УДК 94(3)+008

ББК 63.3(2)41+ 63.3(0)4

КУЛЬТУРНОЕ ВЛИЯНИЕ ВИЗАНТИИ НА КИЕВСКУЮ РУСЬ В X-XII ВЕКАХ

Алхалед Назех

Аннотация. Статья посвящена рассмотрению культурного влияния Византии на Киевскую Русь в Х-Х11 веках в различных областях: письменность и образование, литература, архитектура, фресковая живопись и иконопись, музыкальная культура. Проводится анализ последствий принятия Русью христианства и определяется его роль в последующем культурном влиянии Византии на Киевскую Русь. Византийская империя в политическом и культурном отношениях была главной силой средневеково мира, по крайней мере, до эпохи крестовых походов. Даже после первого крестового похода империя все еще занимала чрезвычайно важное место на Ближнем Востоке, и лишь после четвертого похода обозначился упадок ее могущества. На протяжении длительного периода Византия представляла собой высший уровень цивилизации не только для Киевской Руси, но и по отношению к Западной Европе.

Ключевые слова: культура, Византия, Киевская Русь, монументальные виды искусства, литература.

CULTURAL INFLUENCE OF BYZANTIUM ON KIEVAN RUS IN X-XII CENTURIES

| Alkhaled Naseh

Keywords: culture, Byzantium, Kievan Russ, monumental arts, literature.

«Под культурой человеческого общества принято понимать совокупность материальных и духовных ценностей. При этом важно иметь в виду, что культура каждого народа, будучи результатом его творческих усилий, является неотъемлемой частью мировой культуры. Выделяют материальную и духовную сферы культуры. Материальная культура включает в себя развитие техники, орудий труда, а также жилье, быт и т.д. К духовной культуре относят идеологические представления, систему образования, науку, литературу, искусство и т.д. .

Исследование культурного влияния Византии на Киевскую Русь представляет значительный научный интерес. Во-первых, византийская культура играла очень важную роль не только потому, что стала наследницей греко-римской античности, но и вобрала в себя западную и восточную духовные традиции. Во-вторых, поскольку Византия также оказывала заметное влияние на формирование и развитие культур стран южной и восточной Европы, это способствовало ее особым, более тесным историческим связям с Киевской Русью. Важность данного исследования связано с той ролью в различных сферах, которую на международной арене в этот период играли обе страны:

«Для русских путешественников все дороги вели в новый Рим».

М.Н. Тихомиров

политической, военной, экономической и религиозной. Византийская империя и в политическом, и в культурном отношении была ведущей силой средневекового мира, по крайней мере, до начала крестовых походов. Но и после первого крестового похода Византия все еще занимала важное место на Ближнем Востоке, и только после четвертого похода обозначился неуклонный упадок ее прежнего могущества. Таким образом, на протяжении почти всего киевского периода Византия являла собой высший уровень цивилизации не только для Руси, но и по отношению к Западной Европе . По мнению Ш. Диль, правление Македонской династии (867—1081 гг.) стало самой блестящей эпохой истории Византии, так как обеспечило империи материальное благосостояние и привело ее на высшую ступень могущества и славы . В этот период процветали как политические и экономические отношения между Византией и Киевской Русью, так и культурные.

Безусловно, принятие Киевской Русью христианства было самым важным фактом для понимания характера и особенностей культурного влияния Византии на Киевскую Русь. Исторический выбор, сделанный в 988 г. князем Владимиром (980—1015 гг.) был, безусловно, не

случайным. Местоположение Руси между Востоком и Западом, перекрестное влияние на нее различных цивилизаций оказало плодотворное воздействие на духовную жизнь и культуру всего русского народа. Однако это обстоятельство неоднократно приводило и к критическим моментам в ее истории, выдвигало на первый план нелегкую проблему выбора. Несмотря на географическую близость Западной Европы, основной обмен идеями и людьми для восточных славянских племен шел в северном и южном направлениях, по течениям рек Восточно-Европейской равнины. По этому пути с юга, из Византии , христианство стало проникать на Русь задолго до его официального утверждения в 988 г. . По договору 860 г. две страны (после неудачного похода Руси на Византию) договорились об условиях крещении Руси (также договор 945 г.) , когда состоялась поездка Ольги в Византию.

На самом деле, христианизация Руси представляла собой продолжительный и поэтапный процесс, начало которого относится к более раннему, чем правление Владимира, периоду, а конец датируется несколькими столетиями позже его княжения. Причинами принятия Владимиром христианства являются политические, дипломатические, религиозные ; что касается культурных причин, то, по мнению В.В. Мавродина, вопрос о том, «с кем Русь пойдет» и чью религию она примет, определялся тем, чье культурное влияние было сильнее. Культурные взаимоотношения Руси и Византии имеют длительную историю, восходя к антич-

но-скифской традиции. Затем приходят времена венедов и римлян, осваивавших северное Причерноморье, антов и византийцев, Руси и Византии . Говоря о международной ситуации в X веке, следует отметить, что язычество повсеместно находилось в состоянии упадка. Русь окружали нации, исповедовавшие христианство, иудаизм и ислам. Известно, что хазары были обращены в иудаизм около 865 г., волжские булгары приняли ислам в 992 г., одновременно христианство быстро распространялось среди западных соседей Руси. Еще в период между 942 и 968 гг. многие племена балтийских славян были христианизированы; в 960 г. был крещен польский князь Миешко, а в 974 г. — датский король Гарольд Блотанд, Флаф Тригвассон (король Норвегии с 995 г.) стал христианином в 976 г., в 985 г. крестился герцог Геза Венгерский . Таким образом, духовной основой всей восточной европейской цивилизации является христианство .

Киев, один из самых древних русских городов, ставший столицей Древней Руси, занимал стратегическое географическое положение на высоких днепровских берегах. Это дало ему господство на водных путях, соединявших север и юг, и открывало пути к Черному и Азовскому морям и развитию более тесных разных отношений между Древнерусским государством и окружающим миром, особенно с Византией после принятия христианства. Киев в 1Х—Х веках был крупнейшим древнерусским центром, и он продолжал оставаться большим городом вплоть до разрушения его полчищами Ба-

тыя в 1240 г. . Немецкий хронист Адам Бременский (XI в.) называл Киевом «жемчужиной Востока» и «вторым Константинополем» . Политическая, экономическая и культурная роль Киева среди остальных русских городов была настолько высока, что его стало принято называть «матерью русских городов .

Отметим, что принятие Русью христианства в качестве официальной религии привело к важным последствиям:

1. Принятие христианства, признание его государственной религией было для Руси очень крупным событием, поворотным в ее истории. На тот момент оно имело, безусловно, прогрессивное значение, так как ликвидировало пережитки родового строя, обычай кровной мести, многоженство и способствовало быстрому росту науки, техники, искусства, развитию торговли и ремесел, в том числе художественных, совершенствованию технологии строительства. По-

ппп мимо византийских церковнослужи-

266 телей, на Русь в большом количестве прибыли также зодчие, художники, ремесленники, певцы, музыканты, торговцы. Влияние более высокой византийской культуры на Киевскую Русь сказалось не только на русском искусстве — церковном зодчестве, изящных мозаиках, эмалевых и филигранных изделиях, но и на распространении письменности на славянском языке .

2. Принятие христианства существенно изменило характер внешней политики Руси и внесло важные уточнения в ее направления. Прежде всего, оно привело к установлению крепких союзнических отношений с Ви-

зантией, которые пережили и захват Константинополя крестоносцами, и монголо-татарское иго на Руси.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

3. Принятие христианства от Византии означало вступление Руси в сообщество восточнохристианских государств с установившейся иерархической системой и политической идеологией.

4. Крещение Руси изменило характер ее отношений с другими славянскими народами. Можно сказать, что сознание славянского единства возникло вместе с христианизацией. Лишь оказавшись связанным единой верой и культурой, единым богослужебным и литературным языком, огромный славянский мир смог осознать свое единство и общность интересов. Нет смысла говорить,какое воздействие это оказало на внешнюю политику Русского государства .

5. Верятно, что установление христианства как официальной религии привело к формированию прочной церковной организации , которая заняла достаточно определенное место в структуре киевского общества и стала новым и сильным орудием воздействия на массы в целях дальнейшего их подчинения государственной власти. Христианская церковь подняла значение княжеской власти в Киеве на большую высоту, упрочила связь между частями государства и сблизила древнерусское государство с остальной Европой .

6. Знакомство Руси с византийской культурой было важным последствием принятия христианства, это привело к проникновению наследия античного мира и Ближнего Востока . Следует обратить внимание на то, что Русь не

только приняла христианство от самой развитой в культурном отношении страны Европы того времени, но, что особенно важно, приняла его на родном языке. При этом византийское влияние в различных сферах материальной и духовной культуры Древней Руси проявлялось с неодинаковой степенью интенсивности .

Культурные контакты Руси и Византии в дохристианский период носили лишь подготовительный характер, но невозможно полностью игнорировать их значение. Так, многие исследователи указывают, что как раз в это время началось проникновение на Русь славянской письменности как важного фактора культуры в целом. Появление письменности у восточных славян связано с политическим и социально-экономическим развитием их сообществ в середине IX веке. Именно в это время сформировалось государство Киевская Русь, формировались и укреплялись феодальные отношения.

Письменность и образование. Фактором, подготовившим принятие Русью христианства во второй половине IX века и значительным культурным событием этого периода была деятельность просветителей Константина-Кирилла (827—869 гг.) и Мефодия (815-885 гг.) , прибывших из Византии в Велико-моравскую державу по приглашению князя Ростислава с миссионерскими целями в 863 г. Они создали славянскую азбуку и славянскую письменность на основе греческого уставного письма с добавлением нескольких букв и перевели на нее с древнегреческого языка книги Священного Писания. Десятым веком

датируются ранние свидетельства использования кириллицы на Руси. Так, договор 911 г. между Олегом и Византией был написан на двух языках — греческом и славянском. Перевод книг с греческого помогал формированию старославянского литературного языка, способствовал распространению грамотности у славян и подъему их культуры. О широком распространении грамотности среди различных слоев общества свидетельствуют многочисленные летописные и археологические источники. Так, новгородские берестяные грамоты, содержащие записи для памяти, повсеместно встречаются с XI века. В наибольшей степени распространена грамотность была среди городского населения. С XI века в семьях богатых людей стали учить грамоте мальчиков и девочек. Янка, сестра Владимира Мономаха (1113-1125 гг.), создала в Киеве женский монастырь, а при нем школу для обучения грамоте девушек . Были организованы и школы высшего уровня, которые готовили к государственной и церковной службе. Одна из них была создана при Киеве-Печерском монастыре. В ней обучали богословию, философии, риторике, грамматике, используя исторические сочинения, сборники высказываний античных авторов, географические труды. В XI веке на Руси существовали библиотеки, в которых были сборники изречений известных поэтов, философов, богословов мира .

Литература в первой половине XI века формировалась в среде господствующего класса, так как русская культура Средневековья была элитарной. В Древней Руси значи-

тельную роль в литературном процессе играла церковь. Наряду со светской, широкое распространение получила и церковная литература. Круг византийской литературы в этот период был более широким, она приходила на Русь в старославянских переводах и переписывалась на древнерусском, а также переводилась непосредственно с греческого . К концу XI — началу XII века относятся переводы на древнерусский первых оригинальных сочинений, написанных восточнославянскими авторами. Среди них такой выдающийся памятник, относящийся к ведущему жанру русской литературы того периода — летописанию , как «Повесть временных лет» Нестора. На самом деле, «Повесть временных лет» является главным источником по истории Древней Руси, поэтому она уже более двух столетий остается объектом пристального изучения . Также следует упомянуть «Сказание о Борисе и Глебе» , «Житие Феодосия Лечерского» и «Слово о чпо законе и благодати» . Жанровое 268 разнообразие древнерусской литературы Х1—Х11 веков незначительно: летописание, житие и слово. В литературоведении жанром называют тип произведения, который формируется постепенно и развивается с течением времени. Поскольку средневековые произведения, как правило, преследовали утилитарные цели, к формально-содержательным признакам всегда прибавляется еще и функциональный, который и становится для них основным. Деление произведений древнерусской литературы на жанры весьма условно. Причина этого в том, что у самих восточнославянских книжников отсутствовали еди-

ные представления о жанровых категориях .

После принятия Русью христианства, благодаря Византии, православная культура стала достоянием не только Древней Руси, но также Болгарии, Сербии, Албании и многих других стран. С начала второго тысячелетия христианской эры православная культура приобретает уже всеобщее значение, начинается расцвет монументальных видов изобразительного искусства: архитектуры, фресковой живописи и иконописи .

Важным показателем уровня культуры является архитектура . В конце X — XI веке влияние Византии на Киевскую Русь особенно заметным было в архитектуре. Вероятно, что Киевская Русь восприняла византийское каменное зодчество, с его сложным типом крестово-купольного храма, совершенной системой перекрытий, высочайшей для того времени строительной техникой и получила от Византии в готовом виде изощренную систему сводчатых и купольных перекрытий, здания тонкой и изысканной пространственной конфигурации и большой высоты .

Первые каменные строения были сооружены византийскими мастерами. Так, это храм Успения Богородицы (десятинная церковь) в Киеве, которая была воздвигнута в 989— 996 гг. и разрушена во время нашествия Батыя в 1240 г. Также в период 1031—1036 гг. в Чернигове греческими зодчими был построен собор Спаса Преображения, самый «византийский», по мнению специалистов, так как мы можем идентифицировать византийскую технику кладки,

которая сближает этот храм с лучшими образцами византийского столичного зодчества XI века. Во времена Ярослава Мудрого был сооружен Собор святой Софии в Киеве (10371054 гг.). По мнению З.В. Удальцо-вой, Собор София в Киеве утверждал православие в Древней Руси и силу великокняжеской власти. В 30-е годы XI века были построены каменные Золотые ворота с надвратной церковью Благовещения. Также, исходя из византийских образцов, развивалось зодчество Великого Новгорода, например, Софийский собор в Новгороде (1045-1050 гг.). Вероятно, влияние Византии на Киевскую Русь в сфере зодчества прочно сохранялось в XI — первой половине XII века. Но со второй половины XII века заметно явное ослабление византийского влияния .

Крещение Руси способствовало не только развитию архитектуры, но и новых видов монументальной живописи, мозаики и фрески, а также станковой живописи (иконописи). Благодаря Византии русские художники не только познакомились с новой техникой живописи, но и получили иконографический канон . Следует отметить, что из созданных в тот период фресковых изображений (живопись водяными красками по сырой штукатурке) в Софии Киевской до наших дней сохранились изображения сыновей и дочерей Ярослава Мудрого, а также бытовые сцены с изображением скоморохов, ряженых, охоты.

Мозаика — это изображение или узор, выполненный из кусочков камня, мрамора, керамики, смальты (специального стекловидного материала). Мозаикой выполнена огромная

фигура молящейся за человечество Богоматери Оранты в Софии Киевской . На Руси XI-XII веков сформировалось две традиции в украшении храмов росписями. Одна, торжественная и более строгая, другая, более свободная, живописная, сложившаяся уже на русской почве . Как уже говорилось, благодаря Византии на Русь пришли иконы (с греч. — изображение, образ), и сформировался иконографический канон. Вероятно, что фрески и мозаики, а также первые иконы были написаны греческими мастерами. Как известно, изображение Богоматери с младенцем на руках, выполненное неизвестным греческим живописцем на рубеже Х!-ХП веков, названная впоследствии «Владимирской Богоматерью», стала символом Руси и одним из знаковых произведений мирового искусства. Как правило, иконы того времени являлись принадлежностью храмов и были довольно большими по размеру .

Необходимо отметить и тот факт, что расцвет искусства домонгольского периода в Руси связан с художественными процессами, которые происходили в византийском искусстве в Х!-ХП веках. В частности, идеалы аскезы и монашеского уединения все глубже укоренялись в это время, особенно в монументальной живописи . Живопись, как и архитектура, пользовалась поддержкой Церкви, и ее развитие не ограничивалось искусственно, как это случилось со скульптурой. С другой стороны, сохранилось не так много произведений русской живописи киевского периода, равно как и образцов архитектуры, в связи с чем наше знание о ней не может быть признано полным.

Музыкальная культура. Церковное пение после Крещения Руси (988 г.) стало важным элементом русской музыкальной культуры. В соответствии с византийской традицией Русская Церковь отвергала инструментальную музыку . К концу XI — началу XII века появляются первые рукописные книги, включавшие в себя песни для богослужения. По своему содержанию они испытывали византийское церковное влияние, но уже появились и отличительные черты, свойственные только древнерусским народам . Вероятно, что сведения о музыкальной культуре Руси традиционно извлекались из различных жанров устного народного творчества . Разумеется, Византия оказала огромное влияние на музыкальную культуру, надолго вперед определив путь развития русской музыки. Так, византийский канон лег в основу певческой церковной культуры Древней Руси.

Таким образом, культурное влияние Византии на Русь было глубоким, затронуло различные аспекты культуры и способствовало ее развитию в последующие столетия.

СПИСОК ИСТОЧНИОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

1. Орлов, А.С. Основы курса истории России / А.С. Орлов. — М., 2000.

2. Вернадский, Г.В. История России (Киевская Русь) / Г.В. Вернадский. — М., 1996.

3. Левченко, М.В. История Византии / М.В. Левченко. — М.-Л.,1940.

4. Скворцова, Е.М. Культурология (История мировой культуры) / Е.М. Скворцова. — М., 2000.

5. Греков, Б.Д. Киевская Русь / Б.Д. Греков. — Л., 1953.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

6. Сахаров, А.Н. Дипломатия Древней Руси / А.Н. Сахаров. — М., 1980.

7. Повесть временных лет / Пер. Д.С. Лихачева. — СПб.,1996.

8. Крывелев, И.А. История религий. Т. 1. / И.А. Крывелев. — М.,1988.

9. Курбатов, Г.Л. Христианство: Античность Византия Древняя Русь / Г.Л. Курбатов. — М., 1988.

10. Радугина, А.А. История России (Россия в мировой цивилизации) / А.А. Радугина. — М.,2002.

11. Тихомиров, М.Н. Древнерусские города / М.Н. Тихомиров. — М.,1956.

12. Удальцова, З.В. Как была крещена Русь / З.В. Удальцова. — М.,1989.

13. Левченко, М.В. Очерки по истории Русско-Византийских отношений / М.В. Левченко. — М.,1956.

14. Экономцев, И.И. Православие Византия Россия / И.И. Экономцев. — М., 1992.

15. Тихомиров, М.Н. Древняя Русь / М.Н. Тихомиров. — М., 1975.

16. Лихачева, В. Искусство Византии IV-XV веков / В. Лихачева. — Л.,1986.

17. Литаврин, Г.Г. Проблемы истории и культуры / Г.Г. Литаврин. — М., 1976.

18. Викторов, А.Ш. История Русской культуры / А.Ш. Викторов. — М., 1997.

19. Кузьмин, А.Г. Повесть временных лет / А.Г. Кузьмин. — М., 2003,

20. Сказание о Борисе и Глебе // Библиотека литературы Древней Руси / Под ред. Д.С. Лихачева, Л.А. Дмитриева,

A.А. Алексеева, Н.В. Понырко. — СПб., 1997.

21. Житие Феодосия Печерского. Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН. Проверено 20 декабря 2009. Архивировано из первоисточника 13 апреля 2012.

22. Иларион. Слово о законе и благодати / Пер В.Я. Дерягина. — М., 1994.

23. Рыбаков, Б.А. Из истории культуры древней Руси (исследования и заметки) / Б.А. Рыбаков. — М.,1984.

24. Кошман, В.Л. История русской культуры (1Х-ХХ вв.) / В.Л. Кошман. — М., 2004.

25. Сарабьянов, В.Д. Смирнова Э.С. История древнерусского живописи /

B.Д. Сабарьянов. — М., 2007.

26. Маркова, Т.И. Древняя Русь (Быт и культура) / Т.И. Маркова. — М., 1997.

1. Cakhapov A.N., Diplomatia drevnej Ryci, Moscow, 1980. (in Russian)

2. Carabyanov V.D., Cmimova Z.C., Ictoriya drevnerycckogo zivopici, Moscow, 2007 (in Russian)

4. Ckvortsova E.M., Kyltyrologiya (Ictoriya mirovoj kyltyra), Moscow, 2000. (in Russian)

5. Ekonoomts I.I., Pravoclavie vizantia rocci-ya, Moscow, 1992. (in Russian)

6. Grekov B.D., Kievckaya ryc, Leningrad, 1953. (in Russian)

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

7. Ilarion. Clovo o zakone i blagodati, trans. V.Ya. Deryagina, Moscow, 1994. (in Russian)

8. Koshman V.L., Ictoriya rycckoy kyltyry (IX —XXvv.), Moscow, 2004.

9. Kryvelev I.A., Ictoriya religij, Vol. 1, Moscow, 1988. (in Russian)

10. Kyrbatov G. L., Khrictinctvo: antichnoct vi-zantia drevnyaya Ryc, Moscow, 1988. (in Russian)

11. Kyzmin A.G., Povect vremennykh let, Moscow, 2003. (in Russian)

12. Levchenko M.V., Ictoriya vizantii, Moscow, Leningrad, 1940. (in Russian)

13. Levchenko M.V., Ocherki po ictorii roccko-vizantiickikh otnoshenii, Moscow, 1956. (in Russian)

14. Likhacheva V., Icckycctvo vizantii IV-XVve-kov, Leningrad, 1986. (in Russian)

15. Litavrin G.G., Problemy ictorii I kyltyry, Moscow, 1976. (in Russian)

16. Markova T.I., Drevnyaya Ryc (byt I kyltyra), Moscow, 1997. (in Russian)

17. Orlov A. C., Ocnovy kurca ictorii Roccii, Moscow, 2000. (in Russian)

18. Povect vremennykh let, trans. D.C. Likhacheva, St. Petersburg, 1996. (in Russian)

19. Radogina A.A., Ictoriya Roccii (Roccia v mirovoj tsivilizatcii), Moscow, 2002. (in Russian)

20. Rybakov B. A., Iz ictorii kyltyry drevney Ryci (iccledovaniya i zametki), Moscow, 1984. (in Russian)

21. Tikhomirov M.N., Drevnerycckie goroda, Moscow, 1956. (in Russian)

22. Tikhomirov M.N., Drevnyaya Ryc, Moscow, 1975. (in Russian)

23. Vernadckij G.V., Ictoriya roccii (kievckaya Ryc), Moscow, 1996. (in Russian)

24. Viktorov A.Sh., Ictoriya rocckoy kyltyry, Moscow, 1997. (in Russian)

25. Ydaltsova Z.V., Kak byla kreshchena Ryc, Moscow, 1989. (in Russian)

Православная перспектива отношений Церкви и государства складывались в основном в рамках государства, которое можно назвать архетипическим, именовавшего себя «Римской империей Востока» и названной на Западе Византией. Россия — хочет она того или нет — есть отдаленная наследница именно этой традиции. Как известно, феномен Византии простейшим образом раскладывается так: православное христианство плюс римская государственность плюс античная культура. Таким образом, если Церковь есть прежде всего носитель первого начала, то государство воплощает в себе второе, а связывается все это вместе культурой. Для начала попытаемся проследить, как христианская Церковь со времен Византии смотрит на общество и государство.

Церковь и монархия в византийской теории

Церковь, основанная Иисусом Христом, приходит в мiр, пораженный грехом и смертью, дабы просветить его и спасти из него тех, кто этого захочет. Именно поэтому Церковь с точки зрения Евангелия есть Новый Израиль, народ Божий, именно его Бог спасает и изводит из мiра, который погибнет и разрушится. Народ в процессе жизни объединяется естественным порядком в некие структуры, называемые государством (политией), которое состоит из людей.

Уже в Священном Писании Ветхого Завета общественная организация (т. е. государство) мыслится не просто нужной, но и в некотором смысле богоданной. В каком же смысле? Кратко можно сказать так: в теократическом. Слово теократия обозначает такую форму правления, при которой источник власти есть Бог, Который собственно и управляет народом. В 14-й главе Книги Бытия Авраама, возвращающегося из похода на Содом, встречает царь Салимский Мельхиседек (евр. мелех, царь + цедек, праведный), прообраз Христа, который благословляет Авраама, и Бог заключает с ним Завет.

Прямая теократия провозвещается через Моисея по пути в Землю Обетованную: цари есть и у прочих народов, но в Земле Обетования царя изберет сам Бог. Но Судьи Израиля (евр. шофетим, собственно правители) не могут решить эффективно задачи управления народом, в народе Божием возрастает ослушание и люди перестают слушать Своего Творца. Тогда Бог дал им выбрать себе царем (в Ветхом Завете употребляется евр. мелех) Саула, заменяя таким образом прямую теократию на опосредованную. Оттого что вместо Бога народом стал править Божий избранник, впрочем, основная идея о божественной санкции власти не изменилась. То правда, что в избрании Саула была некоторая уступка: царь ставится «как у других народов», но как замечает прот. В. Асмус, «установление царства не отдаляет, не затемняет теократический идеал, а скорее наоборот, приближает к нему: ведь отступления были… и при Моисее, и при судьях».

Цари, начиная с Саула, получая божественную санкцию, становятся помазанниками Божиими, т. е. как бы наместниками, на которых Бог по выбору народа возлагает ответственность за народ. Этот принцип правления или осуществления власти, при котором источник ее есть Бог, посредник — царь, а объект — народ, обычно называется «единовластием», или «монархией». Как замечает о. Павел Флоренский: «царское коронование есть именно освящение власти, человеческой функции власти как реальной способности и деятельности человека и относится оно не к лицу, а к теократическому месту».

Что же касается самого ритуала помазания на царство, к которому впоследствии прибавился специальный чин коронования, первоначально бывший актом военной инвеституры, то с VII века он прочно переместился в Церковь. Именно в это время в чин венчания на царство было введено помазание императора св. миром, обряд коронации приобретает чисто церковный, культовый характер.

Византийские государи, надо сказать, рассматривали свое царство не как продолжение традиций древнеримских или даже эллинистических (хотя титулатура византийских императоров, такая как «благочестивейший», «правдолюбивый» и др., имела чисто эллинистическое происхождение), но как прямую проекцию ветхозаветной монархии.

Интересно, что в Библии никогда и нигде не подвергается сомнению сам монархический принцип, хотя бы речь шла о Навуходоносоре или Кире — поработителях Израиля. Хотя здесь надо заметить, что Церковь, как ветхозаветная, так и новозаветная, четко различала принцип монархической власти от ее содержания. Так, тому же Навуходоносору (или Августу) подчиняться надо, коли он царь. Но он не водитель народа Божия, а язычник, а потому не обладает священническим достоинством, не помазанник Божий, но царь «народов иных». Для того чтобы он стал истинным царем, необходимо личное (и, разумеется, публичное) исповедание веры в Бога.

Чего нет и никогда не было в христианстве — так это бунтарства или анархизма. Более того, христиане суть наиболее послушные граждане в государстве, ибо они знают, что даже антихристианская власть, даже римский император-язычник терпимы, покуда они законны. Именно принимая силу закона, христиане спокойно шли на мученическую смерть во имя Христа и писали юридические апологии в защиту своей веры, ведь закон дается монархом. И тут же припомним, что и Христос приходит как царь, только царство Его «не от мира сего» (Ин. 18.36). В древних мученических деяниях часто встречается такая фраза: «на земле царствующу нечестивому царю такому-то, на небесах же царствующу Христу, ему же слава во веки». Ответ на вопрос, где было православное царство до Константина: рождение Христа совпадает с воцарением Октавиана Августа в Риме и основанием Римской империи — оно существовало в царстве Христа.

В византийском мире Церковь и государство виделись как два столпа общества, его душа и тело. Об этом писал в IV веке церковный историк Евсевий, говоря, что христианская Римская империя есть земное отражение Царствия небесного. Как есть один Бог на небесах, так и император может быть только один. Император есть видимый глава и Церкви, и государства, ибо они независимы в силу разграничения функций. Опять же, разграничение функций не означает дисгармонии, но гармонию.

Церковь и царство (государство) суть два столпа одного здания — такова основная византийская идея. А как обстояло дело в реальности?

Исторические реалии жизни Церкви в византийском государстве

Стало быть, христиане были вполне готовы повиноваться любому императору, раз сама Империя — вещь Богом данная. Тут возникает справедливый вопрос, а как же знаменитые катакомбы? Нет ли тут анархизма? Христиане должны объединяться вокруг церковных Таинств, прежде всего Евхаристии (в которой христианин соединяется со Христом через Его Тело и Кровь), но в период гонений такому объединению может практически мешать государственная машина. В этом случае христианам приходилось скрываться на время богослужения в пещерах и в тайных домовых церквах, где можно было иметь алтарь и богослужебные книги.

Накануне возникновения христианской империи, к началу III века христианская Церковь была практически готова к преображению государства. И на исходе периода гонений происходит постепенное принятие императором Константином христианства, за которым последовало искоренение язычества. Как выразился некогда крупнейший западный историк христианства Адольф фон Гарнак, «подобно невесте с богатым приданным, ожидала она полубессознательно, но полная стремлений, царственного жениха». Оставим на совести Гарнака опасную игру понятиями «жених» и «невеста», закрепленными в христианской традиции за мистическим браком Христа и Церкви (главной темой святоотеческого истолкования библейской «Песни Песней»), и констатируем, что этот союз позволил империи стать универсальным христианским царством.

Приняв христианство как главную для спасения Истину, Империя утратила ритуалистский характер отношения к религии, т. е своеобразный синкретический плюрализм, характерный для языческой Римской империи («во что верят люди — их личное дело, а на общественном уровне всем надо исполнять определенные ритуалы»). Император принял на себя обязанность искоренять языческие культы, бороться с еретиками, способствуя их присоединению к Церкви, раздвигать границы Империи, создавая благоприятные условия для проповеди христианства.

Этот союз однако, имел для Церкви и ряд негативных сторон: мiр стал активно проникать в нее, слегка модифицируя нравы и притупляя ревность к вере, аскетическим подвигам и делам самоотверженного милосердия. И тогда на исторической сцене появилось такое явление, как монашество. Первые монахи появились в египетской и сирийской пустынях, убегая из городов и уходя из общества.

Это явление, возникшее не сверху из Церкви, но снизу из общества, первоначально бытовало в форме отшельничества. С социологической точки зрения это был спасительный рефлекс, реакция на обмирщение Церкви. По мере роста числа монахов возник социальный конфликт, ибо их позиция напоминала определенный «эскапизм», бегство, устранение от общества и, имплицитно, — его осуждение как «мiра, лежащего во зле». В знатных семьях даже считалось несчастьем, если сын или дочь становились монахами. Несовместимость монашеского идеала и устремления с мирским устройством жизни донесли до нас древние жития таких подвижников, как Алексий Человек Божий, покинувший невесту и родителей в день свадьбы, или св. Архелид, пожелавший скорее умереть, чем нарушить монашеский обет, повидавшись с родной матерью.

Однако именно великие Отцы и учители Церкви, бывшие и сами строгими аскетами, такие как св. Василий Великий, преп. Пахомий Египетский, преп. Ефрем, преп. Венедикт Нурсийский, создали киновии (общежительные монастыри) и смогли так устроить жизнь монахов, что эти монастыри стали принимать активное участие в жизни общества, занимаясь тем, что в Византии называли филантропией. За этим византийским понятием, переводимым буквально как «человеколюбие», стоит целая богословская концепция общественных отношений. Бог настолько возлюбил человека, что послал Своего единородного Сына на распятие и смерть, лишь бы спасся человек. Принявший эту жертву спасенный человек участвует в деле человеколюбия, «возвращая» и умножая милость, творя милосердные дела своим ближним и дальним. Именно в византийских монастырях не только молились о спасении императора и всего мира, но занимались делами милосердия, питая голодных, призревая бедных и заботясь о немощных, т. е. воплощая идею общественного служения Церкви и ее вклада в благоденствие Империи. Однако надо сказать, что практическая («внешняя») организация общественной жизни для Отцов Церкви была хотя и важной, но несколько менее существенной, чем попечение о спасении. Но в лихие годины нашествий и потрясений, каких немало знала Византия, концепция симфонической гармонии с императором-защитником и покровителем, благоговейно и осторожно предоставляющим Церкви исполнять свой долг, начала давать сбои. Встал вопрос о месте и роли патриарха в Церкви.

Византийский папа

Под таким экстравагантным названием опубликовал некогда свое исследование о росте влияния и притязаний института патриаршества византинист Н. Суворов. Действительно, на протяжении иконоборческого периода (VIII—IX века) патриархи Тарасий, Никифор и Мефодий сыграли значительную роль в укреплении самого института патриаршества. Именно в это время константинопольское патриаршество начинает резко отграничивать собственно церковную сферу от сферы императорских прерогатив. Императоры-иконоборцы, например, прямым образом вмешивались в церковные дела, назначали епископов, изымали иконы с мест публичного поклонения и т. д. Как реакция на такое забвение царями их долга и отпадение их в ересь иконоборчества начинается рост роли патриаршества. На Седьмом Вселенском соборе царям твердо указывалось на необходимость хранения Православия как на главный их долг.

Хотя императоров-еретиков и не подвергли анафематствованию подобно епископам-еретикам, однако патриарх Тарасий, а затем и Никофор проводят в своих писаниях следующую мысль: еретики, отвергая Православие, становятся «бесцарственными», ибо отвергают тем самым царство Христово и служат Мамоне, предшественнику Антихриста. Ругая царей «антихристами» и говоря, что те навязали церкви «царскую ересь», богословы патриаршей партии имели в виду возвысить роль патриарха за счет умаления царского достоинства. Таким образом Церковь в лице патриаршей партии создавала нечто вроде коллективного «царского зерцала», объясняя, какими должны быть цари.

Их противники, монахи студийского монастыря и прежде всего преп. Феодор Студит, наоборот, стояли ближе к точке зрения Собора, возлагая вину за ересь прежде всего на епископов-еретиков. Экклисиологическое учение патриаршей партии в конечном счете возобладало, хотя и не до конца, выразившись в учении о патриаршей власти как «высшей», находящейся над епископами и почти равной императорской. Эта папистская тенденция, которую о. П. Флоренский назвал «западным соблазном, давно уже стучавшимся в Золотые Ворота», была сильнейшим искушением, к величайшему прискорбию «молчаливо принятым и подразумевательно исповедовавшимся церковию русскою». Нечего и говорить, что эта тенденция к монархизации церковной власти и коллективизации светской выразилась в зловещем сдвиге экклисиологии в сторону самого неприкрытого папизма с филетическим (националистическим) оттенком. И если в послереволюционные годы при жизни патриарха Тихона фигура святителя-патриарха до некоторой степени замещала исчезнувшего царя, то впоследствии папистическая логика оказалась востребована сторонниками митрополита Сергия (Страгородского).

Беззаконная полития и что с ней делать

Итак, задача государства и императора с точки зрения Церкви заключалась в создании условий для церковного делания — спасения человечества. Но, как известно, в истории Церкви часто бывало так, что православные цари оказывались не на высоте своего положения. И мы говорим тут не о нравственной стороне дела: царь, как и священник, тоже человек, он может согрешать и даже тяжко, но если при этом он церковно кается в совершенных грехах, то он (как, например, библейский царь Давид, по сути убивший хеттеянина Урию, чтобы завладеть его женой, но впоследствии искренно покаявшийся в содеянном) примиряется с Богом. Именно для таких случаев и существуют нормы церковного права, определяющего, какие церковные прощения за что положены. Покаяние, например, есть с точки зрения византийца не столько жест, сколько несение определенного наказания, эпитимии. Византиец при всем своем «обязательном мистицизме» был существом очень юридическим, и корпус мирских и церковных законов был для него прямой проекцией божественной воли. Именно следование Закону делает императора, даже и захватившего власть силой, законным владыкой. Ж. Дагрон пишет:

«…Не власть легитимна, а тот, кто ее получает, может стать таковым, избирая уважение к законам. Этой простой идее античная традиция придала форму парадокса, в котором первое высказывание заимствовано из эллинистической литературы: император не подчиняется законам, так как он сам есть «живой закон», к чему второе высказывание делает коррективу: но законный правитель должен стараться соответствовать законам. Короче говоря, легитимность сообщается через обращение к законности».

Пожалуй, к действительно страшным последствиям могло привести императора только отступление от Православия. Примеров в истории много: и Юлиан Отступник, и арианин Валент, и императоры-иконоборцы, и императоры-униаты. В подобной экстраординарной ситуации все решали конкретные исторические обстоятельства. Юлиан, например, был фактически предан проклятию, в отношении Валента мнения св. отцов и летописцев различны (у него были несомненные военные заслуги и погиб он в бою за империю), а императоров-иконоборцев знаменитый «Синодик в Неделю Православия», документ, в котором перечислены все проклинаемые Церковью еретики, даже замалчивает, поминая их заслуги в деле спасения Империи от арабского нашествия. Видимо, дело в том, что степень вины мыслилась разной, да и обстоятельства не были одинаковы: Юлиан не только развязал гонение на христиан, но и причинил неисчислимые беды государству — ввязался в Персидскую войну и бессмысленно погубил там пол-армии, погибнув и сам. По мысли отцов Церкви отпадение от Церкви (апостасия) императора в ересь или безбожие прочно связано с умножением беззакония в государстве и превращением его в конечном счете в беззаконную тиранию. Именно поэтому Отцы VII Вселенского Собора требовали от императоров строгого хранения Православия. В 1282 году православные священнослужители производили переосвящение собора св. Софии — главного собора Империи — после того как несколько лет в нем служил патриарх, заключивший унию с Римом. Скверна считалась столь великой, что император Михаил VIII Палеолог, ответственный за Лионскую унию и умерший в тот же год, был лишен христианского погребения, тело его было положено на горе, вдове было рекомендовано не надеяться на его спасение, а кроме того с нее была взята клятва в том, что она не станет пытаться похоронить тело мужа. Но даже и при такой тиранической власти императора Церковь помогала в силу своего стояния в правой вере удержать государство от катастрофы. А это значит, что для Церкви мыслимо было существовать при всех вышепоименованных самодержцах, и Православие предполагает, что христиане могут жить не только при законной политии (православном царстве), но и при беззаконной (тирании Юлиана, при мусульманском арабском халифате или впоследствии при османском султане или даже большевицкой диктатуре пролетариата). Задачи Церкви остаются теми же, но меняются условия осуществления этих задач. Строго говоря, с точки зрения Православия любая другая форма верховной власти, кроме монархии (как это ни парадоксально, любой, хотя бы и не православной) является беззаконной политией в том смысле, что царь — это «воплощенный закон», и при его отсутствии у власти нет божественной санкции, а значит, нет и божественного права издавать законы. В случае же превращения законной монархии в тиранию у христиан всегда оставалось в запасе одно средство — мученичество. Именно мученики (и зачастую весьма высокого социального положения) свидетельствовали о неправде тирании в Византии, так что когда в синаксарях и минеях мы находим во множестве стандартный зачин «В царствование нечестивого царя…» — это значит, что мы имеем дело с христианским сопротивлением тирании.

Конец света. Эсхатология

Империя, называвшаяся вселенная (икумена), по выражению догмата Седьмого Вселенского собора, «из конца в конец земли принявшая Евангелие», была предназначена для проповеди и спасения, а Церковь была создана как прообраз, начаток Царствия Божия, град (civitas, государство) в эсхатологической перспективе. Богословы обычно говорят о «реализованной эсхатологии», разумея тем самым, что в Евхаристическом поминовении «второго и славного Пакипришествия», в монашеском опыте зрения Фаворского нетварного света людям дана возможность пережить эсхатон вне времени, т. е. уже сейчас. Это есть предвкушение исполнения задачи Церкви и православного царства — сохранить православную веру в народе до конца времен. Впрочем, история готовила византийской эсхатологии настоящий полигон для испытаний.

Падение Константинополя 29 мая 1453 года означало крушение всех моделей взаимоотношения Церкви и государства, которые смогла выработать Византийская империя. Византинист Дональд Никол написал об этом так:

«Неожиданно оказалось, что Империя Ромеев больше не существует, а осталась лишь Церковь без императора. Византия не породила своего св. Августина, чтобы сформулировать телеологическое объяснение концу света, но объяснение было все же дано».

Это объяснение сформулировал в своих письмах константинопольский патриарх Афанасий I еще ок. 1300 года. Он писал:

«…Пока Империя искренно исполняет все святые Христовы заповеди вместе с православной верой, процветание и Империя будут длиться до конца света, как и предречено. Народ Божий был брошен в руки Измаила за их блудство и колдовство… Не сила врага и не их военное искусство — причина наших неудач, но наша страстная и нераскаянная преданность греху».

В попытках найти политический выход из тупика и спасти Империю, от которой остались лишь Фессалоники и Константинополь, императоры и патриархи пускались в самые немыслимые униональные предприятия, переходя вопреки своей совести и здравому смыслу в латинство и пытаясь за это выторговать помощь у римского папы, венецианцев или генуэзцев. Своими действиями они все более приближали неумолимый конец. Византия была обречена, а на Севере уже поднималась Московская Русь. Извлекла ли она уроки из византийской истории? К этому вопросу мы вернемся в конце, а сейчас заметим, что русские хорошо усвоили урок, преподанный им в письме патриархом константинопольским Антонием: «невозможно христианам иметь Церковь и не иметь царя». При этом он же указывал, что император или патриарх, изменивший Православию, теряет законность власти. Так и было, к примеру, при великом князе Василии Васильевиче, который способствовал изгнанию митрополита-униата Исидора. Так было и после падения Константинополя, когда митрополия была перенесена во Владимир, а затем и в Москву по причине назначения на Киевскую кафедру митрополита-униата Григория Мамы. Русское царство восприняло византийский универсализм, но носителем его стали не епископат, а царская власть и монашество.

Церковь с точки зрения государства

В Византийском православном царстве Церковь была столпом (впрочем и апостол Павел называет Церковь «столпом и утверждением истины»), и государство старалось создать ей все условия для проповеди. Миссионерство, т. е. обращение народа в христианство — главная задача Церкви с точки зрения государства. Византия знала разные эпохи. Она пережила переход от античной системы домината, в которой император был dominus, т. е. владыкой всего государства (а религиозная корпорация — одним из доменов), к средневековой системе отношений, менее централизованной и более договорной. Это требовало от православной Церкви приспособления к новым условиям. Но в итоге равновесие всегда сохранялось, ибо государство нуждалось в Церкви. Приведем опять слова Ж. Дагрона:

«Государство священно, Церковь есть власть. И если их разделение есть несомненный плод прогресса и достойно того, чтобы быть сохраненным в качестве морального принципа и залога свободы, оно не есть естественная данность, но скорее историческое наследство и, следовательно, оно случайно».

Церковь, так же как и государство, стоит на иерархическом принципе, но, находясь внутри православного царства, она не нуждается в разветвленной экономической структуре. Монастыри, например, в Византии владели большими землями, но при этом монастырское землевладение не было частью церковного. Можно вполне согласиться с Д. Афиногеновым, который указывает на некоторую «неуловимость» и «неконкретность» самого историко-социологического понятия «Церковь». Он пишет:

«Еще и теперь многие авторы оперируют такими понятиями, как «монашество», «белое духовенство», «епископат», а иногда и «государственная церковь» (под которой подразумевается верхушка клира). Однако ни одна из названных групп … не может быть охарактеризована как какая-то строго определенная корпорация со своими отдельными интересами … Поведение епископата определяется главным образом тем, какими патриархами он был рукоположен с поправкой на конформизм по отношению к преобладающей политической силе … Наконец, понятие «государственной церкви» есть, по существу, грубый анахронизм, опирающийся на западноевропейские реалии, оформившиеся не ранее XVI века».

Взаимопроникновение Церкви и государства делает саму эту оппозицию неисторичной. Является ли Церковь одной из корпораций государства? Нет, ибо она живет по своим законам и даже имеет право в отдельных случаях «восхищать суд» на мирскими. Церковь освобождена от налогов, она имеет право ходатайства, так что мы имеем все основания считать, что Церковь есть, с точки зрения византийского мировоззрения, основа, несущая конструкция государства, его субъект, а не объект. Они единый организм, где одно подразумевает другое.

Симфония — недостижимый идеал или программа? Границы ее реализации

В VI веке, в момент церковного и государственного подъема, св. император Юстиниан предпринял грандиозный труд по кодификации всего корпуса римского права. Грандиозная реформа всей государственной жизни, которую проводил этот во многих отношениях выдающийся самодержец, предполагала, в частности, упорядочение отношений государства и Церкви. Во время Юстиниана (и при его непосредственном участии) были записаны и новые законы, которые получили название «Новеллы». Именно в такой «Новелле» под номером 6 император сформулировал принцип отношения государства и Церкви, который имел впоследствии долгую историю. Вот что он писал:

«Величайшие в человецех суть дары Божии, дарованные вышним человеколюбием, священство и царство, одно служащее божественным , другое — распоряжающееся и заботящееся о человеческих, причем оба они происходят от одного и того же начала и упорядочивают человеческую жизнь. Так что ничто так не должно заботить царей, как святость священников, поскольку те всегда умоляют Бога и о них самих. И если одно повсюду будет безукоризненно и будет иметь открытое сердце, а другое правильно и подобающим образом будет распоряжаться доверенным ему государством, то настанет некое благое согласие, преподносящее человеческому роду все, что ему полезно».

Вот это слово «согласие» (или «созвучие»), которое во всем корпусе новелл употребляется всего два раза, и выражало суть мысли Юстиниана. Сферы деятельности Церкви и государства различны, но вместе с тем оба они действуют в связке, так что если какое-то звено работает неэффективно, то нарушается созвучие. Оба эти дара даны людям, так что эта программа начертана как бы с точки зрения государства. Некоторые современные авторы сломали немало перьев, расписывая, сколь «нереалистична» и «иллюзорна» была эта программа. Однако если воспринимать эту новеллу как декларацию того, что и цари, и церковь обязуются делать все, что полезно (в высшем смысле) человеческому роду, то многие критические аргументы (вроде «в истории этого никогда не было») покажутся просто наивными. Триста лет спустя св. патриарх Фотий в «Эпанагоге» писал, что «задача императора творить благо и поэтому он именуется творящим добро, а когда он не может выполнить своего обета творить добро, он обрекает свое имперское достоинство».

Уроки Византии

Идея Третьего Рима (какой бы маргинальной ни была эта идея для Руси) — идея по форме византийская. Более того, неслучайно русские цари стали рано требовать себе автокефалии — на что получали ответ от византийского патриарха в том смысле, что как император один, так и Церковь — одна. Автокефалия у московской митрополии, как известно, в конце-концов появилась, хотя и явочным порядком на явно папистическом фоне. Однако в Русском царстве не было ни юридической чуткости к государственной и церковной жизни, ни стремления к богословской и канонической акривии. Русская Церковь сперва усвоила византийскую форму отношений Церкви и государства, но затем сдвинулась в сторону латинской, «патриархоцентричной» модели, к тому же имевшей свою византийскую традицию. Попытка вернуться была — но, как и многое в России, она запоздала, была вымороченной и искаженной. Создание Российской империи было попыткой возрождения Византии, но Церковь была не готова вернуться назад. Синодальная реформа была успешна только как успех государства, для Церкви она обернулась упадком. Государство вынуждено было вернуться к «иконоборческой» модели, чтобы избежать превращения Церкви в мощнейшую политическую силу и, в конце концов, в коллективного, а может и (в лице патриархов) персонального, папу. Искажение, таким образом внесенное синодальным строем в саму идею соотношения Церкви и государства, хотя и не сказалось первоначально на бытии самого государства, но ослабило Церковь. Поэтому, когда рухнула Российская империя, у Церкви, как говорят, просто «не хватило ресурса». Катакомбная Церковь и была попыткой вернуться к византийским нормам, а так называемое «сергианство» — сделать вид, что ничего не произошло, хотя государство стало беззаконной политией и даже больше — «Антихристом и предшественником Антихриста», по византийскому выражению. Трагическая ловушка, в которой оказалось православное сознание, заставила механизм работать в обратную сторону, и почти все попытки осознания трагедии Русской истории и Русской церкви вращаются либо вокруг преодоленной благодаря Церкви идеи гипертрофированного национального начала (т. н. филетизма), либо вокруг чуждого церкви демократического анархизма. Византийский поезд сделал круг и в недоумении остановился на российском переезде. Как и можно было ожидать, кончился рельсовый путь.

Асмус В., прот. Происхождение царской власти (к истолкованию I Царств VIII) // Regnum aeternum. М., 1996. С. 41–46.

Флоренский П., свящ. Параграфы 34, 35 и 36 из «Философии культа» // ibid. C. 195.

Теперь, в христианском царстве, уже император как заботливый отец мог и приводить в Церковь принуждением целые народы, подобно детям блуждающие во мраке язычества.

Dagron G. Empereur et pretre. Etude sur le «cesaropapisme» byzantin. Paris, 1996. P. 17

Ahrweiler H. L’ideologie politique de l’empire byzantin. Paris, 1975. P. 33.

Meyendorff. Byzantine Theology: Histoirical Trends and Doctrinal Themes. New York, 1974. P. 219–220.

8 Nicol D. Указ. соч. С. 98.

Комментарии (2)

История государства и права зарубежных стран

Глава 19. Средневековое государство в Византии

Византийское государство оформилось в результате отделения восточной части Римской империи в конце IV в. н.э. Оно просуществовало свыше тысячи лет, вплоть до разгрома в 1453 г. ее столицы Константинополя в ходе турецкого нашествия.

Развитие Византийского государства, отличавшееся самобытностью, прошло несколько этапов. Первый этап (IV — середина VII в.) был периодом разложения рабовладельческого строя, зарождения в недрах византийского общества элементов раннефеодаль-ных отношений. Государство этого периода представляло централизованную монархию с развитым военно-бюрократическим аппаратом, но с некоторыми ограничениями власти императора. Второй этап (с конца VII до конца XII в.) был периодом формирования феодальных порядков. В это время государство приобретает законченные черты своеобразной формы неограниченной монархии, отличной от деспотических монархий Востока и монархий феодального Запада. Императорская власть В Византии достигает наивысшего уровня. Наконец, на третьем этапе (XIII—XV вв.) происходит углубление политического кризиса византийского общества, вызванного усилением процесса его феодализации в условиях нарастания турецкой военной агрессии. Этот период характеризуется резким ослаблением византийского государства и его фактическим распадом в XIII—XIV вв., что привело его в XV в. к гибели.

Византия оказала значительное влияние на политическое развитие народов Южной и Восточной Европы, а также Закавказья. Она долгое время была хранителем и проводником государственно-правового наследия античности. Восприятие феодальными государствами Болгарии, Сербии, Киевской Руси и Грузии обширного культурного наследия Византийского государства способствовало их прогрессивному развитию.

Общественный строй. Специфические черты развития византийского средневекового общества проявляются уже на первом этапе его развития. Процесс разложения рабовладельческих порядков носил в Византии замедленный характер. Относительно высокий уровень развития товарно-денежных отношений, длительное сохранение сильных экономических и политических позиций многочисленных византийских городов (Антиохии, Александрии, Дамаска, Константинополя и др.) содействовали политической стабильности Византии и сдерживали процесс распада рабовладельческого строя.

Господствующий класс Византии IV—VII вв. был неоднороден. Ведущие экономические и социальные позиции в Византии занимали старая сенаторская аристократия и провинциальная знать, базу господства которых составляла крупная частная собственность на землю рабовладельческого типа. Наряду с ними высокое место в социальной структуре византийского общества занимала городская муниципальная верхушка крупных городов империи, особенно столицы — Константинополя.

Состав эксплуатируемой части византийского общества также отличался значительной разнородностью. На низшей ступени социальной лестницы находились рабы. Их правовое положение, определяемое нормами позднеримского права, резко отличалось от положения различных категорий свободных. К последним относились прежде всего свободные крестьяне-землевладельцы. Сохранение в IV—VI вв. свободного крестьянства — важная особенность общественного строя Византии. Свободные крестьяне жили соседскими общинами и обладали правом частной собственности на землю. Они эксплуатировались непосредственно Византийским государством: уплачивали поземельную подать и несли разного рода тяжелые имущественные и личные повинности. Широко использо-валась в Византии этого периода и позднеримская форма эксплуатации крестьян — колонат. Византийское законодательство разделяло колонов на свободных и «приписных». Вынужденные арендовать землю у крупных землевладельцев, колоны находились в за.’ висимом от своих господ положении. Особенно тяжелым было положение «приписных» колонов: они были прикреплены к земле. Свободные и «приписные» колоны несли повинности как в пользу своих господ, так и в пользу государства. Положение обеих категорий византийских колонов резко ухудшается в VI в.

Общественный строй Византии претерпевает серьезные изменения в ходе острейшего политического и социального кризиса конца VI — первой половины VII в. Арабское нашествие, вторжение варваров, сопровождаемые их массовым оседанием на территории империи, разрушение и упадок многих городов ускорили ломку рабовладельческих и образование феодальных порядков в Византии. В войнах и социальных столкновениях погибла значительная часть представителей тех социальных групп, которые господствовали в Византии в предшествующем периоде. Вместе с тем сохранение государственных форм собственности, общинного землевладения и огромная распространенность неограниченной частной собственности на землю и в последующие века серьезно замедляли формирование новой феодальной собственности и, кроме того, развитие эксплуатации византийского крестьянства.

Только к Х в. возобладала тенденция к созданию феодальной сеньориальной системы, основанной на труде зависимого от земельных магнатов крестьянства при сохранении, однако, контроля со стороны государства. Основные же формы феодального землевладения — условные земельные пожалования в виде иронии, ариф-моса — утверждаются еще позже, в XI—XII вв. Так, наиболее известный феодальный институт — прения, расцвет которого приходится На XII—XIII вв., представлял собой различные виды земельных пожалований прониару от государства на условиях несения службы, обычно на время жизни прониара или императора.

Замедленный характер развития феодальных отношений определил особенности социального состава господствующего класса византийского общества на втором этапе его развития. Господствующий класс в это время состоял из разнородных социальных слоев: сановных светских и церковных чинов, местной военно-служилой знати и общинной верхушки, выделившейся из зажиточного крестьянства. Все эти силб1 долгое время не были консолидированы и не складывались в замкнутые сословия. Наследственная вассально-сеньориальная система, характерная для развитого феодального строя, начинает складываться в Византии только к XI—XII вв. Незавершенность развития феодального сеньориального строя обусловила относительную слабость византийской землевладельческой знати. Ведущее место в структуре господствующего класса Византии принадлежало столичной знати и высшему чиновничеству империи, остро соперничающим с военно-землевладельческой провинциальной знатью.

И во втором периоде развития Византийского государства сохранялись многочисленные различия в правовом положении отдельных слоев трудового населения. В Византии формирование класса феодально-зависимого крестьянства растянулось на длительное время. В империи по-прежнему сохранялась значительная категория свободных крестьян-общинников, а также особая прослойка государственных крестьян, сидевших на землях, принадлежавших казне и императору. Обе эти категории крестьян эксплуатировались главным образом в централизованной форме посредством государственной налоговой системы. Податные крестьяне, сидящие на государственных землях, фактически становятся в это время крепостными: приписываются к казне и теряют свободу передвижения. Они должны были платить канон — поземельный налог, подушный налог, государственную хлебную ренту, налог на скот. Особенно разорительной для крестьян-общинников стала обязанность уплачивать налоги за выморочные и брошенные земли соседей.

С XI—XII вв. идет неуклонный рост числа частновладельческих крестьян за счет крестьян свободных и даже государственных, что свидетельствует о формировании в Византии землевладения феодального типа. Частновладельческие византийские крестьяне именовались париками. Они не имели права собственности на землю и рассматривались как наследственные держатели своих наделов, были обязаны выплачивать господину ренту в отработочной, натуральной, денежной формах. В отличие от государственных крестьян они не были прикреплены к земле вплоть до XIII—XIV вв.

Низшее положение в византийском обществе, как и ранее, занимали рабы. Длительное сохранение рабовладения составляло характерную черту общественного строя Византии. Рабский труд широко использовался в домашнем хозяйстве византийской знати. Слуги — рабы константинопольских вельмож исчислялись сотнями. В Х—XI вв. социальное положение византийских рабов несколько улучшается, они, например, получают право заключать церковный брак. Пресекается обращение свободных в рабство. Рабов нередко переводят на положение париков. В XI—XII вв. усилилась тенденция к стиранию граней между рабами и другими категориями эксплуатируемых классов Византии.

Государственный строй. Византийское государство IV—VII вв. унаследовало, с теми или иными особенностями, основные черты государственного строя позднеримской империи. Во главе государства стоял император, наследник власти римских цезарей. Он обладал всей полнотой законодательной, судебной и исполнительной власти и являлся верховным покровителем и защитником христианской церкви. Византийская православная церковь играла огромную роль в укреплении авторитета императора.

Именно церковь разработала и освятила официальную доктрину божественного происхождения императорской власти и проповедовала единение государства и церкви, духовной и мирской власти (их симфонию). В отличие от католической (западной) византийская церковь в гораздо большей мере экономически и политически зависела от императора, так как существовала в условиях мощного централизованного государства.

Ранневизантийская церковь была прямо подчинена императору. Наиболее полновластно вмешивался в руководство делами церкви император Юстиниан 1, нередко обращавшийся с высшими церковными иерархами (епископами и патриархами) как со своими чиновниками.

Власть византийского императора в IV—VII вв. не была произвольной. При всей широте полномочий императора она умерялась необходимостью следовать «общим законам» империи и особенно отсутствием принципа наследственности престола. Новый византийский император избирался сенатом, «народом Константинополя» и армией, роль которой в избрании императора Византии неуклонно падала.

Важным фактором политической жизни Византийского государства этого времени было одобрение кандидатуры императора «народом Константинополя». Еще в IV в. императорским указом «народу Константинополя» — различным социальным слоям и группировкам населения столицы, собиравшимся на константинопольском ипподроме, было предоставлено право выражать просьбы и предъявлять императору требования. На этой основе в Византии возникли особые политические организации — так называемые городские партии (димы). Социальную опору двух наиболее крупных димов — они назывались «голубые» и «зеленые» — составляли различные группировки господствующего класса. Первых поддерживала сенаторская и муниципальная аристократия, вторых — торгово-финансовая верхушка византийских городов. Димы имели определенную организацию и даже вооруженные отряды. В V в. аналогичные организации по типу столичных димов были созданы и в других городах Византийской империи. Они превратились с течением времени в своего рода общеимперские организации, тесно связанные друг с другом. В IV—VI вв. роль димов в политической жизни была значительной. Византийские императоры должны были нередко делать ставку в своей политике на одну из названных партий.

Другим фактором, сдерживающим самовластие императора, являлось наличие особого государственного органа византийской аристократии — константинопольского сената. В сенате могли рассматриваться любые дела империи. Его влияние обеспечивалось самим составом сената, включавшим практически всю правящую верхушку господствующего класса Византии. К V в. число сенаторов составляло 2 тыс. человек. Обсуждение государственных дел сенатом, а также его право участвовать в избрании нового императора обеспечивало византийской аристократии известную долю участия в руководстве делами империи.

Именно поэтому ранневизантийские императоры, включая наиболее могущественного Юстиниана 1, признавали в законодательных актах необходимость «согласия великого сената и народа». Это свидетельствует об устойчивости некоторых политических традиций, сохраняющихся со времен республиканской государственности.

С VIII в. начинается новое укрепление центральной власти Византии. Оно надолго определило пути развития византийской государственности. Базой централизации и широкой завоевательной политики Византии в IX—Х вв. послужила стабилизация экономики на новой феодальной основе. Византийское государство, достигшее наивысшего развития во время правления Македонской династии (867—1057 гг.), стремилось контролировать с помощью огромного бюрократического аппарата все стороны экономической, политической и культурной жизни страны. Жестко централизованный характер империи резко отличал Византию от современных ей феодальных государств Европы.

В VIII в. политические организации и учреждения, ранее сдерживавшие всевластие византийского императора, приходят в упадок или полностью ликвидируются. С IX в. даже номинальное провозглашение императора «народом Константинополя» прекращается. Политическая роль константинопольского сената, упавшая еще в конце VII в., окончательно сводится на нет императорским указом конца IX в., лишившим сенат права участия в законодательстве империи.

Единственной крупной политической силой в Византийском государстве остается православная (греческая) церковь. Ее авторитет и влияние укрепляются. В частности, возрастает роль главы церкви константинопольского патриарха в общественно-политической жизни Византии. Патриархи нередко становятся регентами малолетних императоров и непосредственно вмешиваются в политическую борьбу за трон, пользуясь тем, что единственной процедурой, узаконивающей «поставление на царство», становится с VII в. венчание императора патриархом в храме Св. Софии. Однако и в это время византийской церкви не удалось добиться независимости от императорской власти. Император сохранил право выбирать патриарха из трех кандидатов, рекомендованных церковными иерархами, и низлагать неугодного патриарха.

Укрепление основ императорской власти в VIII—IX вв. сопровождалось изменением ее атрибутов. За византийскими императорами окончательно утверждаются греческие титулы василевса (царя) и автократора (самодержца). Культ императора-василевса достигает невиданных ранее размеров. Божественный император считался владыкой вселенной (Ойкумены). Его прерогативы были неограниченными. Василеве издавал законы, назначал и смещал высших чиновников, являлся верховным судьей и командующим армией и флотом.

Характерно, что при такой всевластности его положение не было очень прочным. Примерно половина всех византийских императоров была лишена власти насильственно. Система престолонаследия длительное время у византийцев отсутствовала: сын ва-силевса не рассматривался обычаем как обязательный законный наследник. Императором делало не рождение, а «божественное избрание». Поэтому императоры широко практиковали институт соправителей, выбирая, таким образом, еще при жизни наследника, принцип законного престолонаследия начинает утверждаться в Византии только с конца XI в.

Традиционализм, рутина церемониалов, отработанных до мельчайших подробностей и освященных обычаем, серьезно сковывали личные возможности императоров. Их реальная власть, по мнению ряда исследователей, начинает неуклонно ослабевать. Этому способствовали новые тенденции, порожденные воздействием феодальных отношений. По мере развития в Византии феодализма между императорами и крупными феодальными землевладельцами (ди-натами) складываются новые для византийской государственной практики сеньориально-вассальные отношения. Начиная с Х в. византийский самодержец нередко вынужден заключать феодальные договоры с некоторыми своими подданными — динатами, беря на себя обязанности феодального сеньора.

Для государственного строя Византии на основных этапах его развития характерно наличие огромного бюрократического аппарата, как центрального, так и местного. В его основе лежали начала строгой иерархии. Все византийское чиновничество было разделено на ранги (титулы). Их система была глубоко разработана. В Х в. в византийской «табели о рангах» насчитывалось 60 таких рангов. Центральное управление империей сосредоточивалось в Государственном совете (консистории, а позднее синклите). Это был высший орган при императоре, руководивший текущими делами государства. Его функции не были четко определены, и на практике он играл немалую политическую роль. Государственный совет состоял из высших государственных и дворцовых чинов, являющихся ближайшими помощниками императора. В их число входили два префекта претория, префект Константинополя, магистр и квестор дворца, два комита финансов. Эти высшие чиновники империи обладали обширными полномочиями, в том числе судебными. Так, два префекта претория являлись высшими руководителями местного государственного аппарата; префект Константинополя являлся гражданским правителем столицы и председателем сената.

Важные функции имели и высшие дворцовые чины: магистр — начальник дворца и квестор — главный юрист и председатель консистория. Они осуществляли непосредственно управление делами империи с помощью разветвленного бюрократического аппарата. Общая численность византийских чиновников в это время была огромной. Только в ведомствах двух префектов претория служило не менее 10 тыс. гражданских чиновников.

Роль центрального государственного аппарата возросла в IX— XI вв. Государственный бюрократический аппарат в эту пору контролировал все сферы политической, экономической и даже культурной жизни Византии. Его структура стала еще более сложной и громоздкой. Количество ведомств («секретов») увеличилось до 60. С IX в. вследствие роста императорского хозяйства и двора усложняется дворцовая администрация. Различия между государственными ведомствами и дворцовыми службами становятся все менее четкими. Дворцовая администрация все чаще вторгается в руководство общегосударственными делами. Другая черта, характерная для центрального управления Византии этого времени, — распыление отдельных государственных функций между различными, нередко дублирующими друг друга государственными ведомствами. Так, финансовое управление было разделено с VII в. на несколько неподчиненных друг другу «секретов». Судебные функции были разделены между различными учреждениями: судом патриарха, судом городского префекта (эпарха), особым судом для дворцовых служб императора и др.

Местное управление. Местный государственный аппарат империи в IV—VII вв. целиком базировался на позднеримской системе управления (деление на префектуры, диоцезы и провинции). Гражданская власть была отделена от военной и обладала в этот период приоритетом над последней. Во главе местного управления империи стояли два префекта претория. Эти высшие гражданские чиновники обладали широкой административной, судебной и финансовой властью. В непосредственном подчинении префектов находились гражданские правители диоцезов и провинций. Правители провинций, основного звена местного управления, наряду с обширными административными и финансовыми полномочиями обладали и судебной властью. Они являлись судьями первой инстанции по всем значительным судебным делам в пределах провинции.

В VII в. на смену старой системе местного управления пришла новая, фемная система. Фемы возникли как военные округа и были первоначально гораздо крупнее старых провинций. Во главе фемов стояли стратиги, которые объединяли в своих руках всю полноту военной и гражданской власти. Военизация местного управления империи была следствием обострения внешнеполитической обстановки и социально-классовых антагонизмов византийского общества. В дальнейшем, с усилением феодализации византийского общества, фемная организация местного управления начинает ослабевать и в XI в. окончательно приходит в упадок.

Армия. В IV — VII вв. армия Византии была построена на позд-неримских началах, с делением на пограничные и мобильные войска. С целью ослабления угрозы захвата власти со стороны военных вождей византийские императоры практиковали раздробление высшего управления армией между пятью руководителями (магистрами). Состав византийской армии постепенно менялся. В VI— VII вв. все большую роль в армии играют контингенты варваров.

Основу армии с началом второго периода развития византийского государства (конец VII—IX в.) составляло стратиотское (крестьянское) ополчение. В это время в Византии был создан и мощный военный флот.

Дальнейшую трансформацию византийская армия испытала в последующих Х—XI вв. С усилением процесса феодализации стратиотское ополчение распалось. Ядром армии становится конница, состоящая из экономически и социально обособившейся стратиот-ской верхушки. Это было уже профессиональное войско, не обладающее, однако, высокой боеспособностью. Поэтому византийские императору все чаще стали прибегать к помощи наемных иноземных отрядов (главным образом из Западной Европы и Киевской Руси). В организационном отношении византийская армия, как и ранее, подразделялась на две части: столичные и местные (фем-ные) контингенты, причем роль и значение последних неуклонно падала.

На рубеже XI—XII вв. высокоцентрализованное Византийское государство становится объективным тормозом, мешавшим прогрессивному развитию народов, входивших в состав Византии.

Политический и социально-экономический кризис Византии в XIII в. и последующая гибель Византийского государства стали поэтому закономерным историческим итогом.[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *