15.12.1903 (28.3).– Умер Николай Федорович Федоров, автор «Философии общего дела»

«Философия общего дела» и «рай на земле»

Портрет Н.Ф. Федорова работы Леонида Пастернака

Николай Федорович Федоров (26.5.1829–15.12.1903) был оригинальным философом-футурологом, мечтавшим воскресить всех умерших людей, когда-либо живших на земле: с помощью науки собрать их рассеянные молекулы и атомы, чтобы «сложить их в тела отцов». Однако миллиарды воскрешенных не уместятся на Земле, поэтому Федоров предлагал заселить ими другие планеты. Так родился замысел освоения космического пространства. Федоров положил начало так называемому русскому космизму – религиозному проекту освоения человечеством космоса как Божия замысла с приближением таким образом к Богу. Утопическое учение Федорова, изложенное в книге «Философия общего дела», содержит многие верные нравственные составляющие, однако в целом его оптимистические фантазии, граничащие с гностицизмом, каббалой, теософией, оккультизмом, – противоречат христианскому учению о смысле мiроздания и о конце земного мiра.

Будущий философ родился 26 мая 1829 г. в селе Ключи Тамбовской губернии (ныне Сасовский район Рязанской области) как внебрачный сын князя П.И. Гагарина, получил фамилию крестного отца. В 1849 г. по окончании гимназии в Тамбове поступил на юридический факультет Ришельевского лицея в Одессе, проучился там три года, затем был вынужден оставить лицей ввиду смерти дяди К.И. Гагарина, платившего за обучение. В 1854 г. получил учительский аттестат в Тамбовской гимназии и был определен преподавателем истории и географии в Липецкое уездное училище. С октября 1858 г. преподавал в Боровском училище Тамбовской губернии и затем периодически в других городах.

В1867–1869 гг. он давал частные уроки в Москве. В 1869 г. устроился помощником библиотекаря в Чертковской библиотеке (первая в Москве общедоступная библиотека, положившая начало Исторической), а с 1874 г. в течение 25 лет работал библиотекарем Румянцевского музея, в последние годы жизни – в читальном зале Московского архива Министерства иностранных дел. В библиотеке Румянцевского музея (будущей РГБ) Федоров первым составил систематический каталог книг. Там же после трех часов дня (время закрытия музея) и по воскресеньям был дискуссионный клуб, который посещали многие выдающиеся современники.

Федоров вел аскетическую жизнь, старался не владеть никаким имуществом, значительную часть жалования раздавал своим «стипендиатам», от прибавок к жалованию отказывался, всегда ходил пешком. Он отказывался фотографироваться и не позволял нарисовать свой портрет – единственный портрет Федорова был написан тайно Леонидом Пастернаком. Умер философ в 1903 г. от воспаления легких, похоронен на кладбище Скорбященского монастыря (на углу Новослободской улицы и Вадковского переулка, сейчас там машиностроительный университет «Станкин»).

Необычное учение Федорова своей высокой нравственной целью победы над смертью уже в земном мiре, глубиной этических требований как долга перед прошедшими поколениями, идеей «регуляции природы», привлекало многих современников. Во время работы в Боровском уездном училище Федоров познакомился с Н.П. Петерсоном, одним из преподавателей в яснополянской школе Л.Н. Толстого. Позже, работая библиотекарем, был знаком с К.Э. Циолковским, которого хотел сделать своим «пансионером», и оказал влияние на его мiровоззрение. В 1878 г. с учением Федорова в изложении Петерсона познакомился Ф.М. Достоевский, которого мысли философа «заинтересовали» как близкие по духу. В 1880-х и 1890-х гг. Федоровым регулярно общался философ В.С. Соловьев, написавший: «Прочел я Вашу рукопись с жадностью и наслаждением духа, посвятив этому чтению всю ночь и часть утра, а следующие два дня, субботу и воскресенье, много думал о прочитанном. «Проект» Ваш я принимаю безусловно и без всяких разговоров… Со времени появления христианства Ваш «проект» есть первое движение вперед человеческого духа по пути Христову. Я со своей стороны могу только признать Вас своим учителем и отцом духовным… Будьте здоровы, дорогой учитель и утешитель». Влияние Федорова заметно в работе Соловьева «Об упадке средневекового мiросозерцания». В это же время с Федоровым регулярно общался и Л.Н. Толстой, говоривший: «Я горжусь, что живу в одно время с подобным человеком» (но позже они разорвали отношения из-за резко антицерковных и антиправительственных позиций Толстого).

При жизни Федорова его работы не публиковались, они были собраны и изданы в 1906–1013 гг. его друзьями и учениками В.А. Кожевниковым и Н.П. Петерсоном под наименованием «Философия общего дела». С этой книги Федорова начинается так называемый «русский космизм», различные аспекты которого представлены в XX веке именами таких ученых и философов, как В.И. Вернадский, А.Л. Чижевский, П. А. Флоренский, в литературном творчестве А. Платонова и многих советских писателей. Литературовед-декадент А. Волынский (Хаим Флексер) восторгался: «Федоров – единственное, необъяснимое и ни с чем не сравнимое явление в умственной жизни человечества… Рождением и жизнью Фёдорова оправдано тысячелетнее существование России. Теперь ни у кого на земном шаре не повернется язык упрекнуть нас, что мы не бросили векам ни мысли плодовитой, ни гением начатого труда…».

Веря в безконечность эволюции разума, космисты выдвинули идею нового сознательного этапа развития и творческого преобразования земного мiра и заселения всей Вселенной, спасения ее от энтропийной смерти научными усилиями человечества, победы духа над материей, устранения всех несовершенств, зла и его высшего проявления – смерти. В этом русле «регуляции природы», экологии и освоения космоса в конце XX века в России интерес к творчеству и идеям Федорова снова возрос. В Москве в конце 1980-х годов было создано Общество им. Н.Ф. Федорова. В Музее-читальне им. Федорова регулярно работает научно-философский семинар, где идеи Федорова обсуждают физики и биологи, философы и литературоведы, политики и бизнесмены. В 1988 году в г. Боровске, где в одной и той же школе с интервалом в 30 лет работали Федоров и Циолковский, были проведены Первые Всесоюзные Федоровские чтения. Традиция Федоровских чтений стала регулярной, а в 2003 г. был проведен Международный Конгресс в Белграде «Космизм и русская литература. К 100-летию со дня смерти Н.Ф. Федорова».

И Федоров и многие его последователи основывали свои философские и нравственные идеи на христианстве. Однако с точки зрения православного богословия эти идеи были хилиастическим «религиозным позитивизмом», верой в человеческое создание «рая на земле» и его распространении на весь космос при игнорировании Царства Божия, будущего воскресения всех людей и их различной посмертной судьбы. Учение Федорова было родственно всем вариантам «рая на земле», имевшим в Новое время масонско-иудейскую основу.

Приведем ниже оценку «Философии обшего дела» видным православным ученым прот. Георгием Флоровским (в кавычках внутри текста он приводит слова самого Федорова):

«Учение Федорова есть своеобразная форма религиозного позитивизма, утонченная форма «позитивной религии». И, строго говоря, ничто не изменится, если в нем умолчать о Боге (как многие из продолжателей Федорова теперь и поступают)…

Говорят, Федоров был церковным человеком. Но его мiровоззрение, «в большинстве своих предположений», не было христианским вовсе, и с христианским откровением и опытом резко разногласит. И это скорее идеология, чем действительная вера… «Христос есть воскреситель и христианство есть воскрешение; завершением служения Христа было воскрешение Лазаря…» Это не случайная обмолвка. Христос и был для Федорова только величайшим чудотворцем, которому духи и стихии повинуются. Таинство Креста оставалось для него закрытым, – «и самая крестная казнь, и смерть Христа были лишь безсильным мщением врагов воскрешения и врагов Воскресителя…» Вифания, где воскрешен был Лазарь, для Федорова выше Назарета, и Вифлеема, и самого Иерусалима…

У Федорова остается одно прикладное христианство без основного. Его «проект» нисколько не выводит за пределы «слишком человеческого». И не в христианском Откровении источник его вдохновений. Федоров исходит из других преданий и традиций. Он строит какое-то «новое христианство»…

Словесно Федоров как будто в церковности и в православии. Но это только условный исторический язык. У Федорова совсем не было интуиции «новой твари» во Христе, он не чувствовал, что Христос есть «потрясение» для природного порядка и ритмов. О Христе он говорит очень редко, мало и неясно, в каких-то бледных и неубедительных словах. Строго говоря, у Федорова нет никакой христологии вовсе…

В его «проектах» нет вовсе потусторонности, есть прямое нечувствие преображения…

Строго говоря, у Федорова была одна всепоглощающая тема, один навязчивый замысел. Это – тема о смерти. И этот замысел – воскрешение мертвых. И вот в том, что Федоров говорит о смерти и воскресении, поражает его нечувствие. Странно сказать, но в смерти он не чувствовал тайны не почувствовал в ней темного жала греха. Для Федорова то была скорее загадка, чем тайна, и неправда больше, чем грех. И эту загадку смерти он почти что исчерпывает в пределах морали и евгеники. «Воскрешение предков», восстановление родовой полноты и цельности, восстановление естественного и психологического братства, – этим и исчерпывается для него духовная сторона победы над смертью. В природе «воскрешение» означает только переключение и обращение энергии, означает разумную регуляцию процессов. Сам Федоров подчеркивал, что ничего «мистического» здесь нет и быть не должно. И всеобщее Воскресение он представляет себе, как некое возвращение к здешней жизни, только в восстановленной полноте рода…

Нечувствие греха (только «недомыслие!») искажало для Федорова все перспективы. Он не мог вместить в свою систему и осмыслить само понятие спасения, – «спасаться» собственно было не от чего…

У человека есть только один действительный враг, с которым Федоров и призывал бороться, предполагая, что у человека есть силы этого врага побороть, ­– это – природа или смерть… И это враг только временный…

Природа слепа и в этой своей слепоте губительна и смертоносна. Но стихия сильна, пока не обуздана. Сильна, пока не силен человек, пока он не прозреет. И человек сильнее природы, и он призван овладеть природой, обуздать и обратить в покорное орудие смысла и разума. Тогда и смерть прекратится…

Интересует Федорова собственно только судьба человеческого тела. И ведь именно через тело человек и сращен с природой… Но остается совсем неясно, какова же судьба души?.. Остается и то неясным, что же есть смерть?.. Остается неясным, кто умирает и кто воскресает, – тело или человек?..

О загробной жизни умерших Федоров едва упоминает. Он говорит больше об их могилах, об их могильном пpaxе. И весь феномен смерти в изображении Федорова сводится собственно к тому, что поколения вытесняют одно другое, что слишком коротки сроки жизни, и вся совокупность человеческих поколений не может осуществиться сразу. Смерть в его понимании есть только натуральный изъян, недоразвитость природы и мiра. «Нет смерти вечной, а устранение смерти временной – наше дело и наша задача…» Потому и врачевание против смерти предлагается натуральное, в пределах природы, силами человека и природы, без всякого трансцензуса, без благодати. «Нужно еще прибавить, что воскрешение, о котором здесь говорится, есть не мистическое, не чудо, а естественное следствие успешного познания совокупными силами всех людей слепой, смертоносной силы природы…».

Главное же в том, чтобы возвратить или возстановить свою власть над собственным телом…

Человек «должен вновь овладеть своим телом изнутри, – должен настолько познать себя и мiр, чтобы иметь возможность производить себя из самых основных начал, на которыя разлагается человеческое существо». И это умение «воспроизводить себя» предполагает соответственную власть и над всяким человеческим телом, над материей вообще, «познание и управление» всеми молекулами и атомами внешнего мiра, — ибо весь мiр есть прах предков. Извлекать частицы умерших тел придется из сидерических далей, из теллурических глубин…

Для Федорова здесь вопрос стоит именно о собирании и сочетании частиц, о складывании разложившегося («сложить в тела отцов, какие они имели при своей кончине»)…

Он … ожидает, что от такого обращения и рационализации мiр оживет и воскреснет, станет безсмертным. «Обращая влияние земной массы в сознательный труд, объединенный род человеческий даст земной силе, управляемой разумом и чувством, следовательно силе живоносной, преобладание над слепыми силами других небесных тел и соединит их в одном живоносном деле воскресения…»

Тогда и откроется «трудовой рай»…

В этом странном религиозно-техническом проекте хозяйство, техника, магия, эротика, искусство сочетаются в некий прелестной и жуткий синтез. …

Божественному действию он противопоставляет человеческое. Он благодати противопоставляет труд. Одно вместо другого. Мiр замкнут в себе…

«Знанием вещества и его сил восстановленные, прошедшие поколения, способные уже воссозидать свое тело из элементарных стихий, населят мiры и уничтожат их рознь… Земля станет первой звездой на небе, движимой не слепой силой падения, а разумом, восстановляющим и предупреждающим падение и смерть. Не будет ничего дальнего, когда в совокупности мiров мы увидим совокупность всех прошедших поколений … Этот день будет дивный, чудный, но не чудесный, ибо воскрешение будет делом не чуда, а знания и общего труда…»

С этим гуманистическим активизмом у Федорова связано условное понимание эсхатологических пророчеств Библии, как предупреждений и предостережений, обращенных педагогически к воображению и воле людей. Они говорят только о том, что случилось бы под условием человеческого неделания…».

(Протоиерей Георгий Флоровский. «Пути русского богословия». 1937).

Таким образом, Н.Ф. Федоров и его современные почитатели отвергают христианскую эсхатологию: учение Церкви о конце мiра земного и о вечном Царстве Небесном. В этом учение Федорова и весь «русский космизм» смыкаются с хилиазмом – верой в наступление счастливого Тысячелетнего Царства Божия с победой над злом на земле. А служит это учение совсем иной цели, вопреки чаяниям его сторонников. Вот что писал об этом архиепископ Аверкий (Таушев):

«Духовно ослепляя человека, даже считающего себя христианином, хилиазм в корне извращает все православное христианское мiровоззрение… Но что самое страшное: настроенные так, вопреки учению Церкви (кроме верховодов и заправил этой ереси, прекрасно понимающих, что они делают, куда идут и ведут других), иногда даже не знают, что они принимают участие отнюдь не в устроении Царства Божия на земле, а – в подготовке Царства Антихристова. Ведь, по предречению ряда Святых Отцев, идеей установления благоденственного и мирного жития на земле, полного изобилия и благополучия, под громким названием «Царства Божия», будет прельщать христиан и привлекать их симпатии к себе не кто иной, как Антихрист.

Итак, вот кому в конечном итоге служат эти современные еретики – нео-хилиасты!

Неужели в нынешнее время это может быть кому-то еще неясно?..»

(Архиепископ Аверкий (Таушев). «Святый праведный отец Иоанн Кронштадтский – обличитель современной ереси «нео-хилиазма».)

М.В. Назаров

Постоянный адрес страницы: https://rusidea.org/25122807

ФИНАНСОВАЯ АКАДЕМИЯ ПРИ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Кафедра философии

РЕФЕРАТ

на тему:

«Философия общего дела Н.Ф.Фёдорова»

Выполнил: Климанчук Виталий Владиславович

студент группы ФК1-14

Проверил Минигалин Марсель Масхутович

Москва, 2008 год

Оглавление

Введение ……………………………………………………3

Глава 1. Русский космизм …………………………………4

Глава 2. Биография ………………………………………..6

Глава 3. «Философия общего дела»……………………8

Глава 3.1. О небратском отношении людей………….9

Глава 3.2. Жизнь, смерть и бессмертие…………12

Глава 3.3. О заселении других планет…………..15

Заключение…………………………………………16

Список литературы………………………………..17

Введение

Нельзя не гордиться русской культурой XIX — начала XX столетий, литературой, музыкой, театром, живописью, которые представлены целой плеядой выдающихся имён и стали достоянием всего человечества. В это время русская культура, в особенности литература, тяготели к глобальной мировоззренческой, философской проблематике. В моём реферате я хотела бы обратиться к человеку, которого по праву называют «отцом русского кос­мизма», одного из ведущих направлений в философии того времени.

Актуальность выбранной темы заключается в том, что в последнее время внимание исследователей русской культуры вновь обратилось к философ­ской концепции Николай Фёдоровича Фёдорова. В Москве в конце 80-х го­дов было создано Общество им. Н. Ф. Фёдорова. В Музее-читальне им. Н. Ф.Фёдорова регулярно работает научно-философский семинар, где идеи Фёдо­рова обсуждают физики и биологи, философы и литературоведы, поли­тики и бизнесмены. В 1988 году в г. Боровске, где в одной и той же школе с интервалом в 30 лет работали Н. Ф. Фёдоров и К. Э. Циолковский, были про­ведены Первые Всесоюзные Фёдоровские чтения. Традиция Фёдоровских чтений стала регулярной, а в 2003 году был проведён Международный Кон­гресс в Белграде «Космизм и русская литература. К 100-летию со дня смерти Н. Ф. Фёдорова».

Отнюдь не случайно произошло оживление интереса к личности и идей­ному наследию этого человека. Условия современной цивилизации, которая находится в ситуации экономического, энергетического и других кризисов, обострения глобальных проблем человечества, заставляют ученых вновь и вновь обращаться к истории науки и культуры, отыскивать в ней решения возникших задач. Эти обстоятельства обусловили возрастающий с каждым днём интерес к Федорову и идеям русского космизма в целом.

Глава 1. Русский космизм

Прежде чем переходить к Николаю Фёдоровичу Фёдорову, необходимо написать о возникновении этого философского учения. Интерес к месту че­ловека во Вселенной, его связи с космосом существовал во все времена и бу­доражил умы многих людей. Слово «космизм» произошло от греческого слова kosmos — организованный мир, kosma – украшение. Под космизмом понимается целый поток русской культуры, который включает не
только философов и ученых, но и поэтов, музыкантов, художников. Это и Ломоносов, и Тютчев, и Вячеслав Иванов, и Скрябин, и Рерих… Некого кос­мического веяния и дыхания в произведениях того или иного творца оказы­вается достаточно, чтобы сразу же произвести его в космисты. Однако то же самое можно сказать о многих культурных деятелях не только России, но и всего мира. Ощущение глубинной причастности сознательного существа космическому бытию, мысль о чело­веке как микрокосме, вместившем в себя все природные, космические стихии и энергии, проходят через мировую культуру, как восточную, так и западную. Уже в
древнейших религиозных и мифологических представлениях человек
прозревал соотношения и взаимосвязи между своим существованием и бы­тием Вселенной.

С древности и до конца XIX в. космическая тема
развивалась не только в мифе, поэзии, но также в некоторых философско-утопических произведениях. Именно в России, ставшей родиной научного
учения о биосфере и переходе ее в ноосферу и открывшей реальный путь в
космос, уже начиная с середины прошлого столетия вызревает уникальное
космическое направление научно-философской мысли, широко развернув­шееся в XX в. В его ряду стоят такие философы и ученые, как В. И. Вернад­ский, К. Э. Циолковский, Н. Ф. Федоров, А. В. Сухово-Кобылин и др. В фи­лософском наследии мыслителей русского религиозного возрождения — В. С. Соловьева, П. А. Флоренского, С. Н. Булгакова, Н. А. Бердяева — также выде­ляется линия, близкая пафосу идей русского космизма. Имеется в виду то склонение в русской православной философии, которое Н. А. Бердяев назы­вал «космо­центрическим, узревающем божественные энергии в тварном мире, обра­щенным к преображению мира» и «антропоцентрическим, обра­щенным к активности человека в природе и обществе». Именно здесь ста­вятся «про­блемы о космосе и человеке», разрабатывается активная, творче­ская эсхатология, смысл которой, по словам Бердяева, в том, что «конец этого мира, конец истории зависит и от творческого акта человека». Идея активной эволюции, необходимости нового сознательного этапа развития мира, когда человече­ство направляет его в ту сторону, в какую диктует ему разум и нравственное чувство.
Поэтому возможно точнее будет определить это направление не
столько как космическое, а как активно-эволюционное, находящееся в про­цессе роста, далеко не совершенное, но вместе сознательно-творческое, при­званное преобразить не только внешний мир, но и собственную природу. Речь по су­ществу идет о расширении прав сознательно-духовных сил, об управлении духом материи, об одухотворении мира и человека. Космисты сумели соеди­нить заботу о большом целом — Земле, биосфере, космосе с глу­бочайшими запросами высшей ценности конкретного человека. Недаром та­кое важное место здесь занимают проблемы, связанные с преодолением бо­лезни и смерти и достижением бессмертия. Гуманизм не прекраснодушный и мечтательный — он основан на глубоком знании, вытекает из целей и задач самой природной, космической эволюции.

Глава 2. Биография

Николай Фёдоров родился 26 мая (9 июня) 1829 года в селе Ключи Там­бовской губернии. Он был внебрачным сыном князя Павла Ивановича Гага­рина и поэтому получил фамилию крёстного отца. В 1849 году он окончил гимназию в Тамбове и поступил на юридический факультет Ришельевского лицея в Одессе, где проучился всего 3 года. Умер его дядя Константин Ива­нович Гагарин, который платил за обучение. После этого Николай Фёдоров преподавал историю и географию в уездных городах среднерусской полосы.

В середине 60-х годов Николай Фёдоров знакомится с Николаем Павло­вичем Петерсоном, который был одним из преподавателей в яснополянской школе Л.Н. Толстого. Из-за этого знакомства он был арестован по делу Дмитрия Каракозова, но освобождён через 3 недели.

Летом 1867 года Фёдоров оставил Боровское уездное училище, где он преподавал, и пешком отправился в Москву. В 1869 году он устроился по­мощником библиотекаря в Чертковской библиотеке, а с 1874 года в течение 25 лет работал библиотекарем Румянцевского музей. Страстный любитель книг, он знал на память содержание практически всех имеющих ценность и хранящихся в библиотеке музея. В последние годы жизни работал в читаль­ном зале Московского архива Министерства иностранных дел. В Румянцев­ском музее Фёдоров первым составил систематический каталог всех книг. В этом же музее после трёх часов дня (время закрытия музея) и по воскре­сеньям был дискуссионный клуб, который посещали многие выдающиеся со­временники.

Николай Фёдорович Фёдоров вёл аскетическую жизнь, старался не владеть никаким имуществом, значительную часть жалования он раздавал своим «стипендиатам», от прибавок к жалованию отказывался, всегда ходил пешком. Живя напряжённой духовной жизнью, он был абсолютно равноду­шен к мирским благам: занимал крошечную комнату, по сути каморку, спал не более 4-5 часов сутки на сундуке, подкладывая под голову вместо по­душки что-нибудь твёрдое. Фёдоров обладал хорошим здоровьем, но в 1903 году в жестокий декабрьский мороз друзья уговорили его надеть шубу и по­ехать в экипаже. После этого он заболел воспалением лёгких и умер. Хорошо известно, что он отказывался фотографироваться и не позволял никому рисо­вать свой портрет. Единственное изображение Фёдорова было нарисовано тайком Л.О. Пастернаком. Он также не любил почестей, избегал славы. То, что вышло из-под его пера и было напечатано, публиковалось под псевдони­мами. Многое не печаталось вовсе. Наиболее его известная «Философия об­щего дела» издана друзьями после смерти автора.

Николай Фёдорович относится к плеяде незаслуженно забытых, а точ­нее, долгое время замалчиваемых учёных. Его творчество, широко известное до революции 1917 года, практически лишь в последние десятилетия стали вновь доступны отечественному читателю. Его оригинальный стиль мышле­ния, огромная эрудиция, высокая нравственность, простота общение и стремление оказать помощь нуждающимся притягивали к нему окружаю­щих. Он пользовался огромной известностью, его высоко ценили современ­ники. Л.Н, Толстой писал о нём: «Я горжусь, что живу в одно время с подоб­ным человеком». Вл. Соловьёв называл Н.Ф.Фёдорова «своим учителем и отцом духовным1».

Глава 3 «Философия общего дела»

«Философия общего дела» открывала перед человечеством невиданные дали и звала к гигантским преобразованиям как в мире, так и внутри каждого человека. «В регуляции же, в управлении силами слепой природы и заключается то великое дело, которое может и должно стать общим», — писал Фёдоров.

В своей работе Федоров показал две существенные ограниченности нынешнего человека, тесно связанные между собой. «Ограниченность в пространстве препятствует повсеместному действию разумных существ во все миры Вселенной, а ограниченность во времени — смертность — одновременному действию поколений разумных существ на всю Вселенную». Таким образом, сверхзадачей «проекта» Федорова была грандиозная цель восстановления конкретной общности всего человечества с божеством в сферах мистической, оккультной, а также в чувственно-конкретной действительности.

Таким образом красной нитью понятий, лежащих в основании учения, проходят три основных: «общее дело», «регуляция природы», «долг сынов», а основной идеей является идея патрофикации (воскрешение отцов). В «Философии общего дела» Федоров призывает к познанию в самом широком его понимании, к познанию, переходящему в преобразование мира и человека. Истинное знание, не отделяющееся от дела, необходимо включает в себя и нравственное чувство. Истинное просвещение у философа — это настройка всего человека на высокую гармонию его призвания, изменение и преображение всех способностей ума, души, тела.

Таким образом, в моём реферате я хотела бы остановиться подробнее на трёх главных проблемах учения Н.Ф.Фёдорова: небратском отношении людей, жизни, смерти и бессмертии и заселении других планет.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *