ввысь – к небесам. То же самое можно сказать и о системе декора. Украшения словно поднимаются по стенам, что делает церковь Воскресения торжественной. «Объемы как бы теряют свою массивность, свойственную архитектуре середины XVII века, возникает зрительное впечатление, будто бы здание построено из тонких стенок. Композиция памятника в Кадашах создана так, что в нижних частях доминирует стена (значение ее постепенно ослабевает по мере движения объемов вверх), а в верхней части главенствует декор. Так зодчий добивается впечатления, что памятник движется, живет, растет, «расцветает», – замечает Алферова.

Стены церкви были выкрашены суриком, и на красно-оранжевом фоне золотые главы, смотревшиеся то на фоне неба, то на фоне стены центрального барабана, поражали блеском и великолепием. Швы между кирпичами на стенах храма были раскрашены голубцом. Казалось, что все здание окутано легкой голубоватой дымкой. Небо как бы спустилось на землю. Невозможно было просто зайти в храм – сначала нужно было обойти его почти кругом и весь оглядеть снаружи. В церкви Воскресения в Кадашах зодчий воплотил принцип художественного единства экстерьера и интерьера. Удивительно, но даже рисунок декора главного входа в церковь был практически идентичен рисунку деревянных украшений иконостаса внутри.

Входящий в церковь поражался ее внутренней и внешней целостности. Внутри, как и снаружи, взгляд устремлялся вверх. На второй этаж вели целых три лестницы, поэтому невольно хотелось подняться. Наверху прихожан встречал огромный, ярко освещенный позолоченный иконостас, написанный мастерами Оружейной палаты – учениками самого Симона Ушакова. Особенную художественную ценность представляли деревянные столбики, отделявшие иконы друг от друга. Они были сделаны из цельного дерева, а внутри – пустые. Резьба представляла собой плетение виноградной лозы, как и на стенах снаружи. Иконостас был вызолочен листовым красным золотом, нерезные части были покрашены в голубой цвет.

Не менее великолепна была роспись стен церкви, выполненная придворными живописцами. К сожалению, роспись была утрачена во время пожара 1812 года, и ее заменили в середине XIX века. Этот своеобразный эффект яркости, красочности, праздничности, контрастирующей с простотой первого этажа и трапезной, поражал всех присутствующих в храме. Старинный иконостас пострадал от наполеоновских варваров и во время советских гонений на церковь. Теперь лишь иногда древние иконы можно увидеть на выставках Третьяковской галереи и Исторического музея. Если вы хотите иметь представление об иконостасе церкви Воскресения в Кадашах, то можете отправиться в Донской монастырь: в Большом соборе в честь Донской иконы Божией Матери один из иконостасов сделан по образцу Воскресенского.

В 1695 году три лестницы, ведущие на второй этаж, были убраны, и была построена высокая (более сорока трех метров) шестиярусная колокольня, которую в народе прозвали «большой московской свечой». Стройная, грациозная, взмывающая ввысь, она до сих пор является одним из главных высотных ориентиров Замоскворечья. Композиция церкви значительно изменилась, она приняла типичный вид «корабля». «Движение вверх как бы замедлилось, и все сооружение несколько отяжелело. Его первоначальный образ существенно изменился, хотя здание и не потеряло своей художественной выразительности», – пишет Алферова об изменениях конца XVII века.

Нижний ярус колокольни и церковь объединила галерея, на которую можно было попасть только по специальной лестнице. Колокольня храма Воскресения по форме похожа на угловую Беклемишевскую башню Кремля. Быть может, архитекторами подразумевалась еще одна ось от Кремля через колокольню. С сорокаметровой высоты «большой московской свечи» Кремль и Замоскворечье были видны как на ладони. Главный колокол храма, весивший более четырехсот пудов, был отлит в 1750 году тем же мастером, который спустя несколько лет создаст знаменитый Успенский колокол колокольни Ивана Великого. В начале XX века здесь часто играл московский звонарь-виртуоз К.К. Сараджиев. Два колокола Воскресенской церкви общим весом в пятьсот пятьдесят девять пудов находятся сейчас в Большом театре, куда они были переданы на временное пользование в 1938 году. Священнослужители не раз обращались к руководству театра с просьбой вернуть колокола, но пока безуспешно.

В 1812 году церковь была разграблена. Французы похитили большую часть ценностей, дорогой утвари и икон. В Тихвинском приделе нижнего храма была устроена конюшня. Уходя из Москвы, французы подожгли храм, но чудесным образом огонь потух и не дошел до иконостаса. В результате реставрационных работ XIX века облик храма изменился: исчез круговой ход вокруг верхней церкви, лестницы по обеим сторонам колокольни разобрали и построили крытые паперти с полукупольным завершением.

В сборнике В.И. Даля «Пословицы русского народа» можно встретить интересную пословицу: пришла правда не от Петра и Павла, а от Воскресения в Кадашах. Оказывается, в приходе церкви жил московский голова 1843 – 1845 годов Андрей Петрович Шестов, который вошел в историю благодаря редкому для России качеству – он не воровал и другим не позволял. Вот как объясняет происхождение пословицы писатель и этнограф С.М. Максимов в книге «Крылатые слова»: «На городскую казну смотрел он купеческим оком и сторожил и умножал ее так, что когда к концу первого года стали ее считать, то вышло дивное дело, неслыханное событие: возросла казна до больших размеров от скоплений и сбережений и от умного хозяйства. Сам Шестов вошел в большую цену и славу, и имя его сделалось известным даже малым ребятам. И – шутка сказать! – перевернул из-за него наново московский люд старую, уже твердо устоявшуюся на ногах пословицу: «правда к Петру и Павлу ушла, а кривда по земле пошла».

В начале XX века настоятелем храма был протоиерей Николай Смирнов, прозванный в народе Кадашевским. Отец Николай отличался исключительной энергией, никогда не уставал, всюду шел впереди, ни на минуту не ослабевая. Он обладал большими дарованиями: был превосходным певцом, чтецом, проповедником, вдохновенным совершителем богослужения, молитвенником, духовником, писателем, организатором, администратором и общественным деятелем. Он отличался безустанной и разнообразной деятельностью: организовал сестричество, которое ухаживало за больными и стариками, создал народный хор, открыл при храме лазарет для раненых во время Первой мировой войны и пр. Епископ Арсений Жадановский вспоминал: «Кадашевский храм, как и другие храмы, мало посещался прихожанами и не был для них училищем благочестия. Тогда отец Николай решился на следующий радикальный поступок. «Если люди ленивы к слову Божию, я сам к ним пойду». И он пошел на Канаву, в прилегавшие к Кадашам трактиры, и там стал совершать вечерние богослужения».

В конце 1934 года церковь была закрыта. В советское время здание занимали государственные учреждения, архив КГБ и даже спортивный клуб колбасной фабрики. После Великой Отечественной войны в храме проходили реставрационные работы под руководством уже упоминавшейся Г.В. Алферовой – знаменитого архитектора-реставратора. Специалисты постарались придать этому великолепному памятнику архитектуры облик XIX века. В 1964 году в восстановленном здании храма разместился Всероссийский художественно-научный реставрационный центр (ВХНРЦ) имени академика И.Э. Грабаря. Учреждение, призванное реставрировать и сохранять памятники культуры, варварски отнеслось к церкви. В 1966 году в «Комсомольской правде» появилась статья известного художника П.Д. Корина, в которой он писал: «Есть в Москве Кадаши. Знаменитый красой своею собор XVII века. Сейчас Кадаши под угрозой. Нет необходимости, полагаю, в первом этаже собора устраивать цеха столярной мастерской. Химические процессы, вибрация, прокладка труб санитарных узлов могут оказаться губительными для здания, стоящего, по данным археологических исследований, на песке».

До начала 1990-х годов храм и всю его территорию занимали промышленные предприятия. Вокруг церкви появились наскоро построенные складские помещения. Часть ограды и ворота были утеряны. Во дворе церкви остался только дом, принадлежавший священнику. В храме были сломаны металлические конструкции, поддерживающие перегородки, и до сих пор существует угроза обрушения здания. А ведь вплоть до начала 2000-х годов в храме работала химическая лаборатория с рентгеновским оборудованием.

В 1992 году на собрании прихожан был заново образован приход церкви Воскресения. Настоятелем стал протоиерей Александр Салтыков – профессор церковного искусства, ратующий за восстановление архитектурного шедевра в Кадашах. Прихожане отчистили двор храма от промышленного мусора и отходов, но церковь по-прежнему занимал ВХНРЦ. Реставраторы не собирались возвращать ее верующим, несмотря на указ президента РФ Б.Н. Ельцина от 1993 года, согласно которому все храмы передавались Русской православной церкви. Сначала реставраторы предоставили общине один из приделов церкви, и перед службой прихожанам выдавались одноразовые пропуска на «режимный объект». После службы сотрудники ВХНРЦ использовали помещение, в котором проходила Божественная литургия, для своих рабочих нужд, курили прямо на месте, где некоторое время назад стоял престол. В 1996 году отцом Александром был освящен один из сараев, который стал церковью Святого Иова Почаевского. Возобновились службы, и мало-помалу налаживалась духовная жизнь прихода, ютившегося в каретном сарае. А по соседству в огромном храме реставраторы на паперти жарили шашлыки на мангале.

Клир и община церкви не раз обращались во все инстанции, но практически безрезультатно. В течение восьми лет службы проходили в церкви Иова Почаевского, и только в 2004 году по распоряжению президента В.В. Путина храм был передан общине. Но этому предшествовали самостоятельные попытки прихожан вернуть церковь. 2 августа 2004 года верующие перекрыли путь работникам ВХНРЦ к храму, огородили его колючей проволокой и заперли ворота. Отец Александр совершил молебен об освобождении церкви Воскресения в Кадашах, были заново установлены иконы. Закон был на стороне прихожан, так как срок действия договора ВХНРЦ с Департаментом государственного и муниципального имущества города Москвы истек еще в 2001 году.

Открылась новая страница истории церкви Воскресения в Кадашах. Когда прихожане впервые вступили в освобожденный реставраторами верхний храм, они поразились творившемуся там хаосу: окурки, пустые бутылки, хлам и мусор валялись прямо в алтарной части. На месте престола стоял бильярдный стол. Пришлось приложить немало усилий, чтобы привести храм в порядок. Удивительно, но первая Божественная литургия состоялась спустя ровно семьдесят лет после закрытия храма.

Но проблемы кадашевцев не закончились. По сообщению новостного портала lenta.ru: «Тучи над Кадашами сгустились еще в первой половине «нулевых», когда компания «Торгпродуктсервис» выступила с проектом строительства элитного жилого комплекса «Пять столиц». Инвесторы собирались построить пять домов (в честь Лондона, Парижа, Рима, Вены и Токио) высотой до шести этажей. Вместе с квартирами в Кадашах планировали строить развлекательный центр с рестораном, музыкальным салоном и зимним садом, а также спортивный комплекс с тренажерным залом, бассейном с лягушатником, сауной и спа-центром. Пять жилых домов должны были обступать церковь Воскресения и поглощали 300-летние палаты Оленевых; кроме того, предполагалось снести ряд старинных зданий, признанных «второстепенными элементами застройки, утратившими самостоятельную историко-культурную ценность».

Полузаброшенные здания советского производственного комбината, находящиеся на территории церкви Воскресения в Кадашах, в 1990-х годах были приватизированы компанией «Торгпродуктсервис». Исторические здания возле храма (дом дьякона XIX века, палаты Оленевых XVIII века и др.) оказались под угрозой сноса. Благодаря самоотверженности жителей Кадашей, которые несколько раз баррикадировались в домах, незаконно предназначенных для сноса, и голыми руками сражались с дюжими сотрудниками ЧОПа, разрушение памятников архитектуры было остановлено. Вскоре прокуратура РФ запретила стройку и снос старинных зданий на территории Кадашевской слободы, а церковь Воскресения получила паспорт памятника архитектуры федерального значения, определяющий границы его территории и запрещающий на ней любое строительство. Эти события получили название «битва при Кадашах».

В 2009 году обсуждение проекта строительства офисно-жилого центра возобновилось, так как по выводам экспертной комиссии здания, подлежащие сносу, не являются носителями историко-культурной ценности. Некоторые старинные сооружения уже безвозвратно утеряны. Защитники Кадашей полагают, что строительство жилого комплекса разрушит архитектурный ансамбль Замоскворечья и может повредить фундамент церкви Воскресения. Вопрос до сих пор остается открытым. Особенно яростно жителям Кадашей приходится отстаивать здание бывшей колбасной фабрики купца Н.Г. Григорьева, построенной в 1878 году за церковью Воскресения. В начале ХХ века Фабрика колбасно-гастрономических изделий Н.Г. Григорьева была крупнейшим колбасным предприятием Москвы – на ее долю приходилось почти половина всей выпускаемой продукции. Возможно, мы больше никогда не увидим этот памятник архитектуры XIX века во 2-м Кадашевском переулке.

Недавно при церкви Воскресения открылся музей «Кадашевская слобода» – краеведческий музей Замоскворечья. Здесь представлена коллекция предметов церковного обихода, найденных во время ремонтных работ в 2000-х годах: старопечатные книги, облачения, иконы и утварь, а также предметы народного быта прошлых веков. Также при храме есть воскресная школа и иконописная мастерская, издается журнал «Мир Божий», посвященный сегодняшней жизни церкви и всего православного мира.

Церковь Воскресения в Кадашах хранит многие святыни. Например, частицы мощей оптинских старцев (икона с мощевиками), преподобноисповедника Гавриила, архимандрита Мелекесского, преподобного Иова Почаевского (в храме-сарае, освященном в честь святого). Кроме того, в церкви имеется несколько особо почитаемых икон: образ святого царя-мученика Николая, написанный на кирпиче из разрушенного дома Ипатьева в Екатеринбурге, где завершился мученический путь царской семьи; Богоматерь Почаевская, Тихвинская икона Божией Матери – престольная икона храма. Жаль, что находившийся до революции 1917 года в Воскресенском храме почитаемый образ Божией Матери Кадашевской теперь хранится в Государственном историческом музее.

Сегодня на территории церкви действуют две часовни: в честь святых Царственных Мучеников и в честь Почаевской иконы Божией Матери, а в подвале церкви Иова Почаевского в 2007 году по благословению патриарха Московского и всея Руси Алексия II был создан храм-усыпальница. Здесь покоятся останки монахов из уничтоженных храмов и монастырей, и даже небольшая часть останков русского первопечатника – диакона Ивана Федорова с разоренного кладбища Онуфриевского монастыря.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *