(9 янв. 1882 – 15 дек. 1943) – рус. религ. философ, ученый с энциклопедич. широтой интересов: математик, физик, искусствовед, филолог, историк и инженер. Род. в местечке Евлах (ныне Азербайджан) в семье инженера. По окончании физико-матем. ф-та Моск. ун-та (где математике обучался у Н. Бугаева, а курс философии слушал у С. Трубецкого и Л. Лопатина) поступил в моcк. Духовную академию. В 1911 защитил магистерскую дисс. «О духовной истине» и принял сан священника. В 1912–17 редактирует журн. «Богословский вестник», читает курс истории философии в Духовной академии, в 1920–27 – лекции по теории перспективы во Вхутемасе. С 1919 центр тяжести науч. мысли Ф. перемещается в область физики и техники, где он делает ряд открытий и изобретений, имевших нар.-хоз. значение в гос. масштабе. В связи с планом ГОЭЛРО в 1920 в числе др. крупных ученых Ф. был привлечен к научно-исследовательской работе в системе Главэлектро ВСНХ. В 1924 Ф. выпускает фундаментальный науч. труд «Диэлектрики и их технич. применение». С 1927 редактирует «Технич. энциклопедию» (автор мн. статей). В 1933 репрессирован. Посмертно реабилитирован (1956).
Ф. развивает метафизику «всеединства» (отрицая, однако, присущее Соловьеву универсалистско-примирительное устремление к синтезу противоборствующих начал жизни и мысли) и софиологию (см. София). В русле мысли, берущей свое начало в славянофильстве (А. С. Хомякова, И. В. Киреевского), Ф. выступает против рационалистич. и механистич. миропонимания, к-рое он находит в зап. философии, противопоставляющей жизни принципы вещности и внешности. Отмечая, что словесно-логич. формулировка онтологич. истины выявляет противоречия ее для рассудка, Ф. требует от него подвига самопреодоления – признания более глубокого, чем он сам, – «сверхлогич.» начала. В связи с проблемой рассудка Ф. развивает одну из центральных своих мыслей – идею антиномичности разума: он соткан из двух противоборствующих начал – «конечности и бесконечности», т.е. дискурсии и интуиции (созерцания). С этой точки зрения, обращаясь к антиномиям, выдвинутым Кантом, Φ. считает, однако, что они «…только приоткрывают дверь за кулисы разума»: Кант не заметил, что в тезисах космологических антиномий «дело идет о н е м ы с л и м о с т и противоположного, а в антитезах – о н е п р е д с т а в и м о с т и противоположного» и, след., сталкиваются «р а з н ы е ф у н к ц и и сознания», а вовсе не обнаруживается самопротиворечивость одной и той же» («Космологич. антиномии И. Канта», Сергиев Посад, 1909, с. 26).
Гл. произв. Ф. – «Столп и утверждение истины. Опыт православной теодицеи» (М., 1914), составленное в виде писем к другу,– обширный богословско-филос. труд (с бесчисл. экскурсами в самые разные области знания). Несмотря на подчеркивания со стороны Φ. «неоригиналыюсти» своих стремлений, уже сам стиль соч. указывает на попытку создания необычного для 20 в. синтетич. труда – «конкретной метафизики», основанной на собирании мирового опыта. Замысел автора – построить (в противовес гегелевскому панлогизму с его претензией вывести все многообразие конкретного бытия из саморазвивающегося понятия) цельную картину мира через узрение соответствий и взаимное просвечивание разных слоев бытия: каждый слой узнает себя в другом, находит родств. основания. С этой т. зр. можно понять и энциклопедичность интересов Ф., его исследования и открытия в самых различных областях знания. О дальнейшей разработке и воплощении мировоззренч. замысла свидетельствует объявленное в 1922 изд-вом «Поморье» соч. Ф. «У водоразделов мысли. Черты конкретной метафизики» (к-рое включало разделы: о науке как символич. описании, антиномии языка, отношении действия и орудия, организации времени, циклах развития, метафизике рода и лика и т.д.). Хотя сам Ф. объявляет себя комментатором и компилятором вост. отцов церкви, но его привлекает гл. обр. неоплатонич. космология в духе псевдо-Дионисия Ареопагита. Чувство космич. целостности, свойственное вост. патристике, переходит у Ф. в ощущение сопряженности всех членов мирового тела, при этом черты магизма и натурализма неожиданно сближают Ф. с филос. фоном ненавистного ему Возрождения (Николай Кузанский, Фичино, Пико делла Мирандола).
Осуществляя одну из интуиции рус. философии, Ф. предпринял попытку критики разума как критики гносеологии, пытаясь показать, что «чистая» теория познания невозможна и только онтологич. основания дают нашему рассудку существовать и функционировать. Автор развертывает драматич. картину впадающего в отчаяние разума, пустившегося на поиски критерия истины (гл. «Сомнение») несмотря на то, что её критерий содержится на первых же страницах книги: «…Достоверность есть интеллектуальное чувство принятия произносимого суждения в качестве истинного» («Столп и утверждение истины», с. 23). Рассматривая возможные типы суждений, из к-рых одни имеют характер непосредств. данности (интуиция) и поэтому не «оправданы», а другие являются звеньями в цепи доказательств, уходящих в бесконечность (дискурсия), Ф. заявляет, что выход из тупика возможен лишь через самоотрешение разума: не через себя, но через объект разум может найти точку опоры. Однако в качестве пути «преодоления» разума предлагается такой объект, к-рый, напротив, самым полным образом удовлетворял бы потребности разума, т.е. совмещал бы в себе обе взаимно противоречащие нормы, был бы и дан и оправдан (интуиция – дискурсия). Истина, т.о., по Ф., должна быть «дискурсивной интуицией», или «интуитивной дискурсией», она есть актуальная бесконечность (см. тамже, с. 43). Иначе говоря, истина – это «самодоказательность» и «самообоснованность», чем может быть только «Самодоказательный Субъект». Таковым после нек-рого оперирования с формально-логич. законом тождества оказывается «…единая сущность о трех ипостасях» (там же, с. 49), или божеств, троица. Итак, Ф. приводит как бы к необходимости признания бога (троицы) и т.о. сообщает нам об онтологич. истине (абсолюте), а не отвечает на поставленный вопрос о критерии истины. Объявив первичность онтологии, автор пытается обосновать ее через гносеологию; заявив, что «…бытие истины не выводимо, а лишь показуемо в опыте» (там же, с. 144), он стремится это недоказуемое доказать. Считая, что подлинный путь к истине – это путь веры, а не знания, и что божеств, истины непостижимы для рассудка (см. тамже, с. 418–19), Ф., в противовес своей позиции, пытается доказать предмет веры, более того – найти его рацион. путем. Отвержение рационализма у Ф. выступает в его гносеологич. поисках лишь декларацией: выразив недоверие к рассудку, Ф. тем не менее обращается к нему как к единств. познават. инстанции и на добытых им истинах пытается утвердить веру; доказательность – вот единств, достоверность у Ф. Он объявляет о коренной противоречивости как о сущности разума, а сам в то же время отождествляет противоположности в разуме (в духе традиц. рационалистич. диалектики). Однако не до конца осознав эту свою позицию, Ф. подчас декларирует раздвоение мысли в качестве нормы мышления. Далее антиномичность оказывается не только выражением несовершенства «познающего разума», к-рый «раздроблен и расколот» и неизбежно дробит рассматриваемое (см. тамже, с. 159), но и свойством самого мира как «падшего». (Но в таком случае уже не разум является источником – и виновником – противоречий, а мир, ими раздираемый?) И, наконец, антиномичность приписывается религ. догмату, т.е. является одновременно, согласно Ф., свидетельством истинности. Т.о., антиномичность выступает то как онтологическая, то как гносеологич. характеристика, то как истина, то как ложь, то свидетельствует о падении и грехе, то – о высоте и смысле.
Не в силах вывести свою мысль к заявленной онтологическо-экзистенциальной сфере, Ф. остается в плоскости им же отвергаемого теоретизирования. Необходимую, по его замыслу, но фактически отсутствующую тему (выход к жизненному и сверхлогическому) заменяют стилизованные лирич. медитации. Отсюда смешение аргументов разных уровней, при к-ром описания психологич. состояний входят как бы звеньями в логич. рассуждение. Для духовного колорита кн. Ф. характерно преклонение перед народно-органич. жизнью, к-рое свойственно упадочному интеллигентскому сознанию, доходящему до самоотрицания. Вместе с тем поражает острота первоинтуиции и разнообразие философски освоенного материала. Кн. «Столп…» вызвала широкие отклики и полемику в филос. печати.
Разрабатывая проблемы конкретной метафизики и считая своей задачей «…проложениепутей к будущему цельному мировоззрению» (ст. «Флоренский П. Α.», в кн.: Энциклопедический словарь Гранат, т. 44, , с. 144), Ф. занимался исследованиями в самых разных областях. Он высказал гипотезу о «двусторонности» физич. пространства (по образу мёбиусова листа), предвосхитил многие из идей кибернетики. В математич. оформлении филос. мировоззрения Ф. большую роль сыграли идеи Г. Кантора об актуальной бесконечности. Ф. выразил взгляд на космос как на арену борьбы двух принципов – энтропии, всеобщего уравнивания (хаос) и эктропии (логос), причем особые организующие силы логоса видел в культуре, определяемой им как органическая связанная система средств осуществления и раскрытия нек-рой безусловной ценности, к-рая предстает предметом веры. Взгляд на культуру как на средство раскрытия надврем. ценностей получил конкретизацию в ряде исследований по эстетике и иск-ву (см. «Обратная перспектива», «Уч. записки Тартуского ун-та», 1967, вып. 198).

Па́вел Алекса́ндрович Флоре́нский (22 января 1882, Евлах, Елисаветпольская губерния, Российская империя — 8 декабря1937, захоронен под Ленинградом) — русский православный священник, богослов, религиозный философ, учёный, поэт.

Биография

Родился 9 января в местечке Евлах Елизаветпольской губернии (ныне Азербайджан). Отец Александр Иванович Флоренский (30.9.1850—22.1.1908) — русский, происходил из духовного звания; образованный культурный человек, но утративший связи с церковью, с религиозной жизнью. Работал инженером на строительстве Закавказской железной дороги. Мать — Ольга (Саломэ) Павловна Сапарова (Сапарьян) (25.3.1859—1951) принадлежала к культурной семье, происходившей из древнего рода карабахских армян. Бабушка Флоренского была из рода Паатовых (Пааташвили). Семья Флоренских, как и их армянские родственники, имели поместья в Елисаветпольской губернии, где во время волнений укрывались местные армяне, спасаясь от натиска кавказских татар. Таким образом карабахские армяне сохраняли свое наречие и особые нравы. В семье было ещё два брата: Александр (1888—1938) — геолог, археолог, этнограф и Андрей (1899—1961) — конструктор вооружения, лауреат Сталинской премии; а также сестры: Юлия (1884—1947) — врач психиатр-логопед, Елизавета (1886—1967) — в замужестве Кониева (Кониашвили), Ольга (1892—1914) — художник-миниатюрист и Раиса (1894—1932) — художник, участник объединения «Маковец».

В 1899 году окончил 2-ю Тифлисскую гимназию и поступил на физико-математический факультет Московского университета. В университете знакомится с Андреем Белым, а через него с Брюсовым, Бальмонтом, Дм. Мережковским,Зинаидой Гиппиус, Ал. Блоком. Печатается в журналах «Новый путь» и «Весы». В студенческие годы увлёкся учениемВладимира Соловьёва и архимандрита Серапиона (Машкина). По окончании университета, по благословению епископаАнтония (Флоренсова), поступает в Московскую духовную академию, где у него возникает замысел сочинения «Столп и утверждение истины», которую он завершил к концу обучения (1908) (удостоен за эту работу Макариевской премии). В1911 принимает священство. В 1912 году назначается редактором академического журнала «Богословский вестник»(1908).

Флоренский был глубоко заинтересован скандально известным «делом Бейлиса» — фальсифицированным обвинением еврея в ритуальном убийстве христианского мальчика. Он публиковал анонимные статьи, будучи убеждённым в истинности обвинения и действительности употребления евреями крови христианских младенцев. Взгляды Флоренского при этом эволюционировали от христианского антииудаизма до расового антисемитизма. В частности, Флоренский, беспокоясь о размножении евреев, предлагал всех их оскопить; по его мнению «даже ничтожной капли еврейской крови» достаточно для того, чтобы вызвать «типично еврейские» телесные и душевные черты у целых последующих поколений.

События революции воспринимает как живой апокалипсис и в этом смысле метафизически приветствует, но философски и политически всё более склоняется к теократическому монархизму. Сближается с Василием Розановым и становится его духовником, требуя отречения от всех еретических трудов. Пытается убедить власти, что Троице-Сергиева лавра — величайшая духовная ценность и не может сохраниться как мёртвый музей. На Флоренского поступают доносы, в которых он обвиняется в создании монархического кружка.

Павел Флоренский и Сергей Булгаков.Михаил Нестеров. Масло. 1917

С 1916 по 1925 годы П. А. Флоренский написал ряд религиозно-философских работ, включая «Очерки философии культа» (1918), «Иконостас» (1922), работает над воспоминаниями. В 1919 году П. А. Флоренский пишет статью «Обратная перспектива», посвящённую осмыслению феномена данного приёма организации пространства на плоскости как «творческого импульса» при рассмотрении иконописного канона в ретроспективном историческом сопоставлении с образцами мирового искусства, наделёнными свойствами таковой; в числе прочих факторов, прежде всего указывает на закономерность периодического возврата к применению художником обратной перспективы и отказа от неё сообразно духу времени, историческим обстоятельствам и его мировоззрению и «жизнечувствию»..

Наряду с этим он возвращается к занятиям физикой и математикой, работая также в области техники и материаловедения. С1921 года работает в системе Главэнерго, принимая участие в ГОЭЛРО, а в 1924 году выпускает в свет большую монографию о диэлектриках. Его научную деятельность поддерживает Лев Троцкий, нагрянувший однажды в институт с визитом ревизии и поддержки, что, возможно, в будущем сыграло в судьбе Флоренского роковую роль.

Другое направление его деятельности в этот период — искусствоведение и музейная работа. Одновременно Флоренский работает в Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры, являясь её учёным секретарём, и пишет ряд работ по древнерусскому искусству.

В 1922 году он издал за свой счёт книгу «Мнимости в геометрии», в которой при помощи математических доказательств пытался подтвердить геоцентрическую картину мира, в которой Солнце и планеты обращаются вокруг Земли, и опровегнуть гелиоцентрические представления об устройстве Солнечной системы, утвердившиеся в науке со времён Коперника. В этой книге Флоренский доказывал также существование «границы между Землей и Небом», располагавшейся между орбитами Урана и Нептуна.

Летом 1928 года его сослали в Нижний Новгород, но в том же году, по хлопотам Е. П. Пешковой, вернули из ссылки и предоставили возможность эмигрировать в Прагу, однако Флоренский решил остаться в России. В начале 1930-х годов против него была развязана кампания в советской прессе со статьями разгромного и доносительского характера.

26 февраля 1933 года последовал арест и через 5 месяцев, 26 июля, — осуждение на 10 лет заключения. Выслан по этапу в восточно-сибирский лагерь «Свободный», куда прибыл 1 декабря 1933 года. Флоренского определили работать в научно-исследовательском отделе управления БАМЛАГа. Находясь в заключении, Флоренский написал работу «Предполагаемое государственное устройство в будущем». Наилучшим государственным устройством Флоренский полагал тоталитарную диктатуру с совершенной организацией и системой контроля, изолированную от внешнего мира. Возглавлять такую диктатуру должен гениальный и харизматический вождь. Переходной, несоверешенной стадией в движении к такому вождю Флоренский считал Гитлера и Муссолини. Работу эту он писал с подачи следствия в рамкахсфабрикованного процесса против «национал-фашистского центра» «Партия возрождения России», главой которого якобы являлся сам о. Павел Флоренский, давший по делу признательные показания.

10 февраля 1934 года он был направлен в Сковородино (Рухлово) на опытную мерзлотную станцию. Здесь Флоренский проводил исследования, которые впоследствии легли в основу книги его сотрудников Н. И. Быкова и П. Н. Каптерева «Вечная мерзлота и строительство на ней» (1940).

Соловки

17 августа 1934 года Флоренский был помещён в изолятор лагеря «Свободный», а 1 сентября 1934 года отправлен со спецконвоем в Соловецкий лагерь особого назначения.

15 ноября 1934 года он начал работать на Соловецком лагерном заводе йодной промышленности, где занимался проблемой добычи йода и агар-агара из морских водорослей и запатентовал более десяти научных открытий.

25 ноября 1937 года особой тройкой НКВД Ленинградской области он был приговорён к высшей мере наказания и расстрелян.

Похоронен в общей могиле расстрелянных НКВД под Ленинградом («Левашовская пустошь»).

Сообщённая родственникам официальная дата кончины — 15 декабря 1943 года — вымышлена.

«Столп и утверждение истины»

Основная статья: Столп и утверждение истины

Эта магистерская диссертация доцента Московской Духовной Академии Павла Флоренского — теодицея (фр. théodicée от греч. θεός и δίκη — Бог и справедливость), что предполагает выражение концепции, подразумевающей лейтмотивом — снятие противоречия между существованием «мирового зла» и доминантой идеи благойи разумной божественной воли, управляющей миром. Название взято из Первого послания к Тимофею (3:15). Работа эта, своеобразный пример обновления по всем особенностям стиля изложения, представлена и нетрадиционной для богословского жанра эстетикой..

Первые публикации книги были осуществлены в 1908 и в 1912 годах; а впоследствии — защищённая диссертация в 1914 году была издана в дополненном виде (издательство «Путь»; в основном дополнения касаются существенно расширенных комментариев и приложений). Труд одобрен церковно-учебной администрацией. С того момента как произведение увидело свет, оно сразу было воспринято как значительное литературно-духовное явление, и вызвало многочисленные отклики и полемику — восторженное признание и в достаточной мере жёсткую критику.

Общий эпиграф книги (на титульном листе):

γνώσις αγάπη γίνεται — «познание порождается любовью» Св. Григорий Нисский. О душе и воскресении

«Столп», в общих своих тенденциях, обладает характерными признаками, свойственными течениям философской и общественной мысли России конца XIX — начала XX века, которые принято с некоторых пор интегрально именовать «философией всеединства». Поражает, прежде всего, насыщение источниками, привлечёнными автором к рассмотрению и аргументации тех или иных тезисов — начиная с санскритских и древнееврейских, патристики, и, кончая новейшими по тому времени трудами — от Дж. Ланге, А. Бергсона и З. Фрейда до Н. В. Бугаева, П. Д. Успенского и Е. Н. Трубецкого. В книге, на фоне общей, «заданной», тематики, анализу подвергнуты проблемы, касающиеся вопросов — от физиологии до цветовой символики (от античного хроматизма до гаммы иконописного канона), от антропологии и психологии до богословских догматов.

В немалой степени, вопреки указанному одобрению клира, критике со стороны ортодоксии (по определению) книга была подвергнута именно за эклектизм и привлечение источников по своей сути чуждых схоластике доказательного богословия, за излишнюю «рассудочность» и умонастроения, близкие чуть ли не к «монофизитству». И напротив, философы бердяевского крыла упрекают автора в «стилизации православия». А уже почти через четверть века мы встречаем такую характеристику, исходящую от эмигранта, православного богослова:

Книга западника, мечтательно и эстетически спасающегося на Востоке. Романтический трагизм западной культуры Флоренскому ближе и понятнее, нежели проблематика православного предания. И очень характерно, что в своей работе он точно отступал назад, за христианство, в платонизм и древние религии, или уходил вкось, в учения оккультизма и магию… И сам он предполагал на соискание степени магистра богословия представить перевод Ямвлиха с примечаниями.

Как бы то ни было, творение это волновало и продолжает волновать не только философов разных взглядов и направлений, но и всех, кто интересуется вопросами, так или иначе возникающими в точках соприкосновения очень многих аспектов бытия и умопостижения: мировосприятия и веры, реальности и знания.

Один из основоположников интуитивизма отмечает, что присланная в 1913-м отцом Павлом книга способствовала его постепенному возвращению в лоно церкви, и к 1918 году он уверовал; ещё через 33 года он напишет:

Флоренский проводит грань между иррационалистическим интуитивизмом и русским интуитивизмом, который придаёт большую ценность рациональному и систематическому аспекту мира. Истину нельзя познать ни посредством слепой интуиции, при помощи которой познаются разрозненные эмпирические факты, ни посредством дискурсивного мышления — стремления к сведению частичного в целое путём сложения одного элемента с другим. истина становится доступной сознанию только благодаря рациональной интуиции, доводящей сочетание дискурсивной дифференциации ad infinitum с интуитивной интеграцией до степени единства.

Оформлению книги П. А. Флоренский придавал особое значение, пристальное внимание было уделено макету издания, гарнитурам и вёрстке, иллюстрациям и заставкам, предваряющим главы. Этот интерес П. А. Флоренского к типографике, и гравюре, книжной иллюстрации, наконец, к изобразительному искусству как таковому во всём его многообразии, находит выражение и во многих других его произведениях, он скажется и на последующем совместном с В. А. Фаворскимтеоретическом и педагогическом творчестве во Вхутемасе.

Но ещё весной 1912-го, за два года до публикации труда, вот что пишет сам Павел Флоренский своему старшему другу В. А. Кожевникову (1852—1917), избранному в том же году Почетным членом Московской Духовной Академии:

Мой «Столп» до такой степени опротивел мне, что я часто думаю про себя: да не есть ли выпускание его в свет акт нахальства, ибо что же на самом-то деле понимаю я в духовной жизни? И быть может, с духовной точки зрения он весь окажется гнилым.

Таким образом, можно понять, что характеризующую экстраполяцию Г. В. Флоровского можно счесть справедливой только относительно данного произведения П. А. Флоренского. И этот, в определённом смысле, центральный труд начинающего пастыря в большей степени демонстрирует огромный потенциал, широту охвата видения и перспективы развития мировоззрения последнего, нежели кредо во всей полноте.

На фоне вышесказанного интересным представляются следующие предположения самого отца Павла: «1916. IX. 10. Церковь, в которой я так знаменательно определился, оказалась направлен не на восток, а на запад (против Обит). — Не есть ли это знамение мое интереса к язычеству, к античности. — Так мне дано, кроме символ значения, ещё и созерцание красоты: ЗАКАТА и Лавры. Наша церковь направлена на Пре Сергия — ориентирована на Сергия».

«У водоразделов мысли»

Основная статья: У водоразделов мысли

Вполне обоснованное разъяснение диалектики творчества священника Павла Флоренского даёт игумен Андронник (Трубачёв), который отмечает, что дух теодицеи к этому времени внутренне уже был чужд отцу Павлу — «Столп…», ещё не будучи опубликованным, стал пройденным этапом — и неслучайно в поле духовного зрения философа первоначально был неоплатоник Ямвлих, перевод и комментарии которого предполагались в качестве магистерской диссертации. «Таинства брака (1910) и священства (1911) явились теми семенами, из которых творчество отца Павла смогло расти в новом направлении — антроподицеи».

Предание семьи Флоренских о сохранении главы преподобного Сергия

Отец Павел через Успенские ворота прошел в Лавру и направился в келью наместника. О чём говорил они с архимандритом Кронидом, знает только Господь. Лишь стены древней обители были свидетелями тайной вечери, на которую сошлись члены Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры П. А. Флоренский, Ю. А. Олсуфьев, а также, вероятно, граф В. А. Комаровский и ставшие впоследствии священниками С. П. Мансуров и М. В. Шик. Они тайно вошли в Троицкий собор и сотворили молитву у раки с мощами Сергия Радонежского. Затем вскрыли раку и изъяли честную главу Преподобного, а на её место положили главу погребенного в Лавре князя Трубецкого. Главу Преподобного схоронили в ризнице и покинули Лавру, дав обет молчания, не нарушимый ими во всех тяготах их земного бытия. Только в наши дни по крупицам, по разрозненным воспоминаниям удалось воссоздать картину событий восьмидесятилетней давности.

В начале 30-х годов накатилась новая волна арестов, в 1933 году был арестован П. А. Флоренский. В посадскую тайну посвятили Павла Александровича Голубцова, ставшего позже архиепископом Новгородским и Старорусским. Голубцов тайно перенёс ковчег и схоронил его в окрестностях Николо-Угрешского монастыря недалеко от Люберец. Вскоре П. А. Голубцов также был арестован, а из заключения попал на фронт. После демобилизации он перенёс дубовый ковчег в дом племянницы Олсуфьева Е. П. Васильчиковой. Незадолго до кончины Екатерина Павловна рассказала о том, что ей известно о тех событиях.

Екатерина Васильчикова также проходила по сергиево-посадскому делу.

Чудом, с помощью Е. П. Пешковой Кате Васильчиковой удалось избежать лагерей. С трепетом говорила Екатерина Павловна о том, как хранила ковчег, поставив на него для конспирации цветочный горшок. Словно тепло какое шло от того места, вспоминала она. Домашний цветок семейства лилейных жил на окне квартиры Васильчиковых в высотке на Красной Пресне. Цветок подсыхал и умер вслед за своей хозяйкой несколько лет назад.

На Пасху, 21 апреля 1946 года Лавра была вновь открыта, а глава Преподобного втайне заняла свое прежнее место в гробе Преподобного. Мощи Преподобного были возвращены Церкви. Возвращен был и Успенский собор Троице-Сергиевой Лавры. Троицкий же собор оставался в ведении музея. Там же оставалась и серебряная рака для мощей с сенью, возведенная в царствование императрицы Анны Иоанновны. Раку передали Церкви после того, как кто-то из заезжих чужеземцев выразил недоумение о том, что рака и мощи находятся в разных соборах. Троицкий собор вернули Церкви позже. И только тогда мощи Преподобного заняли свое место.

Вот эту-то тайну и хранил все годы заключения и лагерей священник Павел Флоренский. В этой тайной его жизни не было места страху, унынию, отчаянию. Из этой жизни он мог общаться с близкими тем способом, которым продолжает это делать сейчас — через молитву и Господне посредничество. «Я принимал … удары за вас, так хотел и так просил Высшую Волю», — писал о. Павел жене и детям (18 марта 1934). Но он нёс страдания и за сохранение Тайны. Он оберегал одну из немногих неоскверненных святынь России. Быть может, в этом и состояло церковное служение, возложенное на него в главном месте и в главный момент его земного пути.

Сохранилась записка «Вопросы священника отца П. Флоренского относительно мощей Преподобного Сергия». Записка написана почеркомЮ. А. Олсуфьева и не датирована, но из самих вопросов явно, что они составлены после вскрытия мощей 11 апреля 1919 года. Весьма вероятно, что цель некоторых вопросов — подготовиться к замене главы Преподобного Сергия.

Из воспоминаний архиепископа Сергия (Голубцова): «Голову Трубецкого похоронили у алтаря Духовского храма, совершив по нему панихиду». Здесь же о. Сергий завещал похоронить и себя.

Цитаты

Я научился благодушию, когда твёрдо узнал, что жизнь и каждого из нас, и народов, и человечества ведётся Благою Волею, так что не следует беспокоиться ни о чём, помимо задач сегодняшнего дня.

Отзывы

Флоренский — Паскаль нашего времени…

Если бы меня спросили, как в общем итоге определить значение Флоренского для людей, я бы сказал, что оно может быть сведено к властному направлению нашего сознания в реальность духовной жизни, в действительность общения с божественным миром.

Разногласия

«Мнимости в геометрии» Основная статья: Мнимости в геометрии

Ссылаясь на «Божественную комедию» Данте, Флоренский выступает против гелиоцентрической системы Коперника. Интерпретирует опыт Майкельсона — Морли как доказательство неподвижности Земли. Объявляет «пресловутый опыт Фуко» принципиально бездоказательным. Комментируя специальную теорию относительностиЭйнштейна, Флоренский приходит к выводу, что за пределом скорости света начинается нефизический «тот свет». Этот потусторонний мир мнимых величин даёт описание высшей вечной реальности. Исходя из геоцентрической системы, Флоренский рассчитывает расстояние до этого мира как расстояние, при котором тело, обращающееся вокруг Земли за один день, будет двигаться со скоростью света. Интерес к космологической модели древности является одной из характерных особенностей современной Флоренскому исторической науки, большое внимание уделявшей морфологии пространства-времени первобытных культур, Античности и Средних веков.

Антисемитизм

В 1913 году в Киеве проходит процесс Бейлиса по обвинению еврея Менахема Менделя Бейлиса в ритуальном убийстве 12-летнего ученика Киево-Софийского духовного училища Андрея Ющинского. Не сомневаясь в существовании практики ритуальных убийств у евреев, Флоренский направляет В. В. Розанову для анонимной публикации статьи «Проф. Д. А. Хвольсон о ритуальных убийствах» и «Иудеи и судьба христиан». В. В. Розанов включает обе статьи в книгу «Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови» в виде приложения. В то же время называет антисемитизм «величайшим прегрешением» и горько кается, что в детстве по недомыслию обозвал девочку грязным антисемитским ругательством. Верный и самый близкий ученик Флоренского профессор А. Ф. Лосев утверждает в рукописи, изъятой цензурой из «»Диалектики мифа», что по замыслу Божию в итоге евреи «спасутся все», хотя и рассматривает иудаизм, как религию пустоты — материализм.

Богословие

Флоренский высказывался в том смысле, что имя Божие есть Сам Бог вместе со звуками и буквами этого имени. Кроме того, Флоренский уделял большое внимание магической природе слова и имени.

Флоренский записал в черновике: «Мне невыносимо больно, что Имяславие — древняя священная тайна Церкви — вынесено на торжище и брошено в руки тех, кому не должно касаться сего, и кои, по всему складу своему, не могут сего постигнуть. Ошколить таинственную нить, которой вяжутся жемчужины всех догматов, это значит лишить её жизни… Виноваты все, кто поднял это дело, виноват и о. Иларион и, б. м., о. Иоанн Кронштадтский… Христианство есть и должно быть мистериальным. А что для внешних — то пусть будут протестантствовать… Если бы ранее и теперь от меня зависела судьба движения и спора, я сказал бы: «Господи, все это пустяки. Займемся-ка жалованием духовенству и эполетами епископам» — и постарался бы направить интересы и внимание куда-нибудь в сторону…»

Семья

Второй сын Кирилл — геохимик и планетолог.

Внуки:

Павел Васильевич Флоренский (р. 1936 г.), профессор Российского университета нефти и газа, академик Международной славянской академии наук, искусств и культуры, академик Российской академии естественных наук, член Союза писателей России, руководитель Экспертной группы по чудесам при Синодальной богословской комиссии РПЦ.

Игумен Андроник (Трубачёв) — директор Центра изучения, охраны и реставрации наследия священника Павла Флоренского, директор музея священника Павла Флоренского в городе Сергиев Посад, основатель и директор Музея священника Павла Флоренского в Москве.

Памятник

«Пострадавшим за Христа в годы гонений и репрессий»

5 декабря 2012 года в Сергиевом Посаде состоялось торжественное открытие памятного знака «Пострадавшим за веру во Христа в годы гонений и репрессий XX века», установленный Фондом науки и культуры священника Павла Флоренского. Открытие знака было приурочено к юбилейной дате — 75-летию со дня расстрела и мученической смерти священника Павла Флоренского (8 декабря 1937 г.). Автор проекта — заслуженный художник-монументалист, член Московского союза художников Мария Тихонова.

Автор об идеи памятника:

«Главной идеей памятного знака является Крест, который прорывается светом сквозь образные тиски тяжёлой каменной поверхности». «Постамент из красного гранита тоже в виде креста из нескольких сколотых частей, что более сильно отображает идею мученичества и подвига в то непростое время».

Флоренский Павел Александрович (1882-1937) — мыслитель, ученый-естествоиспытатель, искусствовед, литератор. Окончил физико-математический факультет Московского университета (1904), Московскую духовную академию (1908)., преподавал в МДА историю философии. В 1911 году принял сан священника. 28 октября 1918 года на первом заседании комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой лавры был утвержден членом Комиссии и избран заведующим ризницы и ученым секретарем. 5 ноября 1918 года принят в число Всероссийской коллегии по делам музеев и охране памятников искусства и старины Наркомпроса РСФСР. В первые же месяцы работы в Комиссии вместе с П.Н. Каптеревым составил проект устройства музея в Лавре, а с Ю.А. Олсуфьевым подготовил научное описание икон Троице-Сергиевой лавры. В годы работы в Комиссии написал: «Храмовое действо как синтез искусств», «Троице-Сергиева лавра и Россия», «Моленные иконы Преподобного Сергия», «Иконостас» и другие.
Весной 1920 г. при реорганизации Комиссии П.А. Флоренский был вынужден оставить эту работу. Однако в августе его вновь пригласили в качестве эксперта по серебру и художественному металлу. Его сотрудничество с созданным в результате деятельности Комиссии музеем продолжалось до 1927 г. В 1923 году вышла его работа «Опись панагий Троице-Сергиевой Лавры XII-XIX веков», а в 1927 году в соавторстве с Ю.А. Олсуфьевым книга «Амвросий, троицкий резчик XV века».

22 марта 1928 года П.А. Флоренский был арестован первый раз по делу «Антисоветской группы черносотенных элементов в г. Сергиево». Он получил «минус 6», т.е. был лишен права проживания в шести городах страны. 25 февраля 1933 года арестован вторично. Приговорен к 10 годам в исправительно-трудовых лагерях. 8 декабря 1937 года был расстрелян.

(1882-1937) русский философ

До недавнего времени имя Флоренского воспринималось как отзвук далекого прошлого. Его идеи не были распространены в обществе, поскольку творческое наследие не публиковалось. Однако очевидно, что философские труды Павла Александровича Флоренского составляют одну из лучших страниц того периода в истории русской философии, которую принято называть религиозно-философским Ренессансом.

В первое десятилетие XX века в России существовала целая плеяда уникальных философских умов — Николай Бердяев, В. Соловьев, Л. Шестов. Но и среди их работ труды Павла Флоренского выделяются не только своим содержанием, но и методикой описания общественных явлений.

Павел Флоренский родился в небольшом рабочем поселке, расположенном около азербайджанского селения Евлах. Его отец был инженером-путейцем и руководил строительством Закавказской железной дороги. Поэтому детские годы Павла прошли в постоянных переездах по местам назначений, которые получал его отец.

Когда мальчику исполнилось полтора года, семья перебралась в Тифлис к родителям матери Флоренского, которая принадлежала к старинному армяно-грузинскому роду Сатаровых.

Потом Флоренские несколько лет прожили в Батуми, а в 1889 снова вернулись в Тифлис, поскольку Павлу нужно было поступать в гимназию.

Он учился в одной из лучших тифлисских гимназий. Уже с пятого класса серьезно увлекался естественными науками и после окончания гимназии поступил на физико-математический факультет Московского университета, где ему посчастливилось слушать лекции крупнейших русских ученых-физиков Сергея Лебедева и Н. Умова, математиков Н. Бугаева, Николая Жуковского.

Во время учебы на втором курсе Павел Александрович Флоренский начинает интересоваться философией и историей религии. Впоследствии он признавался, что религиозное чувство перешло к нему от предков по отцовской линии, которые на протяжении нескольких поколений были священнослужителями.

В университете Павел Флоренский знакомится с А. Белым, посещает собиравшийся в его доме молодежный кружок. Он печатает статьи в символистских журналах «Весы» и «Новый путь», где пытается применить математические понятия к философии. Флоренский с увлечением занимается физикой и математикой и становится душой семинара, руководимого академиком Жуковским.

В 1904 году он заканчивает университет со степенью кандидата и получает предложение остаться на кафедре математики. Однако Павел не торопится выбрать научную карьеру. Он много размышляет, посещает Оптину пустынь, где проводит долгие часы в беседах со старцем Исидором, ставшим его духовным отцом. Одновременно Павел Флоренский даже хотел принять монашество, но духовный отец не благословил его.

Тогда он делает другой выбор: поступает на первый курс Московской духовной академии. Впоследствии Флоренский писал, что переезд в Сергиев Посад стал для него своеобразным обретением духовной родины.

Во время учебы он определяет направление своих научных поисков, углубленно занимается религиозной философией, обращаясь прежде всего к наследию В. Соловьева. Под его влиянием Павел Александрович Флоренский начинает работать над своей первой книгой «Столп и утверждение Истины».

Первая часть книги была представлена им в качестве выпускной работы. Защитив ее, он заканчивает академию со степенью кандидата богословия. С 1908 года Павел Флоренский становится преподавателем философских дисциплин. Вскоре из печати выходит первая редакция его книги, и он начинает работать над докторской диссертацией.

В 1911 году Павел Флоренский женится на О. Рязановой, дочери церковнослужителя. После свадьбы он принимает сан священника и становится доцентом академии.

На следующий год его назначают редактором официального печатного органа академии — журнала «Богословский вестник». Подобное назначение означало признание безусловного научного авторитета Флоренского и его вхождение в круг ведущих философов того времени.

В 1912—1914 году он посещает дом художницы Л. Поповой, где собирается весь цвет московского авангарда — В. Татлин, А. Веснин, Л. Шехтель. В Сергиевом Посаде, Павел Флоренского навещают А. Белый, М. Волошин, Вячеслав Иванов, к нему приезжает совсем молодой в те годы А. Лосев. Именно тогда Флоренского и С. Булгакова изобразил на картине «Философы» художник Н. Нестеров.

19 мая 1914 года Павел Александрович Флоренский блестяще защищает диссертацию «О Духовной Истине» на степень доктора богословия. Через несколько дней он становится экстраординарным профессором Московской духовной академии, вскоре выпускает свою работу в виде книги.

Она получает большой резонанс в прессе. В конце 1914 года Флоренский получает премию имени митрополита Филарета, которой ежегодно отмечались лучшие работы по истории религии и церкви. В 1915 году ему присуждают премию имени митрополита Макария.

Флоренские приобретают дом в Сергиевом Посаде, у них рождаются двое сыновей и две дочери. В последние предреволюционные годы философ занимается интенсивной научной работой, читает лекции в академии, возглавляет редакцию Богословской энциклопедии.

Постепенно формируется замысел его следующего научного сочинения — книги «У водоразделов мыслей». Павел Флоренский начинает заниматься новыми для себя областями науки — философией искусства и истоками религиозного культа.

В 1918 году он пишет книгу «Очерки философии культа», в которой впервые пытается проанализировать христианский культ с точки зрения философа.

Налаженная жизнь постепенно разрушается после революции. Большевики начинают гонения на церковь, закрывают религиозные издательства и редакции журналов. По указанию Ленина производится конфискация церковных ценностей. В начале 1918 года закрывается Духовная академия, а ее богатейшая библиотека конфисковывается.

Отстраненный от работы, Павел Флоренский начинает заниматься историей искусства. В 1921 году власти закрывают храм, в котором он служил священником. Оставшись без средств к существованию, он вспоминает о своей первой профессии и переезжает в Москву: Г. Кржижановский приглашает его консультантом в Главное управление электрификации.

В то время Павел Александрович Флоренский занимается физикой, математикой, одновременно завершая запланированные работы по истории искусства.

Став ведущим специалистом в Главэлектро, он начинает программу исследования диэлектриков, в частности их поведения при высоком напряжении. В 1924 году ученый печатает монографию по теории диэлектриков, которую выдвигают на присуждение докторской степени. Но Флоренский отказывается от ученого звания, поскольку считает себя прежде всего философом и искусствоведом.

С начала двадцатых годов у него завязываются дружеские отношения с В. Фаворским, не только известным художником-графиком, но и профессором ВХУТЕМАСа. Одновременно с работой в Главэлектро, Павел Флоренский читает лекции по истории и философии искусства во ВХУТЕМАСе. Пользуясь своим авторитетом, он пытается предотвратить расхищение богатств Троице-Сергиевой лавры и добивается создания комиссии по охране памятников искусства и старины. Он регулярно выступает со статьями в журнале «Маковец», пишет книгу «Иконостас» и начинает работать над воспоминаниями.

С 1919 по 1925 год Павел Александрович Флоренский создает оригинальную теорию функционирования памятника в художественной среде и его восприятия зрителем. Он рассматривает храм как место особого религиозного действа, в котором эмоциональное воздействие на личность соединяется со зрительным. Эти исследования органично дополняются серией работ по теории перспективы.

В те годы подобная активность шла вразрез с интересами властей. Вначале Павлу Флоренскому просто рекомендуют ограничить круг своих интересов техническими проблемами. Но во второй половине двадцатых годов следуют более решительные меры.

Ему предписывают переехать в Нижний Новгород. Он не может не подчиниться решению властей и летом 1928 года покидает Москву. Через несколько месяцев с помощью знакомых и при содействии Е. Пешковой ученый снова возвращается в Москву и продолжает работать в одном из институтов, подчиненных Главэнерго.

Осознавая, что занятия философией могут повредить его семье, Павел Александрович Флоренский продолжает заниматься техническими проблемами. Он публикует несколько работ по материаловедению.

В начале тридцатых годов начинается его травля в печати. Особенно активно нападают на его книгу «О мнимостях в геометрии». Автора обвиняют в идеализме и антинаучности. 26 февраля 1933 года философа арестовывают. Следствие по его делу длилось пять месяцев, летом Флоренского приговорили к десяти годам ссылки и выслали на Дальний Восток, в те районы, где в будущем начнется строительство Байкало-Амурской магистрали. После нескольких месяцев пребывания в лагере Павел Флоренский поселяется в поселке Сковородино и начинает работать в новой области — занимается исследованием вечной мерзлоты.

Летом 1934 года его жена добивается разрешения навестить мужа. Они проводят вместе несколько месяцев. Но сразу же после ее отъезда философа вновь переводят в лагерь, а вскоре направляют в Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН), где содержат среди особо опасных преступников, не подлежащих перевоспитанию. После новой волны репрессий особая тройка НКВД Ленинградской области приговаривает Флоренского к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение: 8 декабря 1937 года его захоронили в общей могиле.

Как часто бывало в то время, семье сообщили о смерти Павла Александровича Флоренского «от сердечного заболевания» лишь в середине 1943 года.

Павел Александрович Флоренский

Основным законом мира является закон возрастания энтропии,
понимаемый как закон возрастания хаоса во всех областях мира

ФЛОРЕНСКИЙ Павел Александрович (09/21.01.1882-08.12.1937), религиозный философ, ученый-энциклопедист. В 1911 принял сан священника, не занимая приходской должности. В 1914 защитил магистерскую диссертацию «О духовной истине. Опыт православной теодицеи”. В 1912-17 редактировал журнал «Богословский вестник”. После Октября 1917 работал ученым секретарем комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой лавры, преподавал в Сергиевском институте народного образования (читал лекции по физике и математике). С 1919 центр тяжести его научных интересов перемещается в область физики и техники. В 1927 выслан в Нижний Новгород. В феврале 1933 арестован и в июле осужден на 10 лет. Расстрелян в 1937. Его смерть, писал С. Н. Булгаков, исполняет душу потрясающей скорбью, как одно из самых мрачных событий русской трагедии. «Из всех моих современников, которых мне суждено было встретить за мою долгую жизнь, он есть величайший, и величайшим является преступление поднявших на него руку”. Важное место во взглядах Флоренского занимает софиология. Он следует за В.С. Соловьевым, однако в трактовке всеединства и Софии Флоренский расходится с Соловьевым: в отличие от него, он строит учение о Софии на материале православной церковности (иконописи, литургике и др.), а явления эмпирической реальности и самую материю мира, вещество, видит не отъединенными от смысла, а выражающими его, духовно значимыми и ценными. Характерные черты мысли Флоренского: 1) тяга к платонизму и в целом к духовному строю греческой античности; тенденция к максимальному сближению эллинского и православного духовных стилей; 2) «конкретность” — неприятие спиритуализма и отвлеченной метафизики, стремление дополнить религиозно-философские тезисы экскурсами в различные области знания и, в частности; 3) интеграция идей и методов современного естествознания в рамки религиозного мировоззрения — впоследствии становятся гл. установками его «конкретной метафизики” 1920-х. Это — метафизика всеединства на новом этапе, обогащенная феноменологическим методом исследования и рядом выдвинутых Флоренским идей философского символизма и семиотики. Ее задача — выявление неких первичных символов, базисных духовно-материальных структур, из которых слагаются различные сферы реальности и в соответствии с которыми организуются различные области культуры”.

Ф. Р.

Флоренский Павел Александрович (1882-1937)— русский православный священник, богослов, философ. За свой главный научно-философский труд «Мнимости в геометрии», в котором Флоренский приходит к выводу, что за пределом скорости света начинается нефизический «тот свет», был обвинен в мистицизме и в 1937 году расстрелян в Соловецком концлагере. Сочинения: «Столп и утверждение истины: опыт православной теодицеи в двенадцати письмах» (М., 2012) и др. Гумилёв был знаком с трудами Флоренского и приводил его идеи, сформулированные в концепции пневматосферы (от греч. pneuma — первоначально «дыхание», позднее «дух»), где упор делался не столько на разум, сколько на душу.

Цитируется по изд.: Лев Гумилев. Энциклопедия. / Гл. ред. Е.Б. Садыков, сост. Т.К. Шанбай, — М., 2013, с. 614.

Другие биографические материалы:

Грицанов А.А. Ученый-энциклопедист (Новейший философский словарь. Сост. Грицанов А.А. Минск, 1998).

Зеньковский В. Рано обнаружил исключительные математические способности. (Большая энциклопедия русского народа).

Шикман А.П. Философ. (Шикман А.П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. Москва, 1997).

Фролов И.Т. С марксистской точки зрения (Философский словарь. Под ред. И.Т. Фролова. М., 1991).

Репников А.В. А ещё математик и искусствовед (Из дневников Л.А. Тихомирова).

(Произведения Флоренского, статьи о нем, справочные материалы).

Мемориальная страница П.А.Флоренского.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *