• БЕЗОПАСНОСТЬ
  • толерантность
  • любовь
  • законность
  • СЕМИОТИЧЕСКОГО
  • деятельностного
  • аксиологического
  • системного

Культура в обществе представляет собой сумму…

  • СОЦИАЛЬНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ
  • производственных технологий
  • правовых норм
  • шедевров современного искусства

Культура как обозначение для наученного поведения, которое должно усваиваться каждым новым поколением заново путём обучения, рассматривается в __________ определении.

  • ПСИХОЛОГИЧЕСКОМ
  • экономическом
  • аксиологическом
  • историческом

Культура Нового времени характеризуется …

  • господством коллективных представлений
  • мистицизмом
  • ИНТЕРЕСОМ К СОЦИАЛЬНЫМ ПРОБЛЕМАМ
  • РАЦИОНАЛИЗМОМ

Культура представляет собой одну из самых сложных систем, своего рода сверхсистему, элементами которой являются подсистемы – отдельные культурные …

  • понятия
  • достижения
  • феномены
  • СФЕРЫ

Культура русских старообрядцев – это пример ____ типа культуры.

  • этнического
  • КОНФЕССИОНАЛЬНОГО
  • профессионального
  • территориального

Культура физической и психической репродукции, реабилитации и рекреации человека не включает …

§ ТРАНСЛЯЦИЮ ИНФОРМАЦИИ

§ систему организованного досуга

§ медицину

§ массовый спортивный туризм

Культурные нормы, зафиксированные в официальных документах, называются _____________ нормы.

  • политические
  • ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ
  • юридические
  • религиозные

Культурные нормы и традиции соотносятся следующим образом

  • ТРАДИЦИЯ ВХОДИТ В СОСТАВ НОРМ
  • традиция и норма – синонимичные понятия
  • норма отрицает традицию
  • традиция отрицает норму

Культурогенез включает процесс …

  • демонтажа культурных систем
  • консервации традиционных культурных систем
  • стагнации культурной деятельности
  • ГЕНЕЗИСА КУЛЬТУРНЫХ ФОРМ

Культурогенез – это процесс . . .

  • ПОСТОЯННОГО САМООБНОВЛЕНИЯ КУЛЬТУРЫ
  • распостранения культуры
  • культурного взаимодействия
  • появление новых феноменов культуры

Культуролог должен уважать традиции изучаемого им сообщества для того, чтобы …

  • ПОНЯТЬ ЕГО КУЛЬТУРУ
  • повысить свой культурный уровень
  • познать самого себя
  • поднять свой социальный статус

Культурологии по степени обобщенности знаний о «человеческой реальности» наиболее близка…

  • СОЦИОЛОГИЯ
  • этнография
  • искусствоведение
  • политология

Культурологическое знание…

  • ДАЕТ ПОНИМАНИЕ ЗАКОНОМЕРНОСТЕЙ КУЛЬТУРНЫХ ПРОЦЕССОВ И ИХ ПЕРСПЕКТИВ
  • направлено на изучение процессов генезиса различных этнических групп
  • рассматривает процессы распределения рас по регионам и континентам
  • даёт представление о процессах взаимодействия больших социальных групп

Культурологическое знание может быть использовано …

  • нанотехнологиями, энергетикой
  • географией, экологией, геологией
  • теорией систем, статистическим анализом
  • СОЦИОЛОГИЕЙ, ПОЛИТОЛОГИЕЙ, ЭКОНОМИКОЙ

Культурология имеет в своей основе…

  • СОЦИАЛЬНУЮ И КУЛЬТУРНУЮ АНТРОПОЛОГИЮ
  • психологию
  • историю
  • социологию

Культурология как наука оформляется в …

  • Новое время
  • период Античности
  • XX ВЕКЕ
  • Киевской Руси

Культурология не имеет междисциплинарных связей с …

§ антропологией

§ педагогикой

§ философией

§ ЕСТЕСТВОЗНАНИЕМ

Культуру в контексте социальных процессов, представляющихся как существенный фактор культурных изменений, затрагивающих её содержание рассматривает…

  • СОЦИОЛОГИЯ КУЛЬТУРЫ
  • этнология
  • философия культуры
  • история

Л

Личность является не только продуктом и потребителем культуры, но и ______________ культуры.

  • символом
  • реципиентом
  • инструментом
  • ПРОИЗВОДИТЕЛЕМ

Лишним компонентом в классификации языков культуры являются__________ языки

  • естественные
  • искусственные
  • вторичные
  • ПЕРВИЧНЫЕ

М

Место культурологии в современном гуманитарном знании определяется…

  • ВЛИЯНИЕМ ЕЕ МЕТОДОВ И ВЫВОДОВ НА СОЦИОЛОГИЮ, ИСТОРИЮ, ЭКОНОМИКУ
  • включением курса «Культурология» в образовательный процесс
  • нравственным и эстетическим содержанием культурологии
  • её продолжительной историей

Метатеория культуры создаётся в рамках…

  • ФИЛОСОФИИ КУЛЬТУРЫ
  • социологии культуры
  • истории культуры
  • культурной антропологии

Мир человека от мира природы отличается большей …

  • гармоничностью
  • продолжительностью
  • простотой
  • СЛОЖНОСТЬЮ

Модели поведения, характеризующие позитивное отношение человека к среде, — это ______________ культура.

  • ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ
  • гармоническая
  • этническая
  • позитивная

Н

Народные традиции являются ______________ нормами.

  • конвенциональными
  • публичными
  • СТАТИСТИЧЕСКИМИ
  • этно-социальными

Научное становление культурологии связано с …

  • КОНФЛИКТОМ КУЛЬТУР В ЕВРОПЕЙКОМ ОБЩЕСТВЕ В НАЧАЛЕ XX ВЕКА
  • возросшим интересом к культурному наследию
  • появлением новых направлений в искусстве
  • открытием древних цивилизаций европейскими исследователями

Начало осмысления истории культуры человечества связывают с именем итальянского историка…

  • Т. Компанелла
  • ДЖ. ВИКО
  • Н. Макиавелли
  • А. де Кондорсе

Начало Просвещения в России связано с именем великого ученого и литератора …

§ А. Н. Радищева

§ М. В. ЛОМОНОСОВА

§ Ф. М. Ртищева

§ Симеона Полоцкого

Невербальные языки культуры преимущественно различаются…

  • СТИЛЕМ
  • символикой
  • семиотикой
  • самобытностью

Нормативные определения культуры утверждают, что содержание культуры составляют нормы и ______, регламентирующие жизнь общества.

  • организованные повторяющиеся реакции
  • верования
  • способы деятельности
  • ПРАВИЛА

Нормы, сложившиеся в процессе общественного договора, но не закрепленные в законодательстве, называются …

  • национальными
  • конвенциональными
  • СОЦИАЛЬНЫМИ
  • институциональными

О

Обыденный уровень научной культуры – …

  • ПОВСЕДНЕВНЫЕ РАЦИОНАЛЬНЫЕ ЗНАНИЯ О МИРЕ
  • гуманитарные науки
  • информационное пространство
  • естественные науки

Одной из проблем экологической культуры является…

  • эксплуатация ландшафтов
  • использование природных материалов
  • рост человеческой популяции
  • ВМЕШАТЕЛЬСТВО В ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР

Одной из функций социальных институтов культуры является …

  • РЕГУЛИРОВАНИЕ ОБЩЕСТВЕННОГО ПОВЕДЕНИЯ
  • политическое регулирование
  • идеологический контроль

Основной чертой восточного типа культуры не является …

  • КОНЦЕПЦИЯ РАВЕНСТВА ЛЮДЕЙ
  • отсутствие приоритета личности
  • фатализм
  • склонность к мистике

Ответом культуры на общественный вызов можно считать появление …

  • НОВШЕСТВ
  • традиций
  • деконструкций

  • современного искусства

Отличительной особенностью текста культуры является его …

  • УНИВЕРСАЛЬНОСТЬ
  • опубликованность
  • логичность
  • предметность

П

Под культурным кодом понимается …

  • тайный язык творческой элиты
  • система специальных шифров
  • НАБОР СИМВОЛОВ, ПЕРЕДАЮЩИХ ИНФОРМАЦИЮ ВНУТРИ ГРУППЫ
  • каллиграфическое письмо

Под культурной нормой понимается …

§ ПРАВИЛО, ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ ДЛЯ ИСПОЛНЕНИЯ СЛУЖЕБНЫХ РОЛЕЙ

§ система, препятствующая свободе личности

§ система запретов, установленная государством

§ неизменяемое и всеобщее правило

Под культурой понимают …

  • ВНЕБИОЛОГИЧЕСКИЙ СПОСОБ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЛЮДЕЙ
  • биологически обусловленный способ деятельности людей
  • проявление художественного гения (таланта)
  • воплощение духовности в бездуховном мире

Под словом «текст» в культурологии можно считать …

  • исключительно литературное произведение
  • только произведение искусства
  • ЛЮБУЮ ВЕЩЬ
  • только письменное сообщение

Под социокультурным институтом понимается . . .

  • УСТОЙЧИВОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ ЛЮДЕЙ С ПРАСПРЕДЕЛЕННЫМИ СОЦИАЛЬНЫМИ РОЛЯМИ И ПРИЗНАННЫМИ НОРМАМИ
  • пространство, на котором люди могут свободно общаться друг с другом
  • объединение людей с общим социальным статусом
  • государственное образовательное учреждение высшего профессионального обучения

УДК 17.022.1

Кожина Наталья Георгиевна

ассистент кафедры философии и права Пермского государственного технического университета smysl90@mail.ru

АКСИОЛОГИЧЕСКАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ ЛИЧНОСТИ

В статье приведены результаты исследования феномена аксиологической идентификации личности. Вслед за разумом и рассудком, осознанными в качестве свойств человеческой природы, наступает этап осознания аксиологических проблем современности. Аксиологическая идентификация ориентирует личность на осознание своего назначения в мире, утверждение воли к диалогу с миром и собой и может быть рассмотрена в качестве не абстрактного понятия, а конкретно-духовной силы человека.

Ключевые слова: аксиология, аксиологическая идентификация личности, поиск истинного Я, позитивные смыслы, нравственные ценности, аксиосфера.

Становление теории ценностей как самостоятельной философской дисциплины происходит во второй половине XIX в. Термин «аксиология» появился в 1902 г. Аксиологию можно определить как теорию по преодолению кризиса европейской цивилизации рубежа Х!Х и ХХ вв. и как заявку на осмысление отечественной истории и места человека в мире. На рубеже тысячелетий становится ясно, что кризис современной цивилизации оказался кризисом самой человеческой личности, его ценностных ориентиров, что закономерно приводит к попытке осмысления глубинных аксиологических оснований человеческого бытия. В широком смысле под ценностями понимают разделяемые в обществе убеждения относительно целей, к которым люди должны стремиться, и основные средства их достижения (терминальные и инструментальные ценности).

Способность к самосознанию обусловлена человеческой возможностью заглянуть в тайники самого себя со стороны, в свой внутренний мир, в котором какая-то его часть оказывается как бы вовне. Отношение к себе самому как одновременно внешнему и внутреннему вызывает синдром поиска своего истинного Я, истинной сути своей души, порождает вопросы «что такое человек», «в чем цель моей жизни» и т.п. Такого рода проблематика свойственна еще античной философии, поскольку человек почти всегда стремится все превратить в средства, все хочет направить на осуществление своих целей. Праксиологический аспект проблемы аксиологической идентификации личности на современном этапе приобретает особую значимость и глубину социально-философского осмысления.

Kozhina Natalia Georgievna

Assistant of the Department of Philosophy and Law of Perm State Technical University smysl90@mail.ru

THE AXIOLOGICAL PERSONALITY IDENTIFICATION

Это связано с социально-экономическими, общественными и историко-культурными процессами, протекающими в России в настоящее время. Представляют интерес предпринимаемые сегодня попытки определить взаимосвязь онтологических, гносеологических и аксиологических аспектов философии, а также стремление представителей разных гуманитарных дисциплин обозначить общее пространство аксиологических исследований, выработать критерии определения природы ценностей, соотношения трансцендентных и имманентных культурных ценностей.

Этническое многообразие России, ее огромные пространства, особенности общинного устройства социальной жизни усиливают значимость консолидации: в силу обстоятельств определенная аксиологическая идентификация личности россиянина является фактором, связывающим нацию в целое духовное и социокультурное пространство. «Всякое государство представляет собой своего рода общение, всякое же общение организуется ради какого-либо блага… причем больше других и к высшему из всех благ стремится то общение, которое является наиболее важным из всех» .

Усилия аксиологии как философского учения направлены на обоснование общезначимого социального идеала, подражая которому можно освободить общество от опасностей, нарушающих его органичность, т.е. ориентировать общество на органическую целостность, а не на раздробленность. Еще Платон в своем учении о государстве требовал от политической элиты общества духовнонравственной чистоты. Согласно пословице «Рыба гниет с головы» философ утверждал,

что основное орудие управления обществом -это авторитет, а не просто власть. Граждане копируют своих правителей, ведут себя, как они. Аксиологическая идентификация политических лидеров в конечном счете определяет духовный характер народа. Тип аксиологической идентификации личности, тип человека общественного можно выразить не только в термине «человек политический», но и в термине «человек гуманный».

Аксиологическая идентификация личности представляет собой некий качественнотворческий процесс, особое и самостоятельное отождествление человеческой личности с определенными ценностными смыслами. Познание социальной действительности характеризуется прежде всего порядком оценки значения отдельной личности и взаимодействия этой личности со своей ближайшей социальной средой, с обществом и государством. М. Шелер писал: «Только человек — поскольку он личность — может возвыситься над собой как живым существом и, исходя из одного центра как по ту сторону пространственновременного мира, сделать предметом своего познания все, в том числе и самого себя» .

Под аксиологической идентификацией мы понимаем атрибутивное свойство человеческой личности, присутствующее как умение применять позитивные смыслы и опыт предыдущих поколений в социальной практике, проявляющееся как нравственно-этическое состояние личности человека, которое возникает как процесс выбора им идеалов; это некий процесс взаимодействия трансцендентного и имманентного.

При изучении бытия человеческой личности, которое невозможно полностью объяснить действием механических процессов, мы наталкиваемся на человеческое сознание и возражаем против перенесения психологических законов в область истории и социальной философии. При разделении исторических процессов на отдельные элементы упраздняется сам исторический процесс, так как он воспринимается и понимается всегда сквозь призму личностного, а значит, аксиологического бытия конкретного человека. Ценностные установки, аксиологический потенциал современного человека имеют огромный спектр, и поэтому какие бы ни устанавливались формы общественной или государственной жизни, они не способны полностью удовлетворить беспредельные потребности человеческой личности.

Русский мыслитель А.С. Лаппо-Данилевский, в отличие, например, от ориентации М. Вебера на понятие «идеальный тип»

и в соответствии со своими неокантианскими взглядами на антропологию, придавал главное значение в процессе идентификации личности способу познания и приоритетам в ценностях жизни человека. А.С. Лаппо-

Данилевский стремился отнести познание социальных реалий и фактов к ценностям культуры, к осознанию понятия «должное», к осуществлению необходимости использовать аксиологический метод в исследованиях ученых. Он отмечал: «С теоретико-

познавательной точки зрения мы называем «ценностью” то значение, которое сознание вообще приписывает данному переживанию. Нельзя не заметить, что сознание вообще опознает такие состояния, которые сами по себе имеют для него определяющее его значение и характеризуются моментом некоего требования, предъявляемого нашим «Я” к собственному сознанию; такие «ценности” имеют для него абсолютное значение и, смотря по характеру требования, оказываются или познавательными, или этическими, или эстетическими» .

Аксиология как учение о ценностях, о ценностных смыслах является не столько фи-лософски-абстрактным учением, сколько областью конкретной социальной деятельности. Устанавливая историческое значение тех или иных фактов истории, необходимо всегда учитывать причинно-следственные связи изучаемого события в контексте ценностных ориентиров, которым следовали участники, и логика самого исторического события. «Сегодня в России возникло противостояние ценностей индивидуализма и «общинности”. Внешне дело обстоит так, будто «общинность” отсутствует. С другой стороны, до сих пор на ней во многом держится общество: остатки производственной деятельности, системы жизнеобеспечения, системы безопасности» .

Мы полагаем, что законы аксиологии создаются не утилитаристским сознательным «исчислением счастья», а закреплением приобретаемых, передаваемых друг другу, наследуемых от предыдущих поколений способов, правил и духовно-нравственных традиций социального поведения, которые наилучшим образом служат выживанию нации, увеличивают численность населения и повышают международный статус государства. По словам А.И. Ильина, «есть некий духовный закон, владеющий человеческой жизнью. Согласно этому закону, человек неизбежно уподобляется тому, к чему он прилепляется любовью, верою и помыслами. Чем сильнее и цельнее его прилепленность, тем явственнее и убедительнее обнаруживается этот закон» .

Русская цивилизация, Россия как цивилизационная ценность формировалась на фундаменте православной веры, на христианских заповедях любви к Богу и милосердии к ближнему. Духовность, милосердие и патриотизм как гражданские добродетели ставились в нашей цивилизации всегда много выше, чем владение материальными благами, деньгами и властью. И материальные блага, и деньги, и власть должны добываться честным и добросовестным трудом. Государство в лице своего правительства должно опираться не только на Конституцию и юридические законы, но и главным образом на здоровую духовность, на традиции своего народа.

Аксиологическая реальность — аксио-сфера — понимается как проявление человеческого существования, а потому является сферой свободы. Как бы жестко поведение человека ни было детерминировано жизненными обстоятельствами, сами эти обстоятельства — в значительной степени результаты индивидуальных и коллективных выборов и проектов, в которых проявляется личная и коллективная ответственность за то, что происходит в обществе. Мы не можем отвечать за смену дня и ночи, засуху или солнечные затмения, но мы, наши предки и потомки несем ответственность за социальные потрясения и политические коллизии, духовные утраты и достижения.

Философия, идеология и религия в основном всегда выполняют интеграционную роль в культуре, в национальном самосознании. Под прессингом проблем и задач, которые назрели в современном российском обществе, четко осознается необходимость единого духовно-интеллектуального пространства на базе традиционных для России ценностей, это пространство сделает возможным продуктивный диалог, обмен мнениями между разными социальными слоями.

Концептуальным ядром в нашем понимании выступает понятие «традиция» с углубленной исторической доминантой, которое, поднимая глубинные пласты социодинамики проявления исключительных и уникальных качеств и свойств личности человека, отражается в понятии «аксиологическая иден-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

тификация личности». Аксиологическая идентификация — это важная сторона бытия и развития человека и общества, в которой объективная, надындивидуальная реальность дана как идеальная реальность, детерминирующая содержание, качество и направленность человеческой личности. Актуальность аксиологического ракурса предопределяет новаторские методы получения информации нового качества и позволяет нам говорить о новой методологии изучения прошлого и настоящего ментальности в России.

Главным и определяющим в контексте темы аксиологической идентификации личности является философский ракурс, позволяющий выявить социальные параметры природы данного феномена как некого экрана, на котором оказался проявленным образ человека России начала XXI в. В среде современных философов и мыслителей развернуты острые дискуссии вокруг фаталистических проектов аксиологической катастрофы и той деструкции человеческой природы, которая в последние годы принимает зримые очертания. Закономерная актуализация проблем историкоаксиологического, социального звучания связана с все более громко заявляющей о своем праве быть услышанной тенденцией аксиоло-гизации современного научного знания. С изменением статуса знания меняется и роль исследователя: появляется философ-эксперт, который знает ситуацию изнутри, ставя под сомнение привычную для многих гарантированную определенность.

Таким образом, аксиологическая идентификация личности — это важная сторона бытия и развития человека и общества, в которой объективная, надындивидуальная реальность, данная как идеальная реальность, детерминирует содержание, качество и направленность человеческой личности. Если учитывать состояние современного российского общественного сознания, то задача приоритетов в иерархии ценностей настоятельно диктует важность осмысления опыта прошлого с позиций философской проекции формирования аксиологической идентификации личности российского гражданина и получения ответа на вопрос о способах ее актуализации сквозь природу социального бытия.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ССЫЛКИ

1. Кравченко А.И. История зарубежной социологии. М., 2005.

2. ШелерМ. Избранные произведения. М., 1994.

3. Лаппо-ДанилевскийА.С. Методология истории. М., 2006.

4. Маслов В.Ф. Цивилизационный подход к историческому процессу // Вопросы философии. 2010. № 7.

5. Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1.

Юридические науки

Моральная свобода — ценность, к достижению которой человек стремится, и обладание которой есть для него благо. Вместе с тем она одновременно и условие проявления его моральности, совершения им нравственных поступков и действий. Нравственная свобода — не просто выбор вариантов поведения, а превращение моральных требований во внутренние потребности и убеждения человека.

Нравственная свобода проявляется в умении:

1) делать осознанный моральный выбор действий и поступков;

2) давать им нравственную оценку

3) предвидеть их последствия

4) осуществлять разумный контроль над своим поведением, чувствами, страстями, желаниями. Нравственная свобода – способность приобретения субъектом власти над своими поступками.

Выбор является свободным, когда к нему подключены все интеллектуальные и волевые способности личности и когда моральные требования сливаются с ее внутренними потребностями, ограничен и несвободен, когда место разума занимают чувства страха или долга, вызванные внешним принуждением или произволом, а волеизъявление личности затруднено противоречиями между хочу, могу и надо.

15\

Моральная ответственность

Степень и специфика реализации нравственной свободы прямо связаны с моральной ответственностью, выражающей способность личности самостоятельно управлять своей деятельностью, отвечать за свои поступки. Именно морально-ответственное поведение дает человеку право на обладание свободой. Роль нравственной ответственности человека значительна во все времена, но особый смысл приобретает это явление в условиях кризиса социальных структур, существенных трансформаций общества.

Этика ответственности – это этика практической, ориентированной на объективные результаты деятельности. Этика ответственности актуальна во всех областях деятельности: политической, культурной, хозяйственной. В настоящее время ее актуальность усиливается в теории корпоративной этики.

Ответственность – это осознание соответствия (или несоответствия) мораль­ным нормам действий человека и результатов, последствий его поступков.

Ответственность может быть двоякой:

– накладываемой групповыми, корпоративными, служебными или какими-то иными локальными обязанностями, и это скорее всего подотчетность, потому что рассматривается как соответствие требованиям морали действиям социальных групп;

– самостоятельно принимаемой личностью ответственностью в качестве личного и универсализуемого долга или выполнением человеком норм, установленных обществом.

В первом случае под моральной ответственностью понимаются те последствия, которые получает поступок, противоречащий требованиям общественной (корпоративной) морали, путем его оценки и моральных санкций со стороны общественного мнения. В этом плане моральная ответственность означает ответную реакцию общества, социальных групп, коллектива вследствие нарушения одним из членов целостности системы нравственных отношений, внесения в нее элемента дезорганизации. Основу аморального действия составляет свобода выбора, т. е. способность индивида сознательно осуществлять выбор своего поступка как адекватного, так и противоречащего нравственным ценностям и нормам его социальной среды. Существенной стороной ответственности является здесь наличие не только аморального действия, но и соответствующего умысла, вины, что непременно должно предполагать сознание аморальности мотива самим действующим субъектом. Индивид, прямо или косвенно выбирающий аморальное действие, несет ответственность перед общественным (корпоративным) мнением, которое посредством оценки и санкций ориентирует его на образ жизни, желательный для общества. Таким образом, общественное (корпоративное) мнение поддерживает устойчивость системы нравственных отношений на уровне ценностей, норм и критериев морали. Это означает, что оно ограничивает свободу выбора между добром и злом в пользу добра.

Личная ответственность человека прямо пропорциональна уровню его возможностей в моральном выборе и мере свободы. Проблема личной ответственности связана с проблемой вины человека за негативные последствия его поступков. Таким образом, можно сказать, что личная ответственность зависит от дееспособности человека, способности к пониманию (вменяемость), верного истолкования требований.

Моральная ответственность означает ответственное поведение по отношению к другим людям, способность правильно понять нужды как других людей, так и свои собственные, уважение к личности, помощь, поддержку. Что касается отношения к самому себе, то это означает заботу и ответственность о своем сохранении и развитии, руководство собственным поведением, желаниями, потребностями.

Поведение индивида всегда имеет моральную оценку (как отдельного поступка, так и деятельности в целом). Моральная оценка должна быть конкретной, основанной на анализе условий, в рамках которых совершен оцениваемый поступок. Кроме того, необходимо оценивать поступок не как изолированный, а в контексте всей предыдущей нравственной деятельности. И здесь целесообразно говорить о комплексных «нравственных параметрах» – оценках. Моральное поведение сопровождается чувством ответственности, которое может проявляться в позитивной и негативной формах. Позитивная форма ответственности – это чувство своей значимости, влияния на происходящее, ощущение определенной власти над совершающимися событиями. Негативная форма ответственности – это чувство неуверенности в возможности достижения положительных результатов, тревожность, боязнь.

Противоположность моральной ответственности – безответственное поведение – действия, совершаемые без учета их последствий; оно связано с неадекватной самооценкой, равнодушием, легкомыслием или избыточной самоуверенностью. При безответственном поведении человек не испытывает чувства тревоги, напряжения. И вот здесь возникает еще одно понимание ответственности как расплаты. Нести ответственность – значит принять на себя все последствия совершаемых поступков, в полном смысле слова расплатиться за них.

Итак, первым важнейшим условием ответственности является сама свобода совершаемого действия.

Второе условие полноты моральной ответственности человека – преднамеренность его поступков.

Третье условие, определяющее ответственность, – вменяемость, т. е. осознание происходящего, которое предполагает возможность волевым путем остановить негативное действие или поддержать позитивное.

Для этики важно понимание проблемы ответственности с позиции того, перед кем ответствен человек и за что он несет ответственность: за поступки, мысли, чувства или за все вместе.

В философии (прежде всего индивидуалистические концепции) полагают, что человек ответствен перед самим собой. Учения, стремящиеся соединить принцип индивидуализма и ориентации на общество (Э. Фромм, В. Франкл), рассматривают ответственность как естественное проявление высшего начала души человека, как его совесть, которая ориентирована не только на собственное благо, но и на благо других людей.

В религии рассматривается ответственность человека перед Богом, так как именно Бог является высшим судьей, моральным законодателем. С религиозной точки зрения человек несет ответственность прежде всего за состояние своей души, за мысли. Поэтому ответственность выражается в покаянии, исповеди, в осознании греха и своего несовершенства.

В этике вопрос об ответственности рассматривается исходя из понимания свободы индивида:

– во-первых, свобода индивида не абсолютна, она ограничена свободой других людей;

– во-вторых, человек находится в естественной зависимости от других людей – коммуникативной, социокультурной, психологической и пр;

– в-третьих, человек как член общества именно там находит нравственные ориентиры. Следовательно, человек ответствен перед самим собой; человек ответствен перед другими людьми в той мере, в какой он признает их частью своей суверенности и в какой признает других как продолжение себя самого; человек ответствен перед обществом, так как находится в зависимости от него. Ответственность распространяется прежде всего на поступки человека, потому что именно они отражают реальное видение и проявление всех мыслей и чувств.

16\

Понятия добра и зла соотносительны. Одно определяется через другое. Однако, в принципе правильно понимать добро как более субстанциальное, чем зло. Мы строим всю систему с позиции утверждения приоритета жизни над смертью. Мы не можем рассуждать с позиции безликой эволюции природы, равнодушно уничтожающей одни существа и создающей другие за счет случайных комбинаций и отбора совершенных признаков.

Понятие добра. Добро и польза

Религиозная этика истолковывает добро как выражение воли или разума Бога (Неопротестантизм, Неотомизм), придавая тем самым интересам и воле господствующего класса вид божественного закона. По существу тот же смысл имеют различные объективно-идеалистические теории добра, выводящие его из некой недоступной познанию «сущности», либо из космического закона или мировой идеи (Гегель). Попытки материалистического объяснения добра в домарксистской этике обычно приводили к этическому натурализму; происхождение добра чаще всего усматривалось в абстрактное в неисторической «природе человека», в его стремлении к наслаждению, счастью, психологически понимаемом интересе (Гедонизм, Эвдемонизм, Интереса теория). Но и эти теории за «естественную» природу человека вообще фактически выдавали определенный тип человека, живущего в том или ином конкретном обществе, и обосновывали, таким образом, мораль определенного класса. Общий порок всех этих теорий заключался в том, что они рассматривали понятие добро в отрыве от социально-исторических условий жизнедеятельности людей. Объективная закономерность исторического изменения и обогащения смысла, вкладываемого в это понятие, оказывалась невыясненной. Лишь марксистская этика поставила вопрос о природе и происхождении понятия «Добро» на научную почву. «Представления о добре и зле, — говорит Ф. Энгельс, — так сильно менялись от народа к народу, от века к веку, что часто прямо противоречили одно другому». Но в этой смене представлений о добре обнаруживается определенная закономерность (Мораль). В.И. Ленин пишет, что «под «добрым» разумеется практика человека, то есть, что «мир не удовлетворяет человека, и человек своими действиями решает изменить его». В этом состоит сущность и специфика добра, в котором исторические потребности социальной практики субъективно осмысливаются в моральном сознании людей и выражаются в виде требования, что бы действительность согласовывалась с этим нравственным представлением.

В коммунистической нравственности понятие добро связывается с действительными интересами людей в современных исторических условиях. А эти интересы в конечном счете совпадают с исторической необходимостью победы социалистического общества над капиталистическим, с построением коммунизма. Таким образом, понятие добро в коммунистической морали в суммированном виде отражает все многообразные требования, которые предъявляются в социалистическом обществе к человеку, его действиям и мотивам, к различным социальным явлениям. Поэтому содержание этого общего понятия может быть определено только через всю совокупность более конкретных моральных понятий социалистического общества — через коммунистический общественный и нравственный идеалы, принципы, моральные качества, нормы.

Как же можно в самой обще форме определить добро?

Добро — одно из наиболее общих понятий морального сознания и одна из важнейших категорий этики. Вместе со свое противоположностью — злом добро является наиболее обобщенной формой разграничения и противопоставления нравственного и безнравственного, имеющее положительное и отрицательное моральное значение того, что отвечает содержанию требований нравственности, и того что противоречит им.

Добро — это нравственное выражение того, что способствует счастью людей. Безусловно, нравственное, каковым является добро, для нас есть, говоря языком Г.Гегеля, единство себя и своего другого, т.е. нравственный синтез относительного и абсолютного, общего и единичного.

Добро есть то, что оценивается положительно, рассматривается как важное и значимое для жизни человека и общества. Добро есть то, что позволяет человеку и обществу жить, развиваться, благоденствовать, достигать гармонии и совершенства.

Добро, таким образом, уже в первом приближении ассоциируется с жизнью, процветанием, полнотой бытия, гармоническим взаимодействием с окружающей действительностью. Добро — это то, что хорошо, прекрасно и достойно всяческой похвалы.

К понятию добра очень близко по содержанию понятие блага; они нередко выступают как синонимы. В обычной речи оба слова применяются не только к нравственному поведению, но и к материальному достоинству. Мы говорим «он накопил много добра» или «там было изобилие материальных благ»

Однако благо относительно: нет ничего такого, что было бы только вредным, как и такого, что было бы только полезным. Поэтому благо в одном отношении может быть злом в другом. Благо для людей одного исторического периода может не быть таковым для другого периода. Блага имеют неодинаковую ценность и в разные периоды жизни индивида (например, в молодости и в старости). Не все, что полезно одному человеку полезно другому.

Этику интересуют не любые, а духовные блага, к которым относятся такие высшие моральные ценности как свобода, счастье, любовь. В этом ряду Добро — особый вид блага в сфере человеческого поведения. Смысл добра как качества поступков состоит в том, какое отношение эти поступки имеют к благу. Поэтому все, что направлено на созидание, сохранение и укрепление блага, есть добро. Зло же есть уничтожение, разрушение того, что является благом.

Поскольку высшее благо — это совершенствование личности и отношений в обществе, то все, что в действиях индивида способствует этому, есть добро; все то, что препятствует — зло. На основании этого мы можем определить критерии добра. Исходя из того, что гуманистическая этика во главу угла ставит Человека, его уникальность и неповторимость, его счастье, потребности и интересы, главным критерием добра выступает все то, что способствует проявлению подлинной сущности человека — его самораскрытию, самовыявлению, самореализации; все, что придает смысл человеческому существованию.

Другим критерием добра и — одновременно — условием, обеспечивающим самореализацию человека, выступают гуманизм и все, что связано с гуманизацией человеческих отношений.

Таким образом, в категории добра воплощаются представления людей о наиболее положительном в сфере морали, о том, что соответствует нравственному идеалу; а в понятии зла — представления о том, что противостоит нравственному идеалу, препятствует достижению личного счастья и гуманности в отношениях между людьми.

Добро имеет свои особенности. Во-первых, как и все моральные феномены, оно есть единство побуждения (мотива) и результата (действия). Благие побуждения, намерения, не проявившиеся в действиях, еще не есть реальное добро: это добро, так сказать, потенциальное. Не является в полной мере добром и хороший поступок, ставший случайным результатом злонамеренных мотивов. Во-вторых, добрыми должны быть как цель, так и средства ее достижения. Даже самая благая, добрая цель не может оправдывать любые, особенно безнравственные, средства.

В понятии добра люди выражают свои наиболее общие интересы, устремления, пожелания и надежды на будущее, которые выступают здесь в виде абстрактной моральной идеи о том, что должно быть и заслуживает одобрения.

Если в безрелигиозном сознании добро (благо) рассматривается только как результат нашей оценки, то есть некой субъективной оценки, то в религии добро выступает характеристикой самого мира. Оно онтологично задано Богом. Более того, Бог сам есть Благо с большой буквы, высшее из всех возможных благ, он — источник и средоточие человеческого ценностного мира. Таким образом, облик добра предзадан человеку, предпослан ему.

Понятие добра соотносится с двумя другими понятиями — доброты и добродетели.

С помощью идеи добра люди оценивают социальную практику и действие отдельных лиц. В зависимости от того, что именно подвергается оценке (поступок, моральное качество личности, взаимоотношение людей или социальная деятельность классов, состояние общества в целом), понятие добро приобретает форму более конкретных понятий — добродеяния (Благодеяние), добродетели, справедливости и др.

Добро, и только оно, оправдывает себя и вызывает доверие к нему. Добрый человек оправдывается своими добрыми и правыми делами. По словам И.А. Ильина, чтобы оценить доброту и постигнуть ее культурное значение, надо непременно самому испытать ее: надо воспринять луч чужой доброты и пожить в нем и надо почувствовать, как луч моей доброты овладевает сердцем, словом и делами моей жизни и обновляет ее. Но, может быть, еще поучительней испытать чужую недоброту в ее предельном выражении — вражды, злобы, ненависти и презрении, испытать ее длительно, всесторонне как систему жизни, как безнадежную, пожизненную атмосферу бытия.

Добрым мы называем человека, который несет людям добро, понятое как любовь, помощь, благоволение. Добрый не бывает агрессивным и никогда не навязывает благ, давая другим возможность свободного решения. Доброта — качество, выражающее себя в практической жизни, в поведении людей, она характеризует целостность личности. Поэтому нельзя быть «добрым в душе», но жестким, грубым, авторитарным в поведении. Такое поведение разрушает «доброту». Доброта связана со способностью поступиться собственными интересами и амбициями ради блага другого человека, она принципиально неэгоистична.

Добродетель не тождественна доброте. Добродетелями мы называем нравственно-похвальные человеческие качества, а они в разных культурах и существенно различны. Так, например, главными добродетелями стоического мудреца были бесстрастие, строгость и безжалостность, мужество и неукоснительность, выполнение долга. Гордость тоже относится к стоическим добродетелям. В противоположность этому ведущими христианскими добродетелями выступают смирение и неизбирательная сочувствующая любовь, которая обращена даже к врагам. А гордость — гордыня! — напротив, причисляется к порокам.

В рамках одной и той же моральной системы разные добродетели выражают разные грани «добра». Так, добродетелями являются одновременно смирении и мужество, доброта и строгость, щедрость и бережливость, справедливость и великодушие. Во всех культурах носителями наилучших добродетелей выступают народные герои и святые.

Очень важно различать понятия добра и пользы. Дело в том, что начиная с ХVII-XVIII веков в Европе формируется представление о морали как о системе взаимной полезности. Между добром и практической пользой ставится знак равенства. Эти идеи получают развитие у английский авторов-утилитаристов XIX века И.Бентама и ДЖ.Ст. Милля, а затем воспроизводятся в новой форме американского прагматизма (Ч. Пирс, У. Джемс, Д. Дьюи). В соответствии с этими взглядами добро есть все то, что отвечает удовлетворению какой-либо потребности человека. Полезно то, что приносит нам удовлетворение, удовольствие, счастье.

Сведения добра к пользе частного субъекта (человека или группы) размывает критерии между добром и злом. Действительно, для обретения неких благ и удовлетворения своих потребностей может быть весьма полезно (выгодно) кого-нибудь убить или ограбить. Это поможет достичь личную цель и приведет к получении. Искомого удовольствия — богатства и власти. Однако можно ли это назвать добром? Хорошо ли подобное поведение? Может ли оно быть оценено безусловно положительно? Я полагаю вряд ли. Точно так же может быть для себя весьма полезным унижать других людей, издеваться над ними, дабы удовлетворить свое желание доминирования и самоутверждения. Однако от добра такое поведении тоже очень далеко. Дело в том, что потребности людей весьма различны, они бывают извращенными, невротическими, и потакание им способно оборачиваться величайшим злом для окружающих. Говоря о пользе, мы всегда спрашиваем: «Для кого?»

В моральном сознании истинное добро — это то, что является добром для всех, для человечества как целого и для каждого индивида. Разумеется, такое добро очень абстрактно в мире, где сталкиваются потребности, желания и мнения. Идеал «добра для всех» — это регулятивная идея, нечто вроде стрелки компаса, указывающей направление движения. «Полезное для человечества» может быть не полезным для меня. Так, например, обуздание своих неизменных влечений — жадности, похоти, зависти — это трудное и неприятное дело, но это добро для людей как рода: что было бы с культурой, если бы все стали потакать своим темным страстям? Наверное, люди уже истребили бы друг друга в войне «всех против всех». Поэтому моральный человек укрощает свои эгоистические желания, он в определенном смысле жертвует удовлетворением собственных капризов, амбиций и хотений, следуя благу социокультурного целого. Для всеобщего добра следует иногда оступиться от своего маленького «добра», от своекорыстной пользы, добровольно принести их в жертву интересам рода и этим помочь человечеству гармонизировать социальные и моральные отношения.

Кроме вопроса «для кого?» слово «полезно» вызывает еще один вопрос — «для чего полезно?»

Полезно делать зарядку, что бы быть здоровым. Но, значит, целью и ценностью выступает не сама зарядка, а здоровье! Или «полезно зарабатывать много денег». Для чего полезно? Чтобы приобрести сытую жизнь, престиж или возможность в перспективе иметь свободное время. Но деньги выступают здесь лишь как средство для чего-то иного. Они не добро, а путь к тому, что мы в данном случае считаем добром, к каким-то иным ценностям, которые никак к самим деньгам не сводятся. Полезное по определению служебно, оно не цель, а средство. Вот почему добро и польза различны, хотя в реальной жизни одни и те же вещи могут выступать для конкретных людей и в качестве индивидуального «добра» (например, материальное благополучие), и в качестве «пользы» (то же материальное благополучие как средство для творчества, познания, самореализации и т.д.).

В морали конкретных культур несомненным добром, которое не может быть сведено к полезности выступают высшие ценности. В религиозной морали это единение с Богом, спасение души, милосердное отношение к другим людям. За рамками религии высшей моральной ценностью являются гуманность, справедливость, любовь. Высшей моральной ценностью может быть самореализация человека, понятое как его гармоническое взаимодействие с миром, творчество благо родины.

Высшие ценности конкретных людей и конкретных культур различны, но в «высокой морали» добро всегда включает в себя лишь такие ориентиры, которые соединяют людей друг с другом и с универсумом как целым. Чисто эгоистические ценности не могут быть моральным добром. Даже там, где они не связаны с материальной, приземленной выгодой и полезностью, а выражаются в стремлении к абсолютной творческой уникальности или в индивидуальном самоутверждении без учета других, они не могут быть признаны благими, так как, образно говоря, тяготеют к демонизму.

Третий момент, который отличает пользу от добра, — это бескорыстие добра. Полезное непременно должно принести благо лично мне или группе, с которой я себя индентифицирую. Поэтому отношения полезности возмездны: я делаю кому-либо полезное с расчетом на то, что получу адекватный ответ. При этом я боюсь продешевить и получить меньше, чем отдал. Отданное другим благо должно тут же ко мне вернуться, потому что цель всей «операции» — стяжание полезного для себя. Это практично и рационально, это даже здорово и удобно, но это не добро.

Истинное добро творится без расчетов, из самой потребности изливать любовь дарить ее миру и людям. Таким образом, будучи связаны между собой, добро и польза весьма различны.

17\

Зло, равносильно, как и добро являются основополагающими понятиями этики. Согласно многим религиозным доктринам, эти два понятия стояли у истоков сотворения мира. Только зло является как бы поворотной стороной добра, меньшей его частью. В религии добро – это прерогатива Бога, его могущество в творении добра неоспоримо. Напротив, зло находится в руках у Дьявола (в переводе это значит противник), который слабее Бога. Все религии мира учат, что со злом будет покончено волевым актом Бога. Все явления этого мира проходят через борьбу категорий добра и зла.

Понятие зла – это действия человека или многих людей, направленные на разрушение или игнорирование принятых в обществе моральных принципов, причинение вреда другим людям и себе, оно несет с собой нравственные страдания и ведет к разрушению личности.

Моральное зло являет собой качества противоположные тем, к чему в идеале стремится общество. Качества подкрепляются наличием соответствующих мотиваций, чувств и устремлений. Моральное зло представлено 2-мя основными категориями: враждебность и распущенность.

Враждебность – это внешняя категория, которая, как правило, имеет сильный посыл. Она направлена на достижение господства любыми методами и ведет к разрушению. В своих проявлениях враждебность опирается на самые отрицательные человеческие качества: ненависть, жестокость, агрессия, желание погубить.

Распущенность – внутреннее качество, направленное на разрушение собственной личности. К числу качеств, характеризующих распущенность, относятся: лень, трусость, неумение держать себя в руках, приоритет собственных склонностей и желаний. Распущенность разрушает личность физически и духовно и может привести к полной деградации.

Зло бывает преднамеренным и непреднамеренным. Преднамеренное зло предполагает наличие у человека соответствующей мотивации, разработку и исполнение задач, связанных с добровольным причинением ущерба другой личности с целью ее уничтожения, подчинения своей воле, морального и физического насилия. Преднамеренное зло – категория, наиболее порицаемая в обществе, для совершающих преднамеренное зло в любом обществе существует система самых серьезных наказаний, вплоть до отнятия жизни.

Существует также непреднамеренное зло, когда оно происходит вследствие необдуманных поступков, под действием возникших неправильных мотиваций, а также, когда личность не отдает отчет в совершаемых действиях. К непреднамеренному злу, например, следует относить действия людей, имеющих психические отклонения или находящихся под действием наркотических препаратов. Человек, совершающий непреднамеренное зло, как правило, сильно раскаивается в совершенных действиях и система наказаний, в отношении его, действует мягче.

Зло, как моральная категория предполагает в человеке полное отсутствие или низкий порог совести.

В России любят искать универсальные ответы, но подозрительно игнорируют универсальные понятия. К их числу относится и этика – слово, которое у нас почти не звучит; вместо него в ходу скороговорка «морально-этические нормы», которая скорее усыпляет голос совести. Между тем этика – центральное понятие любого общества.

В предыдущем обществе, советском, была классическая авторитарная этика: высшей ценностью и целью объявляется не человек, а внешнее по отношению к нему; человек лишь средство достижения цели. Впрочем, при известном вегетарианстве позднего СССР гуманистические ценности существовали на уровне деклараций (например, борьба за мир), могли закладываться внутри семьи, формироваться с помощью культуры (культ литературы в России именно оттого, что она отсылала к универсальным ценностям).

Но как только ты выходил за пределы «комнаты» – той самой, из которой Бродский не советовал выходить, – ты сталкивался с другой этикой, авторитарной. Она учила не столько жить, сколько умирать. Это был ее центральный, сущностный момент: лучше смерть в бою, чем в собственной постели. «Встретить я хочу мой смертный час так, как встретил смерть товарищ Нетте» (Маяковский). Отголоски этого постулата слышатся даже в произведениях, далеких от соцреализма: у Высоцкого («так лучше, чем от водки и от простуд»); или в иронической форме у Башлачева («Хочу с гранатой прыгнуть под колеса, но знамя части проглотить успеть. Потом молчать на пытках и допросах, а перед смертью – про Катюшу спеть»). Жертва собой – экзистенциальный, индивидуальный акт, вынуждаемый крайними обстоятельствами, превращается в коллективную обязанность. Именно эта установка аукается сегодня в подсознательном, абсурдном, казалось бы, «желании катастрофы» у миллионов – этому их учила авторитарная этика: жить ради того, чтобы умереть правильно.

В 1991 году авторитарная этика рухнула – вместе со страной. Считалось, что замена этики авторитарной на гуманистическую (ориентированную на человека, его жизнь, свободу и интересы) произойдет сама собой. Это главное заблуждение 1990-х – уверенность и Гайдара, и Ельцина, что капитализм все расставит на свои места. Но капитализм – лишь инструмент. Он не может порождать этические нормы. В этой связи важно напомнить о статье Дмитрия Фурмана «Перевернутый истмат». Автор писал о том, что сложившийся капитализм западного типа был результатом протестантской этики. У нас получилось наоборот: капитализм наступил при отсутствии какой-либо этической базы. Фурман в итоге оказался прав: безудержное потребление 2000-х, массовое пользование благами капитализма никак не повлияло ни на этику, ни на массовое сознание в постсоветской России – они остаются, по сути, советскими, независимо от уровня доходов. Парадокс 1990-х: на месте прежней, авторитарной этики не возникло вообще ничего. Там оказалось буквально пустое место.

Этики переходного типа

Все, что появилось на месте прежней этики в 1990-е, можно назвать защитной реакцией общественного организма на травму – попыткой найти опору в архаичных моделях. Таким ситуативным амортизатором стала криминальная этика, а также этика региональная (абсолютизация малой родины, своего района, города, области), которая позднее трансформировалась в национализм. Все эти этики, заметим, объединяет негативность как генеральный принцип: неприятие чужих важнее любви к своим.

Были, конечно, и позитивные результаты, формировались новые профессиональные этики – научная, менеджерская, врачебная, журналистская; сложилось даже подобие сетевой этики. Но локальные этики не могут привести к качественным изменениям общественной среды. Есть и еще одна проблема: этику гуманистическую нельзя навязать в отличие от авторитарной; она может родиться только в обсуждении. Государство может дать толчок этому обсуждению, но для этого нужна политическая воля, чтобы общество могло максимально гласно и широко обсуждать: что такое хорошо и что такое плохо; ради чего мы живем; какая у нас цель? Такого желания не было, не было даже понимания, что это обсуждение необходимо.

Ближе всех к решению проблемы этики была в начале 1990-х церковь, которая оставалась на тогда единственным носителем неавторитарной этики. «Ваша любимая книга? – Библия». Был такой штамп в интервью 1990-х. Но церковь вела себя так, словно 70 лет советской власти были черной дырой и для восстановления светской и религиозной морали обществу нужно попросту вернуться в ситуацию до 1917 года. Это была утопия. Вместо того чтобы учитывать трагический опыт авторитарного человека ХХ века (а другого опыта у третьего-четвертого поколения советских людей попросту уже не могло быть), а также общемировой процесс секуляризации, церковь их игнорировала. В результате заповеди стали существовать отдельно, а жизнь – отдельно (в точности повторяя ситуацию советского двоемыслия). Мораль по воскресеньям, во время службы, а в остальные дни – реальная жизнь.

Между тем церковь могла стать главным посредником между человеком и новой этикой, для этого следовало бы поступиться догматизмом – ради человека; перевести заповеди на светский язык, увязав их с новыми вызовами современности. Философ Поль Рикёр, размышляя о новой этике, предлагал церкви и атеистам «двигаться друг к другу одновременно», идя на взаимные уступки. У нас этого взаимного движения не получилось. Хотя церковь должна была бы поставить важнейшие на тот момент этические вопросы: как совмещаются спекуляция и совесть; получение выгоды и сострадание, капитализм и человечность.

Итак, этическая проблема не была решена. И на месте этики возник эрзац.

Антиэтика, отрицательная этика

Наш ценностный кризис 1990-х еще и совпал по времени с общеевропейским кризисом гуманистических ценностей, но они имели разную природу. Этический кризис на Западе вовсе не означал отказа от этики; напротив, он предполагал ее усложнение и переосмысление. Если мы вспомним сериалы недавнего времени – «Карточный домик» или «Игру престолов», – все они ставят во главу этические вопросы. Голливуд сегодня есть сплошное размышление о морали, своим пафосом он напоминает перестроечное кино. У нас же постмодернизм был понят, напротив, как конец этики, как сознательный отказ от гуманизма – даже в культурной среде. Это привело к появлению своеобразного Голема – Антиэтики, также возведенной в абсолют (точнее, в анти-Абсолют). «Весь мир плох, я тоже плохой, и я горжусь этим». В монологах сегодняшних пропагандистов сквозит именно этот нигилизм 1990-х, радостное отрицание всего святого; их нынешняя охранительная риторика – своеобразное самонаказание за грехи молодости.

Один из подвидов антиэтики – этика-Сталин. Когда люди употребляют привычный оборот «надо их (любых оппонентов) поставить к стенке», эти люди вовсе не сталинисты. Они повторяют «при Сталине был порядок», потому что у них самих в голове беспорядок. Когда они говорят «Сталин бы разобрался», они говорят это потому, что никаких других способов разобраться не знают. Это и есть отголосок авторитарной этики, замены которой не появилось. С этикой-Сталин граничит этика-война: она не строит планов на будущее, порождая тот самый катастрофический тип сознания, который считает войну очищением. Сегодняшнее возвращение к военной этике (мы/они, враги/друзья) не столько проявление агрессии, сколько неуверенности – подсознательная попытка найти какую-то опору.

Вызревавшая поначалу как род интеллектуальной игры, антиэтика к середине 2000-х приобрела вид почти официальной государственной доктрины – отрицательной этики («мы ничем не лучше, но и не хуже других; все в мире ведут себя одинаково плохо»). Причем эта этика никогда не артикулируется, не обсуждается. Важно понимать, что это уже не советская этика (которая не могла усомниться в том, что наш мир лучший из миров). Она буквально никакая, она не содержит ничего позитивного, она строится только на отрицании чужих ценностей. Эта фундаментальная негативность базируется на следующем представлении: человек не способен самостоятельно принять решение, что хорошо, а что плохо, потому что не обладает всей полнотой информации. Такой полнотой обладает только государство; следовательно, только оно вправе давать окончательную оценку.

Впрочем, скажет вам доверительно представитель такого мировоззрения, «все в мире относительно, старичок; никакой границы между добром и злом нет, просто об этом не принято говорить». И в конечном счете всё – игра слов и тлен. В основе этого представления лежит принципиальное неверие в человека, в его природу. В сущности, они инвалиды духа, лишены элементарного этического инстинкта, не способны принять решения о себе. Но эта размытая норма как раз и внушается другим в качестве нормы. Одна из самых популярных тем массового искусства – трансформация интеллигента в предателя, в убийцу, в бандита (сериалы «Апостол», «Пепел», «Ленинград 46», фильм «Батальон»). Внушается мысль, что никаких порядочных людей не существует, все одинаково плохи (это и классическая установка спецслужб, которые работают с худшим в человеке, а не с лучшим).

Отказ от этики в качестве оценочного критерия решает проблему с оценкой прошлого. Как только мы перестаем давать этическую оценку репрессиям, социальным экспериментам и миллионам их жертв, политическим действиям – любое прошлое превращается в механическое движение к нынешнему величию. Жертвы и палачи уравнены в правах: все это было в итоге ради того же величия. «Он , конечно, в какой-то мере устроил небольшой геноцидик, но, с другой стороны, он очень сильно поднял экономику», – это высказывание (опрос среди студентов, проведенный лабораторией политических исследований НИУ ВШЭ) стало возможным именно благодаря исключению этики из системы оценок. В этой системе преступления оказываются уравнены с индустриализацией. Лишенный этической оценки, сталинизм превращается в нормальное дело. Размытость этики используется для того, чтобы уходить от принципиальных ответов. Попутно нам внушают – исподволь, конечно, – что политика никогда не бывает чистым делом, без щепок в этом деле не обойдешься.

Наконец, в последние два года, после 2014-го, появился этический реверс – гибрид авторитарной этики и отрицательной. Когда удобно, работает советская этика (мы всегда правы), а когда нужно – включается отрицательная (все одинаково плохи). Отсюда эта двойственность, вечное мигание и переключение, от которого рябит в мозгах. Если свести к силлогизму, получится: «мы всегда правы, потому что все остальные врут». Пытаясь нащупать в этой этике хотя бы какие-то основания, упираешься в пустоту, в ничто. Единственный ответ на вопрос, как это уживается в одной голове, такой: это следствие нерешенного вопроса об этике.

В популярном фильме Никиты Михалкова «Сибирский цирюльник» звучала известная русская загадка – про дырку от бублика. Это на самом деле история про этику в постсоветской России. Важнейшая проблема, без решения которой невозможно двигаться дальше, загнана вглубь, усыплена, вытеснена в подсознание. Но нерешенная проблема все время напоминает о себе – именно своей травмирующей пустотой, – принимая чудовищные и абсурдные, все новые и новые формы неприятия: мигрантов, либералов, геев, Украины, США, Запада, мира. Немотивированная агрессия, желание наказать, проучить мир и, в конце концов, просто его побить (как на Евро-2016) – следствие нерешенного вопроса об этике. Воинственная пропаганда, отрицание гуманистических ценностей – это на самом деле непрекращающийся вопль коллективной души, жаждущей решения о добре и зле. Это свидетельство зияющей пустоты, огромной дыры на месте этики.

Новая этика. Язык и диалог

«Главный вопрос этики – хорошо ли сыру в пакетике?» – острят российские интеллектуалы. Решение этого вопроса с помощью ницшеанской формулы по ту сторону – то есть за пределами как авторитарной, так и гуманистической этики, – на самом деле попытка укрыться от решения за очередным интеллектуальным бахвальством. Подобные иллюзии рассеиваются, как правило, с первым ударом штурмовика в вашу дверь. Прежде чем высмеивать или отрицать буржуазную этику, нужно вообще-то ее создать. Прежде чем критиковать общество потребления, его нужно иметь.

Это еще один парадокс постсоветской жизни: можно ли перейти в ХХI век, не выучив основных уроков ХХ века? Не пережив опыта экзистенциализма, психоанализа, не осознав нового одиночества человека, его заброшенности в мир – можно ли садиться за руль современности?

Автор осознает всю беспомощность попытки в двух абзацах сформулировать современные теории этики, но суть – очень грубо – можно свести к следующему: гуманистическая этика теперь понимается как инструмент, а не как постулат. Этика – это прежде всего диалог, коммуникация (заметим, что основной удар в последние годы был нанесен пропагандой именно по этим важнейшим понятием этики). Поль Рикёр пишет, что в постиндустриальном обществе этика «смягчилась»; она теперь не требует, а лишь вступает в разговор. Она теперь не судья, а собеседник. Этика понимается «как реализация желания быть» (П. Рикёр. «Конфликт интерпретаций»).

Современная гуманистическая этика почти ничего не требует – это раздражает консерваторов-моралистов; но именно такая максимальная широта и открытость гарантирует ее жизнеспособность.

Этика собирается в словах, формируется под влиянием языка. Кирилл Мартынов пишет о том, что, например, отношение к геям в России меняется под влиянием языка: употребление нейтрального выражения «ЛГБТ-сообщество» взамен предыдущих репрессивных словесных конструкций смягчает даже негативную риторику.

Можно сказать, что гуманистическая этика начинается с самой постановки вопроса об этике. Это в большинстве случаев даже не решение о добре и зле (интерпретация обычно затруднена), но попытка начать диалог. Именно диалог, а не вколачивание, не закрепление этических норм законодательно. Вечная болезнь новой России – юридизм, попытка решить моральные конфликты с помощью запретов и ограничений. Но морали нельзя научить, ей можно только научиться. Любой юридический контроль за сферой этики оборачивается крахом и порождает законодательное безумие. Зато гуманистическая этика экономит массу сил государства: чтобы сказать нельзя, этике не нужен гигантский аппарат принуждения.

Новая этика должна ответить на важнейшие вопросы постсоветского общества, в первую очередь о мире как главной ценности. Утвердить мирную этику – в противовес милитаристской. Этику, которая имела бы высшей целью жизнь человека, а не его смерть. Новая этика предполагает проговаривание проблемы, в том числе и насилия. За сознательным приятием черных страниц прошлого должно последовать примирение и прощение, – но именно сознательное примирение, сознательное решение простить друг друга и забыть прошлые обиды, а не механическое примирение белой империи и красной, как сейчас.

Необходимо решить, главная угроза внутри нас или снаружи? Принять необходимость работать, в первую очередь со злом в себе, а не в других.

Переосмысление отношения к деньгам, богатству, труду. Разговор о деньгах в современном российском обществе – главное табу. Размышление о богатстве и бедности возможно только в виде насмешки над ними. Это не решение проблемы, а попытка укрыться от ее решения; опять же, вопрос отношения к богатству и бедности решается только в рамках этики. У нас торговля до сих пор полуофициально считается аморальным занятием. Есть ли в современном обществе что-то выше выгоды? Выше денег? Дар – отвечает тот же Рикёр; бесплатное, принципиально невыгодное деяние становится свидетельством в пользу морали; дар играет роль амортизатора, регулятора капитализма. И способствует восстановлению доверия, без которого не построить капитализм.

Несмотря на возрождающееся славословие по поводу человека труда, само понятие «труд» нуждается сегодня в переосмыслении – с точки зрения этики; должна ли работа приносить удовольствие? Что считать работой? Должен ли труд быть творческим? И возможно ли просто делать свою работу, не задумываясь о моральных последствиях, как в случае, например, с пропагандистскими медиа?

Российская власть давно заигрывает с советской риторикой, это опасная игра. Риторический антилиберализм перерастает уже в откровенное отрицание капитализма. Потакая массам, власть попадает в ловушку: сегодня приходится уже оправдывать само право на капитализм. Нужно не отрицать капитализм, а объяснять, как им пользоваться; бороться за его гуманизацию, а не заниматься его дискредитаций с помощью искусственных формул.

Происходящее сегодня в России все чаще заставляет делать именно моральный выбор. Обладал ли кто сотой долей сегодняшней серьезности по отношению к политике еще пять, десять лет назад? Приходило ли нам в голову «бороться за мир»? Относились ли мы всерьез к тому, как и что говорится по радио, по телевизору? Давать этическую оценку происходящему в России – сегодня не блажь, а необходимость. Происходящее сейчас можно в целом назвать моральной катастрофой. Но одновременно зарождается и новая этика – по принципу от обратного. Правда, это по-прежнему очень локально и чаще в виде отрицания («не врать, не воровать»).

Случившееся благодаря пропаганде массовое расчеловечивание – трагический урок современности, но он необходим, чтобы понять, что происходит в головах, какое там количество предрассудков и фобий, разрушения и ненависти – прежде всего к самим себе. Теперь мы знаем и масштабы, и причины: отсутствие внятного, артикулированного объяснения – для чего мы живем, чего хотим? Все это должно вызывать одну реакцию: страстное желание помочь этим людям, потому что от непонимания страдают в первую очередь они сами.

Можно согласиться с Даниилом Дондуреем, который пишет, что «…смена способа хозяйствования сама по себе – без перекодирования его культурной платформы – в массовом сознании обречена». Но культура сама по себе не способна решить эти вопросы, в чем мы уже не раз убедились: без этики она становится такой же служанкой идеологии. Без решения проблемы этики невозможно двигаться дальше. Без новых ценностей, соответствующих обществу потребления, капитализм не будет работать. Все попытки решить проблему инструментально, уповая на законы рынка, обречены. Без нового человека, а стало быть, и новой этики невозможно построить ни общество, ни экономику: они не работают без решения человека быть.

следующего автора:

  • Андрей Архангельский

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *