Посему мы, руководимые священным Писанием, говорим, что Христос есть всегда и умопредставляется совечным Отцу. Ибо как Единородный Бог есть всегда Бог, а не соделывается таковым чрез причастие (Божеству) или чрез какое–либо восхождение из низшего состояния до Божественности, так и сила, и мудрость, и всякое боголепно именуемое совершенство совечно Его Божеству, так что не прибавилось к славе Его естества ничего, чего бы не было в Нем от начала. Имя же Христос мы особенно почитаем приличным прилагать Единородному от вечности, будучи приводимы к такому мнению самим значением сего имени; ибо исповедание сего имени заключает учение о Святой Троице, потому что в сем наименовании богоприлично обозначается каждое из исповедуемых нами Лиц. А чтобы не показалось, что мы говорим что–нибудь от себя, присовокупим пророческие слова: «Престол Твой, Боже, в век века: жезл правости, жезл Царствия Твоего. Возлюбил еси правду и возненавидел еси беззаконие: сего ради помаза Тя, Боже, Бог Твой елеем радости паче причастник Твоих» (Пс. 44:7–8). В сих словах Писания престол указывает власть Его над всем, жезл правости означает нелицеприятие Его суда, елей же радости изображает силу Святаго Духа, Которым помазуется Бог от Бога, то есть Единородный от Отца, поелику возлюбил правду и возненавидел беззаконие. Итак, если бы было время, когда Он не любил правды и не имел вражды к беззаконию, то следовало бы сказать, что не был некогда и помазан Тот, Который назван помазанным за то, что возлюбил правду и возненавидел беззаконие. Если же Он всегда любил правду (потому что не мог иметь когда–нибудь ненависти к Себе, будучи Сам правдой), то понятно, что Он всегда должен быть признаваем и помазанником. Итак, как праведный никогда не был неправедным, так и помазанный никогда не мог быть без помазания, а никогда не пребывающий непомазанным, конечно, есть всегда помазанный (Χριςτος). А что помазующий есть Отец, помазание же Дух Святый, с этим согласится всякий, у кого сердце не закрыто покровом иудейским.

И, крестившись, Иисус тотчас вышел из воды, — и се, отверзлись Ему небеса, и увидел Иоанн Духа Божия, Который сходил, как голубь, и ниспускался на Него

Великая и возвышенная, братие, заключается в сих немногих словах тайна Христова Крещения: с трудом поддающаяся рассмотрению и труднообъяснимая, и не менее – с трудом постижимая; но поскольку она имеет очень большое значение для спасения, то, покорившись Побуждающему исследовать Писания и дерзнув, возьмемся исследовать, насколько это постижимо, значение тайны. Как, вот, в начале (мира), после того как Бог сказал: «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию» (Быт. 1:26), создав в лице Адама наше естество, Он – чрез всажденного в него живоначального Духа, явленного и данного ему, явил вместе с этим и Триипостасность Творческого Божества, в то время как вся прочая тварь была приведена в бытие и явлена как бы единым словом Слова и глаголющего Отца; так ныне при воссоздании нашего естества во Христе, Дух Святый, явившись из пренебесных областей схождением на Него, крещающегося во Иордане, явил тайну – спасительную для разумных существ – Высочайшей и Всемогущей Троицы. По какой же причине при творении и при воссоздании человека является тайна Святой Троицы? – Не только потому, что он единственный на земле является таинником и поклонником Ее, но и по той причине, что он единственный – по образу Ее. Потому что чувственные и бессловесные твари животного мира имеют в себе только дух жизни, да и тот сам по себе не в силах существовать, совершенно же лишены бессмертного ума («ну») и дара слова (или: разума); существа же сущие выше всего чувственного (материального) мира – Ангелы и Архангелы – хотя и духовны и разумны, имеют бессмертный ум и слово (разум), но не имеют в себе животворящего духа, а поэтому и телом не обладают, которое получает жизнь от сего животворящего духа; человек же, единственный созданный по образу Триипостасного Естества, обладает бессмертным умом и даром слова (или: разума) и духом, который дает жизнь (сопряженному с ним) телу, поэтому и имеет тело, имеющее от него жизнь. Поскольку при воссоздании нашего естества, на Иордане явила Себя Высочайшая и Всемогущая Троица, словно Первообраз запечатленного в наших душах Ее образа, то крещающиеся во Христа после Христа, крещаются тремя погружениями в воду; Иоанн же крестил единым погружением. И обозначая это, Евангелист Матфей говорит: «Крестився Иисус взыде абие (тотчас) из воды».

«И се», говорит, – т.е. в то время, как Он еще не совсем вышел из воды, но только выходил из нее – «отверзошася Ему небеса». Так, схождение Христа в воду и погружение в ней предъозначало Его сошествие во ад; как и восхождение Его из воды предъявило Его Воскресение из мертвых. Посему естественно и соответственно сему для Него, восходящего из воды, немедленно отверзлись небеса; поскольку при Своем сошествии в ад, Он, быв ради нас под землею, выходя оттуда, отверз для Себя, а также и для нас, все не только земное и связанное с землею, но и самое высочайшее небо, куда затем с телом вознесшись, Он – «предтеча о нас вниде» (Евр. 6:20). Потому что, как спасительную Свою Страсть Он предъявил чрез таинственный Хлеб и Чашу и затем передал сие Таинство верным совершать его во спасение (Мф. 26:26–29), так и сошествие Его во ад и восшествие оттуда таинственно предъявив чрез сие Крещение в Него, Он затем передал сие верным совершать во спасение: Себе Самому предоставляя мучительность и тяжесть, нам же даровав с самого начала общение в Его Страстях, но без испытания мучительности их, и делая нас, по слову Апостола, соединенными с Ним подобием смерти Его, дабы удостоить нас в свое время и обетованного Воскресения (Рим. 6:8). Потому что имея душу и тело как у нас, которые от нас ради нас Он восприял, телом Он подъял Страсти и смерть и погребение, и самым Востанием из гроба провозгласил бессмертие и самого тела, и в память сих событий передал нам совершать Бескровную Жертву, и благодаря ей, как плод ее, получить спасение; душою же Он сошел во ад и восшел оттуда, всем дав участие в присносущном свете и жизни, и для показания сего передал нам совершать божественное крещение, и благодаря сему, как плод сего, стяжать спасение: – благодаря тому и другому таинствам и благодаря обоим: Душе Его и Телу Его, обожествленным и содержащим в себе семена подлинной жизни. Потому что на этих двух Таинствах основывается все наше спасение; все дело Богомужного домостроительства сосредоточивается в этих двух (таинствах).

«Отверзошася Ему небеса», – не «небо», говорит, но – «отверзошася Ему небеса», т.е. – все небеса: все сущее горе, – дабы, не видя ничего из принадлежащего горнему миру и выше нас лежащее, не подумал бы ты, что есть нечто лежащее выше и более высокое, чем ныне Крестившийся (Христос); но разумел бы и познал Единое Естество и Владычество, от небесного круга присущей Ему беспредельности, достигающее до средоточий всего и до наших сих крайностей, т.е. исполняющее все и ничего не оставляющее, чтобы было вне Его и все спасительно содержащее и обхватывающее и простирающееся над всем, при этом Сущее в Трех Лицах, неизреченно познаваемое Стечение. «Отверзошася Ему небеса», чтобы Он был явлен яснейшим образом: Сущий и прежде создания небес, – лучше же сказать: Сущее прежде всего сущего и Сущее у Бога и Сущее Бог и Божие Слово и Сын, имеющий Отца не раньше Его пришедшего в бытие, и имеющего вместе с Отцем имя, которое – выше всякого имени (Фил. 2:9) и всякого слова (или: разума): потому что между всеми являемыми творениями Его и Его Небесного Отца, творениями принадлежащими как сему миру, так и к высшему миру, которые разделены и не связаны между собою, Он единый явил Себя соединенным с Отцем и Духом, как Сущий с Ними и прежде составления мира.

«Отверзошася Ему небеса», – в то время как Марк говорит: «разверзлись». Потому что он так говорит: «Восходя (Иисус) от воды, виде разводящася (разверзающиеся) небеса» (Мк. 1:10). Почему же один Евангелист сказал: «отверзлись», а другой: «разверзлись»? – Дабы от внимательно слушающих не избегло сугубое значение тайны. Так, выражением: «отверзлись», он показал нам, что они, по причине нашего греха и преслушания Богу, были заперты. Потому что для Адама, после того как он оказал непослушание Богу и услышал от Него: «Яко земля еси, и в землю отъидеши» (Быт. 3:19), по написанному, закрылись небеса. Следовательно, справедливо, что Христу, во всем явившему Себя послушным Богу, и, как Сам Он сказал Иоанну: «Исполнившему всяку правду» и чрез сейчас совершающееся Крещение, – отверзлись небеса. Поскольку же, как говорит сам Предтеча Господень: «Не в меру Бог дает Духа, но Отец любит Сына и вся даде в руце Его» (Ин. 3:34–35), является очевидными, что Христос и по плоти приял всю безмерную и безграничную силу и действие Духа. Небеса показали на деле, что для всей твари невозможно вместить всю сию силу и действие Божиего Духа, почему когда эти силы и действие Божиего Духа и явили себя и как бы перешли на Сию Богоипостасную Плоть, то небеса, не выдерживая, разверзлись (разорвались). Прекрасно, следовательно, некто сказал Богу: «Ни небо не чисто пред Тобою» (Иов. 15:15), называя «небом» – Ангелов, сущих на небе, Архангелов, многоочитых Херувимов, шестокрилатых Серафимов, все иное премирное естество. Следовательно, справедливо, что ни небо, т.е. сущие на нем Ангелы, не суть чистые пред Богом небес, потому что и со стороны высочайшей и владычней иерархии непрестанно очищаемые и озаряемые, уступают более совершенной Чистоте. Только единое человеческое («катимас») естество во Христе, сущее богоипостасное и обожествленное, богато обладает совершеннейшей чистотой и способно вместить все сияние и светозарность, так сказать, и силу и действие Божиего Духа. Поэтому, вот, небеса не только отверзлись, но и сами Ангелы уступили таковому сошествию на него Божественного Духа.

«Крестився Иисус, взыде абие от воды, и се отверзошася Ему небеса». Лука же говорит, что когда Христос молился, отверзлось небо. Потому что он так говорит: «Бысть Иисусу крещшуся и молящуся отверзеся небо» (Лк. 3:21). Потому что и во время крещения и сходя и восходя из воды, Он молился, научая делами, что не только священник и совершитель таинств должен молиться, но и тот, на котором совершается таинство, при всяком священнодействии также должен молиться, хотя бы совершитель таинства и был более совершенным в добродетели и воссылал бы более усердную молитву; чрез него на освящаемого сходит благодать; когда же освящаемый более достоин (чем совершитель таинства) и более усердно молится (чем тот), Хотитель милости (о, какая неизреченная благость!) не отказывает благодаря ему дать участие в благодати и самому совершителю таинства, что ясно ныне сбылось на Иоанне (Крестителе), что позднее и сам он открыто свидетельствует, говоря: «От исполнения Его мы вси прияхом» (Ин. 1:16).

Почему же только молящемуся Иисусу отверзлось небо, и никому прежде Него? – Что говоришь? – Тот, кто, будучи (еще) во чреве матери, разумел Богомужное домостроительство воипостасного Слова Божия, и не только взыграл в радости Божиего Духа, Которого имел еще от материнской утробы, но и чревоносящей его уделил благодать, тот, кто, быв разрешен от чрева, разрешил отеческие уста, по причине него наказанный безгласием по повелению Ангела, тот, кто был питомец пустыни, больший всех рожденных женщинами и превосходивший всех от века Пророков, однако не довлел, чтобы разрешить ремень Христова сандалия (что бы ни означал сей ремень), из числа же уступающих ему по достоинству, кто бы довлел для того, чтобы открыть небо, лучше же сказать: – сверхнебесные сферы? Но чтобы ты познал высоту превосходства по сравнению со всеми Того, Кто ныне крещается, обдумай еще и то: каким образом «отверзлись Ему», как написано, «небеса»; нам на деле показано, что не просто небеса, но и самые недра Небесного Отца отверзлись для Него; потому что оттуда – Дух и глас, свидетельствующий родственность сыновства (Мф. 3:17); небеса же, будучи возвестителями Его (Пс. 18:1), отверзлись как бы некие всемирные уста, и не только Ангелам, сущим на небесах, но и людям, сущим на земле, возвестили всем, что Сын Божий обладает равной честью по Своему естеству и по силе и по владычеству над всем с Небесным Отцем и исходно-происходящим от Него Духом. Итак, справедливо, что только для Него, молящегося, отверзлись небеса, поскольку и запечатанную книгу, – чем может быть обозначается заключенное прежде для нас сие небо, по Иоаннову Откровению, никто не мог ни открыть, ни прочесть из всех сущих на небе и на земле и под землею. «Победил же, – говорит, – единый разгнути книгу и прочести ю (ее), Лев, Иже сый от колена Иудова» (Откр. 5:5). Кто же Сей Лев, происходящий от колена Иудова, преднаучил нас Патриарх Иаков, говоря: «Скимен львов Иуда, от колена моего, сыне мой, возшел еси: возлег, уснул еси, яко лев, и яко скимен: кто возбудит его? Не оскудеет князь от Иуды, и вождь от чресл его, дондеже приидут отложенная Ему: и Той – чаяние языков» (Быт. 49:9–10); т.е. – Тот, Кто ныне явно отверз все сверхнебесное, единый прочел сущие от века и во веки слова Промысла, скрытые в недрах Отеческих сокровища премудрости, непостижимые глубины и тайны Духа.

«Крестився Иисус, взыде абие от воды, и се отверзошася Ему небеса». Видите ли, что святое крещение является небесными вратами, вводящими туда крещаемых? Потому что не просто говорится: «отверзлись», но – «отверзлись Ему небеса»; все же сбывающееся для Него, сбывалось ради нас. Итак, благодаря Ему для нас отверзлись небеса, и имея врата широко раскрытыми, ожидают нашего входа. И прежде иных об этом свидетельствует первый Страстотерпец и Мученик – Стефан. Преклонив колена, Он помолился и, воззрев, увидел то, что никто не видел прежде Крещения Христова; потому что: «воззрев… виде… небеса отверста и Иисуса во славе Отчей» (Деян. 7:55–56); он видел не только неизреченную славу и сверх-небесное место, но и Самого Желанного во славе Отчей, по причине которой он первый из всех бывших после Христа блаженным образом созерцал то, что никто прежде Христа не видел, во что и сами Ангельские воинства устрашаются приникнуть (1 Пет. 1:12); потому что его привлек любимый им Иисус, желая, чтобы сей Диакон был первым на небе и гораздо более высокостоящим, чем служебные (ангельские) духи, поскольку он был первый Мученик за Истину. Итак, ради Него для нас открылись небеса, и чрез Себя Он нас очистил: потому что Сам Он не нуждался ни в очищении, ни отверзении небес.

Омилия 62, произнесенная на святой праздник Светов (Богоявление).

Вопрос: Почему голубь часто используется в качестве символа Святого Духа?
Ответ: Все четыре Евангелия описывают крещение Иисуса Иоанном на реке Иордан (Матфея 3:16; Марка 1:10; Луки 3:22; Иоанна 1:32). Лука говорит: «И на Него сошел Святой Дух – в телесном виде, в образе голубя» (перевод Российского Библейского общества). Поскольку Святой Дух является духом, Он невидим для нас. Однако в этом случае Он приобрел видимый облик и, несомненно, был замечен народом. Голубь – это символ чистоты и невинности (Матфея 10:16), и этот образ при крещении Христа означает, что Дух, которым Он был наделен, был духом святости и невинности.
Другой символ, связанный с голубем, происходит из истории о потопе и Ноевом ковчеге в Бытие 6-8. Когда в течение определенного времени земля была покрыта водой, Ной захотел проверить, не показалась ли суша, и послал из ковчега голубя – птица вернулась с оливковой ветвью в клюве (Бытие 8:11). С того времени оливковая ветвь была символом мира. История о голубе Ноя говорит нам, что Бог объявил мир с человечеством после того, как потоп очистил землю от его нечестия. Голубь представлял Его Дух, приносящий благую весть о примирении Бога и человека. Конечно, это было лишь временным примирением, потому что длительное духовное примирение с Господом происходит только через Иисуса Христа. Но знаменательно, что Святой Дух был изображен голубем при крещении Христа, тем самым вновь символизируя мир с Богом.
В день Пятидесятницы Святой Дух принял форму «языков пламени» (Деяния 2:3), чтобы обозначить чудесную силу послания апостолов и их радикально изменившиеся жизни. Появление же Духа в виде голубя при крещении Иисуса символизирует кроткого Спасителя, приносящего мир человечеству через Свою жертву.
[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *