Первые письменные упоминания Сарьи датируются 1506 годом, когда она принадлежала роду Сапег. В 1753 году поселение приобрёл Николай Лопатинский.

В 1772 году Сарья вошла в состав Российской империи, находилась в Дриссенском уезде Витебской губернии. В 1850 году (по другим свидетельствам — в 1852) Игнатий Лопатинский начал строительство в Сарье каменного храма, который, по некоторым сведениям, был освящён в 1857 году.

Во время Великой Отечественной войны в Сарье действовала подпольная антифашистская организация, на базе которой был создан партизанский отряд имени Котовского.

С 2008 года Сарья стала центром одноименного агрогородка.

Церковь Успения Пресвятой Богородицы — неоготический храм в деревне Сарья Верхнедвинского района Витебской области. Памятник архитектуры середины XIX века, один из самых выразительных неоготических храмов в Беларуси, построен из красного кирпича. Строился как католический храм, в настоящее время передан православной церкви.

Храм внесён в Государственный список историко-культурных ценностей Республики Беларусь как памятник сакрального зодчества республиканского значения.

Возведён в середине XIX века шляхтичем Игнатием Лопатинским, бывшим сарьянским землевладельцем, в память о горячо любимой и рано ушедшей из жизни жены Марии.

Прусскому архитектору Густаву Шахту была поставлена непростая задача. Игнатий, тоскующий по прекрасной молодой жене, хотел видеть храм олицетворением её красоты и выражением всей глубины его чувств. В качестве архитектурного стиля была выбрана модная в те времена неоготика («викторианскиий стиль»).

В 1865 году храм был переосвящён в православную церковь. В 1935 году храм был закрыт, после Второй мировой войны здание использовалось как склад, позже — как увеселительное заведение. В конце 1980-х годов храм частично реконструирован, но восстановлен не до конца. В 1989 году храм возвратили католикам, но в 1990 году храм был передан православному приходу Успения Пресвятой Богородицы. Спустя год в церкви возобновились богослужения. Настоятель храма — протоиерей Василий Стреха.

На данный момент реставрационные работы завершены, в храме установлен новый алтарь, демонтировано верхнее перекрытие, возле храма установлен памятник святым Петру и Февронии.

По архитектуре церковь представляет собой однонефную базилику, прямоугольную в плане, с 5-гранной апсидой и двумя небольшими сакристиями (ризницами). Композиция главного фасада ступенчатая, трёхчастная. Центральную часть выделяют портал, завершённый вимпергами с розеткой в центре, и 5-гранные контрфорсы с пинаклями. Аналогичные пинакли и на угловых контрфорсах. Пластику боковых фасадов обогащают лопатки, состоящие из двух частей, аркатурные пояса и сквозная острозубчатая аркада. Стрельчатые оконные проёмы украшены архивольтами. Внутри основное помещение перекрыто крестовыми перекрытиями, которые оформлены лепными нервюрами. Две колонны поддерживают хоры с арочной балюстрадой.

Храм (первоначально католический костел, а ныне православная церковь) в деревне Сарья Верхнедвинского района Витебской области, который в многотомном издании «Збор помнікаў гісторыі і культуры Беларусі» назван «одним из наиболее выразительных примеров архитектуры неоготики на Беларуси», рано или поздно становится объектом паломничества для каждого, кто интересуется историей нашей страны.

Путешественник с восторгом рассматривает утонченные формы и изящные пропорции сооружения, поражается мастерству выделки элементов декора, выполненных из обыкновенного не оштукатуренного кирпича.

Мало о каких памятниках архитектуры Беларуси можно найти сегодня сведения, подробно рассказывающие об истории их создания. Костел в Сарье составляет счастливое исключение.

Владельцем имения Сарья к середине XIX века был Игнатий Лопатинский (1822 – 1882) – сын дриссенского маршалка Юзефа Лопатинского (1783 – 1835) и Дороты из рода Морикони (1783 – 1857).

Игнатий Лопатинский родился 18 сентября 1822 года в Сарье. Воспитывался дома под руководством бывшего приора полоцких монахов-пиаров ксендза Иоахима Дембинского. Во время учебы наибольший интерес мальчик проявил к наукам естественным и математическим, охотно учился музыке и играл на виолончели. После достижения совершеннолетия на год был отправлен в путешествие по Франции и Италии .

Семейство Лопатинских проводило время не только в Сарье, но и в другом своем имении – Койраны, которое находилось в 10 верстах от столичного Вильно (сейчас это микрорайон Вильнюса Кайренай). В Койранах Лопатинские имели собственный оркестр и любительский театр. В имении устраивали вечера, на которых в числе приглашенных бывали поэты Антоний-Эдвард Одынец и Томаш Зан .

Благодаря самообразованию и путешествиям Игнатий Лопатинский стал человеком разносторонне образованным, интересующимся литературой, искусством, вопросами политического и хозяйственного устройства края. 18 мая 1846 года он женился на Марии из рода Шумских, осел в имении Сарья и занялся хозяйством.

Первый ребенок у Марии и Игнатия Лопатинских – сын Юзеф – родился в 1847 году в Койранах. Но через три года мальчик умер от дизентерии в Сарье. В 1848 году родилась дочь Софья.

Шли годы, наполненные благополучием и тихими семейными радостями. Беда пришла нежданно – с рождением 17 апреля 1851 года третьего ребенка, сына Станислава. Роженица тяжело заболела и вскоре умерла.

Как писала современница Игнатия Лопатинского, одну только свою Марию он «любил в жизни и остался верен ей после смерти» . В Сарье, недалеко от семейного кладбища, где похоронили 30-летнюю женщину, безутешный вдовец решил построить каменный костел.

Уже 10 мая 1851 года, всего через несколько недель после похорон жены, Лопатинский заключил письменный договор на составление проекта храма и руководство всеми строительными работами с «Густавом Вильгельмовым сыном Шахтом». Договор с архитектором, который был прусским подданным, составили на немецком языке .

Густаву Шахту, молодому человеку, который приехал искать счастья в Великом княжестве Литовском и позднее построил здесь несколько костелов, тогда едва перевалило за 30. Как было записано в одном из сохранившихся архивных документов, своим родным городом он называл «Мариерверден Прусского Королевства» (видимо, это все же был Мариенвердер, ныне Квидзын в Поморском воеводстве в Польше) . В Витебскую губернию вместе с женою Иоганною Шахт прибыл в октябре 1850 года, и в то время, когда Лопатинский заказал ему проект костела, жил в местечке Освея на расстоянии 17 верст от Сарьи, принадлежавшем магнатам Шадурским, родственникам Лопатинских.

Проект храма в формах ретроспективной готики был сделан быстро. В первой половине XIX века мода на готику охватила всю Европу, особенно Францию, Германию и Англию, поэтому нет ничего удивительного в том, что «прусский подданный» также находился под ее обаянием. «Она (т.е. готика) более дает разгула художнику», – отметил великий Н.В. Гоголь . И уж Шахт в своем проекте с исключительной свободой смог предаться этому «разгулу».

В среде землевладельцев-католиков Беларуси готика испокон веков была олицетворением католической сакральности (достаточно вспомнить костел Св. Анны в Вильно). Поэтому, надо полагать, понимание между архитектором и заказчиком было достигнуто легко.

15 июня 1851 года Игнатий Лопатинский подписал еще один договор – на этот раз на польском языке с «крестьянином местечка Кублич помещика Селлявы Иваном Шереметом», каменщиком высокой квалификации. Себе в помощники Шеремет нанял трех крестьян имения Сарья – Александра Емельяна, Михаила Исакова и Ивана Ледака . По сути дела, руками и умением этих четырех крестьян, имена которых сохранила история, и был возведен «один из наиболее выразительных примеров архитектуры неоготики на Беларуси».

В соответствии с договором, за качественное и своевременное исполнение строительных работ каменщики должны были получить от Лопатинского 750 рублей серебром. В июле, «около Св. Ильи», крестьяне взялись за работу и к началу осени успели вывести фундамент костела, освятить который приехал из Росицы ксендз Чулдо.

Два следующих года возводили стены храма. По приказу Лопатинского на стройке каменщикам помогали крепостные крестьяне-поденщики, вначале 12, а потом 16 человек. К концу 1853 года стены костела были уже окончательно выведены и накрыты крышей, небольшой доработки требовал только главный фасад сооружения. Однако как раз в это время произошли события, надолго отсрочившие окончание строительства.

Губернскими властями было возбуждено «Дело о постройке помещиком Лопатинским в имении своем Сарья каменного костела без разрешения начальства». Дело в том, что после восстания 1831 года имперскими властями был взят курс на жесткую регламентацию жизни католического костела на территории Российской империи. Повсеместно закрывались монастыри, католических монахов изгоняли из городов и местечек, закрытые костелы передавали в православное ведомство. В такой ситуации открытие новых костелов было отягчено многочисленными сложностями и оказывалось едва ли возможным. Игнатий Лопатинский, охваченный тоской и печалью после смерти любимой жены, видимо, не имел желания терпеливо испрашивать по кабинетам разрешение на то, что считал своим личным долгом христианина. Поэтому костел в Сарье он начал строить исключительно по собственной воле, не имея на то разрешения ни светской власти, ни римско-католической консистории.

Для проведения «строжайшего дознания» из губернского Витебска в Сарью был отправлен чиновник особых поручений Алферов. Дело начинало принимать серьезный оборот – вольнодумного помещика легко могли отправить «пасти соболей», т.е. упрятать в Сибирь. Чтобы избавить себя от лишних неприятностей, Игнатий Лопатинский решил официально объявить возведенное на его средства сооружение не костелом, а всего только специфического вида памятником рядом с могилами жены и сына. Чиновнику Алферову он сообщил, что собирается разместить в здании бюсты умерших предков, фамильный архив, библиотеку, разные древности, а на галерее устроить лабораторию. «Памятник, противу могилы его покойной жены находящийся, никак признан за костел быть не может», – подтвердил во время «дознания» официальную версию владельца имения и архитектор Густав Шахт .

Дело тянулось несколько месяцев, и Лопатинского, на счастье, оставили в покое. Однако если владельцу Сарьи и удалось построить здание костела без разрешения властей, то пользоваться им как культовым сооружением без процедуры освящения он никак не мог. На помощь сыну в этом деле пришла его матушка – Дорота Лопатинская, светская львица, известная модница и «опора виленских салонов». Пользуясь своими разветвленными связями, через посредничество виленского губернатора и министра внутренних дел к весне 1857 года она выхлопотала сыну разрешение «перенести в имении его пришедшую уже в разрушение старую каплицу на фамильную могилу, где покоится прах его жены и сына» . В марте того же года костел в Сарье был освящен в честь Пресвятой Девы Марии, и в нем началось богослужение.

Людмила Хмельницкая,

директор Центра исторических исследований «Планета Беларусь»

Łopuszański B. Łopaciński Ignacy Dominik Franciszek // Polski Słownik Biograficzny. T. XVIII/3. S. 397.

Puzynina G. W Wilnie i w dworach litewskich. Pamiętnik z lat 1815–1843. Wilno, 1928. S. 252, 313–315.

По превью сразу видно, какая это «церковь» находится в деревне Сарья Верхнедвинского района витебщины. Да что тут говорить, если вот мой отец родившийся и проживший здесь все своё юношество и вернувшийся сюда жить чуть менее года назад и сам до сих пор не подозревает что это здание православной церкви. Вот и я бывал тут много раз и много раз не переставал удивляться неописуемой красоте храма, построенного в конце 19 века на деньги пана Лопатинского, а узнал что это здание принадлежит не католическому приходу только в прошлом году.
Весь пост про Сарью я решил сопровождать текстом взятым из статьи Елены Орловой (Беларускі час) «Тайны старушки Сарьи»при этом кое-какие моменты буду исправлять, а некоторые добавлять от себя.
«Мария умерла месяц назад, а боль все не утихала. Пан Лопатинский озябшей рукой смахнул сухую ветку с надгробия молодой жены. Начиналось майское утро 1851 года. Аисты уже клекотали на всю округу. Скоро проснутся Софья и Станислав. Надо жить ради детей. Игнат побрел к дому. Возможно, именно в этот день убитый горем вдовец, представитель знатного рода Лопатинских, задумает воздвигнуть величественный костел. В память об умершей. Сегодня этот храм для Беларуси уникален. Аналоги есть лишь в Закарпатье и Вильнюсе. Это неописуемо красивое здание, пожалуй, единственный свидетель богатого исторического прошлого Сарьи — ныне обычной деревушки, каких множество в Беларуси. Разве что исполнится ей в этом году всего ничего — полтысячи лет.»
«Некоторые считают, что местечко обязано своим названием извилистой речушке Сарьянке. Кстати, очень чистой, несмотря на обилие близлежащих свиноферм. Секрет — в залежах известняка, которые жилами тянутся до самой Даугавы. А вот любители преданий уверены: название деревни появилось благодаря вольным землепашцам, что нанимались время от времени в войска к феодалам, — сарьянам. «
Река Сарьянка одна из единственных в Беларуси, которая имеет пороги. Причина — она размывает девонские доломиты, которые здесь очень близко подходят к земной поверхности. Как-то с отцом мы ездили за село и он показывал мне следы шурфов довоенного заложения на берегу реки, в которых местные добывали доломитовую муку.
«…А вот и остатки этого самого прошлого — ландшафтный парк XIX века. Сплошные изыски! Стараниями сельчан в нем еще сохранились партеры, гостевые поляны, какие-то немыслимые горочки. Флора не менее экзотична: польские лиственницы, серебристые тополи и уж совсем диковинное дерево — реликтовая сосна с Кипра!»
В местном обиходе — Гай. Очень красивое место. Чтобы сюда попасть нужно перейти реку по подвесному деревянному мосту, который еще до середины 60 годов был канатным. Теперь же все заменено тросами
В парке сохранилось много старых деревьев. Вот про этот большой тополь не раз писали в районных газетах
А вот и та самая «реликтовая сосна с Кипра» — Сосна Веймутова
Дерево сильно накренилось и уже ясно что стоять ему осталось не долго. Мой дядька Вася работавший в Бигосовском лесхозе все шутит: «Вот дождусь пока она повалится и пойду наделаю спилов кучу. Буду историю узучать — вот это годовое кольцо — Русско-Японская война, вот это — революция, а вот это Война началась».
Сельский стадион расположен если не ошибаюсь на месте усадебного дома Лопатинских. Мой отец, однажды копаясь в этих местах нашел старый кованный дверной замок, который впрочем вскоре и потерял.
«Пока мы расхаживали по парковым тропкам, нас заприметила бабка Наталья. Подошла, разговорилась со старушечьим азартом: мол, принадлежала эта краса панам Лопатинским. Разрабавалi ўсё, як рэвалюцыя прыйшла, — качает головой Наталья Феоктистовна. — Ад панскага дома толькi два слупы цагляныя тырчаць — брама былая. Шкада, добрая сядзiба была… «
На этом месте находилась одна из панских построек, затем в этом здании была школа-интернат (??). За зданием начинается обрывистый спуск к ручью и где-то здесь же мой отец с братом раскопали большие дубовые части от арочного моста через ручей.
Вернемся же к истории:
» Лопатинские владели деревней еще с XVI века. В свое время брестский воевода Николай Лопатинский быстро смекнул, что сарьянская земля — лакомый кусок. Во-первых, до цивилизованной Вильни рукой подать, во-вторых, красивейшие места здесь: лесные массивы, реки, озера. В 1753 году воевода выкупил северную жемчужину у Александра Сапеги. Можно сказать, что с этого момента Сарья и начала процветать. По современным меркам Николай был отменным бизнесменом, но речь не о примитивном дельце. Если верить архивам, Лопатинский владел пятью языками, был котируемым юристом в области белорусско-литовского права. Ко всему, имел репутацию бескомпромиссного политика. Между прочим, он и начал собирать уникальную библиотеку, фамильный архив. Правда, до наших дней сохранились лишь отдельные документы. Именно из них мы узнаем, что века три назад на Придвинье в Сарьянском имении сетями ловили… лосося!
Потомки Николая то навещали, то покидали родовое гнездо. Наверное, первый, кто здесь накрепко осел, был правнук воеводы Игнат. Парень под стать прадеду — увлекался искусством, разбирался в эстетике и политике. Хорошей эрудицией младший Лопатинский обязан матери Дороте — даме весьма эксцентричной и помешанной на европейской моде. Она устраивала детям путешествия по Италии и Франции. Младшая сестра Игната даже брала уроки музыки у Фридерика Шопена.
Сам Игнат был романтичной и чуткой натурой, частенько выезжал в свет. Наверное, спокойно и размеренно и прожил бы свою жизнь, но влюбился страстно в дочку офицера Станислава Шумского. Его даже не волновало, что невеста была бесприданницей (по тогдашним меркам — непозволительная роскошь для аристократа!). Молодого Лопатинского не смутило и бунтарское прошлое потенциального тестя: отец Марии во время войны 1812 года воевал на стороне Бонапарта. Вопреки всем предрассудкам влюбленные все же поженились. Супружескому счастью Лопатинских и радовались, и завидовали, и удивлялись. Их отношения не пошатнулись даже после потери сына-первенца. Вот только расплескалась любовная чаша раньше времени: Мария не перенесла третьих родов… С тех пор вдовец практически поселился у могилы своей супруги, решив воздвигнуть костел в ее честь. Пан Лопатинский больше никогда не женился…»
«Игнат спешил: заказал проект известному архитектору Густаву Шахту, и уже в июне десятки крепостных взялись за лопаты. К осени заложили фундамент костела. Лопатинскому не терпелось помолиться за жену у алтаря прямо на родовом кладбище.
Бабка Наталья говорит, что будто бы деревенские мужики и донесли царю на пана: мол, не нашей веры храм строит. В то время в западных краях Российской империи проводилась масштабная антикатолическая кампания и подобное обвинение могло дорого обойтись Лопатинскому.
В конце осени 1853 года, когда строительство близилось к завершению, в имение для разбирательства прибыл чиновник особых поручений Алферов. Лопатинский попытался убедить его в том, что строит памятник жене и сыну: Я хочу перенести в него бюсты умерших предков. Вы же видите, что стройка рядом с родовым кладбищем… Неужели молиться за любимых — преступление? Чиновник сочувственно кивал, но по возвращении все же написал губернатору донос. Спустя полгода для усмирения вольнодумного помещика в Сарью направили генерал-майора Какушкина. Тот осмотрелся и составил просто шедевральный рапорт: у Лопатинского… не все в порядке с головой. Мол, додумается ли нормальный человек на кладбище стройку затевать?»
«Дворянин стерпел обиду. В 1857 году упрямец все-таки достроил и освятил костел во имя св.Марии. Кроме того, еще и школу для сельских детей самовольно открыл. За это его чуть не сослали в Сибирь. Но судьба иногда поражает парадоксами: Лопатинского спас виленский генерал-губернатор Муравьев, который вошел в историю под прозвищем Вешатель — из-за жестокой расправы над участниками восстания 1863 года. Как ни странно, Муравьев заменил ссылку своевольного дворянина из Сарьи на штраф в 10 тыс. рублей.
Позже Игнат решил создать костелу достойное окружение. Так появился и прекрасный ландшафтный парк. Лопатинский даже подсобки в имении соорудил в духе неоготики. Но последнее слово в истории создания храма осталось за царским правительством: в 1872 году костел освятили в Воскресенскую церковь…»
«Советская власть перекрестила храм по-своему — в склад химикатов. В бывшем имении в начале 1920-х действовала коммуна, родовые кладбища вообще исчезли, а в саду теперь находился дом отдыха для пограничных войск. Говорят, что даже маршал Буденный провел здесь немало времени. Начиналась новейшая история. Без Лопатинских, дворянских нравов и неоготических курятников. В Великую Отечественную войну храм устоял. Чудом. А сама Сарья, которую в то время называли партизанской республикой, была практически уничтожена…»
Вокруг Сарьи целыми пачками расположены мемориальные плиты и знаки в память о сожженных целиком деревнях, которые затем так и не восстановились.
Также вокруг деревни полным полно ДОТов советской постройки, которые являлись частью Полоцкого УРа. С этими ДОТами связаны немало жизней и смертей советского поколения молодежи — так называемых «детей войны», которые занимались взламыванием данных строений, а также раскопками на берегу Сарьянки и поисками всяких боеприпасов. Мой отец рассказывал что в детстве у него были такие игрушки как немецкие карабины, снаряды из которых выплавливали взрывчатку, бесконечные горы патронов, штыки, каски и пр.
«Игнат Лопатинский, наверное, в гробу бы перевернулся, если бы узнал, что хотели сделать из его творения в послевоенные годы. Местные власти видели храм в образе культурного центра: на первом этаже — бар, а на втором — концертный зал. Я не оговорилась насчет этажей: ко всему прочему, величие неоготического собора бесповоротно испортили горизонтальным перекрытием. Дальше перепланировки дело не пошло. Снова-таки чудом церковь убереглась от унижения. Когда времена безбожия канули в Лету и людям вернули веру, храм пытались не раз отреставрировать. Получилось лишь частично. Усилиями директора местного совхоза Владимира Скробова обновили изящные шпили на башнях, восстановили профильный кирпич, а вот перекрытие не стали трогать: опасались несущие конструкции повредить.»
«Вот и живет сегодня в Сарье Свято-Успенская церковь со всеми внешними признаками костела. Самое главное, что эта культурно-историческая драгоценность сохранилась до сегодняшнего дня почти в первозданном виде. Одним из первых в районе архитектурных объектов храм был взят под охрану государством и назван памятником зодчества XIX века. Вот только узнать об этом случайному проезжему весьма проблематично. Когда проезжаешь Верхнедвинский район, мимо промелькнут лишь два стандартных указателя — Сарья и р.Сарьянка.»
Ну это автор статьи конечно «приукрасил». На трассе Витебск-Рига на самом деле стоит дорожный знак «Достопримечательность» с указанием памятника архитектуры в Сарье.
Вот в такая она — Сарья

Главная > Новости 28.08.2019 Один из самых почитаемых религиозных праздников – Успение Пресвятой Богородицы – отметили сегодня православные верующие.

Полное его название – Успение Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии. Это последний двунадесятый праздник православного церковного года, заканчивающегося 13 сентября по новому стилю. К нему христиан ведет двухнедельный Успенский пост, по строгости сравнимый с Великим постом.

На Успение посещают храм, где читают молитвы о здравии, помогают нуждающимся. В Витебске торжества начались с молебна в храме Святого великомученика Георгия Победоносца. А после окончания службы верующие прошли крестным ходом по улицам города к Свято-Успенскомукафедральному собору. Шествие завершилось торжественным молебным пением у стен главного храма Витебска.

– Первые документальные данные о существовании православной церкви Пресвятой Богородицы на Пречистенской горе, в месте слияния Витьбы и Западной Двины, относится к 1406 году. А уже к началу XV века здесь появилась церковь Успения Пресвятой Богородицы, и доминирующая высота в городе получила название Успенской горы. Свято-Успенский кафедральный собор прошел сложный исторический путь. Он погибал в огне и разрушался руками иноверцев, возрождался и поднимался снова, его хранит Богородица, – отметил пресс-секретарь Витебской епархии протоиерей Андрей Смольский.

По окончанию службы к верующим обратился архиепископ Витебский и Оршанский Димитрий, который поздравил всех с праздником Успения и подчеркнул, что Пресвятая Богородица – небесная заступница и покровительница и утешительница.

Богоматерь в народе ассоциировалась с Матушкой-Землей. Поэтому наши предки на Успениепроводили обряд освящения даров земли. Святой водой кропили колосья пшеницы, плоды, овощи, семена. Считалось, что молитва в день Успения Пресвятой Богородицы об исцелении будет непременно услышана и человек обретет здоровье. После посещения храма дома накрывался праздничный стол, на котором быть дары леса, в том числе грибы, ягоды,орехи. Кстати, завтра отмечается третий Спас – Ореховый.

«Витебские вести».

Теги : Витебск, праздник, религия Поделиться Версия для печати[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *