Я горжусь обвинениями в том, что ввел Юрия Гагарина в православие

История отношений Русской Православной Церкви и отечественной космонавтики берет свое начало с момента первого полета человека в космос. Эти отношения развивались даже в период активной борьбы советского государства с религией, в последние же годы им придан особенный позитивный импульс. О некоторых эпизодах взаимодействия Православной Церкви и российской космонавтики в интервью порталу "Интерфакс-Религия" рассказал один из их главных очевидцев, доцент Военно-воздушной академии имени Ю.А.Гагарина полковник Валентин Петров.

— Валентин Васильевич, Вы близко дружили с Юрием Гагариным. Первый космонавт, по некоторым рассказам, был человеком верующим, хотя и не афишировал этого. Можно ли сказать, что православная вера была еще одним негласным, но связующим звеном вашей дружбы — молодых советских летчиков в те непростые для Церкви годы государственного атеизма?

— Юрий Алексеевич, как все русские люди, был человеком крещеным и, насколько я могу знать, верующим. Для меня незабываемой остается наша совместная поездка в Троице-Сергиеву лавру в 1964 году, как раз когда Гагарину исполнилось 30 лет. Он, такой заводной по натуре, как-то напрямую меня спросил, был ли я в лавре. Получив утвердительный ответ, предложил поехать еще раз, и мы отправились сразу же — вечером, переодевшись в "гражданку". Дураки дураками, конечно, потому что Гагарина ведь во что ни переодень… Когда мы пришли в лавру, толпа народу пошла к нему за автографами. Еще даже служба не успела кончиться, но все, узнав о приезде Гагарина, поспешили к нему. Вот такая была народная любовь к Юре, и он не мог никому отказать.

Юрий Алексеевич как личность вообще был уникален — он никогда не кичился свой славой. Если ты к нему обращался, он уже никого не видел и слушал только тебя. Равно как у детей его не было и нет напыщенности от осознания того, что они — дети первого космонавта.

Тогда, в лавре, нас, а в первую очередь, конечно, Гагарина спас отец наместник. Он завел нас к себе в келью, где, по русскому обычаю, конечно, налил нам и после третьей рюмки говорит: "Ну, а кто мне поверит, что у меня в келье был Гагарин?" А Гагарин ему с ответным юмором: "Ну, а кто не поверит?" Достал свою фотографию, надписал "отцу наместнику от Гагарина, с наилучшими пожеланиями" и подарил. Тот говорит: "Ну, это обмыть надо!". Мы и обмыли, конечно!

Потом отец наместник предложил нам посетить ЦАК. Мы удивленно отвечаем: "Что Вы, отче, да мы в ЦАГИ были!", имея в виду наш Центральный аэрогидродинамический институт. Потом выяснилось, что речь идет о Церковно-археологическом кабинете при Московской духовной академии. Мы туда, конечно, пошли, и там произошел случай, который меня потряс полностью. Когда мы подошли к макету храма Христа Спасителя, Юра заглянул внутрь, посмотрел и говорит мне: "Валентин, посмотри, какую красоту разрушили!" Очень долго он на него смотрел тогда…

Когда мы возвращались в тот раз из лавры, на нас такое впечатление произвело все увиденное, что мы ехали как под гипнозом. Юра мне неожиданно сказал: "Валентин, вдумайся в слова: "иже еси на небеси"". Я распахнул глаза: "Юрий Алексеевич, Вы что, молитвы знаете?!" Он говорит: "А ты думаешь, один ты их знаешь? Ну, молчать-то ты умеешь". А ведь на дворе — 1964 год, время, когда Хрущев раздавал свои обещания "показать последнего попа"…

Для меня эта поездка даром не прошла, меня обвинили в том, что я Гагарина "тащу в религию". Гагарин же меня и спас, он сказал: "Как это так — капитан полковника тащит в религию?! Не он меня возил — а мы ездили на моей машине". В результате я получил выговор по партийной линии за то, что "ввел Юрия Гагарина в православие", и теперь этим очень горжусь.

А спустя некоторое время после нашей поездки Юрий Гагарин, выступая на заседании пленума ЦК по вопросам воспитания молодежи, в открытую предложил восстановить храм Христа Спасителя как памятник воинской славы, как выдающееся произведение православия. Одновременно он предложил восстановить и разрушенную в то время Триумфальную арку. Мотив у Гагарина был очень простой: нельзя поднимать патриотизм, не зная своих корней. Поскольку храм Христа Спасителя — это памятник воинской славы, то люди, которые идут защищать Родину, должны это знать.

Никто на пленуме, конечно, не ожидал таких слов от первого космонавта, реакция была потрясающая, раздались бурные аплодисменты. Президиум, конечно, был серьезно напуган, но ничего сделать против Юрия Алексеевича они, разумеется, не могли.

— А как же знаменитая фраза, которую приписывают Гагарину — "летал в космос, а Бога не видел"?

— Да это совершенно точно говорил не Гагарин, а Хрущев! Это было связано с пленумом ЦК, на котором решался вопрос об антирелигиозной пропаганде. Хрущев тогда ставил задачу для всех партийных и комсомольских организаций поднять эту самую пропаганду и сказал: ну что вы там за Бога цепляетесь? Вот Гагарин летал в космос, а Бога не видел. Однако спустя некоторое время эти слова стали преподноситься уже в другом аспекте. Cтали ссылаться не на Хрущева, а на Гагарина, который ведь был любимцем народа, и такая фраза из его уст имела бы огромное значение. Хрущеву-то, мол, не очень поверят, а вот Гагарину поверят наверняка. Но у Гагарина никогда ничего об этом не было сказано, он такого произнести не мог.

— Эта поездка с Гагариным в лавру и положила начало Вашей традиции возить по святым местам своих учеников — студентов Военно-воздушной академии?

— В общем, так оно и было. После этого я съездил в лавру с Германом Титовым, который, кстати, был такой же православный человек. Когда мы с ним были в Питере, он меня первым делом попросил свозить его в Александро-Невскую лавру. А потом, под впечатлением Александро-Невской, Герман попросил поехать с ним в Загорск.

Бог и космос: 5 высказываний космонавтов о вере

Кстати, вместе с Титовым мы посещали патриарха Алексия II еще до его интронизации на патриарший престол, когда Святейший служил в Ленинграде в сане митрополита.

Еще был замечательный случай, когда из космоса прозвучало поздравление всей стране в честь тысячелетия крещения Руси. Когда Володя Титов должен был на год лететь в космос, я его первым делом повез в ЦАК, а после — в Данилов монастырь. А он летел в год тысячелетия крещения Руси, у него старт был 21 декабря 1987 года, а посадка — ровно 12 месяцев спустя, то есть весь год тысячелетия он крутился на орбите. Когда его утвердили, он захотел получить благословение на свой полет. Я привез его поздним вечером к тогдашнему главе Отдела внешних церковных сношений Московского патриархата владыке Филарету. У нас была поразительная встреча. Володя получил в подарок церковный календарь в честь тысячелетия крещения Руси, много икон. Еще Володе очень понравился чай, который мы пили — в итоге по благословению владыки ему специально запаковали несколько пачек, и весь год мой друг на орбите пил архиерейский чай.

Когда Володя весь Союз из космоса поздравил с тысячелетием крещения Руси, все здесь, конечно, просто одурели: откуда он может знать про это?! А у него на орбите ведь — церковный календарь Мне хотели голову оторвать, тут же повыгоняли отовсюду, но на следующий же день Горбачев встретился по поводу тысячелетия крещения с патриархом Пименом и другими иерархами, и как-то после этого обвинения с меня спали.

А однажды у меня появилась идея свозить в Лавру американцев — как раз в 1975 году, когда был "Союз-Аполлон". И мы поехали перед стартом — наш первый отряд космонавтов и американцы. Переводчика в конце концов мы напоили, и переводить стал один из батюшек. По итогам поездки мы сделали потрясающий снимок и повесили его в Московской Патриархии, и когда приезжали иностранные делегации и говорили, что у нас атеистическое государство, им отвечали: "Да какое атеистическое! Вот наши космонавты, вот — американские!" Им крыть было нечем.

А вообще такая традиция повелась еще с 1960-х годов — все экипажи, которые я готовил, я возил в Троице-Сергиеву лавру и Свято-Данилов монастырь. Отец наместник Даниловского монастыря был мой друг. Я был катехизатором — учил ребят и одновременно учился сам.

— Но в атеистическую эпоху такие поездки не могли для Вас, военного летчика, проходит бесследно…

— Выговоры от партии я получал постоянно. Но выгнать меня нельзя было — я к тому времени стал уже известным преподавателем, космонавты за меня стояли горой. Меня в очередной раз хотят сдвинуть — а они говорят: кого угодно убирайте, а этого оставьте. Хотя голову мне оторвать хотели неоднократно. Когда командир отряда космонавтов узнавал, что я, такой нахал, со всеми езжу в монастыри, сразу разгорался небольшой скандал. Тем более я в то время в Военно-воздушной академии читал еще и курс философии. При атеизме в качестве официальной идеологии говорить о православии было смертельным номером. Но все равно я, воспитывая космонавтов в то время, продолжал возить их по обителям.

— Однако теперь, спустя определенное количество лет, Вы можете свободно говорить со своими студентами о православной культуре.

— А мне уже спустя какое-то время помог наш патриарх, который договорился с министром культуры о том, что неплохо было бы преподавать православную культуру в военных академиях. И я, единственный представитель военных, вошел в первый набор катехизаторского факультета Свято-Тихоновского института. В этом году будет десять лет, как я успешно закончил обучаться катехизации. Сам Святейший вручал мне диплом при выпуске.

Я вообще считаю, что невозможно изучать российскую историю, не зная при этом истории Русской православной церкви, основ православной веры. Да примеров, доказывающих необходимость этого, можно найти сколько угодно! Та же Троице-Сергиева лавра держала польскую блокаду в течение 16 месяцев — как же военный человек может не знать об этом!

— Как полковник авиации и преподаватель с 40-летним стажем, чем Вы могли бы объяснить особенную потребность в религиозной вере у людей, связанных с военным делом?

— Летчик постоянно рискует жизнью и поэтому волей-неволей приходит к Господу. И у военных в такой ситуации рождается именно истинная вера. Своих учеников я считаю должным воспитывать в православном духе. Я не беру их за руку и не тяну насильно креститься. Ведь верить, как и любить, заставить нельзя. Но многие студенты нашей академии сами принимают крещение в процессе учебы.

— В таком случае идея введения в армии института военного духовенства, вероятно, должна быть Вам близка?

— Введение института военного духовенства я не просто приветствую — без этого нельзя, на мой взгляд! Однако важно, чтобы военное духовенство было бы именно военным, чтобы у таких священников был опыт военной службы, чтобы они познали специфику армейского дела именно изнутри. Обычные батюшки едва ли смогут пронести этот крест. Вот, например, такие священники, как отец Константин Татаринцев, капитан запаса ВВС, или отец Федор Соколов — это настоящие авторитеты, им армия знакома изнутри. Но я убежден, что мы еще обязательно придем к той ситуации, когда в армии у нас будет достаточное количество хорошо обученных, профессиональных военных священников.

22 / 04 / 2006

Смотри также:

Встреча с Православием

Монах Зосима после пострига с одноклассником по семинарии Владимиром Копенкиным. ТСЛ. 1991 г.

Игумен Иов (Талац):

В семинарию я поступил в 1988 году. Духовником моим был отец Алексий (Поликарпов), теперешний наместник Данилова монастыря. Как-то раз он позвал меня к себе, в храм, где обычно исповедовал, и познакомил с Игорем Давыдовым – будущим владыкой Зосимой. Он нам сказал, что, во-первых, благословляет нас дружить, а во-вторых – ездить на могилы монахинь Магдалины и Михаилы, духовных чад старца епископа Варнавы (Беляева), и ухаживать за этими могилами. Вот так, на исповеди в храме Иоанна Предтечи, по благословению духовника, и началась наша дружба.

Вскоре, взяв краску, олифу, кисти, мы поехали на кладбище в первый раз. А очень скоро эти поездки стали постоянными. Мы уже бывали не только на могилах матушек-монахинь, но и старца Варнавы Гефсиманского (он тогда еще не был прославлен), и отца Алексия Зосимовского. Всего же на кладбище было похоронено тридцать-сорок православных подвижников. И на всех могилах в каждый наш приезд мы старались зажечь лампадки.

Бывали такие дни, когда мы сразу после занятий, часа в два-три, уезжали на кладбище – и часов до девяти вечера ходили по могилам, зажигали лампады, пели "Вечную память". И такая радость была на душе, такой мир и покой, что в темные осенние вечера совсем не было страшно.

Старца Варнаву Гефсиманского мы особенно просили, чтобы он помог нам стать монахами, чтобы упросил за нас Преподобного Сергия, чтобы утешил нас. Ведь у него и на могилке было написано: "Утешитель"…

И вот в ноябре, в день памяти Иоанна Златоуста, меня вызвали на Собор в монастырь. Прихожу – а там уже сидят будущий владыка Зосима и будущий отец Антоний. В тот же день нас троих взяли в монастырь и мы переехали с вещами.

Мы ходили на службы, радовались, но получилось так, что нам почему-то долго не давали подрясников. Обычно приходящим подрясники благословляют уже через месяц, а у нас этот срок растянулся месяца на три. Мы уже было начали унывать, но скоро пришло и утешение: нам вручили подрясники, и не просто вручили – а у мощей Преподобного Сергия.

С владыкой мы жили в одной комнате. Был у нас один обычай, с которым связано некое искушение, сейчас уже немножко смешное. Каждую ночь, примерно за четверть часа до полуночи, мы вдвоем вставали перед иконами, делали поклоны и пели "Се Жених грядет в полунощи".

Так благочестиво все продолжалось недели две-три, а потом мы взяли и… поссорились. Приходим к батюшке Алексию, жалуемся друг на друга. А он отвечает: "Если не умеете жить мирно, значит, не готовы вы еще петь то, что поете". Пришлось нам смиряться, просить друг у друга прощенья, так как обычая своего мы оставлять не хотели.

Вместе мы прожили месяца три или четыре, потом нас расселили по разным кельям, но дружба все равно осталась. Хотя по характеру мы были совсем разные: он – спокойный, выдержанный, я – более импульсивный. Тем не менее, это внутреннее единение было очень сильным. Отец Кирилл (Павлов), когда видел нас вместе, всегда вспоминал песню "Мы с Тамарой ходим парой". Бывали мы друг у друга дома, общались с родителями, вместе ездили в паломничества по России. Однажды, это было в 1990 году, он спросил, бывал ли я в Дивееве. И узнав, что я не был ни разу, предложил поехать. Надо сказать, что в это время, советское время, в Дивееве еще не было монастыря. Но жила там старица, матушка Маргарита (Лактионова), в свое время отсидевшая немалый срок в тюрьме и хранившая все вещи преподобного Серафима, которые мы сейчас знаем. И владыка Зосима был с ней знаком.

Архимандрит Кирилл (Павлов)

Матушка жила неподалеку от монастыря, километрах в трех, в маленьком домике в Дивееве. Мы нашли этот домик, стучимся, открывает келейница Людмила и впускает нас. А надо сказать, что в дорогу мы с собой взяли продуктов – консервы, шоколад – и по дороге рассуждали между собой о том, как поделим всю эту снедь: одну банку консервов матушке, другую – себе; одну шоколадку матушке, другую – себе…

И вот нас впустили, матушка накрыла на стол, стала нас угощать, стала рассказывать о преподобном Серафиме, надевала нам на головы чугунок Преподобного, который у нее хранился… А потом сказала келейнице: "Закрой дверь, сегодня у меня дорогие гости, я больше никого принимать не буду". И мы просидели у нее не меньше шести часов. Сейчас я думаю, что такой прием был во многом из-за владыки, из-за его чистой и праведной жизни. Наверное, она уже тогда в одном из молодых послушников прозревала Духом Святым будущего епископа.

За столом зашел разговор и о святости и прозорливости. И матушка очень своеобразно и ненавязчиво показала нам, что такое прозорливость. Она сказала: "Ох, да про меня тоже говорят, что прозорливая. А какая я прозорливая? Ну идут ко мне двое, да говорят меж собой, мол, одну консерву матушке, а другую – нам, одну шоколадку матушке, другую – нам…"

Потом мы пошли с ним по канавке, читали 150 раз "Богородице Дево, радуйся". На соборах тогда березы росли, все было разрушено. А в середине канавки – дискотека: пляски, вой, дикие крики. А мы шли и молились…Когда мы к матушке приехали в подрясниках, она на это обратила внимание. А ехать в подрясниках нас благословил батюшка Кирилл, и мы ей об этом сказали. Она говорит: "Это хорошо, это свидетельство, что монахи еще живы. Так и ходите всегда. Только надо будет пострадать за это…"

Я про себя подумал – а что страдать-то?.. В общем, усомнился. А через несколько дней уехал на Кавказ, помогать строить келью отцу Рафаилу. И там меня побили – именно за мою монашескую одежду. За бороду таскали, оскорбляли, – тут-то я и вспомнил матушкины слова…

Эмма Михайловна, мама владыки:

Он позвонил нам и сообщил о своем желании стать монахом. Я спрашиваю: "А ты подумал? Ведь это тяжелый крест", и он ответил: "Уже поздно. Я принял решение".

Гагарин доказал, Бог принял человека!

Мы понимали и поддерживали сына. Часто ездили к нему в Загорск, в Троице-Сергиеву Лавру.

Семинарист Игорь Давыдов с сестрой и отцом

Протоиерей Димитрий Иванов:

Мы вновь встретились с Игорем лет пять спустя, в самом конце восьмидесятых. Приехав к Преподобному Сергию, приложившись к святыням, я решил зайти и в Академический храм. А он в это время пел на клиросе. Так я снова его увидел. После службы тепло поговорили и таким образом вновь восстановили общение. Теперь, всякий раз бывая в Лавре, я старался заглянуть к нему и побеседовать.

Вскоре он был пострижен в монашество. Встречи наши опять стали реже. Лишь изредка я встречал его, идущего со службы или с послушаний. Все такой же светлый и радостный, хотя уже тогда его начали посещать немощи. Но он говорил, что так и должно быть: "Мы, современные христиане, несовершенны. И если уж кто-то встал на путь отречения от мира ради Христа, он должен потерпеть какие-то болезни и хотя бы таким образом восполнять свои недостатки"…

С сестрой Ириной и братом Андреем. 1990-е гг.

Андрей Давыдов, родной брат владыки:

Когда мы жили в Москве, а он учился в Семинарии, мы несколько раз ездили к нему в Лавру – с родителями, с друзьями. И он устраивал для нас экскурсии в их знаменитый ЦАК (Церковно-археологический кабинет), и сам был нашим экскурсоводом. Экскурсии эти производили на нас большое впечатление.

Потом, когда его перевели насельником в Данилов, мы старались бывать у него несколько раз в месяц. Не знаю, возможно, наше семейное общение с его стороны и было в какой-то степени миссионерством, катехизацией, но… Для меня главная его черта как священника была мягкость. Деликатность. Не было насилия с его стороны, которое, чего греха таить, иногда встречается в батюшках, особенно – молодых. Он не толкал нас к вере, он к ней привлекал собственным примером.

И привлек. В 1989 году, когда я закончил 10-й класс, мы пошли креститься – я, сестра Ирина, несколько наших друзей. И пошли не потому что все идут, не потому что это модно, а потому что осознали: это нужно, это необходимо для души. А крестились мы (по совету отца Зосимы) в храме Воскресения Словущего у отца Геннадия Огрызкова. А потом родители повенчались…

«ГАГАРИН В КОСМОС ЛЕТАЛ,
А БОГА ТАМ НЕ ВИДЕЛ»

12 апреля – День космонавтики

Пожалуй, именно в этом увидел главный итог полётов в космос «отец» советских космонавтов Н. С. Хрущёв. Неизвестно, был ли у Генсека разговор на эту тему с Гагариным, известно другое, что именно Гагарин впервые предложил на пленуме ЦК восстановить Храм Христа Спасителя. И это в годы усилившихся гонений на религию! Тогда нашим партийным руководителям и в страшном сне не привиделось бы тогда наличие икон или иных «предметов культа» на космическом корабле. Но пути Господни неисповедимы. Знамя атеизма, вершина достижений гения разума. И вдруг… Из святая святых безбожников – из космического корабля – звучат стихи Библии! Не сейчас, а именно 40 лет назад. Мало кто об этом знает, а случай между тем любопытный и поучительный.

Конец 60-х годов – финишная прямая лунной гонки между СССР и США. Американцы жаждут реванша за поражение в космосе – за первый спутник и первого человека в космосе. Президент Кеннеди заявляет: первым человеком на Луне будет свободный человек, подразумевая – американский. В Политбюро ЦК КПСС решили: Луну американцам не отдавать. Но публично лишнего не говорили. В газетах посмеивались, дескать, Валентина Терешкова имеет налёт часов в космосе больше, чем все американские астронавты вместе взятые. Но Америка в лунной гонке уходила вперёд, и, чтобы хоть как-то перейти ей дорогу, решено было первыми совершить если не посадку, то хотя бы пилотируемый облёт Луны (программа под кодом Л1). Для этого было достаточно ракеты-носителя «Протон», что тогда только появилась. В своих дневниках Герой Советского Союза руководитель Центра подготовки космонавтов Н. П. Каманин писал, что были определены сроки – в июне 1967 года облететь Луну, отметив таким образом предстоящий юбилей социалистического государства. Ну а к сентябрю следующего года советский космонавт должен был утвердить красное знамя на поверхности ночного светила. Ходят слухи, что и бюст Ленина собирались на Луну доставить, но, думается, это только слухи…


Экипаж «Аполлона-8» перед вывозом ракеты
на старт

Руководство лунного проекта в NASA, обеспокоенное возможностью утраты первенства в облёте Луны, сдвигает график полётов. К ней планируют отправить один основной блок корабля, без посадочного модуля. Посадочный ещё не готов, и хотя при облёте он и не нужен – всё же его двигатель мог послужить при аварии. Теперь у экипажа «Аполлона-8» такой подстраховки не будет, и было ясно: случись что, и люди могут навсегда остаться на окололунной орбите. В своём дневнике генерал Н. Каманин записывает: «Вероятность успешного полёта “Аполлона-8” не выше 0,25, и значит, Америка в четыре раза ближе к позору и проклятьям за поспешность и необдуманность рывка к Луне, чем к славе и торжеству». Однако астронавты Ф. Борман, Д. Ловелл, У. Андерс на вопросы об опасном путешествии отвечали: «Мы должны это сделать».

О вере Юрия Гагарина

Так же, впрочем, ответили бы на него и советские космонавты. Они, кстати, обратились с письмом в ЦК КПСС с просьбой разрешить пилотируемый полёт, но ответа не получили.

«Окно» запуска к Луне в декабре 1968 года открывалось раньше у СССР, поэтому напряжение ожидания к началу декабря достигло максимума. В США, конечно, не знали, что руководитель Центра подготовки советских космонавтов уже записал в своём дневнике: «Мы не планировали такой полёт раньше февраля-марта 1969 года». Однако в то, что у американцев всё получится раньше, у нас не верили – слишком уж со многими трудностями столкнулись при полётах отечественного автоматического корабля «Зонд».

Но новая американская ракета-носитель «Сатурн-5» отработала без сбоев, и через три дня «Аполлон-8» оказался возле Луны.

«Мы напоминали туристов в автобусе, бросаясь к пяти нашим окнам попеременно, – вспоминал Ф. Борман. – Смотрите сюда, смотрите, что здесь!» За иллюминаторами проплывал мир мрачной красоты – бесцветные пустыни, чёрные провалы кратеров, горы, разломы. Мир не враждебный, но дающий понять: гостей он не ждёт. По крайней мере, именно такое впечатление произвёл он на людей. Хьюстон требовал комментария и не получал – слишком переполнены астронавты были фантастическим зрелищем. А следом – новое потрясение: над этим первозданным чёрно-белым хаосом появляется бело-голубой, словно мраморный, шарик – наш дом Земля. Жемчужина в холодном, чёрном пространстве. А на календаре – сочельник католического Рождества. До слушающей космос планеты долетает голос Андерса: «Мы приближаемся к лунному восходу Солнца, и команда “Аполлона-8” передаёт жителям Земли специальное сообщение:

“Вначале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста…”»

Этого никто не ожидал, и вместе с тем, наверное, именно эти слова были самыми уместными в данной ситуации. До ошарашенных слушателей доходило постепенно…


Вид на Землю близ Луны

«И назвал Бог свет днём, а тьму ночью…» – продолжал на английском уже голос Ловелла, а его сменил командир Борман: «“И назвал Бог твердь небом… И сказал Бог: да будут светила на тверди небесной… и да будут они светильниками на тверди небесной, чтобы светить на землю…” От команды “Аполлона-8” мы поздравляем всех с Рождеством Христовым. И благословит Бог вас всех на прекрасной Земле». Говорят, журналисты из нехристианских стран, аккредитованные в Хьюстоне, кинулись спрашивать, что это за слова, где их можно найти? На что им отвечали: вы найдёте их у себя в гостинице, на первой странице Книги в верхнем ящике стола. Спрашивали ли наши собкоры, работавшие в США, не знаю. Думается, стерпели бы доносящийся с лунной орбиты американский гимн (ведь и станция «Луна-10» транслировала партийному съезду Интернационал), но вместо гимна услышать такое?! Подобного удара безбожие не ожидало от космических первопроходцев. Выручила цензура. В СССР практически никто ничего не узнал. Во всяком случае, ни тогда, ни позже этот эпизод в нашей прессе не освещался. Но… космос и космические полёты уже не могли быть синонимами атеизма, «скомпрометированные» обращением астронавтов «Аполлона-8». Что-то надломилось в победных речах «научных атеистов» по всему миру.

А надежда на провал миссии не оправдалась – двигатель не подвёл. Правда, мытарства астронавтов продолжились на Земле. Американский фонд атеистов и особенно их председатель Мадлен О` Хаир, патологически ненавидящая религию, затаскали экипаж по судам: «Как посмели государственные служащие на деньги налогоплательщиков пропагандировать религию!» И суд запретил делать это в дальнейшем, поскольку астронавты являются государственными служащими. Такая вот свобода в свободном обществе, за которую тоже приходится платить. Как развивались события дальше? Через полгода, как и обещал Кеннеди, американцы высадились на Луне. Через семь месяцев «Зонд-8» облетел Луну и вернулся без замечаний. Можно было посылать людей. Но уязвлённая гордость политиков не позволяла стране быть вторыми. Два готовых корабля остались невостребованными – программу Л1 закрыли.

Фрэнк Борман и Уильям Андерс больше не летали в космос. Первый занимался освобождением пленных соотечественников во Вьетнаме, второй работал в комиссии по ядерной энергетике. Джеймс Ловелл отправился ещё раз к Луне на том самом «Аполлоне-13», когда из-за аварии двигателя люди чуть не стали пленниками орбиты. Это была самая серьёзная авария в лунных экспедициях. Но на этот раз у них был посадочный модуль, с помощью которого они и вернулись. А может, помог и ещё Кто-то, Чьё присутствие они чувствовали тогда, в 1968-м.

Сергей  ОРЛОВ
г. Суоярви, Республика Карелия

Как известно, в последние годы церковники пытаются всячески привязать себя к наиболее значимым событиям нашей истории. Причем если история Российской империи скорее воспринимается как нечто «очень давнее», то советская история до сих пор является «живой». А современная эпоха не дает молодому поколению ни символов, ни героев.

Именно отсюда и такая любовь к советскому прошлому, причем часто именно к символической стороне.

Видел ли Гагарин Бога?

Не удивительно, что эти символы пытаются присвоить себе церковники, чья роль в советское время была столь ничтожной, что даже рассматривать ее не обязательно. Если сравнивать, то это нечто, как сегодня какие-нибудь маги, экстрасенсы и прочие. Церковь реально отделена от государства, какие-то люди туда ходят, но большая часть населения этим вопросом даже не интересуется. С конца 50-х годов для большинства бог христианский уже примерно то же самое, что Зевс, дед мороз или любое другое мифическое существо.

Этот факт замалчивается, как, собственно, и факт наличия атеистической пропаганды. А если ее и упоминают, то вульгаризируют до такой степени, что якобы там бегали сумасшедшие люди в буденовках, больные сифилисом мозга и орали: «бога нет», а кто спорил, того немедленно расстреливали. В действительности во времена Гагарина атеистическая пропаганда в основном сосредотачивалась вокруг академического сообщества, и в ней принимали участие в основном только ученые, причем совершенно разные, в том числе биологи, физики, археологи. Поскольку религия для большинства уже не являлась ценностью, то пропаганда перенеслась в области религиоведения (научный атеизм), а также на борьбу с деструктивными сектантами, которые уродовали психику или даже здоровье человека (например, скопцы). Как уже говорилось ранее, для рядового советского человека тема религии не была интересной, поэтому нельзя сказать, что они были атеистами, скорее апатеистами, т.е. безразличными к религии, как таковой.

Стоит отметить, что этот след сохранился и по сей день. По опросу ФОМ только 26% верующих верят в воскресение после смерти. Фактически православие воспринимается как нечто государственное, наполненное мифами и легендами новейшей истории, а вовсе не как метафизическое учение о Христе, говорящей змее и прочем. Это подтвердил даже Легойда, глава информационного отдела московской патриархии:

"На мой взгляд, полученные в ходе опроса цифры во многом отражают нашу сегодняшнюю ситуацию. Мы давно говорим о том, что большинство россиян сегодня идентифицируют себя с православием, но это — культурная идентичность, а не собственно религиозная"

Поэтому любое великое событие, произошедшее в СССР, никоим образом не было даже близко связано с религией. Так что привязывать это «братство» попов к великим событиям, которые произошли в СССР — абсурдно. О Великой Отечественной войне и РПЦ уже было написано, теперь стоит отдельно рассказать о Гагарине.

Сегодня появляются разные мифы от церковников, что якобы Гагарин был «верующим человеком», что якобы он «тайно крестился» и постоянно даже пытался навязывать религиозный культ своим сослуживцам (тоже «втайне»). Появляются самые разные мифы от попов, счету им нет. Не стоит удивляться, если эти мифы выдумываются на ходу.

Надо помнить, что на место, куда попал Гагарин, мог попасть только человек с хорошей репутацией. Власти понимали, что это за событие, и оценивали, в том числе человеческий фактор. Стоит учесть, что какого-нибудь мракобеса-черносотенца, который бы пришел с погрома или церкви, они бы туда, скорее всего, не допустили.

Ведь этот полет – это не только научное достижение мирового масштаба, но это также крупнейшая агитация и пропаганда с одной стороны науки, а с другой достижений СССР, в чем даже социалистической идеи, а день космонавтики, сразу после события, долгое время был чуть ли не самым главным праздником в стране.

После события Гагарин посещал многие страны, где его встречали миллионы людей, он стал тем символом, которым в действительности тогда гордились, которым гордятся и сейчас. Не удивительно, поэтому, что к нему пытаются всячески «прилипнуть» разного рода мошенники, которым, собственно, и гордится то нечем.

А главный аргумент у церковников какой? Очень просто: Гагарин, мол, был верующим, потому что он не говорил о том, что не верит в бога. С таким же успехом можно сказать, что Гагарин был попом, поскольку он не говорил о том, что не является попом. Для религиозников такие «аргументы» очень ценные. Однако для людей рациональных вряд ли.

Но, что самое интересное, все-таки Гагарин говорил об этом, хотя и не очень много. Для него, как уже говорилось ранее, данный вопрос не был столь значителен, поскольку он сам не занимался ни борьбой с сектантами, ни изучением материальной основы религии.

Высказывание Гагарина по данной теме можно встретить в его же книге: "Дорога в космос. Записки лётчика-космонавта СССР" 1961 года:

"Полет человека в космос нанес сокрушительный удар церковникам. В потоках писем, идущих ко мне, я с удовлетворением читал признания, в которых верующие под впечатлением достижений науки отрекались от бога, соглашались с тем, что бога нет и все связанное с его именем – выдумка и чепуха".

Стоит отметить, что до Гагарина церковники буквально внушали, что на небе обитает бог, а само небо – это «небесная твердь». Что как будто на небе просто все «приколочено», в том числе луна, солнце и звезды. Или, например, случай с Вавилонской башней, когда бог обозлился на «дерзкую попытку» человечества «подняться до неба». Такой примитивный взгляд на природу характерен для библии, и, очевидно, для неграмотного крестьянства, которому подобные идеи внушали попы. Так что именно для крестьян это событие могло быть символическим, и именно после этого, если и не сразу они порывали с религией, то уже начинали сильно сомневаться. Эмоциональный эффект от события для многих открывал интерес к науке, а отсюда и появлялись элементарные знания, которые просто несовместимы с верой или другими предрассудками.

Лётчик-космонавт Павел Попович, дважды герой Советского Союза, вспоминает: «Юра Гагарин во время первого полёта, когда обтекатели, закрывающие иллюминаторы, отвалились, увидел землю, да как закричит: «Ой, какая она красивая!» Земля действительно невероятно красивая. Она словно прикрыта голубой вуалью – атмосферой. И вот ты смотришь в иллюминатор, мимо проплывают звёзды, планеты на чёрном фоне. И поневоле думаешь: а ведь Кто-то это всё создал, что всё это движется, Кто-то же всем этим управляет? Мы говорим, что всё движется по законам небесной механики. Но ведь Кто-то эти законы придумал! И появляется мысль о Боге. Я верю в Бога! Бог хранит всё и всем управляет».

А вот воспоминание о Юрии Гагарине, его друга полковника Валентина Петрова: «Юрий Алексеевич, как все русские люди, был человеком крещёным и, насколько я знаю, верующим. Для меня незабываемой остаётся наша совместная поездка в Троице-Сергиеву лавру в 1964 году, как раз когда Гагарину исполнилось тридцать лет. Отец наместник лавры предложил нам осмотреть церковно-археологический кабинет при Московской Духовной Академии. Там произошёл случай, который меня потряс. Когда мы подошли к макету храма Христа-Спасителя, Юра заглянул внутрь и говорит мне: «Валентин, посмотри, какую красоту разрушили!» Очень долго он на него смотрел тогда. А спустя некоторое время после нашей поездки, Юрий Гагарин, выступая на заседании Пленума ЦК КПСС по вопросам воспитания молодёжи, в открытую предложил восстановить храм Христа-Спасителя как памятник воинской славы, как выдающееся произведение Православия. Мотив у Гагарина простой: нельзя поднимать патриотизм, не зная своих корней».

Какое искреннее и смелое сердце у Гагарина! В годину дремучего атеизма, в окружении партийных бонз самого высокого ранга он не мог не вступиться за поруганный храм, хотя другие и промолчали бы на его месте. Соратник Юрия Гагарина лётчик-космонавт Георгий Гречко, дважды герой Советского Союза говорил прямо: «Почему я верю? Потому что во время войны, даже не на фронте, а в тылу или в оккупации, как случилось со мной, другой надежды у человека нет, кроме как на Бога. И я могу вам сказать, что тогда практически все были верующими. Потому что жить хочется. И я, мальчик, верил.

И постился перед Пасхой, и на Рождество ходил по дворам славить Христа».

Дважды герой Советского Союза, лётчик-космонавт СССР Виктор Савиных – ректор Московского госуниверситета геодезии и картографии, профессор и доктор технических наук, говорит: «Поскольку я вырос в деревне, семья была религиозная, я был крещён в раннем детстве. В мои семь-восемь лет храм в нашем селе казался мне огромным, помню внутри какое-то таинство, тишину, мерцание свечей. После каждого посещения церкви в моей детской душе оставалось возвышенное чувство. Это чувство возродилось потом, в зрелые годы, но оно никогда не угасало. Человек так создан, что он всегда в критической ситуации обращается к Богу. Ведь помощи ждать в таких случаях больше неоткуда».

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *