Монах и его женщины

Нет-нет, это отнюдь не очередная байка о развратниках в сутанах. Просто я вновь собираюсь развенчать миф. Так уж сложилось, что в нашем представлении истинный монах — как и истинный католический священник — тот, кто абсолютно равнодушен к женщинам, а еще лучше — вообще не замечает их. Но, согласитесь, это почти автоматически вызывает сомнения либо в его здоровье, либо в таком же равнодушии к лицам одного с ним пола. Не отрицая правомерности таких сомнений в некоторых случаях, скажу о своих наблюдениях: многие монахи и священники вполне в состоянии оценить красоту женщины и даже — о, ужас! — влюбиться в нее. Вопрос лишь в том, приведет ли это к запретному для них результату. Почему вообще нужно считать, что все женщины в жизни всех мужчин исполняют одну и ту же роль — Евы, соблазнительницы и провокаторши? А любая влюбленность должна иметь некую потенциально греховную подоплеку? Сегодня я хочу рассказать о некоторых женщинах (да, о некоторых: вполне возможно, что их было значительно больше) одного монаха. О святых женщинах святого Франциска Ассизского. Во Флоренции святая Вердиана известна всем, но не столько из-за набожности флорентийцев, сколько по-человечески. Судьба этой женщины была горькой: ее имя носит женская тюрьма, расположенная в бывшем монастыре. По курьезному совпадению (или божественному Промыслу) сама святая Вердиана была узницей, но по собственному желанию.

Она принадлежала к знатной, но обедневшей семье и жила в доме дяди как экономка и домоправительница. Дядя оптом продавал продукты, в основном овощи и крупы. Однажды во время неурожая он временно закрыл свои лавки, чтобы поднять цены. Но когда пришли клиенты, готовые платить за продукты любую цену, склады оказались пусты. Это Вердиана раздала овощи и крупы беднякам. Дядя, естественно, страшно разгневался, потенциальные покупатели почувствовали себя обманутыми, а Вердиана провела ночь в слезах и молитве, поскольку дядю она все-таки любила и зла ему не желала. Утром склад оказался полон товаров. Честь торговца спасена, клиенты довольны, бедняки сыты. А Вердиана? Ее стали считать святой, но сама она почувствовала, что быть экономкой — не ее призвание. Она стремилась к покою и одиночеству. К тому же ее тяготило то обстоятельство, что пусть и во имя благой цели, но все же она совершила кражу.

Пытаясь разобраться в себе, Вердиана совершила паломничество в Испанию. Посетив на обратном пути Рим, она приняла решение: пришло время остаться в одиночестве, в неподвижности, замкнутости и темноте. Это будет жизнь, похожая на аскезу восточных монахов, но не в неприступных горах или бескрайней пустыне. Ее пустыня будет располагаться в сердце цветущей Тосканы. И не стоит думать, что это намного легче. Скорее наоборот: соблазн, который всегда перед глазами, преодолеть значительно сложнее, чем тот, который где-то за горизонтом или хотя бы за перевалом.

У подножья холма был ораторий святого Антония, знаменитого отшельника. Вот около этого оратория и соорудила себе крохотную келейку святая Вердиана. А построив, вошла внутрь и замуровала за собой дверь, оставив лишь форточку, через которую ей передавали хлеб и воду. Через нее же она исповедовалась и причащалась.

Вердиана провела в келейке 34 года — две трети своей жизни. Наверное, ни один суд в мире не смог бы назначить такое наказание за в общем-то незначительную кражу. Но это и не было наказанием. Просто Господь призывает Своих святых иногда весьма причудливыми способами. Ну, что ж, на то Его воля.

Вердиана мало с кем соглашалась общаться, даже из исповедников. Но к ней обращались нищие и бездомные, страдающие и сомневающиеся. Узница не могла помочь им материально, но поддерживала советом и собственным примером. Однажды ее посетил худой юнец, одетый в мешок с дырами для головы и рук и подпоясанный веревкой. Это был некий Франциск, пришедший из Ассизи. Для него, охваченного любовью к святой Бедности, опыт Вердианы, совершившей пусть не слишком важное, но все же преступление из милосердия к беднякам, был чрезвычайно важен. Допустимо ли таким способом бороться с бедностью? Да и надо ли вообще с ней бороться? Встреча с Вердианой стала для Франциска значительной вехой на его пути к святости.

О романтической — в самом высоком смысле слова — истории святых Клары и Франциска слышали, наверное, все. Но я повторю основные события. И если вы посмотрите на них непредвзято, не выискивая либо чрезмерную святость, либо тайную похоть, вы придете к весьма любопытным выводам.

Восемнадцатилетняя красавица Клара была очарована Франциском с первого взгляда. Они часто встречались, всегда тайно, в чем им помогала сестра Клары Агнесса и ее подруги. Клара, которую родители уговаривали задуматься наконец о замужестве, чувствовала необходимость принять решение. В решающем разговоре Франциск ей сказал: «Скоро Вербное воскресенье. Ночью ты выйдешь за городские ворота. Мы с братьями будем тебя ждать». Так Клара и поступила. «Вот и ты! Слава Богу!» — воскликнул Франциск, увидев ее в церкви. Он взял девушку за руку, и они медленно двинулись к алтарю. Перед ним все опустились на колени. Потом Франциск встал и спросил: «Клара, хочешь ли ты в смирении и бедности славить Бога?» — «Я жажду этого», — ответила Клара…

Один из братьев подал ей рубище — такое же, как на всех остальных. Девушка переоделась. «Это мой подвенечный наряд», — подумала Клара. Кто-то подал ей ножницы, и она остригла свои локоны. Ее охватили одновременно и стыд обнаженности, и упоительная свобода… (Это не мое больное воображение, это изложение книги Е. Ференц «Святая Клара Ассизская»). Не правда ли, ассоциации однозначны: это было венчание. С Богом? Не уверена. Во всяком случае, не только с Ним.

А потом Франциск устроил для Клары монастырь. И запер ее в нем с первыми насельницами — сестрой Клары Агнессой и подругой Боной. Франциск запретил им собирать милостыню, поэтому они практически не выходили за монастырские стены. Братья обещали приносить пищу и все необходимое. Сестры должны были пребывать в спокойствии и уединении, в молитвах и труде, чтобы мирские дела не мешали им. И больше Клара почти не выходила «в свет». В общину приходили новые девушки, — некоторых посылал Франциск, другие сами находили в нее дорогу. Так Клара стала матушкой. Так что эта необычная «семья» имела «детей», правда, в числе последних в некий момент оказалась даже мать Клары и Агнессы святая Ортолана.

Спустя десять лет после основания монастыря Франциск пригласил Клару к себе в Порциункулу. Это стало самым большим праздником в ее жизни. Собственно, за этот праздник она и заплатила всей своей жизнью. Дороговато? Не нам судить, хотя…

Франциск сказал Кларе, что в следующий раз они увидятся после его смерти. Так и вышло. Он умер 3 октября 1226 г. Братья отнесли его тело к монастырю Клары, чтобы она и другие сестры могли с ним проститься.

Вот, вероятно, и все. Как-то я услышала хорошую фразу: мужчина идет за Богом, а женщина — за мужчиной. Иногда мне жаль, что я не умею любить так, как Клара, иногда радостно, что меня любят не так, как Франциск… Читая литературу о Кларе и Франциске, я несколько раз наталкивалась на туманные упоминания о том, что в жизни Франциска после встречи с Кларой были еще две женщины. Одна из них, сестра Клары Агнесса, почти скрыта в блеске своей знаменитой сестры. Какие отношения связывали ее со святым монахом, понять очень сложно.

Агнесса была младшей сестрой Клары и одной из первых последовала за ней в монастырь. Хотя ей было всего пятнадцать лет, решение она приняла самостоятельно. Но если это не заразительный пример сестры, то что же? Что заставило юную, еще не «нюхавшую» жизни девушку, почти подростка, принять столь ответственное решение и быть верной ему всю жизнь? Тоже Франциск? Видимо… Агнесса стала, пожалуй, самой надежной опорой для молоденькой настоятельницы, но прошло семь лет — и младшая сестра, тоже одной из первых, основала новый монастырь и сама стала в нем настоятельницей. Остается лишь догадываться, стремясь удержать свое воображение в рамках почтительности к святым, что за этим крылось… Но святой Агнесса стала. А вот о второй — и последней, по крайней мере, в некотором смысле -женщине можно рассказать значительно больше.

Когда Франциск умирал в Порциунколе, его окружали не только братья. Присутствовала при этом и единственная женщина — не святая Клара, запертая в стенах монастыря, и даже не монахиня. Перед смертью Франциску захотелось увидеть рядом с собой женщину, другую женщину. Ему хотелось присутствия сердечного, сильного и более земного, что ли. Это было присутствие Якопы де Сеттесоли.

Якопа (или Джакома, или Джакомина) была знатной вдовой. Франциск встретил ее в Риме в 1219 г. (как раз тогда, когда Агнесса основала свой монастырь). Якопа — деятельная и жизнерадостная — приняла Франциска почти как сына, который был, правда, намного старше ее собственных детей. Если Клару можно сравнить с сестрой Лазаря Марией, забывавшей все во время проповедей Иисуса, то активная и решительная — впрочем, не менее сердечная и преданная — Якопа стала для францисканцев Марфой. Однажды Франциск подарил ей ягненка — как символ Спасителя. И что же? Она его вырастила, затем остригла и из шерсти сделала тунику для Франциска. Такой это был характер — Якопа стремилась все вокруг сделать полезным и удобным, и прежде всего для Франциска.

Непонятно почему, но Франциск, всегда звавший Клару сестрой, Якопу называл братом… Хотя ни в чем дурном вдову и мать двоих сыновей заподозрить нельзя.

Вот этого «брата» и захотел увидеть Франциск, лежа на смертном одре. Он послал за ней в Рим и попросил привезти ему простыню, воск для похорон и «что-нибудь съедобное из того, что она готовила ему в Риме». Якопа сразу же двинулась в путь.

В Порциункуле для нее была снята клаузура — запрет женщинам входить в монашеские помещения, — чего никогда не делали даже ради Клары. Вместе с полотном, воском и печеньем на меду Якопа привезла с собой вышитый и расписанный платок — часть ее приданного. Этим платком Якопа утирала пот с лица умирающего Франциска — последний жест последней земной любви. После смерти святого женщина больше не уезжала из Ассизи. Она все время проводила у его гроба, став примером покаяния и милосердия. И любви, по всей вероятности. Якопа умерла через тринадцать лет после кончины своего брата. Для нее была сооружена гробница в базилике святого Франциска, где она покоится по сей день.

Красивые, романтические истории… Как все по-человечески знакомо! Как легко представить себе на месте Франциска другого мужчину — отнюдь не монаха и вовсе не святого. Но может быть, в этом весь секрет? Святой Франциск со своими святыми Агнессой, Вердианой, Кларой, Якопой… Ну что, удалось мне показать вам монашескую жизнь в немного ином ракурсе? Только, дорогие дамы, прошу вас: не торопитесь стать близкой женщиной монаху или священнику! Это нелегкий путь, который к тому же совсем не обязательно приведет к святости. И если вы не готовы запереть себя в четырех стенах в женском коллективе ради одного счастливого дня с любимым, если не готовы десятилетия ждать с ним встречи, если не готовы смириться с тем, что у вас будут только духовные дети и что наряду с вами у него будут другие «невесты»…

Когда-нибудь при случае я расскажу о других святых женщинах — тех, которые шли за Богом совершенно самостоятельно и вели за собой других: как, например, Мать Тереза Калькуттская… ЛИТУРГИЧЕСКИЙ КАЛЕНДАРЬ

В этом году у католического, протестантского и значительной части православного мира очень ранняя Пасха — 31 марта. Значит, уже 17 марта в храме укутают фиолетовыми полотнищами все распятия и иконы с изображением Христа. А 24 марта

— Пальмовое, или, как его зовут в России, Вербное воскресенье в этот день в церкви освящают веточки вербы. Пальмовое воскресенье имеет и другое имя — Вход Господень в Иерусалим: в этот день Иисус с учениками пришел на празднование иудейской пасхи. Толпа встречала Его восторженными криками, расстилала перед Ним одежды и приветственно махала пальмовыми ветвями. С этого дня начинается Страстная неделя. В Страстной четверг (28 марта) вечером служится месса в воспоминание Тайной вечери, в ходе которой священник моет ноги двенадцати прихожанам (иногда, правда, не двенадцати и не прихожанам, а клирикам, но всегда мужчинам и почему-то по одной ноге). Во время этого богослужения звучат колокола и орган, которые не замолчат вплоть до Пасхальной всенощной; Святые Дары переносятся в «темницу» — временную дарохранительницу. Алтарь «обнажается» — с него снимают все покрытия. А после мессы совершается поклонение Святым Дарам.

В Страстную пятницу (29 марта) — день смерти Иисуса — к вечернему богослужению с икон и распятий снимают фиолетовые полотнища; в храме горят две свечи. Центр этого богослужения

поклонение кресту, которое начинается с того, что священство простирается ниц перед распятием; алтарь остается обнаженным — только на время причащения он покрывается скатертью и корпоралом. Устанавливается изображение Гроба Господня, к которому совершается процессия. С этого момента и до Пасхальной всенощной длится время особого воздержания и молчания.

В течение Страстной субботы алтарь остается обнаженным, но Святые Дары возвращаются из «темницы» на свое обычное место. Горят только две свечи. Фигура Христа во гробе накрывается белым покрывалом и устанавливается другое изображение -Христа Воскресшего.

И вот наконец Пасхальная вигилия (всенощная). Она начинается с Литургии света: во дворе храма разжигается костер, вокруг которого собираются прихожане. Свет в храме не зажигается, не горят даже свечи. К костру подходит священник с пасха-лом — специальной большой свечой, которая должна затем гореть во время богослужений в течение всего пасхального периода. В пасхале делаются пять отверстий — в память о ранах Христа, — в которые вкладывают зернышки ладана; на нем же -альфа и омега и число текущего года. Зажженный от костра пасхал вносят в темный храм, и прихожане зажигают от него свои свечи. Священник трижды провозглашает: «Свет Христов!», и включается свет. После этого начинается Литургия слова, в ходе которой возглашаются семь ветхозаветных и два новозаветных чтения. Если в эту ночь совершается чье-либо крещение, то далее следует освящение крестильного масла и благословение воды, затем само крещение. И заканчивается всенощная Литургией Евхаристии.

Там, где есть возможность, в воскресенье на рассвете совершается Крестный ход вокруг храма.

Вопрос читателя:

Моя младшая сестра влюблена в иеромонаха, самое страшное для меня то, что он любит её. Мне тяжко слышать ночные рыдания моей сестры в подушку. Поэтому у меня к Вам вопрос, может ли иеромонах сложить свои полномочия и уйти в мир?

Надеюсь на ответ и на то, что Бог не зря управил так, что они полюбили друг друга.

Ангела Хранителя.
Спаси Вас Господи.

Отвечает протоиерей Андрей Ефанов:

Добрый день!

Дорогая читательница, бывают случаи, когда человек оставляет монашество, и каждый такой случай — это огромная трагедия прежде всего для самого человека, трагедия, которая потрясает все его существо, всю душу. Монашество — это не профессия, не работа, это особое состояние человека, его добровольный выбор пути служения Богу в одиночестве (не в браке то есть), нестяжании и послушании игумену монастыря, в котором он подвизается и учится христианской жизни.

Монашеский постриг — это начало новой жизни, смерть человека для жизни мирской, прежней, земной, когда он бы сам себе хозяином, и рождение в жизни новой, монашеской, с новым именем, новыми обязанностями, исполнением данных Богу обещаний. Строго говоря, обратного пути нет. И если монах оставляет свое монашество, то за это я не знаю, как он ответит перед своей совестью и Богом. И такой же ответ будут держать и те, кто принял участие в том, чтобы увести монаха с его пути. Поэтому, если даже случится так, что союз этот сложится, то я не завидую ни этому иеромонаху, ни Вашей сестре, потому что союз этот будет построен на отречении от монашеских обещаний и на возвращении в ту жизнь, в которую иеромонаху нормально вернуться уже нельзя.

Поэтому Вашей сестре я советую исповедаться в своем чувстве и очень внимательно разобраться в том, что ее привело к влюбленности в человека, который добровольно отказался от брачного пути, человеку, который в силу данных Богу обещаний может любить других только отечески, братски, но никак не в браке. Разобраться с этим может быть сложно самой, и в помощь к регулярным исповедям (разумеется, опытному духовнику, а не этому иеромонаху) я советую также обратиться к психологу, лучше православному, который поможет прояснить, почему Вашу сестру влечет к мужчине, который выбрал несемейный путь жизни, иначе говоря, брак с которым невозможен. Бывают такие состояния души, при которых девушек и женщин влечет к тем, с кем нельзя вступить в брак — актерам, прочно и хорошо женатым мужчинам, священникам… Нужно понять, в чем корень проблемы.

И, конечно же, надо категорически перестать общаться с этим иеромонахом. Если он выберет ошибочный путь оставления монашества — пусть это будет его выбор, но от всего сердца не советую Вашей сестре быть тут соучастницей. Необходимо ей поговорить с опытным священником, священников в возрасте, чтобы осознать, в какую бездну она хочет шагнуть.

У нас был похожий вопрос, даю и на него ответ:

Нравится монах. Что делать?

Не говорите, что Господь так управил. Искушение это, большое и серьезное, испытание того, насколько Ваша сестра, да и монах этот, могут ему противостоять и понять, что в жизни главное, а где, поддавшись страстям, можно так поскользнуться, что весь хребет себе переломаешь и потом не встанешь. И дай Бог мудрости и сил, чтобы, уповая на помощь Божию, искушение это преодолеть и сделать правильный выбор!

Храни Вас Господь!

Архив всех вопросов можно найти . Если вы не нашли интересующего вас вопроса, его всегда можно задать на нашем сайте.

«А ведь любовь к Богу и любовь к женщине не противоречат друг другу», — убежден 61-летний Альберто Стукки. Более того: «Любовь можно делить как пирог, — горячо уверяет он, — один кусочек Господу, другой — любимому человеку». В 2001 году Альберто — тогда еще падре Альберто — встретил Елену. То, что через несколько месяцев «пустило корни» в его сердце, он называет «распустившимся цветком». Теперь это сравнение ему наиболее близко: уже несколько лет бывший руководитель общины миланского аббатства Кьяравалле возглавляет садоводческую компанию Il Giardiniere dell’anima (дословно — «Садовник души»).

Реклама

Пока было не поздно, не пытались ли Альберто и Елена бороться с нечаянно нагрянувшей любовью? «Нет, мы думали, как нам быть». Тогда еще действующий священник и прихожанка, они оба, вместе и по отдельности, пробовали поговорить с церковным начальством, объяснить абсурдность целибата как обязательства, а не выбора: «В конце концов, это не догма, а правило, придуманное людьми и несущее скорее практический, а не теологический смысл». Но ни понимания, ни готовности к диалогу пара не встретила. Зато получила совет, который их, мягко говоря, удивил. «Есть принцип Августина: «Люби, и делай что хочешь». Мне же сказали делать что хочу, но тайком. Скрывают воровство или убийство, но никак не любовь». Альберто недоумевает: и почему вообще нужно отказываться от того, что проповедуешь?

По его словам, после знакомства с Еленой он стал усерднее молиться, сильнее и увереннее чувствовать себя в ее присутствии на службе, лучше понимать тех, кто приходил к нему на исповедь или просто обращался за советом.

Будь на то воля Альберто, который считал и до сих пор считает своим призванием «жизнь в тишине, молитве и труде» и отдал служению одиннадцать лет, он бы не выбирал между любимым делом и любимой женщиной, между счастьем служения и семейным счастьем. Но правила таковы: или — или. Расставаться влюбленные не хотели, держать свои отношения в секрете — тем более. Альберто взял Елену в законные гражданские жены, о чем никогда не жалел.

Женщина всегда при чем

То, что у французов называется «cherchez la femme», на итальянском звучит как «c’è una donna in ogni caso». Вроде как «женщина всегда при чем». Вот и три года назад очередная волна дискуссии об обязательном обете безбрачия поднялась с легкого росчерка 26 синьорин, призвавших папу Римского отменить целибат. Именно после их письма в Италии и за ее пределами католики и не только вновь заспорили о моральных устоях, религиозных порядках и семейных ценностях, о «духовных скрепах» и «пошатнувшихся основах». Они схлестнулись цитатами «плодитесь и размножайтесь» и «скопцы, которые сделали себя скопцами для Царствия Небесного», «нехорошо быть человеку одному» и «безбрачным же и вдовым говорю: хорошо им оставаться, как я».

Споры об обязательном для католического духовенства целибате ведутся все десять веков, что он существует. Почему же Римско-католическая церковь твердо настаивает на его необходимости? Версий много, в диапазоне от «изменения в малом приведут к изменениям в более существенных вопросах» до «церковь просто не хочет, чтобы после смерти монахов их имущество досталось их детям». Бывшие и действующие священники отвечают просто: «Это вопрос не к нам». А многие ли меняют четки-розарий на обручальное кольцо?

В одной только Италии за последние несколько лет ради и из-за женитьбы лишились сана, по разным данным, от шести тысяч до нескольких десятков тысяч священников.

У 26 противниц «лицемерия» и «болезненной проблемы выбора», с которой сталкиваются их возлюбленные, были предшественницы: семь лет назад аналогичное письмо получил от сорока женщин Бенедикт XVI. В обоих случаях в ответ сыпались обвинения в похоти и предательстве, напоминания про «отвергнись себя» и «если хотят жениться, могли бы выбрать другую церковь». Впрочем, некоторые участники дискуссии считают иначе: пасторы станут гораздо компетентнее в вопросах семьи, если заведут ее.

Адресат последнего письма, папа Франциск, на просьбу ответил расплывчато: согласился с тем, что целибат это не догма веры, а правило жизни, «которое я очень ценю и верю, что это дар для церкви. Но так как это не догма, дверь всегда открыта». Реакцию его святейшества можно было трактовать двояко. Мол, никто не держит? Или можно жениться, не лишаясь священного сана? В любом случае, едва ли можно назвать открытой дверью тот «террор» по отношению к отлученным женатым священникам, о котором они рассказывают.

Тихий дон

59-летнему Фьоренцо де Молли повезло больше других. Да, его любовь к Илеане тоже стоила ему сана и, конечно, потрясла родственников («вначале родители были недовольны, очень-очень недовольны»). Но — редкий случай — он нашел понимание епископа, кардинала Карло Марии Мартини, известного своими либеральными взглядами, и викария Франко Бровелли. Влюбленного священника выслушали и поддержали. И никаких обвинений в предательстве? «Абсолютно».

Спустя год раздумий дон Фьоренцо «ушел в отставку», оставшись без обращения «дон» и паствы, и вступил в религиозный брак с Илеаной. Привычную церковную жизнь сменила мирская суета: решение жилищного вопроса, выплата кредита, выбор школы для сыновей, сбережения, зарплата (теперь синьор де Молли работает главным операционным директором миланского Дома милосердия). Словом, все хорошо. Разве что Фьоренцо скучает по служению мессы, проведению исповеди и фразе «Бог простит» в конце этого таинства. Понять в полной мере, что значит отказаться от всего этого раз и навсегда, с мирской позиции просто невозможно. «Это был трудный выбор, и цена его была велика».

Впервые он увидел Илеану в 1997 году и… нет, не влюбился тотчас же: «Все-таки я был священником, меня интересовали совсем другие вещи». Они стали общаться, и однажды Фьоренцо получил письмо с признанием в любви.

«Что я ответил? Ничего. Я думал, и думал, и думал. Она написала мне в июне, после этого я находился в раздумьях восемь месяцев». Рассказывая о том времени, бывший священнослужитель употребляет не самые характерные для церкви слова, вроде «кризиса» и «депрессии», и, несомненно, рад, что и то и другое осталось позади.

Теперь, когда стаж Фьоренцо-семьянина почти сравнялся со стажем дона Фьоренцо-священника (16 и 17 лет соответственно), он с уверенностью заявляет, что оба эти дела очень ответственные, и каждое со своими трудностями. И обращается к влюбленным в священников женщинам: «Дайте им время на то, чтобы они сделали свой выбор. И когда они его сделают, уважайте его — каким бы он ни был».

Я вам пишу, чего же боле

Как раз незадолго до нашего разговора одной из подписанток пришлось смириться с решением возлюбленного прекратить их отношения. Кто знает, как сложилась бы судьба этой пары, если бы…

Конечно, обсуждая с синьоринами «женатых на церкви» мужчин, мы не можем не вспомнить фильм «Жена священника» 1971 года. «Поразительно: он был снят столько лет назад, а многие сцены актуальны до сих пор, — замечают мои собеседницы. — Особенно две». Первая — встреча героини Софи Лорен с кардиналом после скандальных газетных публикаций. «Оказывается, главное не то, что они считают желание жениться грехом, а то, что надо любой ценой избежать его огласки». Вторая — финальная, когда Лорен приходит к герою Марчелло Мастроянни, внезапно назначенного монсеньором. «Меня поразила его реплика: «Понимаешь, Валерия, для церкви сейчас настал очень трудный период…» За эту фразу и сейчас прячутся, когда не хотят принимать решение. Герой ослеплен своей новой ролью, оказанной честью, привилегиями и не понимает, что его продвижение — всего лишь ловушка, чтобы не дать покинуть церковь».

Или, скажем, сцена знакомства с родителями:

«Разве ты не говорил мне, что священники должны жениться?» — «Конечно, только не на моей дочери».

Тоже весьма правдоподобно.

Судя по рассказам женщин, влюбленных в священнослужителей, делиться наболевшим особо не с кем. Блоги, форумы и группы в Facebook, созданные сестрами по несчастью, — единственная отдушина. «Мы не чувствуем себя одинокими или «неправильными», только общаясь с теми, кто переживает то же, что и мы. Благодаря интернету, где бы мы ни находились, мы общаемся каждый день, становимся настоящими подругами: поддерживаем друг друга, делимся своими историями и болезненным опытом. С родными и друзьями всем этим не поделишься».

Некоторые из 26 синьорин обращались к папе и раньше, поодиночке. После же виртуального знакомства друг с другом женщины решили действовать сообща — так появилось коллективное письмо. Спрашиваю, кстати, как к нему отнеслись те, ради кого оно и было составлено? Тут выясняется неожиданное: «Священник, в которого я влюблена, не знает о моем участии в этом деле». И таких ответов — несколько.

Может, благодаря папе Франциску в жизни подписанток и их любимых мужчин рано или поздно все-таки станет меньше тайн — друг от друга, от близких, от церковного начальства? «Папа, который говорит о надежде, любви и нежности, заставляет нас верить в то, что после многовекового застоя, наконец, наступает время обновлений для церкви. Мы не ждем скорых изменений, но то, что об этом стали говорить — огромный шаг вперед. Мы ведем борьбу за прогресс, вроде той, что в прошлом веке женщины вели за избирательное право». И снова вспоминается «Жена священника», грустная шутка про двух кардиналов: «Как ты думаешь, мы когда-нибудь увидим свадьбу священника?» — «Нет, вряд ли. А вот наши дети — непременно».

За то время что Альберто провел с Еленой, он пришел к выводу, что «главный храм — внутри человека. Важнее всего жить в согласии с собственной совестью и в гармонии с Богом».

Но три с половиной года назад той, с которой он собирался быть, пока смерть не разлучит их, не стало.

А это значит, если верить некоторым источникам, что теоретически бывший священник мог бы вернуться из лона природы в лоно церкви. Но нет. Говорит, сутана тесновата стала. Во всех смыслах.

Московский бизнесмен Сергей БАГНО решил выяснить, с кем проводит время супруга Наталья во время его отсутствия. И установил в спальне скрытую видеокамеру. Просмотрев отснятое, несчастный муж едва не лишился рассудка. Любимая жена тайно приводила в дом протоиерея храма Христа Спасителя отца Николая. И занималась с ним сексом!
Сергей и Наталья стали жить вместе 13 лет назад, еще будучи студентами экономического факультета МГУ. Калужский парень и девушка из Ухты договорились зарегистрировать гражданский брак, когда у них родится ребенок. Но два года назад нарушили уговор — поженились, так и не дождавшись малыша… И разрушать свой брак Сергей, по его словам, не собирался, хотя уже не знал, что говорить родным, требовавшим от него появления наследника.
По церковным понятиям
— Наталья не могла родить, — говорит Сергей Багно. — Чего мы только с ней не предпринимали, к кому только не ездили! Два раза делали ЭКО, однако и экстракорпоральное оплодотворение не помогло. Но я любил жену, косвенно считал себя виновным в ее бесплодии и бросать не собирался. Поэтому, когда Наталья стала ходить в храм, я всячески ее поддерживал. Думал, она нам детей вымаливает. Вдруг Бог нам их не дает потому, что мы не женаты. Супруга говорила, что по церковным понятиям мы с ней в блуде живем. Вот я и женился. А Наталье решение свое объяснил причиной чисто экономической: в Москве для женатых пар ЭКО бесплатно, а «прочие» платят 100 тысяч рублей.
По словам Сергея, Наталья верила в Бога с десяти лет. В грозу через электрическую розетку ее ударила молния. Девочка чудом осталась жива и от боли взмолилась: «Бог, если ты есть, сделай, чтобы мне не было больно!» И боль сразу прошла. Эту историю некрещеный Сергей слышал от жены еще в общежитии. Но раньше в церковь жена не ходила, разговоров о вере с ним не вела, а тут зачастила в храм и стала уговаривать его окреститься.
— Я стал смотреть трансляции служб, на которые ходила Наташа, — говорит Багно. — Слушал ее восторженные рассказы про своего тоже бездетного духовника, какой он умный, добрый и мудрый. И уже почти решился. Наталья уговорила меня пойти с ней в храм и в конце службы подвела меня к этому Николаю Гостеву, духовнику, чтобы я крест и руку ему поцеловал. Крест я поцеловал, а руку не смог. Хотя мне поп тоже показался достойным уважения.
А спустя какое-то время Наталья призналась мужу, что уже год сожительствует с отцом Николаем.
По взаимному согласию
— При этом Наташа сказала, что хочет остаться со мной, и просила ее простить. Три дня я расспрашивал ее, пытаясь понять, что же я сделал не так. Конечно, у нас нет детей, я редко бываю дома — у меня под Калугой бизнес, приходится постоянно мотаться туда-сюда. Я не столь знающ, умен и речист, как этот поп. Но ведь столько лет нам было хорошо вместе. Мы вдвоем объездили всю Россию, пережили сложнейшие жизненные ситуации, абсолютно доверяя друг другу. Словом, я пришел к выводу: она меня просто не любит. А раз так, зачем нам жить вместе?
В результате мучительных разговоров супруги решили развестись.
— Если честно, я облегченно вздохнул. Может, и я встречу хорошую женщину, начну плодить детей, на радость матери. Но я поставил условие: квартира в Москве куплена на твои деньги и останется тебе, а дом построен на мои. Ты до суда перепишешь его на меня.
По словам Сергея, ему некогда было заниматься оформлением документов на дом. На чье имя его записывать, супруги решили, просто кинув жребий. Занималась бумажной волокитой жена и лучше Сергея знала, куда идти и как перевести садовый участок с постройкой в собственность мужа. Но когда до суда оставались считаные дни, выяснилось, что Наталья и не начинала этим заниматься. А когда он спросил почему, впервые в жизни заматерилась и стала кричать, что даже полдома ему не оставит и будет разводиться с ним по суду с разделом имущества в судебном порядке.
Хоум-видео с духовником
— Я обалдел. Думаю, сама она до этого додуматься не могла. Она всегда была честной в финансовых вопросах. Думаю, кто-то ее научил. Я решил выяснить, кто из подруг ходит к ней в мое отсутствие и о чем они говорят. Ничего ей не сказав, поставил в доме камеры слежения. А когда приехал из Калуги и включил запись, чуть с ума не сошел. Хоум-видео с духовником! Да еще в моем доме! Кого-кого, а священнослужителя я в такой наглости не подозревал. Мы ведь с Наташкой еще не разведены, она все еще моя жена. У нас еще могло что-то сложиться. Как он мог?! Неужели он в этом кому-то исповедуется, а церковники ему все прощают?! Или не исповедуется? Тогда кому на этом свете верить?
Обескураженный Сергей пошел в храм и во время исповеди молча вручил отцу Николаю записку: «Откажитесь добровольно от моей жены и сана, или я предам дело огласке. О своем решении сообщите мне по телефону. Даю вам месяц». И указал все свои номера. Дни шли, а звонка не было. И тогда Багно пришел к нам в редакцию.
— У меня руки чесались ему морду набить. Но как дать по роже священнику — он ведь и ответить мне по-мужски не может, сан велит вторую щеку подставить, — говорит Сергей. — Я понимаю, что теперь наши отношения с Натальей обречены. Пусть она думает обо мне что угодно, и черт с ним, с этим домом. Но, прожив с ней столько лет, я хочу, чтобы и она поняла, на кого ставит, в кого влюбилась. Я знаю двух священников, подолгу служивших в сельских храмах и никакой ложью себя не запятнавших — в деревнях ничего не скроешь. А этот человек просто не имеет права служить в храме. Да еще в главном храме страны!
Уходя из редакции, Сергей сказал, что теперь пойдет в патриархию.
— Общество над адюльтером посмеивается, и я почти не встречал людей, которые его бы осуждали, пока дело самих не коснется. Церковь — единственный институт, который считает прелюбодеяние смертным грехом. Мне неловко нести туда диск с записью с видеокамер и смущать этим зрелищем священнослужителей. Но запись — единственное доказательство того, что я не клевещу. И мне очень важно знать, каким будет церковный вердикт. Я еще думаю о крещении.

— Прошу вас, выслушайте меня, не кладите трубку, — умолял голос молодой женщины на том конце провода. — Кроме вас мне не с кем поделиться, подруг у меня нет. А родители? У них своя жизнь. Говорят, что время лечит, и если больно, значит нужно еще подождать… Я жду уже год, но боль не утихает, а становится сильней. …

Через два года после предательства мужа я встретила Виталия. Это было настоящее чувство. Впрочем, почему же «было», я не перестала и не перестану любить его никогда. Там, в своей прошлой жизни, до катастрофы, я была самой счастливой женщиной, я жила только настоящим и боялась думать о будущем, я боялась этого будущего, этого дня, который все равно настал в моей жизни.

Еще в самом начале наших отношений Виталий честно признался мне, что мы никогда не сможем быть вместе. Дело в том, что в ранней юности он перенес серьезную травму глаз, из-за которой у него началась отслойка сетчатки, процесс необратимый. Он знал, что скоро потеряет зрение и готовился стать священником, а я, разведенная женщина, не могу быть его женой. Ну, конечно, я пыталась отговорить его, плакала, умоляла… Все тщетно! Он принял решение задолго до нашей встречи. И все время повторял, что не хочет от меня такой жертвы, что не простит себе, если превратит меня в поводыря, в сиделку…

В ноябре прошлого года он обвенчался с женщиной много старше его и уехал служить в один из приходов Архангельской области. Я плохо помню события того дня. Только ощущения. Жуткий холод, звон стекла, крики мамы и Ваньки, моего десятилетнего сына от первого брака. Мы живем на седьмом этаже, шансов выжить у меня практически не было… А я вот живу…

И не понимаю зачем, зачем они тогда оттащили меня от окна? Не понимаю как, ну как мне жить без него? Я знаю, что он тоже несчастен, потому что не любит ту женщину. Как мне вернуть его? Помогите.

Мария П.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *