Сербо-хорватский конфликт 1991-1995 годов

Распад Югославии. Причины сербо-хорватского конфликта

Естественно вражда между сербами возникла не сама по себе; сербы на территории современной Хорватии компактно проживали с начала XIV века. Резкое увеличение численности сербов на этих территориях было вызвано поселением здесь сербских беженцев с территорий, занятых Османской империей и образованием австрийскими Габсбургами Военной границы.

Резня в Сребренице: украинские миротворцы и вмешательство НАТО

После отмены «военной границы» и включения «краин» в состав хорватских и венгерских земель межнациональная рознь начала расти, в особенности между сербами и хорватами, и вскоре появилось шовинистическое движение «франковцев» (по их основателю Франку). С 1918 года Хорватия входила в состав Югославии, хотя в период Второй мировой войны существовало Независимое государство Хорватия, сотрудничавшее с гитлеровской Германией и осуществлявшее геноцид сербов. Сербский вопрос решался по принципу: «треть сербов уничтожить, треть изгнать, треть перекрестить». Все это привело к смерти сотни тысяч сербов, абсолютное большинство которых погибло не от рук иностранных оккупантов, а от хорвато-мусульманских войск НДХ (в первую очередь в лагерях НДХ в самом крупном из которых — Ясеновце — погибло несколько сот тысяч сербов собиравшихся усташами по всем селам и городам НДХ) В то же время созданные в мае 1941 года отряды сербских националистов-четников в ряде случаев выступали на стороне Третьего рейха и занимались этническими чистками балканских мусульман и хорватов.

На фоне обострения межнациональных отношений, в Конституцию Хорватии были внесены изменения, согласно которым «Хорватия является государством хорватского народа». В ответ на это, жившие в административных границах Социалистической Республики Хорватия сербы, опасаясь повторения геноцида 1941—1945 гг., планируют создать Сербскую автономную область — САО (српска аутономна област). Была создана под руководством Милана Бабича — СДС Краины. В апреле 1991 года краинские сербы приняли решение о выходе из состава Хорватии и присоединении к Республике Сербской, которое было затем подтверждено на проведённом в Краине референдуме(19 августа).). Сербское национальное вече Сербской Краины — создает резолюцию о «разоружении» с Хорватией и сохранении в составе СФРЮ. 30 сентября эта автономия провозглашается, а 21 декабря утверждается ее статус САО (сербская автономная область) — Краина с центром в Книне. 4 января САО Краины создает собственное управление внутренних дел, тогда как хорватская власть, всех милиционеров, подчинившиеся ей, увольняет.

Взаимное нагнетание страстей, гонения на сербскую православную церковь вызвали первую волну беженцев – 40 тыс. сербов были вынуждены покинуть свои дома. В июле в Хорватии была объявлена всеобщая мобилизация и к концу года численность хорватских вооруженных формирований достигла 110 тыс. человек. В Западной Славонии начались этнические чистки. Сербы были полностью изгнаны из 10 городов и 183 сел, из 87 сел – частично.

В Хорватии практически шла война между сербами и хорватами чье фактическое начало наступило в боях за Борово Село. Это сербское селение стало целью нападения хорватских сил из Вуковара. Положение для местных сербов складывалось тяжелое и помощи от ЮНА они могли не дождаться. Все же местное сербское руководство, в первую очередь глава ТО Вукашин Шошковчанин само обратилось к ряду оппозиционных партий СНО и СРС с просьбой о присылке добровольцев, что для тех времен было шагом революционным. Для тогдашнего общества сознание о каких — то добровольцах, воюющих вне рядов ЮНА и милиции с хорватскими силами под сербским национальными знаменем, оказалось шоком, но именно это и послужило одним из важнейших факторов в подъеме сербского, национального движения. Власть в Белграде, поспешила отказаться от добровольцев, а министр МВД Сербии назвал их авантюристами, но на деле поддержка от власти, а точнее от спецслужб, была. Так, добровольческий отряд «Стара Србия», собранный в Нише под командованием Бранислава Вакича, был снабжен формой, питанием и транспортом местным градоначальником Миле Иличем, одним из ведущих тогда людей. СПС (Социалистическая партия Сербии), созданной Слободаном Милошевичем из республиканской, организации СКЮ (Союз коммунистов Югославии) в Сербии, и естественно, бывшей партией власти. Эти и другие группы добровольцев, собравшиеся в Боровом селе, в количестве около сотни человек, так же как и местные сербские бойцы, оружие получили через сеть ТО (территориальной обороны), организационно входившей в ЮНА и бывшей под полным контролем Белграда, сумевшим даже отчасти вывезти запасы оружия ТО с чисто хорватских территорий.

Все это, однако, не означало полной подчиненности добровольцев власти Сербии, но лишь то, что последняя, обеспечив им поддержку, сняла с себя ответственность за их действия и фактически ожидала дальнейший исход.

Хорватские силы тогда, благодаря собственным командирам, попали, практически, в засаду сербам, которых они явно недооценили. При этом хорватское командование выжидало весь апрель, когда у сербской обороны Борово села ослабнет внимание, и действительно некоторые добровольцы стали уже возвращаться назад домой. Был подготовлен сценарий установления хорватской власти — оккупация села, убийства и аресты наиболее непримиримо настроенных к хорватской власти сербов. 2 мая начало наступление. Оно оказалось неудачным для хорватов, которые сразу же попали под обстрел сербов.

В это время начинается война и в «Книнской Краине» (как стали тогда называться сербами области Лики, Кордуна, Бании и Далмации, оказавшиеся под сербской властью) боями 26-27 июня за городок Глина. Эта военная операция была также неудачной для хорватов.

Ход военных действий

В июне-июле 1991 года Югославская народная армия (ЮНА) была задействована в короткой силовой акции против Словении, закончившейся провалом. После этого она была привлечена к боевым действиям против ополчения и полиции самопровозглашённого хорватского государства. Широкомасштабная война началась в августе. ЮНА имела подавляющее преимущество в бронетехнике, артиллерии, и абсолютное — в авиации, однако действовала в целом неэффективно, так как создавалась для отражения внешней агрессии, а не для военных действий внутри страны. Наиболее известными событиями этого периода являются осада Дубровника и осада Вуковара. В декабре, в разгар войны, была провозглашена независимая Республика Сербская Краина. Би́тва за Вуко́вар 20 августа 1991 года отряды хорватской территориальной обороны блокировали в городе два гарнизона югославской армии. 3 сентября Югославская Народная Армия начала операцию по освобождению блокированных гарнизонов, которая переросла в осаду города и затяжные бои. Операция проводилась частями Югославской Народной Армии при поддержке сербских полувоенных добровольческих формирований (например, Сербской добровольческой гвардии под командованием Желько Ражнатовича «Аркана») и продолжалась с 3 сентября по 18 ноября 1991 года, в том числе около месяца, с середины октября по середину ноября, город находился в полном окружении. Обороняли город части Хорватской национальной гвардии и хорватские добровольцы. Отдельные вооружённые конфликты в городе переобически вспыхивали с мая 1991 года, ещё до провозглашения независимости Хорватией. Регулярная осада Вуковара началась 3 сентября. Несмотря на многократное преимущество атаковавших в живой силе и технике защитники Вуковара успешно сопротивлялись на протяжении почти трёх месяцев. Город пал 18 ноября 1991 года, при этом в результате уличных боёв, бомбардировок и ракетных обстрелов был почти полностью разрушен.

Потери в ходе сражения за город по официальным хорватским данным составили 879 убитых и 770 раненых (данные министерства обороны Хорватии, опубликованы в 2006 г.). Число погибших со стороны ЮНА точно не установлено, по неофициальным данным белградского военного обозревателя Мирослава Лазански число погибших составило 1103 убитых и 2500 раненых.

После окончания боёв за город было подписано мирное соглашение, оставившее Вуковар и часть восточной Славонии за сербами. В январе 1992 года между воюющими сторонами была заключена очередная договорённость о прекращении огня (15-я по счёту), которая, наконец, завершила основные боевые действия. В марте в страну были введены миротворцы ООН (. По итогам событий 1991 года Хорватия отстояла свою независимость, однако лишилась территорий, заселённых сербами. В последующие три года страна интенсивно укрепляла свою регулярную армию, участвовала в гражданской войне в соседней Боснии и провела ряд небольших вооружённых акций против Сербской Краины.

В мае 1995 года вооружённые силы Хорватии в ходе операции «Молния» взяли под контроль западную Славонию, что сопровождалось резкой эскалацией военных действий и сербским ракетным обстрелом Загреба. В августе хорватская армия развернула операцию «Буря» и в считанные дни прорвала оборону краинских сербов. Причины: Причиной операции стал срыв переговоров известных под названием «Z-4» о включении Республики Сербская Краина в состав Хорватии как культурной автономии. По мнению сербов, положения предлагаемого договора не гарантировали сербскому населению защиту от притеснений по национальному признаку. Не сумев интегрировать территорию РСК политически Хорватия приняла решение сделать это военным путём. В боях хорваты задействовали в операции около 200 тысяч солдат и офицеров. Хорватский сайт сообщает о 190 тысячах солдат, задействованных в операции. Военный обозреватель Ионов пишет, что четыре хорватских корпуса, принимавших участие в операции, насчитывали 100 тысяч солдат и офицеров. Но в эти цифры не входят Бьеловарский и Осиекский корпуса. Общий контроль над операцией осуществлялся в Загребе. Полевой штаб, который возглавил генерал-майор Марьян Марекович, находился в городе Огулин, к юго-востоку от Карловаца. Ход операции: Ход операции.

В 3 утра 4 августа хорваты официально оповестили ООН о начале операции. Сама операция началась в 5.00. Хорватская артиллерия и авиация нанесли массированный удар по войскам, командным пунктам и коммуникациям сербов. Затем началась атака практически по всей линии фронта. В начале операции хорватскими войсками были захвачены посты миротворцев ООН, убиты и ранены несколько миротворцев из Дании, Чехии, Непала. Тактика хорватского наступления заключалась в прорыве обороны гвардейскими частями, которые не ввязываясь в бои должны были развивать наступление, а ликвидацией оставшегося сопротивления занимались т. н. Домобранские полки. К середине дня сербская оборона была прорвана во многих местах. В 16 часов был дан приказ на эвакуацию гражданского населения из Книна, Оброваца и Бенковаца. Приказ об эвакуации сербского населения. К вечеру 4 августа 7-й корпус сербов оказался под угрозой окружения, а хорватский спецназ МВД и батальон 9-й гвардейской бригады разбили 9-ю моторизованную бригаду 15-го Личского корпуса и захватили ключевой перевал Мали Алан. Отсюда было развернуто наступление на Грачац. 7-й корпус отступил к Книну. В 19.00 2 самолёта НАТО с авианосца «Теодор Рузвельт» атаковали сербские ракетные позиции под Книном. Ещё два самолёта с итальянской авиабазы бомбили сербскую авиабазу в Удбине. В 23.20 штаб вооружённых сил Сербской Краины был эвакуирован в город Срб в 35 километрах от Книна. Утром 5 августа хорватские войска заняли Книн и Грачац.

В ночь на 5 августа в сражение вступили силы 5 корпуса армии Боснии и Герцеговины. 502-я горная бригада ударила тыл 15-го Личского корпуса сербов к северо-западу от Бихача. В 8.00 предолев слабое сопротивление сербов 502-я бригада вышла в район Плитвицких озёр. К 11 часам на соединение с ними вышел отряд из 1-й гвардейской бригады хорватской армии во главе с генералом Марьяном Марековичем. Таким образом территория Сербской Краины была разрезана на две части. 501-я бригада армии Боснии и Герцеговины захватила радар на горе Плешевица и подошла к Коренице. Продвижение хорватских войск к Удбине заставило сербов передислоцировать остатки авиации на аэродром Баня-Лука. Наступление хорватов в районе Медака позволило разбить оборону сербов на этом участке и 15-й корпус оказался разделён на три части: 50-я бригада в Врховине, остатки 18-й бригады в Буниче и 103-я легкопехотная бригада в районе Доньи Лапац-Кореница. На севере 39-й Баньский корпус сербов оборонял Глину и Костайницу, однако под напором войск противника начал отходить к югу.

В это время в тыл корпуса в направлении на Жировац нанесла удар 505-я бригада 5-го корпуса армии Боснии и Герцеговины. В ходе наступления погиб командир 505-й бригады полковник Изет Нанич. Командующий 39-м корпусом генерал Торбук для отражения атаки 505-й бригады задействовал свои последние резервы. Корпус продолжал отступать. 21-й Кордунский корпус продолжал оборонять город Слунь и отражал атаки южнее Карловаца. В ночь с 5 на 6 августа части Сплитского корпуса хорватской армии вошли в Бенковац и Обровац. 6 августа оборона частей 7 и 15 корпусов развалилась и после соединения хорватов и боснийцев под Кореницей последние очаги сопротивления сербов в этом секторе были подавлены. Под атаками с юга и запада 21-й корпус отступил с боями к Карловацу. Вечером 6 августа хорваты заняли Глину поставив под угрозу окружения 21-й корпус. Сербский генерал Миле Новакович, руководивший всей оперативной группой «Паук» на севере, запросил хорватскую сторону о перемирии, чтобы провести эвакуацию солдат 21-го и 39-го корпусов и беженцев. Перемирие продолжалось лишь одну ночь.

7 августа части 21-го и 39-го корпусов с боями отступали на восток в сторону Боснии чтобы избежать окружения. Днем 505-я и 511-я бригады армии Боснии и Герцеговины соединились с наступавшей от Петрини 2-й гвардейской бригадой хорватской армии. В окружение в городе Топуско попали две сербских пехотные бригады 21-го корпуса и остатки Корпуса Специальных Единиц (около 6000 человек). Арьергард 39-го корпуса был вытеснен в Боснию. После этого части 5 корпуса армии Боснии и Герцеговины вошли в Западную Боснию, почти без сопротивления заняли её столицу Велику Кладушу, изгнав Фикрета Абдича и тридцать тысяч его сторонников, которые бежали в Хорватию. В 18.00 7 августа министр обороны Хорватии Гойко Шушак объявил об окончании операции «Олуя». В течение вечера 7 августа хорватские войска взяли под контроль последнюю полосу территории вдоль границы с Боснией — Срб и Доньи Лапац. На севере в районе Топуско полковник Чедомир Булат, подписал капитуляцию остатков 21-го корпуса. Потери: Хорваты — По данным хорватской стороны 174 солдата погибло и 1430 были ранены. Сербы — По данным организации краинских сербов в изгнании «Веритас» число погибших и пропавших без вести мирных жителей за август 1995 года (то есть во время операции и сразу после неё) составляет 1042 человека, 726 военнослужащих вооружённых сил и 12 милиционеров. Число раненых составляет ориентировочно от 2500 до 3000 человек.

Итоги войны. Дейтонское соглашение

Падение Сербской Краины вызвало массовый исход сербов. Добившись успеха на своей территории, хорватские войска вступили в Боснию и совместно с мусульманами развернули наступление на боснийских сербов. Вмешательство НАТО привело к заключению перемирия в октябре, а 14 декабря 1995 года были подписаны Дейтонские соглашения, положившие конец военным действиям в бывшей Югославии.

Де́йтонское соглаше́ние — соглашение о прекращении огня, разделении враждующих сторон и обособлении территорий, положившее конец гражданской войне в Республике Босния и Герцеговина 1992—1995 гг. Согласовано в ноябре 1995 года на военной базе США в Дейтоне (штат Огайо), подписано 14 декабря 1995 года в Париже лидером боснийцев Алиёй Изетбеговичем, президентом Сербии Слободаном Милошевичем и президентом Хорватии Франьо Туджманом.

Инициатива США. Мирные переговоры проходили при активном участии США, которые, как считают многие, заняли антисербскую позицию.

Наши корреспонденты отправились по следам нашумевшей книги экс-главы Гаагского трибунала по бывшей Югославии Карлы дель Понте Александр КОЦ,Дмитрий СТЕШИН — 14.05.2008
Окончание. Начало в номерах от 12, 13 мая
English version: Kosovo killers. Part 3
Список генерала
Еще в Белграде экс-командующий южным фронтом генерал Божидар Делич посетовал нам, что в живых не осталось ни одного серба, который мог бы стать свидетелем по делу о «черной трансплантологии».
— У нас была информация о концлагерях для сербов, — рассказал корреспондентам «КП» ныне депутат сербского парламента. — Мы передавали ее международным организациям. Но у террористов были свои люди и в КФОР, и в миссии ООН. Как только комиссия собиралась проверить то или иное место, людей перевозили в другой концлагерь. Тогда у нас еще теплилась надежда увидеть хоть часть пленных живыми. В 99-м году была достигнута предательская договоренность: Сербия выпустила из своих тюрем более 2000 албанских боевиков и отправила в Косово. Поскрипели мы зубами, но успокоились тем, что наверняка в обмен получим наших граждан. Но шиптары не освободили ни одного серба! Еще бы, ведь они рассказали бы обо всех зверствах албанцев. В том числе и об изъятии органов. На территории южного Косово, кстати, было около 10 концлагерей для будущих «доноров». Самые крупные — в Будаке, Яблонице, Поношевеце, Зрце, Нашецком. Был крупный лагерь в Призрене, в здании банка, но туда ехать небезопасно.
Естественно, первым делом мы объехали все эти деревни. Ни следов войны, ни тем более музеев геноцида сербского народа, обустроенных в бывших концлагерях. Сплошь — новые постройки, свалки — распродажи автомотохлама и сотни пафосных памятников героям УЧК. Остановившись у одного из них, мы обнаружили, что создание государственного мифа о несокрушимой и победоносной Освободительной армии Косово идет передовыми темпами.
— Кто твой герой? — спросили мы в Яблонице по-английски паренька лет пятнадцати.
— А вы кто?
— Репортеры из Шотландии, — честно соврали мы.
— Это где? — проявил паренек тягу к географическим знаниям.
— Грейт Бритн, — просветили мы.
Юноша преобразился и стал юлить вокруг нас дворовым щенком, которому вот-вот дадут кусочек «педигрипала», но за него надо постоять на задних лапках.
— Инглиш — гуд, Европа — гуд, Америка — френд! Рамуш Харадинай — зе бест! — вспомнил малец наш первый вопрос.
— А кто не гуд? — поинтересовались мы.
— Србия, — сразу выпалил парень и, подумав, добавил: — И Россия. Ее ненавижу больше, потому что она далеко!
К политическим дебатам присоединились взрослые, однако на расспросы о фильтрационных лагерях отвечали односложно: «Здесь никогда не было сербов. Здесь не было войны. Мы здесь жили всегда». И так в каждом албанском городке.
Перечеркнув последний пункт «генеральского списка», мы уже и не надеялись найти свидетелей страшных преступлений. Петляя по горным серпантинам, наткнулись на сожженный албанцами монастырь Святых Архангелов. В последнюю волну геноцида — в 2004 году — из монастыря выкрали монаха Харитона. Через несколько дней его обезглавленное тело обнаружили в горах. Перед смертью монах вынес страшные пытки, а его отрубленную голову не нашли. Так у средневекового монастыря появился свой современный мученик за веру. Сейчас монастырь начали не восстанавливать, а просто расчищать. Монахов в последнее время не трогают. С тех пор, как у его стен встали бывшие враги сербов — немцы, албанцы стараются обходить это горное ущелье стороной.
Прихожан в монастыре можно пересчитать по пальцам. Одна из них — жительница-сербка города Призрень, того самого, в который нам не советовал ехать генерал Делич.
По большим праздникам Эвица Джовевич с дочкой Милицей приезжает в монастырь на такси, но обратно, в Призрень, они обязательно идут пешком. Это такая форма протеста. Двухлетняя Милица — последний сербский ребенок в бывшей древней столице православного Косово. Больше сербских детей там нет и, наверное, уже не будет. Монахи рассказали нам, что ни Эва, ни Милица не выходят из квартиры на улицу, сидят взаперти. Эва отказывается уезжать с родной земли — она взяла такой обет перед Богом после двух чудесных спасений. Но, судя по всему, уехать все-таки придется. Из-за дочки.
Эва и Милица живут в центре Призрени в многоквартирном доме. Номер квартиры Эва нам не сказала — проверялась. И мы вволю побегали по этажам. Ассортимент дверей поразил, их было два типа. Первый — стальные, с узорами и позолоченной табличкой с албанской фамилией. Остальные двери деревянные, крашенные какой-то больничной масляной краской. Видно, что их многократно выбивали ногами (вмятины возле замков) и прикладами (вмятины и проломы на высоте глаз). Раньше за всеми без исключения дверями жили сербы, албанцы предпочитали селиться в собственных домах и заводить по пять — десять детей мужского пола (девочек тут считать не принято).

«Я в Бога поверила, но уезжать не стала»
Дверь в квартиру, где живут Эва и Милица, стальная. Эва поставила ее давно и ни разу не пожалела. Зеленоглазая Милица в диком восторге — она никогда не видела столько людей в гостях. Мы в шоке, представьте на секунду, что вы играете с последним русским ребенком в Новгороде или Твери. Так можно попытаться понять, что потеряли сербы.
Обычно в эту квартиру приходит только 80-летний старик-бошняк — так называют сербов, принявших ислам. Уже два года он носит им еду. Деньги на жизнь присылает отец Милицы, грек, работавший в Призрене. Оставаться здесь он не захотел, а уезжать не захотела Эва.
— Меня первый раз похитили 14 сентября 1999 года в 11.50, — рассказывает нам Эва. — Я покупала овощи в лавке рядом с домом. В эти дни в город вошли албанцы, людей убивали прямо на улицах. До прихода КФОР были убиты 50 человек, пропали бесследно три десятка детей. Ко мне подошел албанец в военной форме, спросил документы. Но смотреть их не стал, понял, что я сербка. Албанец потащил меня в машину, я кричала и вырывалась. К нему на помощь прибежал второй. Меня затолкали в багажник и привезли в их штаб. Они сидели в здании банка. Меня продержали в хранилище почти сутки. Потом появился какой-то человек. Он осмотрел зрачки, измерил давление, взял кровь из вены и стал меня расспрашивать. Его интересовало мое здоровье. Я не понимала, зачем. В городе еще горели дома с живыми людьми внутри… А позже мне рассказали знакомые, что юношей и девушек помоложе увозили сразу ближе к границе с Албанией, после чего их следы терялись.
Эва рассказывает все это без каких-то эмоций, буднично.

Видно, давным-давно пережила происшедшее.
— Кто был этот человек? Серб или албанец?
— Я не поняла, но он говорил на двух языках одинаково хорошо. А то, что я ему отвечала, записывал в специальный блокнот. Он очень удивился, когда я сказала ему, сколько мне лет. Я 1960 года рождения.
— Вы очень хорошо выглядите! — Мы не удержались от комплимента.
Эва улыбнулась в первый и последний раз за нашу встречу.
— Это меня и спасло. Мужчина, осматривавший меня, сразу же ушел. Меня отвели к их главарю, он сидел в кабинете директора банка. Главарь мне сказал: «Молись своему Богу, что ты такая старая. Уезжай отсюда как можно быстрее». И кинул мне мой паспорт. С тех пор я поверила в Бога. Но никуда не уехала…
Эва говорит с горечью, что когда-то, в конце 90-х, Призрень еще была сербским городом. И все сербы заявляли, что никуда не поедут и будут стоять здесь до конца вместе. А потом стали сбегать поодиночке. Но Эва осталась. Даже после того как в 2001 году на нее напали у дверей квартиры. Даже когда по ней стреляли на улице.
— Здесь 17 марта 2004 года была резня. Я видела, как горели сербские дома в городе. За день до этого солдаты КФОР прошлись по нашему дому и на двери квартир, где жили сербы, повесили наклейки «Эта квартира охраняется силами КФОР». Я свою наклейку сразу же оторвала, чтобы меня не нашли. А 18-го вечером албанцы начали выбивать мою дверь. Я позвонила знакомому греку, работавшему в благотворительной миссии, и попросила вызвать полицию ООН. Звать полицейских албанцев было бессмысленно — это одна шайка. Кто-то сообщил албанцам, что к дому подъезжает патруль, и они сбежали. Полицейские  помогли мне собрать и погрузить вещи. Целый год я прожила на военной базе, а потом вернулась домой.
Памятники «героям ОАК» — албанским боевикам — теперь стоят на косовских дорогах через каждый километр.
Мы тоже засобирались, чтобы успеть убраться  из  Призрени  до  темноты.
Но тут не выдержал наш водитель Душко:
— Эва, ты понимаешь, что ЭТО не жизнь? Подумай о дочке! Вот мой телефон в Грачанице — звони. Я помогу переехать к нам в анклав.
Эва телефон взяла, но ничего не пообещала. Ни мы, ни серб Душко не взялись ее судить. Возможно, Эва и Милица — жертвы во искупление грехов целого народа. И пока они мучаются в бывшем родном городе, все еще может повернуться вспять. В это можно хотя бы верить. Наш водитель, молчавший всю длинную дорогу до Грачаницы, обронил лишь одну фразу: «Жалко, что у Бога нет на всех нас времени».
«Я говорил с Карлой. Она отмахнулась»
Мы ехали в Белград, чтобы закольцевать наше расследование. В лагере сербских беженцев под Обиличем мы узнали про общество, которое собирает информацию по пропавшим сербам.

В одном из КФОРовских вагончиков, в которых живут сербы, выгнанные из своих домов, нам дали телефон Симы Спасича, человека, который пытался заставить Гаагский трибунал расследовать дела по трансплантации.
В офисе общества режет глаза от стирального порошка. В углах стоят штабеля упаковок с растительным маслом, сахаром, кофе — «гуманитарка» для Косово.
Председатель общества пропавших без вести сербов Симо Спасич встретил нас в ядовито-желтой майке, с надписью «Почему Белград и Приштина забыли похищенных сербов?».
— Хочу, чтобы люди не забывали о своих братьях, — грустно улыбается Симо. Он знает, о чем говорит. В 98-м году у него пропали два брата — Жарко и Велько.

Сербо-хорватский конфликт 1991-1995 годов

Их он надеется найти до сих пор. — Через несколько недель после исчезновения я получил первое известие. Один турок передал, что видел моих братьев в Албании. Они были еще живы. Мне даже удалось поговорить с ними по телефону, кто-то из албанцев разрешил. Это был последний разговор. Брат сказал, что не понимает, зачем его украли. Работать не заставляют, выкупа не требуют. Я мог в ответ похитить междугородний автобус с албанцами и потребовать вернуть братьев, но надеялся, что братьев обменяют, ведь Сербия отпустила 2108 пленных албанцев. Но взамен не получила никого.
— В книге Карлы дель Понте говорилось, что вместе с сербами исчезли и русские добровольцы. Вы что-то слышали про это?
— В списках пропавших у нас есть один русский: Нифонтов Игорь Сергеевич, 1968 года рождения. Нет даже его фотографии. Пропал в июле 1999-го. Видимо, были еще русские. Добровольцы воевали, скрывая свои имена. Может, родственники пропавших русских прочтут вашу статью и свяжутся со мной?
— Что стало с пленными сербами?
— Албанцы не всех убивали сразу. Тех, кого убили, нашли в братских могилах и просто в горах, на местах расстрелов. Судьба остальных сербов была непонятна, пока не стали просачиваться жуткие слухи и факты. Об этом у меня был первый разговор с Карлой дель Понте еще в 2001 году в Белграде. Мы передали ей списки из 1300 имен похищенных. И листовки, которые разбрасывали над Косово с натовских самолетов. В них за подписью Тачи албанцев призывали уходить из Косово, чтобы не попасть под бомбы. Албанцы на время уходили колоннами, которые охраняли боевики УЧК. В этих колоннах видели и похищенных сербов. Это был способ увести сербов под видом беженцев.
— Зачем?
— Чтобы взять у них органы перед убийством. Я знаю, что именно с этой целью в Албанию было вывезено около 1000 человек. А Карла дель Понте говорит только о 300 сербах. В 2004 году мне позвонили из Гаагского трибунала и сообщили, что все сербы, которые были в списках, уже убиты.
— Вы знали тогда, что сербов украли на органы?
— Предполагал. Нам звонили люди, сообщали. От военных я знал, что этим занимаются не только в Албании, но и в Западной Македонии. Когда дель Понте сообщила нам, что сербов из нашего списка убили, она уже знала, что у них изъяли органы. Мы готовим иск, собираемся подать на нее в суд за сокрытие преступления. Четыре года назад можно было бы наказать виновных. Но независимость Косово была для Гаагского трибунала дороже каких-то сербов. Ради нее можно было закрыть глаза на преступления, которые не позволяли себе даже нацисты. Это большая политика, если бы все знали про эти зверства, никто бы просто не признал Косово.

ЗВОНОК В БРЮССЕЛЬ
Дмитрий РОГОЗИН, представитель России в НАТО: «Это реальная политика»
— Мировое сообщество всегда знало о фактах трансплантации и похищений, описанных в книге Карлы дель Понте. Это очевидные вещи, известные всем, кто занимался проблемами Косово. Но, несмотря ни на что, это очень серьезные улики, дискредитирующие господина Тачи, командующего Освободительной армией Косово. Тем не менее оставался рукопожатым на Западе. Всем было известно, что такое ОАК — террористическая экстремистская организация, финансируемая наркомафией.
Но для Запада признать эти факты означало нарушить собственные планы по расчленению Сербии, изменению расстановки сил на Балканах, ослаблению российского влияния. Мои партнеры, с кем мне приходится общаться в Брюсселе, называют это «реальной политикой».

МНЕНИЕ СПЕЦИАЛИСТА
Валерий КУЛИКОВ, начальник Центральной военно-врачебной комиссии, генерал-майор, доктор медицинских наук:
«Забор и перевозка органов — это несложно»
— Технически несложно удалить нужный орган. Транспортировка тоже не представляет большой сложности — нужен лишь контейнер для перевозки. На все это есть несколько суток. Процедура отработана. Существует Всемирный банк, через который сводят доноров и реципиентов, разумеется, при совместимости их организмов. Установление совместимости — тоже процедура несложная. Кстати, а почему вы в НИИ трансплантологии не обратились с этим вопросом?
— Они наотрез отказались что-либо  нам комментировать.
— Боятся…


Смотрите фотогалерею: Албанское Косово

Удары НАТО по Югославии

Liberty Live — Этнические чистки в Косово

Андрей Шарый:

Этническая чистка в Косово на специальном языке ее организаторов носит название "Операция Подкова", по данным западногерманских спецслужб, на которые сослался министр иностранных дел ФРГ Йошка Фишер, эта акция планировалась югославскими властями заранее — вероятнее всего, на случай начала воздушных ударов НАТО. По всей вероятности, операция эта состоит из нескольких этапов — первый из которых был завершен 6 апреля, в тот день, когда Белград выдвинул инициативу о перемирии. В течение двух недель из Косово было изгнано почти полмиллиона человек — около 130 тысяч в Македонию, почти 300 тысяч — в Албанию и около 50 тысяч — в Черногорию. По данным НАТО, за это время в Косово пропало без вести от 10 до 100 тысяч человек — проверить или уточнить эти цифры пока невозможно. Британские спецслужбы сообщили о том, что, по их данным, за период с 25 марта по 1 апреля в Косово убито 800 албанцев. Косовский информационный центр и агентство Косова-пресс со ссылкой на источники Косовской освободительной армии ежедневно передают сведения о сожженных деревнях и массовых расстрелах мирных жителей. Самый достоверный источник информации — это рассказы самих беженцев, выбравшихся за пределы Югославии. Вот что сообщает с албанско-югославской границы корреспондент газеты Нью-Йорк Таймс Джон Кифнер.

Джон Кифнер:

Албанские беженцы в один голос рассказывают о массовых расправах, которые чинит в Косово югославская армия и сербская полиция. 26 марта около 100 человек было расстреляно в деревнях Мала Круша и Велика Круша. Некоторые трупы затем сербы сожгли. Руководитель группы наблюдателей ОБСЕ на границе Юджин О,Салливан оценивает число албанцев, убитых сербами за последние несколько дней, в "много сотен". Сообщения об убийствах в репрессиях в Косово столь многочисленны, что над обработкой информации о них только на границе Македонии и Албании работает 60 специально подготовленных сотрудников ОБСЕ. 10-летний мальчик Дрен Цака, раненый в руку, пересек границу в минувший понедельник, в 10 часов утра. Он рассказал, что вместе со своими родными скрывался в подвале дома в городе ДжАковица, но сербы все же поймали несколько человек и убили их — выстрелами в голову почти в упор, а затем подожгли целый албанский квартал.

Мишар ЮарЕка рассказал, что в деревне БалЕница сербы убили четырех албанских детей, поскольку у их семей не было денег для того, чтобы расплатиться с полицейскими.

20 лет назад произошла резня в Сребренице

Детей не расстреляли — просто закололи ножами.

По словам Скендера Бичи, деревня Неговац была подвергнута артиллерийскому обстрелу — в разрушенных домах погибло по крайней мере 25 человек. Занявушие деревню сербы обливали убитых бензином и сжигали их.

В нескольких районах Косово особенно активно действуют паравоенные формирования сербов — так называемые "частные армии". Их бойцы отстреливают албанцев прямо на улицах. Именно таким образом в Джаковице отряд из шести сербских боевиков в течение одного только дня расстрелял 11 человек, сжег 50 албанских магазинов и 35 домов, рассказал беженец Мехди Халилай. Тела убитых валялись на улицах — чтобы напугать тех, кто еще остался в живых

Подавляющее большинство беженцев — женщины, дети и старики. Мужчины либо скрываются в горах, либо их арестовывают сербы и увозят в неизвестном направлении.

Хотя нет возможности проверить, насколько справедливы рассказы албанцев — ведь ни западных журналистов, ни наблюдателей ОБСЕ в Косово не осталось — эти рассказы выглядят очень правдоподобно. Таким же образом сербы в Боснии несколько лет назад расправлялись с мусульманами. "Когда одну и ту же историю вам рассказывают десятки, сотни людей, вы понимаете, что это не может быть организованной ложью" -, говорит наблюдатель ОБСЕ Дориан ВьеннО.

Как полагают наблюдатели ОБСЕ, репрессии против мирного албанского населения особенно массово осуществлялись в первую неделю воздушных ударов НАТО — и незадолго до их начала. Этнические чистки сербы проводят планово: жителей малых деревень и сел сначала собирают в более крупных населенных пунктах, окруженных пехотными подразделениями югославской армии. Часто колонны беженцев обстреливают из танков, Катюш или минометов. Сзади такие колонны подгоняют армейские бронетранспортеры. Издевательства не прекращаются на всем пути до границы. Албанских стариков в национальных шапочках — кЕча — солдаты заставляют кричать "Сербия, Сербия" или приветствовать сербов национальным символом победы.

Сергей Данилочкин:

Никто, вероятнее всего, и не ожидал, что действия белградского режима в Косово окажутся столь жестокими. Одна из французских газет сотни тысяч албанских беженцев назвала "новым ужасом Европы". Несколько часов назад я беседовал с только что вернувшимся с границы Македонии и Югославии корреспондентом южнославянской службы радио Свободная Европа в Скопье Синишей Станковичем. Вот что он рассказал:

Синиша Станкович:

Поначалу, до воздушных ударов, когда беженцев еще было не очень много, их размещением занималась входящая в правительство Македонии, почти четверть населения которой составляют албанцы, албанская Демократическая партия албанцев. Людей от границы на такси отвозили на запад страны, в албанские районы. После начала войны ситуация на несколько дней вышла из под контроля, македонские власти то закрывали, то открывали границу — в зависимости от того, как шли переговоры Скопье с западными странами о финансировании программы размещения беженцев. Тут же возникли криминальные группы: от границы до столицы можно было добраться за 500 или 1000 немецких марок, в зависимости от условий. Этим путем пользовались те албанцы, у которых были какие-то деньги, и те, кому было где приткнуться в Скопье, поскольку устройством их первое время никто не занимался. Сейчас, повторяю, ситуация лучше, чем несколько дней назад. Беженцев от границы развозят по лагерям на грузовиках и автобусах.

Сегодня наконец напряжение на границе несколько ослабло.

Беженцы, которые несколько суток провели в чистом поле на границе Македонии и Югославии, которых в пожарном порядке пытались устроить в соседних деревнях, отправлены в специальные центры и в лагеря, организованные македонскими властями с помощью международных гуманитарных агентств и НАТО. Тот ужас, который царил на пограничном пункте Блатце, наконец остался в прошлом.

На бывшем спортивном аэродроме Стенковец возле пограничного города Куманово организован лагерь для шестидесяти тысяч человек. Этот лагерь — временный, но условия в нем несравнимо лучше, чем в Блатце: людей как-то расселили в палатки, построили санитарные узлы, наладили медицинское обслуживание, доставку воды в цистернах и питания. Эти беженцы либо будут переправлены в другие страны, либо поедут в Албанию, либо останутся в Македонии, в более-менее постоянных лагерях, которые строятся на средства западных стран — в местечке Корча, например, на немецкие деньги организуется лагерь на 10 тысяч человек. Начал работать воздушный мост — албанцев вывозят в Турцию и Норвегию. Ожидается, что страны ЕС заберут около 100 тысяч человек, а 20 тысяч человек отправят в США. Македония слишком мала и недостаточно богата для того, чтобы выдержать такое количество беженцев. Правительство страны ясно заявило, что способно принять не более 20 тысяч человек.

Андрей Шарый:

6 апреля Белград, заявивший об одностороннем перемирии в Косово, вероятнее всего, приступил к осуществлению нового этапа операции "Подкова". Судить об этом можно по тому, что тактика по отношению к албанцам изменилась. С границы Македонии и Югославии в ночь с 6 на 7 апреля исчезла огромная колонна беженцев — по разным оценкам, от 30 до 70 тысяч человек. До сих пор точной информации об их судьбе нет, так же как неизвестны и причины, по которым колонна развернулась обратно. Вот что рассказал Синиша Станкович:

Синиша Станкович:

Все переполошились и забеспокоились, когда стало известно, что беженцы, которые с югославской стороны дожидались разрешения попасть на македонскую территорию, неожиданно исчезли. Данных о том, что этих людей силой заставили вернуться югославские власти, у нас нет. Факт состоит в том, что люди просто пропали — и с той, и с другой стороны границы. Позавчера вечером я видел эту колонну беженцев — она, как говорили, растянулась на 15 километров, в ней дожидалось очереди пересечь границу по крайней мере 30 тысяч частных автомобилей. Неизвестно, почему эти люди развернулись. Может быть, так они отреагировали на известие о перемирии, которое объявил Слободан Милошевич. Может быть, сказался психологический настрой этих несчастных — они сутками ждали возможности пересечь границу, но потом отчаялись ждать. Пропускной пункт на границе работал очень медленно.

Андрей Шарый:

По данным ООН, несколько тысяч беженцев с македонской стороны границы власти этой страны депортировали в Албанию. Скопье это решительно отрицает. Так или иначе, граница Македонии и Югославии в эти часы практически закрыта. Вчера утром югославские власти закрыли и главные пограничные посты и на границе с Албанией. Количество

Беженцев из внутренних районов Косово за последние сутки сократилось многократно. Представитель югославских властей Богдан Трифунович заявил о том, что за это время около 70 тысяч беженцев уже вернулось к своим жилищам в Косово. НАТО предполагает, что албанцев силой сгоняют к тем военным объектам, по которым Североатлантический альянс планирует наносить удары, чтобы использовать людей в качестве "живых щитов". Территории, прилегающие к границам Косово, минируются. Албанское кровопускание на сегодня закончено.

Белград, кстати, все последние дни много говорит о другой волне беженцев: не-албанцев, уходящих из Косово на север, к Белграду. Я видел интервью с некоторыми из этих несчастных по сербскому телевидению: все они — а югославские власти их количество оценивают в 50 тысяч человек — естественно, в один голос утверждают, что бежали из Косово от ударов НАТО. Попробовали бы они сказать в телекамеру что-то другое!

Представитель государственного департамента США назвал в среду имена девяти офицеров югославской армии — командиров частей и подразделений, которые, как предполагается, ответственны за совершение этнической чистки в Косово. Если об их деятельности будет собрано достаточное количество показаний, то полковник Милош Мандич, командир 252 механизированной бригады, полковник Младен Циркович, командир 15 бригады и так далее — рано или поздно предстанут перед международным судом. Злодеяния, совершаемые в ходе косовского конфликта. подпадают под юрисдикцию Международного трибунала по наказанию военных преступников в бывшей Югославии.

Вчера стало известно, что Белград полностью прервал сотрудничество с трибуналом.

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *