Ст. 41-44 И сел Иисус против сокровищницы (храма) и смотрел, как народ кладет деньги в сокровищницу. Многие богатые клали много. Придя же, одна бедная вдова положила две лепты, что составляет кодрант. Подозвав учеников Своих, Иисус сказал им: истинно говорю вам, что эта бедная вдова положила больше всех, клавших в сокровищницу, ибо все клали от избытка своего, а она от скудости своей положила всё, что имела, всё пропитание свое

Образ бедной вдовы, опустившей в кружку две лепты и похваляемой Христом больше всех других жертвователей, — опять классический образ. Он прост и ясен. В нем похваляется качество дела веры и любви сравнительно с количеством, т.е. с наружным выражением этого дела. Но дело вдовы значительнее, чем оно обычно представляется, и слова Христа глубже только похваления качества доброго дела. Вдова была бедной, и она положила в сокровищницу ничтожную сумму. Однако Господь выделяет вдову из всех жертвователей. Выделяя вдову, Господь обозначает великость ее дара не тем, что она дала один кодрант из двух, скажем к примеру, которые она имела, т.е. не тем, что она отдала Богу половину того, что имела, и не тем обозначается великость дара вдовы, что она положила две лепты от всего сердца, а похваляется вдова и ее дар за то, что она «положила все, что имела, все пропитание свое». Пойми это: «Положила всё, что имела, всё пропитание свое». Вот какой дар похваляется! Вот каково должно быть качество дара! Вот каково должно быть участие сердца! Похваляется такая обращенность к Богу, такая вера в Господа и такой дар веры, при которых человек совсем о себе забывает. Пошел к Богу и все Ему понес, а о себе даже не знает, что он сегодня есть будет, да и будет ли, потому что ничего нет у человека! Пошел человек к Богу, и ничего для него уже не существует, себя самого не существует. Вот евангельский пример безраздельной отдачи себя Богу, когда между душою и Богом нет даже тени земли. Вот пример веры и любви до самоотвержения, самозабвения. Понятно, что при такой обращенности и при такой вере и любви всякий дар человеческой души, как бы он ни был ничтожен внешним исчислением, перевесит все другие, потому что тут в жертву веры и любви принесена вся человеческая жизнь. Вот о какой вере, любви и даре идет речь в рассказе о двух лептах вдовицы! И ты, если захочешь измерять малость или великость своих даров Богу и ради Бога, измеряй их степенью отдачи себя Богу по вере и любви к Нему и степенью отказа от себя, степенью самозабвения в служении Богу. Вот почему в другой раз Господь и заповедует принесшему дар к алтарю и вспомнившему, что его брат имеет что-либо против него, оставить дар у алтаря и прежде пойти и примириться с братом, а потом уж принести Господу свой дар. Заповедуется так потому, чтобы освободить принесшего дар от всякой тяготы земли, от всяких его «долгов» на земле, связывающих его с землею, чтобы, таким образом, ему свободнее было оторваться со своим даром от земли и даже от себя самого. Сила дара — в оторванности души от земли и в устремленности ко Христу, когда она не только дар, а себя самое готова каждый миг отдать Христу. Вот как понимай рассказ о вдовице.

Благовестие Святого Евангелиста Марка. Духовные размышления.

Лк 20:45b –21:4 (зач. 103):

Сказал Господь ученикам Своим: остерегайтесь книжников, которые любят ходить в длинных одеждах и любят приветствия в народных собраниях, председания в синагогах и предвозлежания на пиршествах, которые поедают домы вдов и лицемерно долго молятся; они примут тем большее осуждение.

Взглянув же, Он увидел богатых, клавших дары свои в сокровищницу; увидел также и бедную вдову, положившую туда две лепты, и сказал: истинно говорю вам, что эта бедная вдова больше всех положила; ибо все те от избытка своего положили в дар Богу, а она от скудости своей положила все пропитание свое, какое имела.

Две лепты бедной вдовы. Фреска Толгского монастыря

Сегодняшнее евангельское чтение состоит из двух частей – из призыва Спасителя, обращенного к ученикам, не уподобляться книжникам, закосневшим в своем лицемерии (это конец 20-й главы Евангели от Луки), и наглядного примера твердой веры и упования на Бога в лице бедной вдовы (начало 21-й главы).

Заметим, что и в чтении прошлой субботы фигурировала некая вдова. Но там мы имели дело с притчей, а здесь это вполне реальная современница Христа и Его учеников, пусть и неизвестная нам по имени. А раз так, то стоит обратить внимание прежде всего на саму описанную ситуацию во всей ее буквальности.

А ситуация предельно проста: богатые люди клали в храмовую сокровищницу довольно большие суммы в абсолютном исчислении, однако незначительные – относительно тех средств, которые находились в их распоряжении; бедная же вдова положила, как прозрел Христос, «всё пропитание своё, какое имела» – т. е. 100% тех денег, которые у нее были. Она отдала эти две лепты, две медные монетки, – и осталась без денег вообще.

Вряд ли она слышала Нагорную проповедь Спасителя, однако поступила она так, как будто руководствовалась Его словами: «не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы» (Мф 6:34). Такова была ее вера, ее надежда – и ее любовь к Богу.

Казалось бы, мораль из этого эпизода евангельской истории совершенно прозрачна. И коль скоро этот фрагмент Нового Завета читают в Церкви уже двадцать веков, то всем христианам – монахам и иерархам, клирикам и мирянам – должно быть ясно, что такое хорошо и что такое плохо. Однако на деле не так: по-прежнему мы видим богатых, поедающих домы вдовиц, вметающих свои неправедно нажитые богатства в церковные сокровищницы и получающих за это церковные ордена, и бедных, отдающих на храм многое из того немногого, что у них есть.

Впрочем, это неудивительно: было бы наивно думать, что Христос обличал исключительно своих современников. То, о чем Спаситель говорит в Евангелии – это универсальное свойство падшей человеческой природы, не зависящее от времени, места, национальности и даже религиозной принадлежности человека, одержимого страстями.

Жертву вдовы можно понимать и метафорически – и это несколько труднее. Не для разума, конечно – здесь нет ничего сложного – а для нашего сердца. У разных людей разные дары, разные таланты – и различны они не только качественно, но и количественно. Попросту говоря, есть люди талантливые, способные – и люди «обычные», «посредственные», «серые». И если человек, наделенный Творцом теми или иными способностями, захочет послужить Богу – его дар может быть велик и ярок. Один напишет икону, другой построит храм, третий организует миссию в епархии…

Люди же обычные гораздо менее заметны, их помощь Церкви воспринимается как нечто само собой разумеющееся и не достойное особой благодарности: баба Маша каждое воскресенье бросает в церковную кружку 50 рублей; баба Глаша после каждой службы моет пол в храме; мама пятерых детей Наташа покупает цветы и украшает иконы…

Но и это – больше о внешнем, чем о внутреннем.

Если же осмелиться вести речь о более высоких материях, то богатые среди нас – те, кто наделен от Бога духовными дарами. Есть люди, которые обладают даром молитвы; есть те, кому не в тягость телесное воздержание; иные по природе тихи и кротки; кто-то с детства воспитан так, что не может пройти мимо человека, нуждающегося в помощи. Но есть рядом с нами наши братья и сестры во Христе, кому каждый шаг на пути к праведной (хотя бы внешне праведной) жизни дается с особым трудом.

Человек с детства рос в неблагополучной семье – и не может отвыкнуть от матерной брани; рано начались беспорядочные половые связи – и очень трудно отказаться от этой опустошительной, как сам человек понимает, страсти; кто-то вспыхивает как порох по поводу и без повода и может наговорить такого, что потом сам сгорает от стыда; а кто-то сознаёт окаменение своего сердца и не знает, как сокрушить эту греховную скорлупу.

И вот для последних любой – даже самый малый – шаг к свету, к чистоте – это результат огромного труда, огромной работы над собой, это их посильный (а часто – сверх силы) дар Богу. Но, конечно, в глазах праведников всё это малозначительно и не заслуживает ни похвалы, ни подражания. А ведь должно быть не так.

И хотелось бы, чтобы мы, если удостоил нас Господь быть «праведниками», стали опорой для наших немощных братьев и сестер, чтобы у нас нашлось для них слово утешения и ободрения. А если мы сознаем свою бедность и скудость – то постараемся не унывать и не отчаиваться, но возложить упование на Бога и принести Ему в дар две лепты – наши душевные и телесные силы. А Господь, приняв этот дар, вернет его нам приумноженным.

Почему дар бедной женщины Христу вызвал возмущение иудеев.
За что Иисус выгнал менял из храма. Что можно было купить на тридцать сребреников. Какую зарплату получал Пилат.

«Две лепты, что составляет кодрант»

Христос плохо знал Храм — главную святыню и центр религиозной жизни еврейского народа — и недолюбливал это место. Однажды ученики, которые ориентировались в Иерусалиме лучше учителя, хотели обратить его внимание на красоту постройки, богатство украшений и даров.

«Видите ли все это? — сказал им Иисус. — Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне». И ничему он не хотел удивляться и радоваться, разве только бедной вдове, которая проходила мимо в эту минуту и бросила свой дар в сокровищницу храма. «Две лепты, что составляет кодрант», — уточняет евангелист Марк. И далее по Св. Марку: «Подозвав учеников своих, Иисус сказал им: истинно говорю вам, что эта бедная вдова положила больше всех, клавших в сокровищницу, ибо все клали от избытка своего, а она от скудости своей положила всё, что имела, всё пропитание свое».

Для пожертвований существовали специальные монеты — сикль и полусикль — ими торговали в храме.

Современный читатель вряд ли догадается, почему малый дар вдовы потребовал специального заступничества Иисуса. Не говорит об этом и Св. Марк. Мы-то сегодня знаем, что жертва на церковь — дело добровольное, кто сколько может — столько и дает. Но в Иерусалимском храме действовали совсем другие порядки. Лепты вдовы вызвали искреннее возмущение тех, кто присутствовал в храме. Скандал был такой же, как если бы кто-нибудь подарил на 9 Мая ветерану войны значок с портретом Гитлера.

Лепта — мелкая медная монета, 1/6 греческой драхмы. Мало того что эта сумма по номиналу раз в 12 меньше минимального размера дара в Храм, установленного Синедрионом, так на ней еще и изображено было что-то совершенно непотребное с точки зрения иудейского закона. Это могла быть голова царя, греческого или парфянского, изображение Афины Паллады с совой или просто сова без своей повелительницы. А то и раскоряченная в неприличной позе женщина — такие лепты до сих пор хранятся в нумизматических коллекциях. Закон строго запрещал вносить в Храм изображения людей или животных, а уж бросать их в сокровищницу!

Вертеп разбойников

Для пожертвований существовала специальная монета — сикль и полусикль — и торговали этими монетами тут же, в священной ограде Храма. И не только монетами, здесь же расположились лавки торговцев животными для жертвоприношений. Ягнята, козлята и даже голуби — все это стадо бекало, мекало и гулькало под сводами галерей, окружавших первые два двора Храма. Вся эта суета очень раздражала Учителя. Настолько, что один раз он не смог сдержать гнева и выхватил бич из рук погонщика, пригнавшего новое стадо жертвенных агнцев.

Вот как описывает все, что произошло дальше, Жозе Сарамаго в «Евангелие от Иисуса»: «Иисус, направившись туда, где сидели менялы, сказал своим: — Вот зачем мы здесь, — и тотчас принялся крушить и переворачивать столики, расталкивая и колотя продающих и покупающих, отчего поднялся шум и грохот столь невообразимые, что безнадежно потонули бы в них слова, им произносимые, если бы по необъяснимой странности не стал голос его звучней бронзового колокола: — Дом мой есть дом молитвы, вы же обратили его в вертеп разбойничий, — и продолжали лететь наземь столы меновщиков, рассыпались по земле столбики монет, к вящей радости иных зевак, бросившихся собрать эту манну».

Валютный обмен в Иерусалиме

Читателю, встречающему сегодня окошко «Обмен валют» десятки раз на дню в самых неожиданных местах, трудно понять, отчего Христос так разгневался на менял. И действительно, система валютного обращения в римских провинциях делала эту профессию жизненно необходимой. Римский денарий, греческие и парфянские драхмы, иудейский сикль, монеты уже разрушенного к тому времени Карфагена, золото, серебро, медь и бронза разных весов и достоинств, просто серебро в виде маленьких слиточков, ювелирный лом — все это буйство денег требовало внимания специалистов с весами, пробным камешком и большим опытом работы.

И беда не в том, что иногда менялы обманывали своих клиентов и отчаянно торговались при пересчете каждой лепты в ассарий (разница в цене составляла несколько копеек на сегодняшние деньги). Вина менял состояла в том, что они принимали самое непосредственное участие в сомнительной финансовой операции под названием «пополнение казны Храма».

Сикль по отношению к денарию

Сикль = шекель

Сикль — единственная валюта, которая пережила тысячелетия и сегодня является валютой Государства Израиль. В русском языке эта валюта называется «шекель». У единственного сохранившегося фрагмента Храма — Стены Плача — сейчас тоже стоит дарохранительница, наполненная шекелями, и металлическими, и бумажными.

На монетках, как и две тысячи лет назад,— чаша, виноградная кисть и ритуальный семисвечник менора.

Официальной валютой римских провинций был серебряный денарий (3,89 г), а также более мелкий сестерций (1/25 денария). Официальность его заключалась в том, что этими монетами жители провинций платили подати. Внести в иудейский храм такую монету не было никакой возможности, так как на ней изображались римские цезари и боги языческого пантеона. Поэтому местная администрация Иудеи получила, единственная из провинций, позволение чеканить собственную ритуальную монету — серебряный сикль. На нем изображалось то же самое, что и на священном сикле IV–V веков до н. э.: чаша и виноградная лоза.

Сикль был довольно крупной монетой — 14,55 грамма серебра. В описываемые нами времена сикль составлял недельную плату верному работнику. Дар в Храм, установленный еще в ветхозаветные времена, составлял «беку», или полсикля. Столько же составляла подать при переписи населения. Но вот как раз монеты в полсикля во времена императора Тиберия и не чеканилось. Хочешь внести пожертвование — покупай целый сикль или приводи с собой жену и вноси от двоих. И только жену! Складчина с другими родственниками осуждалась служителями храма. Стоил сикль у менял в ограде храма 5 денариев, то есть по весу серебра ровно на денарий больше, чем следовало бы. Но и это еще не все.

Жертвенные животные

Жертвенные животные продавались в храме только на сикли. И стоил ягненок два сикля — втрое дороже, чем на базаре вне стен храма. А если учесть, что большинство прихожан имели родственников в деревне и могли получать животных и вовсе задаром, то организация храмовой торговли представлялась людям возмутительным надувательством. Правила ничего не говорили о том, что животное должно быть куплено непосредственно в храме. Но иудейский закон регламентировал некоторые требования к жертвенному животному: ягненок, козленок или теленок должен быть без единого анатомического порока, нормально упитан, без парши или коросты, с чистой шкуркой под хвостом, и , как особо отмечает закон «должны быть изгнаны прочь те, кто принес жертву, у которой ятра (мужские половые железы. — Ред.) разбиты, раздавлены, оторваны или вырезаны».

Уж не знаем, как там с ятрами, но шансов пригнать своим ходом козленка из Галилеи (путешествие занимало у паломников 12 дней) без колтунов у простых иудеев не было. Служители храма браковали скот за надорванное ушко, оцарапанный бок и другие мелкие дефекты. Такое животное можно было продать за оградой храма перекупщику за денарий и купить уже снова в лавках на паперти за сикль. Жертвенные животные из «лицензированных» лавок принимались служителями храма в любом состоянии.

И наконец, самым эффективным способом пополнения казны Храма был валютный арбитраж. Цена на золото в Иерусалиме была значительно ниже, чем в Риме. 1 грамм золота в метрополии стоил 12,6 грамма серебра, а в восточных провинциях за тот же грамм золота давали 4,7 грамма серебра. Менялы у храма разменивали золотую монету (римские ауреусы или персидские дарики) на сикли, золото отправлялось в Рим, где на них покупалось слитковое серебро, из которого в Иерусалиме снова лили сикли на собственном монетном дворе. Арбитраж с 300% прибыли на одну операцию — такое не снилось валютным спекулянтам ни до, не после Христовой эры. Вот на весь этот хорошо поставленный бизнес Иисус и посягнул.

«Отдавайте кесарево кесарю»

Есть и еще одна версия, объясняющая неадекватно жесткую реакцию администрации Храма на действия Христа. За два года до последнего визита Иисуса в Иерусалим фарисеи уже жаловались в метрополию на действия прокуратора Иудеи Понтия Пилата. Он фактически силой заставил Синедрион оплатить из средств Храма ремонт иерусалимской канализации. Во всех провинциях деньги, собираемые в виде местных налогов, формировали бюджет провинции или города и расходовались на благоустройство. Лишь в Иерусалиме налог носил ритуальный религиозный характер и деньги поступали в полное распоряжение Синедриона. Такая ситуация не устраивала не только Пилата, но и многочисленные партии диссидентов, представители которых не только ходили по улицам древнего города за бродячими пророками, но и даже имели свое крыло в Синедрионе, среди саддукеев.

Приведем известный сюжет из Нового завета (Мар. 12–15 и далее):

— Тогда фарисеи пошли и совещались, как бы уловить его (Иисуса) в словах. И посылают к нему учеников своих с иродианами, говоря: Учитель! Мы знаем, что ты справедлив, и истинно пути Божию учишь, и не заботишься об угождении кому-либо, ибо не смотришь ни на какое лицо; итак скажи нам: как тебе кажется? позволительно ли давать подать кесарю, или нет? Но Иисус, видя лукавство их, сказал: что искушаете меня, лицемеры? Покажите мне монету, которою платится подать. Они принесли ему денарий. И говорит им: чье это изображение и надпись? Говорят ему: кесаревы. Тогда говорит им: итак отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу.

Многие интерпретаторы Нового завета толкуют этот сюжет буквально: Христос предлагал передать управление над казной Храма римской администрации. Очевидно, что деятельность такого опасного смутьяна требовала, по мнению фарисеев, немедленных мер пресечения. И тем более удивительно, что за поимку Иисуса была назначена такая низкая плата.

Легендарные сребреники

Тридцать сребреников — легендарная цифра, интересно, что же можно было купить за эти деньги. По Тациту, денарий был ежедневной платой солдату во времена Тиберия. В период дороговизны за денарий можно было купить хиникс (около литра) пшеницы и три хиникса ячменя. Сребреник, а это уже хорошо знакомый нам серебряный сикль, был по содержанию серебра в четыре раза весомее денария. Так что получается, выгода Иуды состояла в паре мешков пшеницы. Трудно поверить, что Иуда, выполнявший обязанности казначея партии Христа, соблазнился столь незначительной суммой. Новый завет донес до нас историю незначительного инцидента между Учителем и Иудой, в основе которого лежала сравнимая с 30 сребрениками сумма. За неделю до Пасхи, в субботу 8 нисана, Христос достиг пригорода Иерусалима — Вифании, — где и остановился в доме у Симеона Прокаженного. Мария, прислуживавшая за столом, внесла во время обеда кувшин с благовониями и умастила ноги Христа. После чего нарочно разбила полный драгоценной жидкости сосуд, соблюдая обычай уничтожать посуду, которая служила при приеме особо почетного гостя. Комната наполнилась дивными ароматами к удовольствию всех присутствующих, кроме скупого Иуды. Казначей сразу подсчитал, сколько можно было бы выручить денег, продав благовония. Сегодня мы знаем, что стандартный 2,5-литровый кувшин мирры стоил в то время около 20 серебряных сиклей. Когда Иуда заметил Учителю, что эти деньги можно было бы положить в кассу и затем раздать бедным, Христос резко возразил: » Нищих вы всегда имеете с собой, а меня не всегда имеете».

Серебро Пилата

Лепта канула в евро

Название монеты происходит от древнегреческого π (лептос — мелкий, тонкий). Эта медная или бронзовая монета вошла в употребление после Александра Великого (356–323 гг. до н. э.) В Греции нового времени лепта употреблялась с 1827 по 2002 год, когда была заменена евроцентом.

Есть в истории о предательстве Христа и еще один сюжет, связанный с деньгами, только со значительно большими, чем 30 сребреников. Апокриф под названием «Деяния Пилата» утверждает (кстати, эти сведения подтверждаются и Иосифом Флавием), что за неправосудное решение по делу Христа Пилат получил от первосвященника Киафы 30 талантов серебра. Вот эта сумма заслуживает внимания. Ветхозаветный талант — 3000 сиклей, то есть около 43 килограммов серебра. Мы знаем, что годовое жалованье Пилата составляло около 3000 денариев в год, именно такую сумму он имел право удержать из собираемых податей в свою пользу. Итак, взятка римскому чиновнику составила приблизительно жалованье за четыре года.

Аппетиты Пилата следует признать очень умеренными по сравнению с нашими временами. Тем более что апокрифы утверждают: 30 талантов были истрачены прокуратором на жалованье солдатам своей когорты.

Алексей Савин

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *