Грааль у де Труа – золотой, усыпанный драгоценными каменьями сосуд, сияющий столь ослепительно, что пламя свечей меркнет рядом с ним. Он служит хранилищем для священной облатки с гостией, которой подкрепляет свои силы отец «короля-рыболова» и хранитель Грааля.
В более древних европейских легендах повествуется о том, что Грааль – это священная чаша с божественной кровью. (История ее происхождения излагается Роббером де Бороном). Вырезанная из цельного изумруда чаша, из которой Спаситель дал испить ученикам во время Тайной вечери, со словами «сие есть кровь Моя», после ареста Иисуса была вначале передана Пилату, а позже наполнена кровью распятого Иисуса Христа и сохранена Иосифом Аримафейским.
Французский ученый Р. Генон обращает внимание на то обстоятельство, что в иероглифах древних египтян изображение вещи обычно соответствует обозначающему ее слову. Тогда как сердце представлено символически – в виде чаши. Позднее, на заре библейской истории, праотец Авраам получает посвящение от первосвященника Мелхиседека, который причащает его хлебом и вином в чаше. Все это и натолкнуло ученого на мысль о чаше Грааля, ставшей символом сердца Христова.
Согласно евангельскому тексту, член синедриона Иосиф Аримафейский снял тело Спасителя с креста и похоронил его в могиле-усыпальнице, приготовленной им для себя самого неподалеку от Голгофы. Робер дополняет это подробностями из «Никодимова Евангелия». Согласно ему, Иосиф служил римскому наместнику, и потому ему не отказали в просьбе снять мертвое тело, а заодно и отдали найденный сосуд. Когда Иосиф с помощью Никодима снял тело, из раны, нанесенной копьем центуриона меж ребер Спасителя, снова потекла кровь, и ее собрали в сосуд.
После воскресения Господня иудеи обвинили его в тайном похищении тела распятого Иисуса и бросили в темницу. Туда и пришел воскресший Иисус, благословил Иосифа, вернул ему сосуд с драгоценной кровью, назвав его «потиром причастия» и наказав блюсти «душеспасительный обряд». Только после разрушения Иерусалима римлянами Иосифа выпускают из темницы: все эти годы он провел без еды и питья, чудесно питаемый Граалем.
После освобождения из темницы Иосиф собирает вокруг себя общину, и все вместе они отправляются в дальние края.
По сообщениям церковных источников, Иосиф Аримафейский прибыл к южному берегу Франции в 35 г. от Р. Х. Затем пересек Галлию, перебрался через пролив и высадился в Англии, где поселился в Гластонбери и основал монастырь. В нем и сохранялась легенда о принесенном Иосифом чудесном сосуде и созданном для него знаменитом Круглом столе, который стал прообразом Круглого стола короля Артура.
В Гластонбери по велению Божию Иосиф сооружает стол Грааля, в центре его помещает сосуд с драгоценной кровью, рядом кладет рыбу, предназначение которой вызывать в мыслях присутствующих образ Христа.
Интересно описание Бороном установленного Иосифом обряда служения Граалю, явно ведущего начало от раннехристианских времен. Двенадцать избранных занимают место за столом, причем одно, находящееся между Иосифом и его преемником Хеброном, остается незанятым: оно как бы указывает на место Иуды. Голос свыше повелевает никому не занимать этого места, покуда не появится тот, кому суждено стать преемником-хранителем Грааля. Робер де Борон рисует, как при виде Грааля чистые сердцем испытывают радость и блаженство, а сердца нечестивых остаются пустыми и те, устыдившись, уходят прочь. Так, в стороне от основного русла церковной жизни, сохранялось другое направление, чем-то напоминавшее традиции ессейских братств. Священную трапезу евхаристии, где происходит вкушение хлеба и вина, знаменующих тело и кровь Спасителя, здесь заменяет трапеза духовная – созерцание реликвии, несущей свет и насыщающей светом тех, кто способен и достоин его воспринять.

В этом смысле становится понятен образ чаши.
Слова Иисуса Христа: «Да минует Меня чаша сия!», – являют нам символическое понимание образа чаши как вместилища жизни, судьбы. Эта символическая чаша изображается на иконах, где Иоанн Креститель держит в руках потир – чашу причастия – с младенцем Иисусом. Есть и композиции, где в центре – чаша с младенцем Иисусом.
В кельтских преданиях Ирландии и Уэльса также фигурировали волшебные котлы, хранители изобилия; возможно, они повлияли на образ Грааля в виде кубка или чаши. У верховного бога ирландцев Дагда имелся котел, в котором готовилась пища только для героев. Из сваренных в котле богини Керидвен трав получался напиток мудрости и поэзии.
Хотя сказание о Граале зиждется на христианских реликвиях, официальная церковь никогда его не признавала, в какой-то мере считая ересью и связывая с язычеством.
На южнобережье Франции на протяжении многих столетий бытовала легенда о том, что Грааль привезли в Марсель Мария Магдалина, ее сестра Марфа, брат Лазарь и Дионисий Ареопагит. Местные жители почитали Марию Магдалину как близкого и преданного друга Иисуса, жену-мироносицу, первой увидевшей Христа после воскрешения. Они считали ее основательницей истинного христианства и «матерью Грааля», который, как рассказывается в старинном предании, до своей смерти она прятала в пещере.
О том, что сталось с Марией Магдалиной после вознесения Учителя, существуют две версии – греческая и латинская.
Согласно греческим авторам VII в., вместе с апостолом Иоанном и Богоматерью она поселилась в Эфесе, где скончалась и была погребена. В 869 г. византийский император Лев Философ повелел перенести тело Марии Магдалины из Эфеса в Константинополь, в церковь св. Лазаря. В 1216 г. крестоносцы, разграбившие Константинополь, захватили останки и привезли папе Гонорию III, который распорядился поместить их в Латеранском соборе под алтарем в честь святой.
По другой – латинской – версии Мария Магдалина вместе с Лазарем и сестрой Марфой, спасаясь от преследований, добралась морем на юг Франции, в Прованс, где путешественники высадились между Марселем и Нимом. Мария поселилась в «гроте уединения» среди скалистых обрывистых утесов, неподалеку от селения Сент-Бом – «Святое Благоухание», названного так в честь благовоний, которыми Мария Магдалина помазала ноги Христа. Здесь она проповедовала учение Иисуса Христа и скончалась в 63 г. Похоронили Марию Магдалину в аббатстве Сект-Максимин, расположенном милях в тридцати от Марселя.
В XIII в. ее гробница была вскрыта, и в ней обнаружен алебастровый сосуд, содержащий остатки засохшей крови, которая в Страстную пятницу становилась жидкой. По всей видимости, это и был тот самый, упоминающийся в Евангелии, сосуд с благовониями, которыми Мэрия Магдалина помазала ноги Иисуса, прежде чем отереть их своими волосами.
Останки были перенесены в город Везеле, а на месте нового захоронения воздвигнут огромный собор в ее честь. В 1267 г. король Людовик Святой присутствовал при перенесении святых останков из одной раки в другую, более богатую. А позже, во времена Великой французской революции, они были варварски уничтожены.
Предание это на юге Франции носило устойчивый характер. В музее Клюни хранится картина XV столетия, которую приписывают королю Рене из Прованса (ему вообще приписывают немало живописных произведений) – «Святая Мария Магдалина проповедует Слово Божие в Марселе».
В XIII в. многие предания о святой Марии Магдалине нашли отражение в знаменитой «Золотой Легенде» – житиях святых, собранных генуэзским архиепископом Джакопо де Вораджини – и изданных сначала на латинском, а позднее на французском языках.
Как и ранние христианские авторы, он отождествляет Марию Магдалину отнюдь не с евангельской блудницей, а с Марией из Вифании, сестрой Лазаря, воскрешенного Иисусом. В «Золотой Легенде» говорится, что Лазарь него сестры Мария и Марфа были царского рода и владели домами в Иерусалиме, Зифании и Магдале. «После Вознесения Господня, – пишет Вораджини, – «верные ему подверглись жестокому преследованию, и иудеи, желая отделаться от Лазаря, его сестер и многочисленных христиан, посадили их на судно без руля и парусов; но, ведомые ангелом по воле Божией, они причалили в Марселе». В другом месте уточняется, что на судне вместе с сестрами Марией и Марфой и братом Лазарем находились также Иосиф Аримафейский, которому было разрешено взять тело Иисуса после снятия с креста, Иаков, брат Господень (Иаков Компостельский), и Максимин.
Интересно, что это морское путешествие изображено и среди других сцен из жизни любимой ученицы Иисуса елевой части алтаря южногерманского города Тифенброн.
Так, казалось бы, разные истории Иосифа Аримафейского и Марии Магдалины смыкаются в единую.
В честь святой Марии Магдалины, почитаемой как просветительница Галлии и Франкии, в разных областях южной Франции еще в раннем средневековье было возведено множество храмов и часовен. Величественная базилика, заложенная в 1096 г. в Везелэ, в историю вошла также призывом аббата Бернарда Клервосского ко второму крестовому походу. Именно здесь в 1146 г. он обратился к королю Людовику VII, королеве Элеоноре Аквитанской, рыцарям и народу, призывая двинуться на восток и защитить христианские реликвии.
Особенно широкое распространение культ Марии Магдалины получил в городке Ренн-ле-Шато – в провинции Лангедок, где построенный в ее честь большой храм был расписан замечательными фресками о житии святой. В преданиях Лангедока Марин Магдалина упоминается как «владычица вод» и «Мария на море». Согласно некоторым представлениям, она также являлась земным воплощением Софии Премудрости.
И все же образ Марии Магдалины остается наиболее загадочным образом Нового Завета. Деяния ее после казни и вознесения Иисуса окружены многими умолчаниями, а значение в распространении христианского учения явно принижено. Разумеется, в Евангелиях рассказывается о женщинах, восприявших слово Иисуса Христа. Но тень тысячелетнего культа великого женского божества и ее служительниц, как бы ложилась и на первых христианок. Суровым аскетам, а позднее и Ватикану это не нравилось, даже представлялось опасным. И если в апокрифических сочинениях роль женщины в раннехристианском мире предстает все же более значимой, то суровая чистка, произведенная католической церковью, всячески ее принижала. Раннехристианская церковь упорно боролась с поклонением Великой богине – матери всего сущего, и в ожесточенности этой борьбы берет начало новая эпоха дискриминации женщин – и в лице Марии Магдалины в том числе.
Но так случилось, что именно здесь, на юге Франции, другая женщина – Эсклармонда де Фуа – более тысячи лет спустя после смерти Марии Магдалины стала хранительницей Грааля, сберегшей его священную тайну от злых глаз.
Земли Лангедока и Прованса еще и в VIII в. были привержены не только библейским и раннехристианским традициям, но и древним верованиям кельтского мира. Неслучайно здесь берет начало культ Прекрасной дамы, «Судов Любви» и т.п.
В этом уголке романского мира, под защитой отважных, гордых и великодушных вестготских баронов, царила блестящая культура, свободная от нетерпимости, хранившая связи с античностью и местным друидическим язычеством, терпимо относившаяся к иным верам – иудаизму и мусульманству. Здесь дольше, чем где бы то ни было, сохранялись течения ранней христианской мудрости, носители которой, называвшие себя «добрыми христианами» или «добрыми людьми», отличались необычайно строгим образом жизни. Но господствующей церковью они считались еретиками. Здесь, во Франции, они получили от своих противников название катаров или альбигойцев по имени главного города Лангедока – Альби.
Наряду с византийским православием и романским католичеством, это была третья область, область народных ересей, вышедших с востока. В этой среде распространялись и сохранялись апокрифы, «отреченные» книги и многое, что официальная церковь обрекла на уничтожение.
Катары называли свое сообщество «Церковь Любви» и Духа Святого, в честь которого отмечали Манизолу, или Праздник Утешителя, помимо Рождества, Пасхи и Троицы, считавшимся главным праздником. Суть его разъясняется теми строками Евангелия, где Иисус обещает ученикам, что будет просить Отца Своего послать им другого заступника (по-гречески Параклет, Дух-Утешитель, Дух Святой).
Считалось, что катары являются хранителями священных сокровищ, связанных с великими знаниями древности, – скрижалей Откровения и раннехристианских рукописей. В Риме предполагали, что они хранятся в Лангедоке, как и та часть сокровищ Иерусалимского храма, среди которой был «стол (алтарь) Соломона». Местные предания гласят, что он был скрыт в пещере. Не о нем ли повествует Эшенбах в своем романе о святом Граале?
Там и по сей день есть обычай
Алтарь священный открывать.
Внутри него (ты должен знать)
Стоит сокровище…
О сокровищах Иерусалимского храма было известно следующее: в 70 г. они были доставлены в Рим, а после того как король вестготов Аларих в 410 г, захватил Вечный город, большую часть утвари Соломонова храма перевезли в Византию. Часть же – отправлена в Каркассон, одну из лучших крепостей Лангедока.
В 1209-1229 гг. римская церковь предприняла крестовые походы против альбигойцев Южной Франции. Римская церковь, в стремлении подчинить своей власти не только тела, но и души, не могла допустить, чтобы на юге Франции, в Провансе и Лангедоке, существовала свободная и блестящая культура, не признававшая власти Рима. Войны эти оставили груды пепла и праха. Цветущий край Прованса был разорен, население истреблено с особой жестокостью. Мученичество катарских общин, их героическое сопротивление Риму, самопожертвование во имя свободы и Духа не были напрасными.

Двадцать лет шла война против альбигойцев, последним прибежищем которых стал замок Монсепор, где, согласно преданиям, и хранился священный Грааль. Замок и его окрестности принадлежали Эсклармонде де Фуа – вполне историческому лицу, знатной даме, имевшей высокий сан, посвященной и возглавившей сопротивление врагу до конца. Предание называет ее хранительницей Грааля; имя ее окружено легендами. Одну из них со слов пастуха-горца пересказал Отто Ран в книге «Крестовый поход против Грааля». Но священный Грааль предстает в ней уже не в образе чаши, хранимой Марией Магдалиной, а в виде драгоценного камня, выпавшего из короны Люцифера, когда падший ангел был повержен с небес на землю.
«Когда стены Монсепора еще стояли, катары охраняли священный Грааль. Но Монсепор был в опасности. Рати Люцифера уже расположились под его стенами. Им нужен был Грааль, чтобы снова заключить его в корону их властелина. Эсклармонда, хранительница Грааля, бросила драгоценную реликвию в недра горы. Гора снова сомкнулась, и так Грааль был спасен. Когда дьяволы ворвались в замок, то поняли, что опоздали. В гневе они предали опию всех Чистых (катаров) неподалеку от скал, на которых стоял замок, на поле костров…». Не погибла лишь Эсклармонда. Надежно спрятав Грааль, она поднялась на вершину горы, превратилась в белую голубку и полетела в горы.
Но ни сокровища катаров, ни священный Грааль крестоносцы так и не нашли. И вполне возможно, они до сих пор находятся в Лангедоке. Некоторые следы их, в том числе и открытия XIX в., ведут в Ренн-ле-Шато, где священный Грааль почитался особо.
Завеса, скрывающая это духовное сокровище, становится немного прозрачнее лишь в XII – начале XIII столетия, когда Кретьен де Труа, Робер де Борон и Вольфрам фон Эшенбах стали включать предания о Граале в произведения Артурова цикла. Долгое время легенды о Граале, короле Артуре и рыцарях Круглого стола существовали раздельно. Соединение же их произошло не стихийно, а под незримым руководством посвященных, для которых было привычно скрывать под покровом народных легенд высокий духовный смысл. Это был лучший способ вывести его из-под бдительного ока церкви, а позже и инквизиции, а также обеспечить долгую жизнь святым тайнам.

Примеры употребления слова потир в литературе.

Причт Аахенского собора внял настойчивым доводам Флори и бутурлинским дублонам, и когда после молебствия тяжелая медная доска поддалась усилиям церковных сторожей, перед собравшимися открылся пустой гроб, наполненный рукописными книгами, старинными потирами и дарохранительницами, среди которых виднелась зеленоватая стеклянная бутыль.

Отложив рипиду, диакон приподымает святой дискос и Святой Потир — олтарь уже не горница Тайныя Вечери, престол не трапеза: он уже теперь жертвенник, на котором приносится страшная жертва за весь мир — Голгофа, на которой совершилось заколенье Божественной Жертвы.

Внесены потиры, дискосы, звездицы, рипиды, подносы, кадильницы и ладанницы, кресты большие и малые, все из золота и серебра, украшенные самоцветами и эмалью, внесены также вышитые золотом хоругви, плащаницы, серебряные ризы, дарованные князем, землями русскими, боярами и воеводами церковные порты и паволоки для ризницы, Евангелия в дорогих окладах, молитвенники-менологии, украшенные рисунками, псалтыри, писанные на телячьей коже благороднейшей, внесено много книг светских, собранных князем Ярославом и подаренных теперь для храма — для первого на Руси собрания книг.

Сосед его беспрестанно подливал в высокий инкрустированный бокал, должно быть, древний потир.

Если амфоры и сосуды из золота и малые позолоченные чаши по воле Господней и по предречению пророков использовались для сбора крови коз, тельцов и телок в Соломоновом храме, — тем скорее золотые узорные потиры, усыпанные честными каменьями, вместе с прочими, наиболее ценными из сотворенных человеком вещей, обязаны служить, с величайшим благоговением и с истинною верою, для приема крови Христовой!

Источник: библиотека Максима Мошкова

Дискос и Звездица являются церковной утварью, которая используется в православной литургии. Дискос символизирует блюдо с которого ел Иисус на тайной вечере, а звездица символизирует Вифлеемскую звезду. На дискосе изображение сцена рождения Иисуса Христа, а на звездице христианские символы в сочетании в с цветочным орнаментом символизируют райскую поросль. Дискос и звездица, изготовленный и украшенные златоустовскими мастерами, являются не только церковной утварью, но и предметом декоративно — прикладного искусства. Потир для освещения вина украшен орнаментом, изображениями святых и надписью на церковно-славянском языке.

— увеличить изображение, — вращайте объект удерживая указателем мышки — увеличить изображение, — вращайте объект свайпами по экрану

Техника исполнения

  • травление,
  • гравирование,
  • ручная подрезка,
  • никелирование,
  • золочение,
  • чернение.

Размеры и вес изделий

Материалы

  • латунь,
  • покрытие никелем (толщина покрытия — 10 мкм),
  • покрытие золотом 999,9 (толщина покрытия — 5 мкм).

Комплектация поставки

Доставка богослужебной утвари «Потир, дискос и звездица» осуществляется через любые транспортные компании по территории России, странам СНГ и дальнего зарубежья. Обязательна страховка груза от пропажи и повреждений на всю стоимость изделия. Средняя стоимость доставки составляет 1000 рублей. При отсутствии набора на складе магазина срок изготовления составляет 30 календарных дней. Заключаем договор на изготовления украшенной богослужебной утвари с православными религиозными и другими организациями.

Просмотры: 3 099

Меня просили написать о литургии (евхаристии, причащении и т. д.). Тема потенциально больная, чреватая оскорблением различных чувств, так что еще не поздно этот пост пролистнуть. Ну а если не боитесь оскорбиться — что ж, читайте.

Повод тут понятно какой — вопрос о том, можно или же нельзя подцепить вирус во время причастия. Естественно, более интересной мне здесь представляется точка зрения, согласно которой у вируса нет шансов. Обоснование известно: в евхаристической чаше — тело и кровь Христа, т. е. сам Бог, а какой же вирус устоит перед Богом?

Я не хочу оспаривать такой подход (это сделали уже другие, гораздо более подкованные люди). Мне же, напротив, хотелось бы понять, что стоит за такой картиной мира и каковы следствия подобного видения.

Для начала сформулирую наиболее радикальный вариант этой точки зрения. А именно: в таинстве евхаристии хлеб и вино перестают быть хлебом и вином — они пресуществляются (прелагаются) в тело и кровь Сына Божьего. А то, что они по-прежнему выглядят как хлеб и вино, — это лишь видимость. «На самом деле», «по своей сути» — это уже нечто совершенно иное.

Повторяю, это крайний, радикальный подход, он не всеми разделятся даже в РПЦ. Но, как мне представляется, лишь он дает возможность говорить о том, что в чаше — Бог, что в потире — опаляющий божественный огонь, который попаляет всякую нечистоту, болезнь и т. п.

Но тогда возникает вопрос: с чем же мы имеем дело? Каковы механизмы и каковы условия подобного превращения (пресуществления)?

По всей видимости, здесь следует говорить о регулярно происходящем чуде. В каждой православной (читатели, мыслящие более широко, могут подставить слово «христианской») церкви, на каждой литургии регулярно, предсказуемо и неизбежно происходит радикальное нарушение законов природы: хлеб и вино становятся телом и кровью Христа.

Само по себе нарушение законов природы, с точки зрения рационального мышления, с позиций сциентистского подхода, — явление невозможное. Мы можем говорить лишь о том, что за известными нам законами природы скрываются другие, пока что нам неизвестные. И вот они-то и объясняют все странности, случающиеся в этом мире. Так что сейчас мы не все можем объяснить, но когда-нибудь наука истолкует нам и эти так называемые чудеса.

Естественно, верующий человек может возразить, что наука — это одно, а вера — иное, и что он так верит, а потому покорнейше просит науку не вторгаться не в свою епархию. И он будет по-своему прав и логичен.

Но вот тут-то мы подходим к самому главному. Во что же именно верит наш правоверный православный христианин? А вот ровно в это он верит: что за литургией всякий раз происходит предсказуемое и неизбежное чудо.

Что нужно для совершения этого чуда? Во-первых, нужен каноничным образом рукоположенный священник, не находящийся под запретом и уж тем более не изверженный из сана. Во-вторых, необходимо, чтобы этот священник правильно читал правильные слова из правильной книги. В частности, крайне важно, чтобы он правильно прочел так называемую тайносовершительную формулу. И вот тогда (можно добавить и другие детали, но главное я назвал) — вот тогда таинство совершится и чудо произойдет.

Итак, с чем мы имеем дело? Мы имеем дело с убеждением, что чудо совершает человек (ну или оно совершается через человека), над которым в свое время другой человек правильным образом совершил определенные священнодействия и который в правильном месте в правильное время произносит правильные слова.

Не знаю, как вам, но мне видится, что это магическое сознание. Здесь Бог с его свободной волей совершенно вынесен за скобки. Здесь вынесен за скобки и человек с его интенциями, с его нравственным состоянием, с его верой (или сомнениями, или безверием). Неважно, какова твоя жизнь; неважно, как ты веришь; неважно, о чем ты думаешь во время службы. Важно, чтобы ты, жрец, произвел нужные манипуляции — а уж Бог подчинится, никуда не денется, и в очередной раз нарушит им же установленные законы.

Вот такая получается картина. Кого-то она шокирует, кто-то, напротив, с радостью признает ее своей, а кто-то, вероятно, скажет, что автор передергивает. Но мне это представляется именно так: представление о том, что вирус не может выжить в евхаристической чаше, при внимательном рассмотрении оказывается проявлением чисто магического, языческого сознания, упраздняющего и Бога, и человека, и живую связь между ними.

Но, слава Богу, это не единственно возможное понимание евхаристии. На днях постараюсь изобразить альтернативу.

ЗВЕЗДИЦА — в христианской богослужении один из священных сосудов, используемых при совершении таинства Евхаристии.

Представляет собой 2 перекрещенные под прямым углом на высоте 10-17 см металлические дуги, которые в ранних звездицах были изогнуты в форме параболы, в звездице XVIII-XIX веков преломлены под прямым углом. Как правило, их крепление подвижное с помощью винта, так что их можно сложить или раздвинуть. Раздвинутая и поставленная на дискос звездица служит опорой для возлагаемого на дискос покровца и не допускает непосредственного соприкосновения последнего с евхаристическим Хлебом.

Древнейший известный экземпляр — серебряная звездица (середина VI века, Дамбартон-Окс, Вашингтон; см.: Boyd. 1992. P. 20. N 7. Fig. 57.1) из т. н. Сионского клада (коллекция утвари — дар еп. Евтихиана церкви, отождествляемой с церковью монастыря Св. Сиона, основанного Николаем Сионским в VI веке в Ликии). Эта звездица в отличие от современных звездица имеет полукруглую форму дуг, которые в раздвинутом виде образуют купол. Одно из самых ранних изображений Звездицы встречается на мозаике «Причащение апостолов» собора Св. Софии в Киеве под конхой в центральной апсиде (40-е годы XI века).

В письменных источниках звездицы впервые упоминается в уставе Михаила Атталиата, основавшего монастырь в Редестe в 1077 году (Nissen W. Die Diataxis des Michael Attaleiates von 1077: Ein Beitr. z. Geschichte d. Klosterwesens im byzant. Reiche. Jena, 1894. S. 81). Кроме того, звездица, выполненные из драгоценных металлов, включены в 2 описи церковного имущества (βρέβια), происходящие из афонского мон-ря Ксилургу (1143 год) и из церкви в Фессалонике (1189 год) (Pétridès. 1907 год. Col. 3003).

В толковании на Божественную литургию XII века, ошибочно приписываемом свт. Софронию Иерусалимскому, говорится, что «звездица, подобно четырем животным, покрывает небесный угль» и служит «также для того, чтобы жемчужины не соприкасались с покровцом» (Ps.-Sophr. Hieros. Comment. liturg. 5 // PG. 87ϒ. Col. 3985B).

Относительно ранние свидетельства об использовании звездицы в православном богослужении (terminus ante quem — VI веке) и отсутствие упоминаний о ней в древнейших толкованиях на Божественную литургию говорят о том, что наличие звездицы в числе богослужебных сосудов обусловливалось сугубо практическими нуждами (на эту роль звездицы указывает и комментарий Псевдо-Софрония) и не связывалось с символическим толкованием священнодействий проскомидии. Наименование же «звездица» исторически связано, вероятно, как с формой самого сосуда, так и с формой дискоса, который в комментарии на «Церковную историю» или «Тайноводственную историю кафолической Церкви» (VIII век) толкуется как небесный круг (Brightman. 1908. P. 391; см. также комментарий свт. Симеона Фессалоникийского, согласно которому звездица, положенная на дискос, знаменует не только Вифлеемскую звезду, но и звезды вообще: Sym. Thessal. De sacra liturgia // PG. 155. Col. 264C).

В появившихся в XII-XIII веках уставах (диатаксисах) Божественной литургии, кодифицирующих, в частности, порядок священнодействий на проскомидии, указано, что иерей поставляет звездицей на дискос со словами из Пс 32. 6 (Τῷ λόϒῳ τοῦ Κυρίου οἱ οὐρανο ἐστερεώθησαν κα τῷ πνεύματι τοῦ στόματος αὐτοῦ πᾶσα ἡ δύναμις αὐτῶν ( )) после приготовления Св. Даров и перед их покровением (Athen. Bibl. Nat. № 662, XII-XIII века; ГИМ. Син. греч. № 381, 1289-1311 гг.; Crypt. Γ.β. III).

В XIII веке под влиянием «Протеории» Николая Андидского XII века (позднее отредактирована Феодором Андидским; см.: Красносельцев. 1884. С. 378-385) звездица стала толковаться как Вифлеемская звезда. Так, в рукописи устава проскомидии (Ath. Esph. № 34), отражающей афонскую практику XIII века, написано, что звездица полагается на дискос со словами, представляющими собой парафраз евангельского стиха Мф 2. 9: Κα κατελθὼν ὁ ἀστὴρ ἔστη οὗ ἦν τὸ κείμενον παιδίον, а 6-й стих 32-го псалма Τῷ λόϒῳ τοῦ Κυρίου̇ произносится при возложении покровца (Дмитриевский. Описание. Т. 2. С. 265; тот же устав зафиксирован в более позднем списке Пантелеимонова мон-ря, изданном Н.Ф. Красносельцевым: Красносельцев. Уставы литургии. С. 14).

В «Диатаксисе Божественной литургии» свт. Филофея Коккина (XIV века), получившем повсеместное распространение в правосл. мире, слова на поставление звездицы были отредактированы и приняли следующий вид: Κα ἐλθὼν ὁ ἀστὴρ ἔ στη ἐπάνω οὗ ἦν τὸ παιδίον ( ) (Там же. С. 46-48; Τρεμπέλας. Αἱ τρεῖς λειτουρϒίαι. Σ. 4).

В XV веке на Ферраро-Флорентийском Соборе после прочтения и подписания документа об унии латиняне задали грекам ряд дополнительных вопросов, среди которых был следующий: «…почему (мы, православные.- Авт.) говорим: ?» Акты Собора не содержат ответов на вопросы, в документах лишь упоминается, что вопросы были разрешены митр. Митиленским Дорофеем «канонично и по закону» (κανονικῶς κα νομικῶς) (Mansi. T. 31. Col. 1040-1041).

В современном православном богослужении звездица поставляется на дискос в конце проскомидии, снимается с него во время анафоры перед словами и возлагается на дискос в сложенном виде вместе с копием, со лжицей и с покровцом после причащения. Различие между рус. и греч. практикой состоит в выборе стиха на поставление звездицы. Русский Служебник сохраняет те же слова, что и «Диатаксис…» Филофея ( ), в то время как последние издания «Иератикона» греческой Церкви (см., напр.: Μικρὸν ῾Ιερατικὸν. ᾿Αθήνα, 2005. Τ. 1. Σ. 78) возвращаются к дофилофеевскому стиху 32-го псалма (Τῷ λόϒῳ τοῦ Κυρίου). При этом в греческой практике архиерейской литургии используется тот же стих, что и в «Диатаксисе…» Филофея, но в несколько иной редакции: ᾿Ελθὼν ὁ ἀστὴρ ἔστη ἐπάνω οὗ ἦν τὸ παιδίον κείμενον μετὰ Μαρίας τῆς μητρὸς αὐτοῦ̇ (᾿Αρχιερατικόν. Σ. 30).

Современный русский Требник содержит молитву вошедшую в практику Русской Церкви после включения в киевский Дополнительный Требник 1863 года ряда чинов, составленных свт. Петром (Могилой) (Требник Петра (Могилы). Т. 1. С. 82-86) на освящение сосудов.

Звездица используется также в армянских, коптских и восточносирийских обрядах. У коптов звездица имеет ту же древнюю форму, что и звездица из Сионского клада; отсюда ее название — kuddah (купол).

В XVI веке в католической Церкви вошел в употребление аналог звездицы — stellula. Она использовалась во время торжественной папской мессы для покровения на патене уже освященной гостии, к-рая после целования мира подносилась иподиаконом сидящему на троне папе для причащения. Поскольку перед этим патена с освященной гостией окутывалась иподиаконом наплечным покрывалом (Schultervelum), предназначение stellula состояло в том, чтобы не допустить соприкосновения покрывала с гостией (Braun. 1932. S. 463-464).

Типология и материалы

Звездицу изготовляли из олова, серебра, в т. ч. позолоченного, золота (поздние произведения). Дуги и медальон звещдицы украшались орнаментом и изображениями в различных техниках (скань, резьба, эмаль). На выбор декоративных мотивов, образов и сюжетов влияла символика Евхаристии и Св. Даров. Древнейшим является тип звездицы с узкими дугами. Форма дуг в произведениях барочного стиля приобретала сложные очертания, прежде всего в местах обрамления лицевых изображений.

Из числа византийских произведений до настоящего времени сохранилась серебряная позолоченная звездица второй половины XIV века из монастыря Ватопед на Афоне (Byzantium. 2004. Il. 5.4) с резными изображениями херувимов и серафимов по дугам в круглых медальонах и фигурой голубя на пересечении дуг. Ранними русскими образцами являются звездицы XVI века (ГРМ, НГОМЗ).

Судя по средневековым описям русских городов, во многом, прежде всего соборных городских и монастырских, храмах в набор напрестольной утвари входили звездицы из серебра: напр., в Успенском соборе Коломны, в соборе коломенского Брусенского в честь Успения Пресв. Богородицы женского монастыря, в Бобренёве в честь Рождества Пресвятой Богородицы монастыре, в коломенском Голутвином в честь Богоявления мужском монастыре (ныне Старо-Голутвин монастырь), в Димитриевском соборе в Гдове, в соборе Свияжского в честь Успения Пресвятой Богородицы мужского монастыря (Города России. 2002. С. 7, 21, 62, 67, 170, 357), в Успенском соборе Кириллова Белозерского монстыря (Опись строений. 1998. С. 70). В большинстве храмов звздица были из недорогих, доступных материалов: оловянные — в Воскресенской церкви на Государевом дворе в Коломне, в соборе Успенского монастыря Свияжска; медная — в церкви свт. Афанасия Александрийского в Гдове (Города России. 2002. С. 16, 357, 176); железная — в церкви св. Иоанна Лествичника Кириллова Белозерского мон-ря (Опись строений. 1998. С. 114).

В месте соединения дуг звездицы могли поместить драгоценный камень (напр., гранат в звездице XVII века из суздальского собора в честь Рождества Пресвятой Богородицы) или лицевую дробницу-медальон. В центральном медальоне могли разместить 4-конечный греческий крест, как, напр., на звездице первой трети XVII века из Благовещенского собора Московского Кремля (ГММК), второй половины XVII века (ЯМЗ), из Софийского собора Великого Новгорода (звездица «серебряная с изображением креста четвероконечнаго, поверху позолочена…» — Описи имущества Софийского собора. 2003. С. 584); 8-конечный Голгофский крест на звездице второй половины XVII века из неизвестной церкви или из церкви Рождества Христова (1726 год, обе в ЯМЗ), из Софийского собора в Велкиом Новгороде (по описи 1736 года, «наверху в кругу золотом резной в финифте крест осмиконечной, а на ножках четыре креста четырехконечные резные без финифти» — Описи новгородского Софийского собора. 1988 год. Вып. 1. Л. 12 об. С. 3; Описи имущества Софийского собора. 2003. С. 584). 8-конечный Голгофский крест с орудиями Страстей изображен на звездице из Покровского собора на Рву (первая половина XVII века, ГИМ), из ярославской церкви св. Петра, митр. Московского (2-я пол. XVII в., ЯМЗ), из Соловецкого монастыря (1705 год, ГММК). Изображение Господа Саваофа представлено на звездице, серебряной, позолоченной, с живописными эмалями, из Благовещенского собора Московского Кремля (вклад прот. Феодора Дубянского) (1761, ГММК); на нескольких звездицах из Софийского собора Великого Новгорода (одна «серебряная вызолоченная, наверху коей Господь Саваоф литой обложен финифтью, на краях наложены финифтяныя фигуры, из них в каждой по жемчужине, на ножках вырезаны Святые… Три звезды серебряные, вверху коих изображен Господь Саваоф, по бокам Святые, резьба золоченая… Две звезды поверху позолоченные с резьбою, на одной наверху изображен Господь Саваоф, а на ножках Святые…» — Там же); на звездице из церкви Воскресения словущего на Таганке (1749 года, мастер Яков Сергеев (?), ГММК); из Чудова монастыря в Московском Кремле (1741-1749 годы, ГММК). Господь Саваоф, смотрящий вниз с облаков и благословляющий обеими руками, в розовом гиматии и зеленом хитоне — на эмалевом медальоне в гладкой оправе на золотой звездице из Софийского собора Великого Новгорода (первая половина XVIII века, ГММК; «звезда резная серебряная золочена, на ней в пяти местах навожено финифтом» — Описи новгородского Софийского собора XVIII-XIX веков 1988 год. Вып. 1. С. 38 об. (опись 1736 г.); 1993 год. Вып. 2. С. 61 (опись 1749 г.), 128 (опись 1751 года)).

На некоторых звездицах представлены сюжеты Нового Завета: «Поклонение пастухов» (с надписью: «Поклонение пастырей») — на медальоне (начала XVIII века, Вологда) серебряной звездицей московской работы (конец XVII века, ГИМ); «Тайная вечеря» — на эмалевом медальоне золотой звездицы, по стилю соответствующей потиру, вложенному в 1695 году митр. Иоанном в Успенский собор Ростова Великого (ГММК), внизу на перекрестье — медальон с эмалевыми изображениями Господа Саваофа и Св. Духа.

Цветочный орнамент на дугах напоминал о райской поросли. Золотые звездицы работы царских мастеров находились в царских храмах, напр. звездица в Благовещенском соборе Московского Кремля (первая треть XVII века, ГММК) со сканым орнаментом и с драгоценными камнями в кастах («репейках»). Богатое оформление звездицы (1679 год, ГЭ), дуги которой украшены драгоценными камнями в кастах, эмалевыми цветами и сканым цветочным орнаментом с эмалью, соответствовало статусу неизвестного теперь храма.

На широких дугах звездицы позднего времени помещали лицевые изображения Константинопольских или Московских святителей. Так, гравированные полуфигуры Константинопольских святителей представлены на звездице из Чудова монастыря в Московском Кремле (1741-1749 годы, ГММК), в полный рост святители изображены на золотой звездице из Софийского собора в Великом Новгороде (первая половина XVIII века, ГММК).

Изображения Московских святителей Петра, Алексия, Ионы и Филиппа представлены в круглых медальонах в центре украшенных черневым цветочным орнаментом дуг серебряной золоченой звездице из Крестовоздвиженской церкви в Москве (1697 год, ГММК). Форма дуг звездицы, а также облачения святителей соответствовали стилю эпохи: напр., на серебряной золоченой звездице московской работы (1796 год, ГЭ) участки дуг, обрамляющие образы, имеют трапециевидную форму, св. отцы Церкви представлены в саккосах и митрах. Изображения евангелистов представлены на звездице из церкви Воскресения словущего на Таганке (1749 год, мастер Яков Сергеев (?), ГММК). По воле заказчика на эмалевых медальонах звездицы, вложенной прот. Феодором Дубянским в Благовещенский собор Московского Кремля (1761 год, ГММК), появились образы Богоматери и св. Иоанна Богослова.

Лицевые изображения могли заключать в рамки, вверху которых были представлены херувимы и серафимы. По материалу и художественному исполнению звездицы, как правило, соответствовала комплекту литургических сосудов храма. С XVI века известны звездицы из наборов, созданных по высочайшему заказу и предназначенных для вклада в особо чтимые церкви и монастыри: золотые, с оформлением в технике черневой гравюры, с драгоценными камнями — вклад царя Феодора Иоанновича (1585 год; см.: Снегирев. 1842-1845. С. 36), вклад царя Бориса Годунова в Троице-Сергиеву лавру (конец XVI века, СПГИАХМЗ), вклад инокини Александры (в миру царица Ирина Годунова) в Архангельский собор Московского Кремля (1598 год, ГММК), звездица из позолоченного серебра в составе вклада 1638 года царя Михаила Феодоровича в Покровский собор на Рву (ГИМ).

В позднем средневековье сложилась традиция создавать наборы служебных сосудов, принадлежавших священнослужителям — почитаемым святым. По акварели Ф.Г. Солнцева можно судить о золотых с эмалями звездицы, которые хранились в Успенском соборе Московского Кремля и принадлежали, по преданию, прп. Антонию Римлянину (Там же. С. 35; Он же. Древности Российского государства. М., 1849. Отд. 1. № 27) и свт. Петру Московскому (Там же. № 38). На пересечении дуг звездицы прп. Антония Римлянина помещен крупный драгоценный камень, на поверхность дуг нанесена литургическая надпись (задостойник Великой субботы на греч. языке). Звездицы митр. Петра имеет в центре мишень сложной формы с эмалевым орнаментом и драгоценным камнем, ее дуги сложных очертаний более характерны для восточного ювелирного искусства XVII века. Традиция богатого украшения литургических наборов, в т. ч. звездица, была унаследована русскими императорами: золотую звездицу в наборе, вложенном имп. Екатериной II в Успенский собор Московского Кремля, украшал топаз с бриллиантовым крестом (Снегирев. 1842-1845 годы. С. 37). В набор литургической утвари, вложенный в Архангельский собор Московского Кремля в связи с коронацией имп. Павла I свт. Платоном, митр. Московским, входила звездица работы мастера Семена Кузова (1800 год, ГММК).

К XIX веку в Софийском соборе Великого Новгорода насчитывалось 8 звездиц, в т. ч. золотая звездица с эмалями и резьбой. Большинство из них были серебряными позолоченными, некоторые — с эмалями (Описи новгородского Софийского собора XVIII — XIX веков 1988 год. Вып. 1. С. 13; 1993. Вып. 2. С. 61, 128; Описи имущества Софийского собора. 2003 год. С. 584).

В Соловецком монастыре звездица(«серебряна не золочена») впервые упоминается в описи 1570 года как часть комплекта, созданного в Новгороде в 1555-1556 годы по заказу игум. Филиппа (Колычева) (Описи Соловецкого монастыря XVI века 2003. С. 74, 108, 144). Из этого комплекта сохранился только потир (ГММК). В монастырской описи 1597 года числятся еще 2 «звезды золочены… серебряные…» (Описи Соловецкого монатсыря XVI век 2003. С. 145), созданные, вероятно, также по заказу игум. Филиппа; сохранились потир и «тарели» (1566-1568 годы, ГММК). От позднейшего имущества из ризницы монастыря уцелела серебряная позолоченная звездица XVIII века (СГИАПМЗ), украшенная гравированными изображениями херувимов и серафимов на дугах, с надписями: «ЦРЬ СЛВЫ НИ КА» — на клеймах и образом Спасителя на фигурном клейме в средокрестии. Золотые наборы литургической утвари известны как вклады аристократических семей. Так, золотую звездицу в наборе утвари вложили в 1681 году в Псково-Печерский мон-рь воевода Иван (Борис) Бутурлин с супругой на память Вихаревых, родителей супруги (Толстой. 1861. С. 120).

В XIX веке драгоценные звездицы хранили в ризнице как наследие: напр., в ризнице псковского Троицкого собора находилась звездица, серебряная, позолоченная, с оформлением «мелкою сканью, превосходной древней работы» (Там же. С. 38). Архим. Макарий (Миролюбов) упоминает среди церковной утвари Юрьева монастыря древнюю узкую звездицу, которая имела надпись: «ста вверху вертепа» (Макарий, архим. 1860. Ч. 2. С. 199-200).

Звездица могла служить поминальным вкладом и украшаться личными драгоценностями. В Чудов монастырь в 1674 года по боярину И. Морозову были вложены золотые потир и звездица в форме короны, верх которой был украшен крупным изумрудом с вырезанным на нем крестом и надписью: «IС ХС НI КА» (Снегирев. 1842-1845 годы. С. 143). В этот монатсырь в 1711 года царевна Мария Алексеевна вложила золотую звездицу (70-е годы XVII века, ГММК) простой формы в виде 2 гладких дуг, соединенных в центре изумрудом с вырезанными на нем гербом и поздней надписью: «п. ц. ф. а.» (не через «фиту», что означает: «Печать царя Феодора Алексеевича»).

Изображение звездицы как элемента композиции «Причащение апостолов» в апсиде известно с 40-х годов XI века (напр., мозаика Софии Киевской), в композиции «Поклонение Жертве» («Се Агнец») встречается с XIV в. в росписях апсид балканских и русских церквей; позднее — в шитье и на служебной утвари, напр. в оформлении литургических покровцов (сударей) и дискосов: над потиром, в котором лежит Богомладенец, вышита (или нашита веревочкой) звездица, ее дуги выполнены мелким жемчугом, со звездой (иногда в виде цветка) на средокрестии (покровец середины XV века, ГММК); на покровце 1495 года — вкладе Е.И. Ховриной в Троице-Сергиеву лавру (СПИАХМЗ); на покровце 1511 года (ГММК), на шитых произведениях 90-х годов XVI — середины XVII веков царицыной светлицы (ГММК); на покровце строгановской работы XVII века в разных музейных коллекциях.

Воспроизведение звездицы сохранилось на золотом дискосе из Архангельского собора Московского Кремля (1598 год, ГММК), на серебряном позолоченном дискосе, вложенном в 1638 году царем Михаилом Феодоровичем в Покровский собор на Рву (ГИМ).

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *