Дальнейшая жизнь

Когда дочери исполнилось девять лет, ей рассказали, кто её отец. Но это было семейной тайной: мать, а затем и отчим просили до их смерти никому не открывать правды.

В 15 лет поступила в художественную школу. Затем — в Барнард-колледж, который окончила в июне 1948 года.

По окончании колледжа работала редактором широко издаваемых журналов (в том числе в издательстве «Макмиллан»): делала обзоры кинофильмов, музыкальных записей, кроме того, редактировала вестерны, романы, детективы и научную фантастику.

После брака в 1954 году с американцем Уэйном Томпсон-Шерманом взяла фамилию Томпсон, а от двойного имени Хелен-Патрисия оставила только вторую часть. В 1974 году супруги развелись. Сын Роджер — адвокат, женат, но своих детей в семье нет, усыновил мальчика из Колумбии Логана (род. 1993).

Преподавала в Лемановском колледже (англ.)русск. Городского университета Нью-Йорка. Выпустила более пятнадцати книг, среди которых «Маяковский на Манхэттэне, история любви», рассказывающая о путешествии её отца.

Активно участвовала в работе Русско-американского культурного центра «Наследие».

1 апреля 2016 года ушла из жизни, о чём сообщил Государственный музей В. В. Маяковского на своей странице в фейсбуке: «С тяжёлым сердцем сообщаем о большой утрате… в пятницу утром в Нью-Йорке скончалась Хелен Патрисия Томпсон (Елена Владимировна Маяковская)».

Тело кремировано в США. Завещала развеять прах над могилой отца на Новодевичьем кладбище.

Умерла Патрисия Томпсон (Елена Маяковская), дочь поэта Владимира Маяковского


В Нью-Йорке 1 апреля 2016 года в возрасте 89 лет скончалась Патрисия Томпсон (Елена Маяковская), дочь поэта Владимира Маяковского. 15 июня ей исполнилось бы 90 лет. Чуть-чуть не дожила…
Томпсон — философ, кинокритик, автор более 15 книг, в том числе о своем отце. В последнее время работала над автобиографическим романом «Дочка».
Патрисия Томпсон всю жизнь прожила в США, но всегда поддерживала связь с родиной отца. В 1991 году она впервые посетила Россию.
В 1991 году она открыла свою тайну миру и с тех пор просила называть себя Еленой Владимировной Маяковской. Она уверяла, что Маяковский любил детей и хотел жить с ней и ее матерью. Но история распорядилась по-другому. Он был певцом советской революции, а его любимая — сбежавшей от революции дочерью кулака…
Летом 2015 года Патрисия Томпсон заявила о намерении получить российское гражданство.

Патрисия Томпсон родилась 15 июня 1926 года. В 1925 году Владимир Маяковский провел в США несколько месяцев, где познакомился с матерью Патрисии — Элли Джонс.

Несмотря на чисто американское имя, Элли Джонс — русская по крови. Настоящее ее имя — Елизавета Петровна Зиберт. Родилась в 1904 году в поселке Давлеканово в Башкирии в богатой семье потомков немецких протестантов-меннонитов (эту секту пригласила в Россию еще Екатерина Великая). Ее отец владел немалой недвижимостью. В один из приездов в Россию Патрисия побывала в Уфе, нашла особняк дедушки. Елизавета-Элли была «стройной, худой и хорошо сложенной, с густыми каштановыми волосами и огромными выразительными голубыми глазами». После революции работала в Уфе и Москве в гуманитарных американских организациях, где познакомилась и вышла замуж за англичанина бухгалтера Джорджа Джонса. Через какое-то время они уехали в Лондон, а потом в США.

Когда дочери исполнилось девять лет, ей рассказали, кто её отец. Но это было семейной тайной: мать, а затем и отчим просили до их смерти никому не открывать правды.
В 15 лет Патрисия Томпсон поступила в художественную школу. Затем — в Барнард-колледж, который окончила в июне 1948 года.
По окончании колледжа работала редактором широко издаваемых журналов (в том числе в издательстве «Макмиллан»): делала обзоры кинофильмов, музыкальных записей, кроме того, редактировала вестерны, романы, детективы и научную фантастику.

После брака в 1954 году с американцем Уэйном Томпсон-Шерманом взяла фамилию Томпсон, а от двойного имени Хелен-Патрисия оставила только вторую часть. В 1974 году супруги развелись. Сын Роджер — адвокат, женат, но своих детей в семье нет, усыновил мальчика из Колумбии Логана (род. 1993).

Преподавала в Лемановском колледже Городского университета Нью-Йорка. Выпустила более пятнадцати книг, среди которых «Маяковский на Манхэттэне, история любви», рассказывающая о путешествии её отца.
Активно участвовала в работе Русско-американского культурного центра «Наследие».

«Я говорила по-русски до пяти лет. Конечно, и сейчас помню какие-то слова, которые слышала ребенком, «да», «нет», «спасибо», «пожалуйста», «перестань», «нельзя»», — сообщила в беседе с корреспондентом агентства Томсон, которая является профессором философии Лемановского колледжа Городского университета Нью-Йорка и автором более 20 книг. «Однако мне бы хотелось по-настоящему вспомнить русский язык, это вернуло бы мне часть моей утраченной внутренней сути. Если бы я с кем-то регулярно общалась на русском, то наверное могла бы снова овладеть языком», — говорила Томпсон.
Патрисия Томпсон регулярно вырезала из американских газет статьи о России и складывала их в свой личный архив. Она рассказала, что готова в любое время передать российским исследователям семейный архив, касающийся жизни Маяковского, а также свою личную библиотеку, включающую более тысячи научных и художественных книг, в том числе редкие и ценные издания.

«Я уже давно хочу получить российский паспорт. Этот процесс вроде бы начался, но потом, видимо, что-то застопорилось. А мне все же очень бы хотелось иметь гражданство России», — отметила дочь великого поэта.

— Елена Владимировна, вы встречались со своим отцом всего раз в жизни…
— Да. Мне было всего три года. В 1928 году мы поехали с мамой в Ниццу, она там решала какие-то иммигрантские вопросы. А Маяковский в это время был в Париже, и наша общая знакомая сообщила ему, что мы во Франции.
— И он сразу приехал к вам?
— Да, как только он узнал, что мы в Ницце, то сразу примчался. У моей матери чуть не случился удар. Она не ожидала увидеть его. Мама рассказывала, что он подошел к дверям и сказал: «Вот я и здесь».
— А сами вы что-нибудь помните?
— Все, что я помню, — это длиннющие ноги. А еще, вы можете мне не поверить, но я помню, как я сидела у него на коленях, его прикосновения. Я думаю, это кинестетическая память. Я помню, как он обнимал меня. Еще мне мать рассказывала, как он умилялся, когда видел меня спящей в кроватке. Он говорил: «Наверное, нет ничего более притягательного, чем спящий ребенок». Был еще случай, когда я рылась в его бумагах, мама увидела это и шлепнула меня по рукам. А Маяковский сказал ей: «Ты никогда не должна бить ребенка».
— Но вы больше никогда не встречались?
— Нет, это была единственная встреча. Но для него она была очень важной. После этой встречи он послал нам письмо. Это письмо для моей мамы было самым главным сокровищем. Оно было адресовано «К двум Элли». Маяковский писал: «Две милые мои Элли. Я по вам уже соскучился. Мечтаю приехать к вам. Напишите, пожалуйста, быстро-быстро. Целую вам все восемь лап…». Это было очень трогательное письмо. Больше он никому не писал таких писем. Отец просил о новой встрече, но ее не случилось. Мы с мамой поехали в Италию. Но Маяковский увез мою фотографию, сделанную в Ницце, с собой. Его друзья рассказывали, что эта фотография все время стояла у отца на столе.

— Но ее порвала Лиля Брик, не так ли?
— Я знаю из авторитетных источников, что, когда он умер, Лиля Брик пришла в его кабинет и уничтожила мои фотографии. Я думаю, дело в том, что Лиля была наследницей авторских прав, и поэтому мое существование для нее было нежелательным. Однако одна запись в его записной книжке осталась. На отдельной странице там написано только одно слово «Дочка».
— Но ведь и ваша мать тоже не спешила рассказывать о вашем существовании.
— Моя мать очень боялась, что о моем существовании узнают власти в СССР. Она рассказывала, что еще до моего рождения к ней приходил какой-то гнусавый комиссар и спрашивал, от кого она беременна. И она очень боялась Лили Брик, которая, как известно, была связана с органами НКВД. Моя мать всю жизнь боялась, что Лиля достанет нас даже в Америке. Но, к счастью, этого не случилось.
— Ваша мать фактически увела Маяковского у Лили Брик, верно?
— Я думаю, на тот момент, когда Маяковский приехал в Америку, его отношения с Лилей были в прошлом. Любовь отца к моей матери, Элли Джонс, поставила точку в их отношениях.
— Биограф Маяковского Соломон Кемрад в одной из «американских» записных книжек поэта нашел запись на английском языке: 111 West 12 st. Elly Jones. Там жила ваша мать?
— Да, у моей матери Элли Джонс была квартира на Манхэттене. В плане денег она всегда чувствовала себя свободно. Дед был успешным бизнесменом, состоятельным человеком. Кроме того, мать работала моделью и переводчиком: она знала пять европейских языков, выучила их еще в школе, в Башкирии, маленькой девочкой. Она работала с американской администрацией. Мать всю жизнь посвятила тому, чтобы попытаться объяснить американцам, что такое русская культура, кто такие русские люди. Она была настоящей патриоткой. И меня учила тому же.
— А по происхождению она немка из Башкирии?
— Да, ее русское имя — Елизавета Зиберт. История семьи со стороны матери вообще удивительная. Мои предки приехали из Германии в Россию по приказу Екатерины Великой. Тогда развивать Россию приехало очень много европейцев, Екатерина всем им обещала свободу вероисповедания. Дед был успешным промышленником. А потом произошла революция.
— Как вашему деду удалось вывезти семью в разгар революции?
— Оставаться в России было небезопасно. Если бы они не уехали, их в лучшем случае раскулачили бы и сослали в лагеря. Семья матери жила в Башкирии в большом доме. Это довольно далеко от Москвы, и революционные настроения туда дошли не сразу. Когда в столице произошла революция, один из друзей моего деда посоветовал ему уезжать из страны, сказал, что скоро придут люди с оружием. У деда оказалось достаточно денег, чтобы вывезти всех в Канаду. Мое личное мнение состоит в том, что если бы в Советском Союзе не преследовали так называемых кулаков, не ссылали их, а дали возможность работать, то это бы очень помогло тогда развить советскую экономику.
— Однако ваша мать не поехала со всей семьей, не так ли?
— Да она провела еще какое-то время в России. Мать работала на благотворительную организацию в Москве, никто не догадывался о ее кулацком происхождении. Тогда она и познакомилась с англичанином Джорджем Джонсом, работавшим на ту же организацию; вышла за него замуж и уехала в Лондон, а потом в Нью-Йорк. Думаю, что брак был скорее фиктивным. Мать хотела уехать к своей семье, Джордж Джонс помог ей. К тому времени как она встретила Маяковского, с мужем она уже не жила…

— А как она познакомилась с Маяковским?
— Впервые она увидела отца еще в Москве, на Рижском вокзале. Он стоял с Лилей Брик. Мать говорила о том, что ее поразили холодные и жестокие глаза Лили. Следующая встреча, в Нью-Йорке, произошла в 1925 году. Тогда Маяковскому чудом удалось приехать в Америку. Напрямую в США попасть было невозможно, он ехал через Францию, Кубу и Мексику, почти месяц ждал разрешения на въезд. Когда он прибыл в Нью-Йорк, его пригласили на коктейль к одному известному адвокату. Там же была и моя мать.
— Что она рассказывала об этой встрече?
— Мама интересовалась поэзией, читала ее на всех европейских языках. Она вообще была очень образованной. Когда их с Маяковским представили друг другу, она чуть не сразу же спросила его: «Как вы пишете стихи? Что делает стихи стихами?» Маяковский же почти не говорил на иностранных языках; естественно, ему понравилась умная девушка, которая говорит по-русски. К тому же мать была очень красивой, ее часто приглашали работать моделью. У нее была очень натуральная красота: у меня сохранился портрет работы Давида Бурлюка, сделанный, когда они все вместе были в Бронксе. Маяковский, можно сказать, влюбился в мою мать с первого взгляда, уже через несколько дней они почти не расставались.

— Ваша мать была единственной женщиной в жизни Маяковского на тот момент?
— Да, я в этом вполне уверена. Мама рассказывала, что он был с ней очень бережен. Он ей говорил: «Будь верна мне. Пока я здесь — только ты одна». Отношения их продолжались все три месяца, пока он был в Нью-Йорке. Мать рассказывала, что он звонил ей каждое утро и говорил: «Служанка только что ушла. Твои заколки кричат о тебе!» Сохранился даже рисунок, сделанный Маяковским после ссоры: он нарисовал мать, со сверкающими глазами, а ниже свою голову, смиренно склоненную.

— Нет ни одного стихотворения, напрямую посвященного вашей матери?
— Она рассказывала, что один раз он ей говорил, что пишет про них стихотворение. А она запретила ему это делать, сказала: «Давай сохраним наши чувства только для нас».
— Вы ведь не были запланированным ребенком?
— Маяковский спрашивал маму, предохраняется ли она. Она тогда ему ответила: «Любить — это значит иметь детей». При этом она нисколько не сомневалась, что они никогда не смогут быть вместе. Он тогда сказал ей, что она сумасшедшая. Однако в одной из пьес эта ее фраза использована. «От любви надо мосты строить и детей рожать» — у него это говорит профессор.
— Маяковский знал, что ваша мать беременна, когда уезжал из Америки?
— Нет, он не знал, и она не знала. Они очень трогательно расставались. Она проводила Маяковского на корабль, идущий в Европу. Когда она вернулась, то обнаружила, что кровать в ее квартире была усыпана незабудками. На эти цветы он истратил все деньги, поэтому и возвращался в Россию четвертым классом, в самой плохой каюте. Мама узнала, что она беременна, когда Маяковский уже был в СССР.
— В детстве вы носили фамилию Джонс…
— Когда я родилась, мать формально еще была замужем за Джорджем Джонсом. И то, что она была беременна, это была очень деликатная ситуация, особенно для тех времен. Но Джонс был очень добр, он дал мне свое имя для свидетельства о рождении и вообще очень помог нам. Маму не осуждали за незаконнорожденного ребенка, а у меня появились американские документы: он стал юридически моим отцом, я ему очень благодарна. В наши дни люди прощают гораздо большее, чем внебрачный ребенок, но тогда все было иначе.

— Почему Маяковский не остался в Америке?
За ним следило НКВД. Изъяви он желание остаться за границей, его бы ликвидировали.
— Возможно, одной из главных причин, по которым он всегда стремился домой, в Россию была его муза Лиля Брик?
У меня сложное отношение к Лиле. Она была очень опытной женщиной и манипулировала моим отцом. Ее муж Осип – тот, да, был ментором Маяковского, в хорошем смысле этого слова, то есть, наставником — помогал ему, направлял его.
— Вы пытались установить контакты с Лилей, ее пасынком – исследователем творчества Маяковского, Василием Катаняном?
Как-то не сложилось. Лиля ведь долгое время была основной наследницей и душеприказчицей Маяковского. Я не получила ни копейки и всего добилась в этой жизни сама. Говорят, что Лиля пыталась найти нас, но отчим дал мне свою фамилию, и искать меня было делом бессмысленным.
— Вы считаете себя русской, но на русском не говорите…
У меня русская душа! Когда я была маленькой, то общалась с мамой на русском, французском и немецком. Мама знала четыре иностранных языка, у нее было хорошее образование. Да, я прожила в Америке всю свою жизнь, большая часть которой прошла вне пределов русскоязычной общины. Все складывалось в мире так, что мы просто были уверены в том, что никогда не вернемся домой. Плюс в Америке целые десятилетия симпатизировать России было делом опасным.
В один из своих приездов в Россию я побывала в Башкирии, в Давлеканово, где сохранился дом, в котором жили мои дедушка и бабушка, в котором родилась моя мать. Зайдя в него, я почувствовала, что вернулась домой. Позже написала книгу «Мое открытие Башкирии», устроив своеобразную перекличку с отцом, написавшему «Мое открытие Америки».
— Вы относите себя к русским американцам или к русским эмигрантам?
Моя мама была своего рода народным дипломатом, проводником русской культуры в Нью-Йорке. Вот и я на склоне лет, после того, как рухнул железный занавес, поняла, что тоже многое могу делать в этом направлении и стала активисткой Русско-американского культурного центра «Наследие», который активно работает в Городе Большого Яблока. Никогда не пропускаю встречи ветеранов Второй мировой войны, всегда стараюсь прикоснуться к их боевым орденам и медалям и сказать «спасибо». Многие американцы не знают, что США с Россией никогда не воевали. Холодная война, да, была, никакой другой не было.
— А к патриотам России себя относите?
Я – патриот России, и патриотом можно быть, проживая вне пределов своего отечества. Я помню, что когда работала в одном из академических издательств, то редактировала учебники, в которых тогда о России писали по любому поводу только в негативных тонах. Я не раз и не два делала так, что, в итоге, все звучало совсем по-другому. Помню, в одну из глав, описывающую историю рабства в США, я вписала: в России крестьян освободили от крепостного права куда раньше, чем в Америке отменили рабовладение. Я даже иллюстрации для учебников о России выбирала самые красивые, чтобы никто не думал, что по улицам российских городов бродят медведи и коммунисты. Вот так вот я тогда защищала родину своих предков. Для того, чтобы быть патриотом, вовсе не обязательно становиться шпионом, достаточно просто быть интеллектуалом. Хорошо это или плохо? Интеллектуал – точно не капиталист. И скромная пенсия – единственный и последний источник моего дохода — это одна из причин, по которой я давно не была в России.
— Вы выбрали для себя в этой жизни какую-то определенную миссию?
Вся моя жизнь – это выживание, а я прожила долгую жизнь. У меня замечательный сын, замечательный внук. Кстати, жена моего сына Роджера – еврейка. Занимаясь вопросами феминизма, никогда не относила себя к женщинам, которые не любят мужчин. На эту тему я написала несколько книг. Первая стадия феминизма – это идея равенства полов. Я на этой стадии и остановилась… Женщина имеет большую власть над мужчиной, но это не значит, что она должна его эксплуатировать.
Отец уехал, мама не могла о нем говорить, потом она небеспочвенно опасалась за нашу жизнь, ведь многие близкие друзья отца стали в Нью-Йорке бесследно исчезать. Но, стоит признать, многие люди на имени Маяковского сделали карьеру, и многие исследователи говорят о том, что он не стрелял в себя.
Моя миссия – это оправдание отца. Я хочу, чтобы все знали главное – мой отец Владимир Маяковский не совершал самоубийства! Он знал, что у него есть дочь, он стремился жить, жить ради меня и говорил своей друзьям, показывая на мою фотографию: «Это мое будущее!». Когда он понял, что его мечта об идеальном обществе неосуществима на деле, то стал об этом говорить, перестал писать, и его ликвидировали. Даже если он все-таки это сделал, то этим положил конец бесчестию, в которое Советы пытались его вовлечь.

История взаимоотношений родителей Елены Владимировны, как и многие истории кратковременных романтических влюбленностей, полна теплых, но туманных воспоминаний и выводов, которым очень не хватает фактического подтверждения. Многие из описываемых событий известны лишь со слов самой Маяковской или по воспоминаниям ее матери.

Вот несколько фактов. В 1925 году Владимир Маяковский едет в Америку по приглашению своего друга Давида Бурлюка. Маяковский не говорит по‑английски, и ему нужен переводчик. Им становится Элли Джонс, которую совсем до недавнего времени звали Елизавета Петровна Зиберт. Родители Елизаветы Петровны, зажиточные крестьяне из Башкоторстана, потомки немецких эмигрантов, сразу после революции по совету знакомых сбежали в Канаду, а сама Лиза ненадолго осталась в России и работала на благотворительную организацию. Она была хорошо образована, знала несколько языков, в том числе английский. На работе она познакомилась с англичанином Джорджем Джонсом, за которого вышла замуж и уехала — сначала в Англию, потом в Америку. По‑видимому, к моменту встречи с Маяковским с мужем Элли уже не жила, хотя официального развода оформлено не было.

Маяковский провел в США три месяца, в течение которых, утверждает Елена Владимировна, Элли и Владимир не расставались: ходили на вечеринки, гуляли по Бруклинскому мосту и, в целом, вели себя довольно безрассудно. Вот Патрисия Томпсон цитирует мать в своей книге воспоминаний «Маяковский на Манхэттене. История любви с отрывками из мемуаров Элли Джонс»: «Мы уже некоторое время были близки, когда он спросил: «Ты что-нибудь делаешь — как-нибудь предохраняешься?» И я ответила: «Любить — значит иметь детей», он сказал: «О, ты сумасшедшая, детка!»… Уверена: за всю жизнь у поэта не было других трех месяцев полной свободы и абсолютной преданности женщины. Когда мы только познакомились, он пожелал: «Давай просто жить друг для друга. Сохраним все между нами. Это больше никого не касается. Только тебя и меня». Единственное время, когда он жил с легким сердцем и был счастлив».

Фото: РИА Новости Репродукция фотографии «Элли Джонс с дочерью Патрицией (дочь Маяковского)». Государственный музей Владимира Владимировича Маяковского.

В поздравительной телеграмме к новому году Маяковский просит Элли: «Пишите все. Все. С Новым годом». предполагают, что таким образом Маяковский дает ей знать, что в курсе ее беременности. Долгое время, боясь цензуры, Элли не упоминает о своем состоянии («думаю, что понимаете мое молчание»), и только в письме от 6 мая просит прислать ей 600 долларов, чтобы оплатить счета в больнице. Маяковский отвечает: «Не то, чтобы я не хотел помочь, но объективные обстоятельства не позволяют мне сделать то, чего я хочу». Еще бы, НКВД не дремлет.

15 июня 1926 года у Элли рождается дочь, получившая фамилию ее законного мужа — Хелен Патрисия Джонс. Все ласково называют девочку так же, как и маму, — Элли. Письмо Маяковского по случаю рождения дочери не сохранилось, но остался ответ Элли: «Так обрадовалась Вашему письму, мой друг! Почему не писали раньше. Я еще очень слаба. Писать много не могу. Не хочу расстраиваться, вспоминая кошмарную для меня весну. Ведь я жива. Скоро буду здоровой. Простите, что расстроила Вас глупой запиской».

«Рехт (Чарлз Рехт, адвокат, помогавший Маяковскому с американской визой в первый раз. — Esquire) вернется в августе, — пишет Элли дальше. — Уверена, что визу Вам достанет. Если окончательно решите приехать — телеграфируйте. Я же написала свой адрес. Живу в Long Island. Со мной Pat. Она не отходила от меня все это время. Милая. Ждала, ждала от Вас писем — а они у Вас в ящиках? Ах, Влад».

В Америку Маяковский так и не приехал. На одной из пустых страниц записных книжек поэта за 1926 год записано просто — «дочка». Елена Владимировна считает, что этим обращением поэт взывает к своей далекой дочери, которую ему суждено было увидеть только однажды. В своей книге о Маяковском шведский биограф Бенгт Янгфелдт , что, по словам , одной из немногих, кто знал о существовании маленькой Элли, Маяковский признавался ей, что «никогда не думал, что к ребенку можно испытывать такие сильные чувства <…> я думаю о ней постоянно». Тем не менее, он не мог помочь дочери ни материально, ни как-то иначе.

Фото: В. Хоменко / РИА Новости Репродукция рисунка Владимира Маяковского «Элли Джонс». Государственный музей Владимира Владимировича Маяковского.

Единственная встреча отца и дочери состоялась в сентябре 1928 года. Маяковский приехал в Ниццу, где Элли с дочерью ждала свою американскую визу. Он провел с «двумя Элли» три дня, а 27 октября прислал из Парижа (в адресе — трогательные орфографические ошибки человека, не говорящего по‑английски: Nice, 16 avenue Schakespeare. M-me Elly Jonnes): «Две милые, две родные Элли! Я по вас уже весь изсоскучился. Мечтаю приехать к вам еще хотя б на неделю. Примете? Обласкаете? <…> Целую вам все восемь лап. Ваш Вол».

И больше они никогда не виделись.

В 1993 году исполнилось 100 лет со дня рождения Маяковского. На симпозиуме в Нью-Йорке, посвященному жизни и творчеству поэта, Елена Владимировна выступила с докладом «Что значит быть дочерью Маяковского». К сожалению, сборник трудов симпозиума доступен только в пяти библиотеках США и только в бумажном виде, так что русским читателям остается только гадать, как знаменитый отец повлиял на жизнь своей американской дочери. Очевидно одно — в 1991 году Елена Владимировна вместе с сыном, Роджером Шерманом, впервые приехала в Россию. В Москве они познакомились с родственниками Маяковского, посетили музей поэта на Лубянской площади и его могилу на Новодевичьем кладбище. Томпсон начинает активно выступать, давать интервью, рассказывать заинтересованной прессе о романе своих родителей, о единственной встрече с отцом, которая состоялась в 1928 году в Ницце, о том, что Элли Джонс была самой большой любовью поэта, но отношения были «политически опасные», и он их «прикрывал» громким романом с Татьяной Яковлевой. Томпсон также , что ее цель — реабилитация отца, который «просто не мог убить себя из-за женщины». В 2003 году выходит русский перевод книги «Маяковский на Манхэттене: История любви», которая была опубликована в Америке в 1993 году. Материалом этой книги послужили разговоры Патрисии с матерью и сами мемуары Элли Джонс, которые та еще при жизни успела надиктовать на пленку.

Фото: Денисов Роман/Фотохроника ТАСС Патрисия Томпсон с портретом отца кисти художника Бориса Кожевникова в его мастерской.

В книге она подробно вспоминает «длинные ноги» Маяковского и говорит о крепкой связи, на всю жизнь соединившей ее с отцом, — что удивляет, с учетом того, что Томпсон видела Маяковского всего один раз, и то в возрасте двух лет. Однако, если посмотреть на фотографии Томпсон, сходство с поэтом сразу бросается в глаза. Но похожи они, судя по всему, были не только внешне.

Патрисия выросла в Нью-Йорке и в 1944 году окончила школу с углубленным изучением музыки и искусств, любила рисовать, как и ее отец, и имела неплохие способности. В качестве подготовки к карьере юриста получила степень бакалавра в Барнард-колледже Колумбийского университета. Затем она два года изучала юриспруденцию, даже написала черновик диссертации под названием «Источники капитала в международном праве», но так и не защитилась. Во время учебы она начинает работать редактором в разных издательствах, и, видимо, на этот раз нашла свое призвание. В 1960 году она получает степень магистра социологии, в 1973 — защищает еще одну магистерскую по специальности «семейные и потребительские отношения», а в 1980 становится магистром образования по специальности «образовательные программы и преподавание».

Долгое время Томпсон преподавала в Леман-колледже Городского Университета Нью-Йорка. Это, конечно, не самый престижный университет Нью-Йорка, но в числе знаменитых выпускников колледжа — писатель Андре Асиман («Зови меня своим именем»), правозащитница Летиция Джеймс и джазовый музыкант Боб Стюарт. Томпсон всегда называла себя адептом феминистической теории, и сфере ее научных и академических интересов были, главным образом, вопросы образования и гендерные исследования. Например, в разные годы она «Еда, мода и феминизм», «Женщины и медиа», «Женщины и власть», «Матери и дочери», «Семейные отношения». С 1974 по 2000 год она активно выступала на семинарах и конференциях с докладами, написала несколько книг и выдвинула философскую теорию гестианского, про-семейного феминизма (от имени Гестии, богини домашнего очага): она утверждает, что стоит отделять домашние отношения от рыночных и что два этих локуса требуют от женщин разного типа поведения.

В последние годы жизни, однако, Елена Владимировна целиком сосредоточилась на памяти своего отца. Около 10 раз она приезжала в Россию, а в 2008 году была удостоена Ордена Ломоносова (вручается «за высокие достижения в государственной, производственной, научно-исследовательской, социальной, культурной, общественной и благотворительной деятельности, в области науки, литературы и искусства»), подтверждающего ее родство со знаменитым поэтом. Скончалась Томпсон 1 апреля 2016 года, немного не дожив до 90 лет, и завещала развеять свой прах над могилой отца. Удалось ли это осуществить, мы выяснить не смогли.

* В документальном фильме «» (2013) была также выдвинута версия, что советский скульптор в действительности являлся сыном Маяковского, но подтверждения у этой гипотезы нет.

Патрисия Томпсон — американская дочь Владимира Маяковского


Патрисия Томпсон и Владимир Маяковский. Дочь и отец.
«Две милые мои Элли. Я по вам уже соскучился… Целую вам все восемь лап», — это отрывок из письма Владимира Маяковского, адресованного его американской любви – Элли Джонс и их общей дочери Хелен Патрисии Томпсон. О том, что за океаном у поэта-революционера есть ребенок, стало известно только в 1991 году. До этого Хелен хранила тайну, опасаясь за свою безопасность. Когда стало можно говорить открыто о Маяковском, она посетила Россию и посвятила свою дальнейшую жизнь изучению биографии отца.

Патрисия Томпсон во время поездки в Россию.
Русское имя Патрисии Томпсон – Елена Владимировна Маяковская. На закате жизни она предпочитала именовать себя именно так, ведь у нее, наконец, было законное право заявить о том, что она дочь известного советского поэта. Елена родилась летом 1926 года в Нью-Йорке. К этому времени американское путешествие Маяковского в США подошло к концу, и он был вынужден вернуться в СССР. За океаном у него случился трехмесячный роман с Элли Джонс, русскоязычной переводчицей, немкой по происхождению, семья которой вначале приехала в Россию по приказу Екатерины, а после – эмигрировала в США, когда грянула революция.

Владимир Маяковский и Элли Джонс.

Патрисия Томпсон на фоне портрета отца.
На момент знакомства Элли с Владимиром она состояла в фиктивном браке с англичанином Джорджем Джонсом (он и помог ей эмигрировать из России вначале в Лондон, потом в Америку). После рождения Патрисии Джонс проявил участие и дал девочке свою фамилию, так у нее появилось американское гражданство.
Патрисия всю жизнь была уверена, что мать хранила тайну ее происхождения, опасаясь преследований со стороны НКВД. По этой же причине, как ей кажется, сам поэт не упомянул их в завещании. С отцом Патрисия встретилась лишь раз, ей тогда было всего три года, они приезжали с матерью в Ниццу. Ее детские воспоминания сохранили трогательные моменты встречи, радость, которую испытал поэт, увидев собственную дочь.

Патрисия Томпсон в рабочем кабинете.
Елена Владимировна посетила Россию в 1991 году. Тогда она с интересом общалась с дальними родственниками, литературоведами, исследователями, работала в архивах. Читала биографии Маяковского и пришла к мысли, что очень похожа на отца, тоже посвятила себя просветительству, служению людям. Елена Владимировна была профессором, читала лекции об эмансипации, издала несколько учебных пособий, редактировала романы фантастов и работала в нескольких издательствах. Все воспоминания, рассказанные о Маяковском матерью, сохранились у Елены Владимировны в качестве аудиозаписей. Основываясь на этом материале, она подготовила издание «Маяковский на Манхэттене».

Маяковский на Манхэттене. Патрисия Томпсон.
Семейная жизнь Елены Владимировны сложилась удачно. Ее сын – успешный адвокат Роджер Томпсон, во многом он похож на своего знаменитого деда. Елена Владимировна Маяковская прожила 90 лет, после смерти она завещала развеять свой прах на Новодевичьем кладбище над могилой отца. Подобным образом она поступила в свой приезд в Россию, тогда она привезла часть праха собственной матери, чтобы похоронить его рядом с могилой русского поэта.

Портрет Елены Владимировны Маяковской.
Роджер надеется, что у него будет достаточно времени, чтобы со временем издать книгу о своей матери, название для нее уже есть – «Дочка». Именно это слово – единственное упоминание о Елене в дневниках Маяковского. Когда-то Елена Владимировна обмолвилась, что Лиля Брик сделала все возможное, чтобы уничтожить любые свидетельства об американской истории. Но, листая архивы, ей удалось в одном из дневников найти сохранившийся лист, на котором было написано лишь это слово.

Дочь Маяковского с футболкой, на которой — портрет отца.

Портрет поэта Владимира Маяковского.

Американская дочка

В середине 1920-х годов в отношениях между Маяковским и Лилией Брик произошел коренной перелом, да и сама политическая обстановка в России тогда для поэта-революционера была сложной. Это стало поводом для его поездки в США, где он активно гастролировал, навещал друга Давида Бурлюка. Там же он и познакомился с русской эмигранткой Элли Джонс (настоящее имя – Елизавета Зиберт). Она была надежным товарищем, очаровательной спутницей и переводчицей для него в чужой стране.

Этот роман стал весьма знаменательным для поэта. Он даже всерьез хотел жениться, создать спокойную семейную гавань. Однако старая любовь (Лилия Брик) его не отпускала, все порывы быстро остыли. А 15 июня 1926 года Элли Джонс родила от поэта дочь – Патрисию Томпсон.

При рождении девочка получила имя Хелен-Патрисия Джонс. Фамилия досталась от мужа эмигрантки-матери Джорджа Джонса. Это было необходимо, чтобы ребенок мог считаться законнорожденным и остаться в США. Кроме того, тайна рождения уберегла девочку. Возможные дети Маяковского тогда могли попасть под преследования со стороны НКВД и самой Лилии Брик.

Внуки

Дети Маяковского, их судьба – это отдельная глава истории гениального поэта. Теперь их уже, к сожалению, нет в живых. Но линию памяти продолжают внуки и правнуки.

Известно точно, что сын Маяковского – Глеб-Никита – был трижды женат. От этих браков у него родилось четверо детей (два сына и две дочери). Сын-первенец назван в честь отца-поэта Владимиром, а младшая дочь – в честь матери – Елизаветой. Дети Маяковского пошли по стопам предка и стали заслуженными творческими деятелями (скульпторами, художниками, педагогами). Сведения об их судьбе представлены довольно скудно и обрывочно. Известно лишь, что старший внук-тезка поэта (Владимир) умер в 1996 году, а внучка держит детскую художественную мастерскую. Род Маяковского продолжают пять внуков Глеба-Никиты (Илья, Елизавета, Михаил, Александр и Анастасия). Илья Лавинский работает архитектором, Елизавета – художником театра и кино.

О Патрисии Томпсон информация для российского общества до 1990-х годов была закрыта. Однако с доказательством родства с известным поэтом возник резонный вопрос продолжения рода. Есть ли дети у дочери Маяковского? Как оказалось, у Патрисии Томпсон есть сын Роджер, он работает адвокатом, женат, но своих детей не имеет.

Интересные факты

  • Сын Маяковского получил двойное имя из-за родительских разногласий в выборе имени для мальчика. Первую часть – Глеб – он получил от отчима, вторую часть – Никита – от матери. Сам Маяковский в воспитании сына участия не принимал, хотя и был частым гостем семьи в первые несколько лет.
  • В 2013 году на Первом канале вышел фильм «Третий лишний», посвященный 120-летию со дня рождения поэта. В основу документальной ленты легла история роковой любви Маяковского и Лилии Брик, возможных причин самоубийства поэта, также была затронута вечная тема – дети Маяковского (кратко). Именно этот фильм впервые открыто и доказательно заявил о наследниках поэта.
  • Поэт-футурист всегда был в центре женского внимания. Несмотря на всепоглощающую любовь к Лиле Брик, ему приписывают множество романов. А что было после, в большинстве случаев история просто умалчивает. Однако Глеб-Никита Лавинский однажды упомянул, что у Маяковского есть еще один сын, который живет в Мексике. Но эта информация так и не получила своего документального или какого-либо другого подтверждения.
  • Патрисия Томпсон написала за свою жизнь 15 книг. Несколько из них она посвятила своему отцу. Так, книга «Маяковский на Манхэттэне, история любви» рассказывает о ее родителях и их недолгих, но нежных отношениях. Также Патрисия начала автобиографическую книгу «Дочка», но закончить ее не успела.
  • Уже будучи в преклонном возрасте, Патрисия познакомилась с архивом отца (библиотека Санкт-Петербурга). На одной из страниц она узнала свои детские рисунки (цветочки и листья), которые оставила во время их первой и единственной встречи.
  • По просьбе самой Элли Джонс дочь кремировала тело матери после ее смерти и похоронила в могиле Владимира Маяковского на Новодевичьем кладбище.
  • Внучка поэта – Елизавета Лавинская – пишет книгу «Сын Маяковского». Это книга-воспоминание о ее отце, сыне известного поэта, его непростых отношениях с отчимом и беззаветной любви к родному отцу, с которым он так и не успел познакомиться сознательно. Ведь Глебу-Никите было всего восемь лет, когда не стало Маяковского.
  • Беременной от Маяковского была последняя его любовь – Вероника Полонская. Но она была замужем и не желала так резко обрывать супружеские отношения ради поэта-сердцееда. Поэтому Полонская сделала аборт.

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *