Психология зародилась в недрах философии, и первые представления о ее предмете связывались с понятием «душа”. Практически все древние философы пытались выразить с помощью этого понятия самое главное, сущностное, начало любого явления природы, рассматривая ее как причину жизни, дыхания, познания и т. п.

В философских учениях древности уже затрагивались некоторые психологические аспекты, которые решались либо в плане идеализма, либо в плане материализма. Так, материалистические философы древности Демокрит, Лукреций, Эпикур понимали душу человека как разновидность материи, как телесное образование, образуемое из шаровидных, мелких и подвижных атомов.

Великий философ Аристотель (384—322 гг. до н. э.) выделил психологию как своеобразную область знания и впервые выдвинул идею неразделимости души и живого тела. Его трактат «О душе” — первое специально психологическое сочинение, которое в течение многих веков оставалось главным руководством по психологии. Сам Аристотель многими его последователями признается основателем психологии, как, впрочем, и целого ряда других наук. Аристотель заложил основы естественно-научного подхода к изучению психики.

Аристотель отрицал взгляд на душу как на вещество. В то же время он не считал возможным рассматривать душу в отрыве от материи (живых тел), как это делали философы-идеалисты. Для определения природы души он использовал сложную философскую категорию «энтелехия”, которая означает существование чего-то. Один привлекаемый Аристотелем образ хорошо помогает понять смысл этого определения. «Если бы глаз был живым существом, — пишет Аристотель, — то душой его было бы зрение”. Итак, душа есть сущность живого тела, «осуществление” его бытия, так же как зрение — сущность и «осуществление” глаза как органа зрения.

Душа, психика проявляется в различных способностях к деятельности: питающей, чувствующей, движущей, разумной; высшие способности возникают из низших и на их основе. Первичная познавательная способность человека – ощущение, оно принимает формы чувственно воспринимаемых предметов без их материи, подобно тому как «воск принимает оттиск печати без железа и золота». Ощущения оставляют след в виде представлений – образов тех предметов, которые прежде действовали на органы чувств. Аристотель показал, что эти образы соединяются в трех направлениях: по сходству, по смежности и контрасту, тем самым указав основные виды связей – ассоциации психических явлений.

Движущей силой поведения человека является стремление (внутренняя активность организма), сопряженное с чувством удовольствия или неудовольствия. Чувственные восприятия составляют начало познания. Сохранение и воспроизведение ощущений дает память. Мышление характеризуется составлением общих понятий, суждений и умозаключений. Особой формой интеллектуальной активности является нус (разум), привносимый извне в виде божественного разума

Главная функция души, по Аристотелю, — реализация биологического существования организма. Нужно сказать, что такое представление закрепилось

впоследствии за понятием «психика”: с точки зрения материалистического естествознания психика явилась одним из факторов эволюции животного мира.

Основы идеалистического понимания души, связанного с метафизическими и этическими проблемами существования человека, были заложены философами-идеалистами, и прежде всего Платоном (427— 347 гг. до н. э.). Платон понимал душу человека как что-то божественное, отличающееся от тела. Душа, прежде чем попасть в тело человека, существует обособленно в высшем мире, где познает идеи – вечные и неизменные сущности. Попав в тело, душа начинает вспоминать виденное до рождения.

Платон был учеником Сократа, Сократ же не написал ни одной строчки — он проповедовал собственные взгляды устно, в форме бесед с людьми (простыми горожанами, приезжим философами и его собственными учениками). Все произведения Платона были написаны в форме диалогов, где главное действующее лицо — Сократ. Так и осталось неизвестным, какая часть идей, которые мы находим у Платона, принадлежит ему, а какая — Сократу. Скорее всего, в текстах Платона органически соединились взгляды обоих этих великих философов.

В текстах Платона мы обнаруживаем взгляд на душу как на самостоятельную субстанцию; она существует наряду с телом и независимо от него. Душа — начало незримое, возвышенное, божественное, вечное. Тело — начало зримое, низменное, преходящее, тленное.

Душа и тело находятся в сложных взаимоотношениях друг с другом. По своему божественному происхождению душа призвана управлять телом, направлять жизнь человека. Однако иногда тело берет душу в свои оковы. Тело раздираемо различными желаниями и страстями. Оно заботится о пропитании, подвержено недугам, страхам, соблазнам. Войны и ссоры происходят из-за потребностей тела. Оно мешает также чистому познанию.

Душа у человека существует, прежде чем она вступает в соединение с телом. Она есть образ и истечение мировой души. Душевные явления подразделяются Платоном на разум, мужество (в современном понимании – воля) и вожделения (мотивация). Разум размещается в голове, мужество – в груди, вожделение – в брюшной полости. Гармоническое единство разумного начала, благородных стремлений и вожделения придает целостность душевной жизни человека.

Платон постулирует изначальное существование мира идей. Этот мир идей существует вне материи и вне индивидуального сознания. Он представляет собой совокупность абстрактных идей — идей о сущностях предметов внешнего мира. Существуют идеи добродетели вообще, красоты вообще, справедливости вообще. То, что происходит на земле в повседневной жизни людей, есть лишь отражение, тень этих общих идей. Истинное познание есть постепенное проникновение в мир идей. Но для того чтобы приобщиться к нему, душа должна освободиться от влияния тела. Во всяком случае, она не должна слепо доверять показаниям органов чувств. Истинное знание достигается только путем непосредственного проникновения души в мир идей.

Из своего представления о душе Платон и Сократ делают этические выводы. Поскольку душа — самое высокое, что есть в человеке, он должен заботиться о ее здоровье намного больше, чем о здоровье тела. При смерти душа расстается с телом, и в зависимости от того, какой образ жизни вел человек, его душу ждет различная судьба: она либо будет блуждать вблизи земли, отягощенная телесными элементами, либо отлетит от земли в идеальный мир.

Идеи Платона и Сократа вошли в христианскую религию, долго питали мировую литературу, философию. Кстати, плащи, которые вскоре стали носить философы, воспроизводили плащ Сократа, в котором он ходил по улицам Афинам, не снимая его зимой и летом, а впоследствии эта одежда повторилась в монашеских рясах.

Если посмотреть на учение Сократа и Платона в целом с наших позиций, то можно обнаружить ряд поднятых ими проблем, весьма актуальных и для современной психологии. Нужно только подойти к ним особым образом — отнесись как к ярким и точным художественным метафорам.

Развивающийся вне этого мира ребенок (а такие истории известны — это дети, выкормленные животными), какими бы природными задатками он не обладал, не становится человеком, его психика не становится человеческой. И вот, когда читаешь Платона и воспринимаешь его учение как художественную метафору, удивляешься, насколько проникновенно и ярко он показал процесс приобщения индивидуального сознания к общечеловеческому сознанию, процесс врастания каждого индивида в мир духовной человеческой культуры.

Возьмем другую проблему: представление о душе как о начале, которое призвано направлять жизнь человека, но которое само нуждается в заботе с целью сохранения ее чистоты, «освобождения от оков тела”. Долгое время эти идеи оставались, пожалуй, самой большой проблемой для психологии и долгое время психологией не принимались. Возникшая во второй половине 19 века экспериментальная психология, с которой мы скоро начнем знакомиться, объявила понятие души метафизическим и отказалась от рассмотрения как самого этого понятия, так и связанных с ним нравственно-этических выводов. И только в последние десятилетия духовные аспекты жизни человека стали интенсивно обсуждаться в психологии в связи с такими понятиями, как зрелость личности, рост личности, здоровье личности и т. п. И многое из того, что сейчас обнаруживается, вполне перекликается с этическими следствиями учения о душе выдающихся античных философов.

Таким образом, первые представления о психике были связаны с анимизмом (лат. анима – дух, душа) – древнейшими взглядами, согласно которым у всего, что существует на свете, есть душа. В учениях Аристотеля и Платона заложены основы психологической науки.

Возникновение эмпирического направления в психологии связано с именем английского философа Д ж. Локка (1632—1704).

Слово «эмпирический» образовано от греческого слова «эмпейра», что означает «опыт».

Все истинные знания, заявлял Локк, проистекают из опыта, т.е. из восприятия окружающей действительности с помощью органов чувств. Но «душа» человека не может служить предметом такого восприятия. Сколько бы человек ни старался наблюдать свою «душу», он не в состоянии это сделать. Внутренний опыт дает знания только об отдельных психических состояниях или процессах. Отсюда Локк сделал вывод, что предметом психологии могут быть только психические процессы или состояния, а не «душа».

Все свои выводы эмпирическая психология стремилась строить на наблюдении и эксперименте. Эти методы опытного исследования были заимствованы эмпирической психологией из естественных наук, которые стали быстро развиваться в XVII в. Однако в эмпирической психологии эти методы утратили объективный характер (направленность на познание предметов и явлений внешнего мира, мира объектов), превратившись в методы самонаблюдения и субъективного эксперимента (направленность на познание внутренних, субъективных процессов человеческого сознания).

Эмпирическая психология считала, что психические процессы по своей природе недоступны объективному наблюдению, являющемуся методом научного исследования в естествознании, что в психологии возможно только внутреннее наблюдение, или интроспекция, в процессе которой человек может наблюдать только свои собственные психические переживания. Естественно, что метод самонаблюдения вследствие своего субъективного характера не мог обеспечить построение действительно научной психологии.

Эмпирическая психология рассматривала сознание как замкнутый в себе непосредственно данный человеку внутренний мир психических переживаний, управляемый своими собственными законами, познание которых возможно лишь путем внутреннего опыта или самонаблюдения.

Такое утверждение основывалось на идеалистическом понимании природы психики.

Эмпирическая психология стояла на позициях дуализма, т. е. идеалистического учения о том, что мир состоит из двух самостоятельных и не связанных друг с другом начал — духовного и материального.

Основным признаком материальных явлений представители дуализма считали протяженность. Психические явления такой протяженностью не отличаются: о мыслях, чувствах, желаниях нельзя сказать, что они имеют размеры, находятся справа или слева и т. п. Отличительным их признаком является то, что они даны только в сознании человека. Это и послужило для философов-дуалистов основанием к выделению этих явлений в особый духовный мир, существующий и развивающийся по своим собственным законам совершенно независимо от явлений протяженного материального мира.

Дуализм создал для эмпирической психологии непреодолимые трудности при разрешении так называемой психофизической проблемы.

Данные опыта показывают, что между телесными процессами в организме и внутренними психическими процессами существует определенная связь. Нарушение правильного течения физиологических процессов сейчас же приводит к соответствующим изменениям и в течении психических процессов. Например, в зависимости от физического состояния организма человек чувствует то усталость, то бодрость. Необходимость научно объяснить эту связь и составляет существо психофизической проблемы. Для решения этой проблемы в эмпирической психологии было предложено несколько теорий.

Теория психофизического взаимодействия утверждала, что между психическими явлениями и материальными процессами в организме существует взаимодействие: физиологические процессы воздействуют на психические и наоборот. Однако этот вывод противоречил основному принципу дуализма, согласно которому психическое, не отличаясь протяженностью, не может переходить в физическое, так же как физическое не может переходить в психическое. Стоя на позициях дуализма, нельзя было одновременно признавать истинность теории психофизического взаимодействия.

Теория психофизического параллелизма утверждала, что физиологические и психические процессы протекают лишь параллельно, будучи совершенно независимыми друг от друга. Например, когда во время ходьбы в теле человека совершаются определенные физиологические (нервные и мышечные) процессы, в его сознании одновременно, но совершенно независимо от первых, происходит некоторая смена психических переживаний (человек воспринимает свою ходьбу).

По этой теории нервно-мышечные процессы, с одной стороны, и двигательные ощущения — с другой, существуют одновременно, но только как параллельные и по существу никак не связанные друг с другом процессы: ряд материальных явлений в организме и независимо от него существующий ряд психических явлений в сознании человека совпадают друг с другом по времени так, что определенным изменениям в одном ряду соответствуют строго определенные, но полностью независимые от первых, изменения во втором ряду.

Чем же объясняется такой удивительный параллелизм?

Представители дуалистической философии, вслед за ее родоначальником Декартом, стоя на позициях идеализма, утверждали, что хотя мир и состоит из двух начал — материального и духовного, но все же в основе мира лежит и им управляет начало духовное (божественное). Наблюдаемое в опыте параллельное существование столь отличающихся по своей сущности материальных и духовных явлений есть результат «предустановленной гармонии». Такое объяснение показывает, что теория психофизического параллелизма ненаучна, а вместе с тем уничтожается и сколько-нибудь научная база эмпирической психологии.

Эмпирической психологии за время ее существования удалось собрать большой материал по субъективной характеристике отдельных психических процессов, например ощущений, памяти, внимания и др. Однако при всем этом она оказалась полностью несостоятельной и неспособной создать научную психологию, поскольку в понимании предмета психологии стояла на позициях идеализма.

В своем развитии эмпирическая психология породила много направлений, по-разному описывавших и объяснявших психические процессы, но согласных между собой в идеалистической трактовке их сущности.

Ассоциативная психология (Бэн,1818—1903,Спенсер,1820—1903) рассматривала психическую жизнь человека как механическое соединение отдельных (дискретных) духовных явлений. По учению ассоцианистов, сложные психические процессы, как бы различны они ни были, состоят из более простых психических элементов, на которые и могут быть разложены. Такими элементами психологи-ассоцианисты считали ощущения и представления. По их учению, например, память является совокупностью представлений, ассоциативно возникающих в сознании; внимание — господством в сознании какой-либо одной группы представлений, вытеснившей из него все другие представления; эмоции — совокупностью ощущения и представления в соединении с сознанием удовольствия или неудовольствия и т. д. Саму личность человека ассоцианисты понимали как наиболее устойчивый и постоянный комплекс психических явлений, в основе которого лежат ощущения собственного тела и соответственные им представления.

Волюнтаристическая психология (Вундт, 1832— 1920) видела основу психической жизни человека в его волевых процессах. Психологи этого направления рассматривали волю человека как специфическую энергию сознания: по их учению, в основе воли лежат импульсивные чувствования, слитые в комплексы и представляющие собой своеобразные эмоциональные переживания.

Функциональная психология (Штумф, 1874—1938; 5 юл е р, 1879—1946) сосредоточила свои усилия на изучении главным образом процесса мышления. Задачи психологии она определяла как анализ содержаний сознания и изучение функции сознания. Эти задачи она разрешала сугубо идеалистически: процесс мышления в исследованиях психологов функционального направления отрывался от реальной действительности, рассматривался как протекающий по внутренне присущим ему законам, как состоящий из своеобразных «интенциональных актов», представляющих собой «направленность мысли на некоторый объект», и т. д.

В борьбе с ассоциационной психологией возникла структурная, или гештальт-психология (Кёлер, р.1887, Кофка, 1886—1941). Ее основным положением было утверждение, что все психические процессы носят целостный характер и определяются в своем течении особенностями своего строения. В противоположность психологам-ассоцианистам гештальтисты утверждали, что не соединение элементов составляет сложный психический процесс, но сами эти элементы в своих свойствах и особенностях определяются структурой целого, в которое они входят. Они видели в этом основной закон психической жизни и саму личность человека стремились понять как обусловленную в своих проявлениях особенностями присущей ей структуры. Особенностями этой структуры они объясняли и взаимоотношения личности со средой.

Структурная психология, как и все другие направления эмпирической психологии, отличаясь от них в деталях, рассматривала сущность психических процессов идеалистически, как обусловленную внутренними психическими закономерностями их структуры. Исходя из этого положения, гештальтисты пытались объяснить и поведение животных как обусловленное не взаимодействием организма со средой, а структурными особенностями совершаемых животными действий. Выдвинутую Кёлером гештальтистскую теорию поведения животных резкой критике подверг И.П.Павлов, вскрывший ее идеалистическую сущность.

Несостоятельность этих и других направлений эмпирической психологии объясняется не теми или другими недостатками, присущими каждому отдельному направлению, а общим для всех них идеалистическим пониманием сущности психических процессов.

Эмпирическая психология путем самонаблюдения и эксперимента смогла накопить известное количество знаний описательного характера о психических процессах. Однако она накопила эти знания вопреки своей идеалистической основе и дуалистическому пониманию природы человека. Поскольку объяснение психических процессов давалось эмпирической психологией, исходя из идеалистического понимания природы психики, она не могла дать действительно научного объяснения накопленным ею фактам.

ДУША (греч. ψυχή, лат. anima) – одно из центральных понятий европейской философии.

Появляется уже в пифагореизме: одно из немногих безусловно засвидетельствованных раннепифагорейских учений – учение о бессмертии души и метемпсихозе; Пифагору приписывалось сочинение «О душе» (Diog. L. VIII 7) и рассказы о его четырех реинкарнациях (там же, VIII 4 со ссылкой на Гераклида Понтийского – фрг. 89 Wehrli). Геродот говорит, что пифагорейцы выдавали египетское учение о бессмертии души за свое (II 81. 123). Вера в бессмертную душу сочеталась у пифагорейцев с учением о том, что душа погребена в теле как в гробнице, причем безрассудная часть души легко поддается переубеждению и бросается из одной крайности в другую (Платон. Горгий, 493а). Согласно Филолаю, которому также приписывалось сочинение «О душе» (Stob. Ecl. I 20, 2), душа и ощущения помещались в сердце (Theolog. Arithm., 25, 17 De Falco), причем природа числа, гармонически сочетая душу с ощущением, делала все познаваемым (Stob. Ecl. I 2, 3), а сама душа при этом оказывалась некоей гармонией.

Параллельно с этим комплексом идей у ионийцев разрабатывается учение о душе, соотносимой с одним из элементов (воздухом или огнем): у оппонента пифагорейцев Гераклита (фрг. 40, 66–68, 70 Marcovich) речь идет об испаряющейся из воды и в то же время тождественной жизни душе-воздухе, пределов которой не сыскать, и о наилучшей и мудрейшей душе-сухой (под воздействием теплоты и сухости, т.е. в конечном счете огня). У Диогена Аполлонийского также шла речь о душе-воздухе. Гиппон утверждал, что душа – это вода.

Учение Платона о душе формировалось в оппозиции к софистическому пониманию души как только средоточия ощущений (Протагор согласно Diog. L. IX 51; очевидно, сходное представление было и у Демокрита, написавшего сочинение «О душе» и отождествлявшего ум с душой, а душу, состоящую из гладких и круглых атомов, – с ощущениями – Diog. L. IX 44–46); с другой стороны, именно установка софистов на «воспитание людей» вместе с их учением о возможности научить добродетели, понимаемой как некая «доброкачественность» души и ума, делают душу основным субъектом воспитания. При этом Платон подчеркивает, что не только мусическое, но и гимнастическое воспитание направлено не столько на тело, сколько на душу («Государство» 411 е). Трудно сказать, каким было учение о душе Сократа, так как уже в ранней «Апологии» Платон делает Сократа пифагорейцем, твердо верящим в бессмертие души, а также в то, что боги пекутся о человеческой душе и подают ей знаки, запрещающие совершать дурные с моральной точки зрения поступки: в том, что божественный голос («демоний») не удерживал его от честной защиты, приведшей к смертной казни, но не запятнавшей его души, Сократ видит гарантию ее благой посмертной участи.

Эта же тема развита Платоном в диалоге «Федон», где, с одной стороны, проведены пифагорейские учения о теле как гробнице души (σῶμα = σῆμα), о метемпсихозе и палингенесии; с другой стороны, опровергнуто пифагорейское учение о душе-гармонии и даны четыре доказательства бессмертия души. Согласно одному из них, душа есть самый принцип жизни, почему она не может быть подвержена смерти; другим является учение о знании как припоминании того, что душа видела в мире истинного бытия до вселения в здешнее тело (анамнесис); это последнее представление придает образованию и воспитанию души фундаментальный онтологический смысл, поскольку, по Платону («Федон» 107 d), душа не несет с собой на тот свет ничего, «кроме воспитания и образа жизни» (πλὴν τῆς παιδείας τε καὶ τροφῆς).

Наиболее развернутое учение о душе проводится Платоном в «Государстве», хотя уже в раннем «Менексене» (238 с) он замечает: «Государственное устройство (πολιτεία) воспитывает людей: хорошее – достойных, а противоположное ему – дурных». Исходя из аналогии между устройством государства и души, Платон развивает учение о трех началах души (вожделеющем, пылком и разумном) и четырех ее основных добродетелях (здравомыслии – господстве над вожделениями, мужестве – смирении пылкого начала, мудрости – совершенстве разумного начала и справедливости – должном функционировании каждого из начал и души в целом). При этом душа обладает свободой воли и сама может выбирать свой жребий: только по совершении акта выбора она попадает в сферу необходимости, испытывая тогда результат своей осмотрительности или неразумия.

Параллельно с «Государством» Платон разрабатывает (в «Федре») учение о самодвижной душе – принципе движения всего неодушевленного, а также (в «Федре» и «Пире») о душе как о связующем начале между миром чувственным и умопостигаемым: в иерархии тело – душа – ум душа оказывается структурно тем же, чем Эрот, связующий человеческое и земное с божественным и небесным, и философия, возводящая от здешнего и временного к тамошнему и вечному. Именно душа обладает мышлением и мнением и может быть обращена к чувственному и умопостигаемому, оставаясь при этом в собственной сфере – сфере рассуждения-рассудка (ср. «Теэтет», 189е–190а). Так со сферой души оказываются тесно связаны все науки, поскольку они не только воспитывают душу, но и разрабатываются ею.

Будучи принципом движения и тем, что заботится обо всем неодушевленном, душа в «Тимее» обретает смысл космологического принципа: ум-демиург творит душу космоса – совершенного живого существа (34с–37а), внутри души творит телесную природу, а также высевает человеческие души на звезды, Землю, Луну и прочие орудия времени (41а–42е). Созданная благим демиургом благая душа мира обеспечивает приобщенность здешнего мира необходимости к уму, а наделенный индивидуальной душой человек представляет собой сочетание ума и необходимости. Душа, прожившая здешнюю жизнь должным образом, возвращается в обитель соименной звезды, а творившая зло переходит в низшую природу: сначала в женскую, а затем в животных.

В поздних диалогах, размышляя о причинах возникновения зла в мире, созданном благим демиургом, Платон приходит к выводу о наличии в мире особого начала – злой души. В «Политике» он рассуждает о том, что космос периодически движется сначала по воле демиурга-ума, а затем («после того, как каждая душа проделала все назначенные ей порождения») – «под воздействием судьбы и врожденного ему вожделения» (272е–273а), т.е. под воздействием порывов в душе, которая старше всего порожденного и представляет собой начало его движения. В «Законах» Платон прямо называет это «неистовое» и «нестройное» движение космоса делом злой души (897d). Находясь в рамках заданного Платоном круга основных философских установок и не опознавая его границ, Аристотель в учении о душе исходит из двух ее основных проявлений в живом существе – движения и ощущения; он формально признает бестелесность души как того, что не есть тело, но что, однако, не может существовать без тела. Не признавая души как самодвижной причины всякого движения, Аристотель рассматривает душу в своей системе категорий как сущность, или «чтойность», или первичную осуществленность, энтелехию естественного органического тела, потенциально обладающего жизнью («О душе» II 1, 412 а 27-b5). И как нет зрения самого по себе, но зрением обладает здоровый глаз, так, по Аристотелю, нет и души самой по себе, но есть живое существо, состоящее из души и тела.

Душу можно описать, изучая движения и ощущения живых существ. В связи с этим Аристотель выделяет растительную, ощущающую и разумную душу и отмечает, что умозрительная часть души, или ум, может существовать отдельно – как вечное существует отдельно от временного (там же, 413b 25–38). Аристотель описывает питание и воспроизведение, опекаемые растительной душой; пять чувств, желания, страсти, волю, связанные с ощущением; воображение как особую способность, связанную либо с чувственным восприятием, либо с разумом; в разумной душе он выделяет рассуждение и мышление. В качестве движущей способности души Аристотель выделяет стремление и ум, но последний также толкует как своего рода стремление, поскольку сообразное мысли сообразуется и с волей (III 10). Отказываясь от представления о мировой душе, Аристотель вводит, однако, ее своеобразный эрзац – природу, которая имманентна миру так же, как отдельная душа – отдельному живому существу.

Психология эллинистических школ – стоицизма и эпикуреизма – разрабатывала идеи, в том или ином виде уже встречавшиеся у предшественников. У стоиков душа – определенным образом окачествованная (теплая) пневма. Зенон называет душу, которая питается испарением крови и воздухом, «чувствующим испарением» – вероятно, не без влияния Гераклита; при этом все или только души мудрецов сохраняются в эфирной части мира вплоть до его всеобщего воспламенения (SVF I 519–522). Выделяя в душе восемь частей – пять обычных чувств, а также речевое, породильное и ведущее начала (SVF I 143), – стоики говорили также о четырех ее способностях: представлении, согласии, влечении и разуме (SVF II 831). Разумность – преимущественное свойство ведущего начала души, так что даже влечения и страсти – это своего рода активность разума. В области этики стоицизм развил учение о сознательном исторжении души – самоубийстве, что получает дополнительный смысл в связи с учением Сенеки о том, что истинная жизнь души, предсуществовавшей до рождения в этом теле, начинается со смертью тела, возвращаясь к богам (Ad Marc. 18, 6; 24, 5; Ер. 102, 24; 120, 13–15). Эпикурейцы представляют душу как специфическое сочетание различных атомов, частью общих с другими образованиями, частью специфических – особенно гладких и круглых, которые по своей тонкости превосходят даже атомы огня. Души безусловно телесны, иначе они не могли бы приводить в движение тела, и смертны, поскольку с разрушением телесного состава разрушается и душа, не имеющая более ни прежних сил, ни ощущений (Diog. L. X 63–66).

Сохранившийся трактат Александра Афродисийского «О душе» (кн. 1–2, см.: Suppl. Arist. II 1, 1877, p. 1–100, 101–186) позволяет понять, сколь широк был круг вопросов, обсуждавшихся в перипатетической школе: бессмертие души, ее бестелесность, способности, связь души и ума. Платоновская традиция отмечена стремлением уяснить отдельные моменты учения основателя школы, связанные с порождением души в «Тимее» (Плутарх), бессмертием души в целом или только ее рациональной части (в связи с чем Аттик критиковал Аристотеля и некоторых платоников), или одной только разумной души (к чему склонялся Алкиной, рассматривавший также среди прочего вопрос о сродстве душ и одушевляемых ими тел).

Характерное для герметизма и гностицизма представление о душе как о женском начале, отпавшем от Ума, своего Горнего Отца, от света и полноты жизни, ставит вопрос о причине этого отпадения, каковым оказывается исходная ошибка, за которой неизбежно следует наказание – жизнь в теле. В связи с этим могло меняться и понимание платоновского «Тимея»: так, пифагореец Нумений учил о душе мира как демиурге, в связи с чем мог возникнуть вопрос о добром или злом демиурге. Дуалистические тенденции в трактовке души проявились у Плотина, учившего о бессмертии мировой души, но отрицавшего бессмертие индивидуальных душ: отдельные души оказывались у него аспектами мировой души, дерзостно отвернувшейся от ума и обратившейся к опеке созданного через ее посредство чувственного мира. И хотя душа у Плотина не является принципом зла, но именно она провоцирует высшее к переходу в низшее как подлежащее ума, в ходе какового перехода и возникает принцип зла – материя как таковая. Порфирий вновь возвращается к учению о душе-демиурге и рассматривает специально вопросы о вхождении души в тело и способностях души. При этом Плотин и Порфирий, сохраняя представление об иерархии универсума, предполагают возможность для одной и той же души пребывать на разных его уровнях. Иначе обстоит дело у Ямвлиха, не только закрепляющего разные виды души – разумные и неразумные – за разными уровнями иерархии, но и не признающего возможности перехода с одного уровня на другой. Прокл описывает иерархию душ (души универсальные, умопостигаемые – демоны, ангелы, герои; отдельные – людей и животных) и подчеркивает промежуточное положение самой сферы души, обнимающей собой все чувственные вещи в качестве образца и все умопостигаемые–в качестве подобия («Начала теологии», 195). Дамаский рассматривал индивидуальную человеческую душу как единственную сущность, которая может изменить себя самое и свое место в иерархии универсума.

Развивавшаяся параллельно традиция христианского богословия в учении о душе исходила из противопоставления душ животных и души человека. Человек создан по образу и подобию Бога, и именно его бессмертная душа есть, по Григорию Богослову, Божие дыхание и свет Божий: душа должна быть для тела тем же, чем Бог является для души. Опровергая платоновско-пифагорейское учение о предсуществовании душ (принимавшееся, в частности, Оригеном), об эманации душ из Бога, их естественном размножении, переселении душ (метемпсихозе), о душе как гармонии, о мировой душе, отцы Церкви подчеркивали сотворенность души (хотя и могли толковать ее по-разному), говорили о необходимости очищения души, павшей в результате первородного греха, и о возможности возвращения ее к Богу через Христа.

Изложение христианских представлений о душе, вмещающее в себя платоно-аристотелевскую разработку этой проблематики, дается в трактате Немесия Эмесского «О природе человека». Душа делится на разумную и неразумную, разумная – на теоретическую и практическую, неразумная – на повинующуюся разуму (такова вожделеющая часть с ее удовольствием, желанием, страхом и скорбью) и неповинующуюся (такова пылкая, растительная, рождающая и пульсовая); теоретическая включает представление, мышление, память и внутреннее рассуждение; практическая – движение в соответствии с порывом (перемещение, речь, дыхание), по воле, по желанию, по решению, по выбору, независимое.

На средневековые учения о душе – помимо церковной традиции – оказали влияние в первую очередь тексты Аристотеля и неоплатонические комментарии на него, повлиявшие также на арабо-мусульманскую традицию. С одной стороны, принимается учение о душе как форме тела (Альберт Великий, Фома Аквинский), но с душой сохраняется развитое еще Августином платоническое в своей основе представление о душе – повелительнице тела, которым она пользуется как инструментом. Этот дуализм души и тела позволял рассматривать душу отдельно во всем разнообразии ее способностей (Иоанн Солсберийский).

ДУША В ФИЛОСОФИИ НОВОГО ВРЕМЕНИ. Николай Кузанский опровергает существование души мира: «Нет середины между абсолютным и ограниченным, как это воображают те, кто думает, будто имелась некая душа мира после Бога и до ограничения мира. Один только Бог есть душа и разум мира…» («Об ученом незнании», II 9). Точно так же Виссарион Никейский, защищая Платона от нападок Георгия Трапезундского, утверждавшего несовместимость платонизма и христианства, подчеркивает тем не менее, что в вопросе предсуществования душ, а также существования душ неба и светил Платон противоречит христианству. Однако в дальнейшем натурфилософия Возрождения, решительно оспаривая «схоластическое» (аристотелевское) учение о душе, возвращается к учению о мировой душе (Ф.Патрици). Антицерковный пафос одушевляет Дж.Бруно, признававшего мировую душу и в связи с этим прямо ссылавшегося на Плотина.

В дальнейшем противопоставление души и тела вновь актуализируется у Декарта. Отмечая, что наша душа лучше знакома нам, чем наше тело, Декарт считает ее основным свойством мышление, а основным свойством тела – протяжение и выделяет два вида мышления – разум и волю. После этого уже легко было усмотреть все достоинство человека в одной только мысли и считать свойственную душе познавательную способность лучшей его частью, способной обуздывать аффекты и определяющей могущество души (Спиноза).

При этом, однако, оказывалось, что сама душа по сравнению с этой своей способностью остается чем-то пустым и почти лишним: у Локка душа лишена каких бы то ни было врожденных принципов, и все свои идеи (теперь это восприятия) она получает из опыта. Бессмертие души недоказуемо, и то, что, по Декарту, составляло сущность души, теперь вообще лишено силы, ибо больше нет мышления вообще: мы знаем только определенные частные качества и восприятия, и наши аффекты суть единственные скрепы нашего мышления. У души и тела, по Юму, все общее, человек с такой душой в итоге оказывается всего лишь очень сложной машиной, так что душа в нем всецело зависит от его темперамента и состояний тела (Ламетри). Против Декарта решительно выступил Лейбниц с его учением о монадах, иерархия которых представляет собой по существу иерархию душ или способностей души, причем каждая монада есть микрокосм, в котором снята противоположность мышления и протяжения (именно этот аспект учения Лейбница будет близок «русским лейбницианцам» П.Е.Астафьеву и А.А.Козлову). Против Локка выступал Беркли, утверждавший, что в собственном смысле существуют только мыслящие субстанции, тогда как для других их бытие (esse) есть их «воспринимаемость» (percipi). Нет иной субстанции, кроме духа, или души, которая есть субъект, проявляющий волю и мыслящий. Беркли в своем утверждении о производности тел от духа возвращается к Платону и неоплатоникам и с удовольствием ссылается на Плотина, утверждавшего, что не душа в теле, но тело в душе, а также и Ямвлиха, признававшего душу более высокой, чем природа («Сирис», 270, 272).

Попытка примирения разных точек зрения была предпринята в эклектической системе X.Вольфа. Его принципиальным противником выступил Кант, видевший в бессмертии души теоретически недоказуемый постулат практического разума, поскольку существование души после смерти выходит за рамки возможного опыта. С Кантом вопрос о душе в новоевропейской философии принципиально переходит из сферы онтологии и гносеологии в сферу морали. Но с другой стороны, под влиянием Канта развивается исследование души в доступной нам опытной сфере – в эмпирической психологии, стремящейся освободиться от философии и соединиться с антропологией, биологией, физиологией. Душа, бывшая у Юма связкой представлений, становится связкой влечений, сил и способностей (Ф.Э.Бенеке), психометрия, психофизика, детальное изучение и классификация ощущений (А.Бен, В.Вундт, Э.Геринг, У.Джемс и др.) постепенно приводят к вытеснению онтологического понятия о человеческой душе, которое в многообразных направлениях психологии 19–20 вв. заменяется понятиями «психика», «психическая жизнь» и т. п. Тем не менее ряд мыслителей 19 в. отстаивают метафизическую природу души (Мен де Биран, Ж.Равессон, Р.Г.Лотце, Г.Тейхмюллер, А.АКозлов, Л.М.Лопатин и др.). Несводимость душевной сферы к рациональной и интеллектуальной подчеркивается в концепции сердца П.Д.Юркевича. Гностические мотивы возрождаются в учении Вл.Соловьева о «душе мира» (Софии) (ср. учение С.Н.Трубецкого о носителе вселенского сознания, тождественном с платоновской мировой душой, и софиологию о. Сергия Булгакова).

Литература:

1. Франк С.Л. Душа человека. М., 1917;

2. Moreau J. L’âme du monde de Platon aux stoïciens. Hildesheim, 1965;

3. Robinson T.M. Plato’s Psychology. Toronto, 1955;

4. Essays on Aristotle’s De anima ,ed. M.С.Nussbaum. A.O.Rorty. Oxf., 1992;

5. Corps et âme. Sur le De anima d’Aristote, 1996;

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 19

  1. A) часть его интерфейса, обеспечивающая переход к выполнению различных операций над текстом
  2. D) взаимодействие предметно-логического и номинативного значений
  3. Grand temps lie с переходом на целую ногу вперед и назад
  4. Gt; 89. Предмет и функции СО как научной дисциплины и практической области деятельности. (не до
  5. V1: РЕЛИГИЯ КАК ПРЕДМЕТ РЕЛИГИОВЕДЕНИЯ И КАК СОЦИАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ
  6. А). Переходит в собственность ООО.
  7. Административное право РФ: предмет и метод правового регулирования, источники.
  8. Административное право. Предмет, метод, источники и задачи
  9. Акт об устроении 1701 г. и переход к конституционной монархии в Англии.
  10. Анализ предмета

Ответ:Душа (греч. — псюхэ, лат. – анима) – понятие, которое было принято в древнегреческой философии и во всех религиях. Особая нематериальная субстанция, независимая от тела, которые приписывались сверхъестественные и таинственные способности. В силу такой репутации душа не могла стать предметом научной психологии. Представления о ней культивировались в искусстве, религии и повседневной жизни, закреплялись в разговорном языке.

В трактате «О душе» Аристотель определяет душу следующим образом: «Душа есть функция тела, состоящая в предусмотрении возможности того, что имеет возможность быть осуществленным»

Академик В.В.Давыдов видит суть психического в поиске животным или человеком того, что возможно. Единая природа психики – «это есть ориентация в мире возможностей и использование этих возможностей для достижения своих целей».

В русском языке слово «душа» имеет много значений.

1.Психологическое значение – внутренний психический мир человека, его сознание. Делать с душой, вложить душу, поговорить по душам, душа не лежит, не принимает, радуется, в пятки ушла, стоять над душой, залезть в душу, отвести душу, душа нараспашку, душа не на месте. Все это физические метафоры психических процессов и состояний, проявления общего физикализма нашего языка при описании психических явлений. Например, ломать голову, набить руку.

2.Душа – синоним человека. В доме ни души, на душу населения, семь душ детей, крестьян. Задорнов об этом значении говорил. У американцев говорят о теле.

3.Душа как название добрых чувств. Душевно, задушевно.

Новая психология не стала ассимилировать понятие души в свой научный аппарат. Она его исключила из своего предмета. Историк В.О.Ключевский (Х1Х век) метко заметил: Раньше психология была наукой о душе, а теперь о ее отсутствии». Его знаменитое «воруют».

Душа не могла стать предметом научного исследования в силу того, что наука изучает отдельные частные процессы и свойства. Охватить объект в целостности и многообразии его проявлений наука не может по определению. Для психологии душа также непостижима, как для биологии жизнь, для физики космос. Душа может описываться (репрезентироваться) в образах и метафорах, легендах, историях, притчах.

Она не столько предмет изучения, сколько воспитания. Философия возвращает душу в свой дискурс (рассуждения) о бытии и сознании. Душа есть промежуточная инстанция между духом и телом. Дух существует в культурном пространстве социума, он доминирующее начало, а душа производное, подчиненное. Дух – воплощение высших космических сил и законов жизни, он синоним бога, средоточение всего самого возвышенного, вечного, нетленного: ценностей, норм, идеалов. Душа питается духом, тело должно жить душой. Атрибуты духа – величие, богатство, сила, свобода, любовь, подвиг, щедрость, самоотречение, аскеза. Аскеза (гр. аскезис – образ жизни, отвечающий требованиям асккетизма). Хотя дух может иметь и негативные качества, нищету, слабость, маразм, рабство, слепоту, наготу, спячку, искушение, варварство, ничтожество.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *