К этим фактам трудно отнестись бесстрастно. Они заставляют многих оторваться от повседневных дел и обратить внимание на сирот: собирать деньги, оплачивать поездки, устраивать благотворительные концерты, покупать для детских домов технику и мебель. Но это только внешняя сторона дела.

Главная трудность в том, что ребенку, оставшемуся без семьи, нельзя помочь, просто накормив, согрев его или помыв. С ним происходит гораздо большая трагедия, чем голод, отставание в развитии и лишение каких-то человеческих радостей: он не знает, что такое любовь. Потому что любви можно научиться, только видя любовь, — в постоянном общении с матерью, родными и другими любящими людьми. Тут никакие деньги уже не помогут.

Основную тяжесть попечения о детях, оставшихся без родителей, несет государство.

В российской системе воспитания сирот самая обычная и распространенная форма — большие государственные детские дома. Обычно они рассчитаны на 100-200 детей.

ДЕТСКИЙ ДОМ НА ВСЮ ЖИЗНЬ

Главное, что дает ребенку государственная система, — это социальные гарантии: жилье по выходе из детского дома, право на бесплатное второе образование и др. Однако приходится признать, что с делом воспитания государство не справляется. Об этом говорят цифры. По данным Генеральной прокуратуры, 10% выпускников государственных детских домов кончают жизнь самоубийством, 40% (!) становятся преступниками, 40% — наркоманами и алкоголиками и только 10% находят достойное место в жизни. Почему так происходит? Дело в том, что у этой системы есть несколько серьезных изъянов.

Во-первых, она устроена как огромный конвейер, "перерабатывающий" жизнь ребенка. Ребенка, оставшегося без родителей, передают по цепочке — из одного учреждения в другое. До четырех лет он живет в Доме ребенка, после четырех — попадает в детский дом, а в семь лет его переводят в школу-интернат (тоже детский дом, но с собственной школой), где он начинает учиться. Часто в таких интернатах младшая школа со своим директором и коллективом воспитателей расположена в одном корпусе, а в старших классах дети переходят в другой корпус, и им опять приходится привыкать к новым воспитателям.

В результате за свою жизнь ребенку три, четыре раза приходится начинать все с начала. Эта проблема известна всем, кто работает в детских домах. "Дети со страхом ждут окончания четвертого или третьего класса, когда они должны уйти из детского дома", — говорит, например, Валентина Бородина, глава фонда "Отчий дом", на средства которого существует одноименный интернат семейного типа в Москве.

Детдомовцы привыкают к тому, что взрослые вокруг них — это временщики, которые постоянно меняются. По словам сотрудников детских домов, на 8-10 детей нормативами предусмотрен только один воспитатель в смену, летом — один воспитатель на 15 детей. Дети оказываются без присмотра, без настоящего внимания.

Другая проблема — замкнутость "детдомовского" мира. Дети живут в детдоме и здесь же учатся, даже в школе видя вокруг себя только таких же сирот. Кончается учебный год, наступает лето, и весь детдом, 100-150 детей, едет отдыхать на турбазу или в пансионат, куда свозят таких же сирот еще и из других детских домов. Получается, что ребенок просто не знает, как общаться с внешним миром.

К тому же воспитанные в государственном детдоме дети чаще всего не приучены к труду и не хотят работать. Они знают, что их накормят и оденут — государство обязано. У них не только нет необходимости себя обслуживать, это еще и запрещено. Воспитатели не имеют права привлекать ребенка даже к помощи на кухне — это не допускается нормативами по гигиене и технике безопасности. В результате дети растут иждивенцами — не умеют ни готовить, ни убираться, ни зашить свои вещи. И это не просто лень — искажается склад личности, способность принимать решения. Этот "результат" государственной системы воспитания тоже признается всеми.

Проблема хорошо изучена психологами и социологами. "Дети, которые с раннего возраста живут в закрытых детских учреждениях, растут в условиях дефицита общения со взрослыми, — пишет в своей статье "Проблема социальной адаптации воспитанников детских домов" Т.К. Сологубова, преподаватель кафедры социальной работы из Новочеркасска. — Казалось бы, в подобных условиях следует ожидать у воспитанников детских домов сравнительно высокого уровня умения организовывать себя, планировать свое поведение. Как показали исследования, проведенные в интернатах и детских домах Москвы, это далеко не так. Ограниченное, преимущественно групповое общение детей со взрослыми на самом деле не предоставляет ребенку самостоятельности: твердый режим дня, постоянные указания взрослого, что следует делать в тот или иной момент времени, контроль со стороны воспитателей — все это лишает детей необходимости самостоятельно планировать и контролировать свое поведение, формирует привычку к пошаговому выполнению чужих указаний".

Так что, когда ребенок выходит из детдома, он совершенно не приспособлен к жизни. Он получает квартиру, но не может жить один — в детском доме в комнате с ним всегда было еще 4-5 человек. Он никогда сам не ходил в магазин, не покупал себе еду. Он не знает, как расходовать деньги, не разбирается в людях и ничего не знает о нормальной жизни в семье. Вполне закономерно, что, вырастая, он становится жертвой криминальных структур или спивается.

Так бывает даже в благополучных внешне детских домах. Конечно, очень важно, чтобы в детском доме детей кормили, одевали, заботились об их здоровье. Слава Богу, что находятся благотворители, которые дарят детдомам вещи, книги, мебель. Но ребенку нужно нечто большее — нужен идеал. А воспитатели должны уметь вдохновить им ребенка. Государство же, само такого идеала не имеющее, не может дать детям полноценного нравственного воспитания.

По мнению директора одного из московских детских домов, "воспитательная цель во многих госучреждениях сейчас одна — чтобы не было ЧП. Придешь иногда в какой-нибудь интернат, а там дети бродят толпами и где-то в холле сидит один воспитатель и с ними же курит, а иногда и выпивает. В одном из государственных детских приютов дети живут "семьями" — мальчики с девочками. Отношения у них там, если можно так сказать, неформальные. Все об этом знают, и это считается нормальным, лишь бы все было тихо".

В старших классах сиротам начинают читать лекции об их правах, объясняя, что они имеют право на жилье, на двойное образование, на пособие. Но отличное знание своих прав имеет и оборотную сторону. По словам директора православного детдома в Ногинске В. А. Самозванцева, "в результате детям внушается отношение к себе как к маленькому божку. Прививается завышенная самооценка, знание прав и отказ от обязанностей. Ребенок воспитывается маленьким эгоистом". Не имея духовного стержня, дети деградируют и опускаются все ниже.

Итак, нужно признать, что большие государственные детские дома — это самая малоэффективная форма воспитания сирот. Но не единственная.

Специалисты считают лучшей формой воспитания детей-сирот усыновление (подробнее о ней можно узнать из сборника "Вы решили усыновить ребенка", информацию о котором читайте на стр. 48). Она дает наибольшие результаты, потому что только семья может восполнить то, чего ребенку не хватает. Достигается это благодаря ежедневному подвигу приемных родителей.

Те, кто хорошо знает жизнь приемных семей, убеждены, что им нужна постоянная и серьезная помощь — со стороны государства, благотворителей специальных организаций. О. Аркадий Шатов, духовник Свято-Димитриевского сестричества, опекающего четыре детских дома: "Для семей, готовых взять на себя такой труд, нужно покупать квартиры, оплачивать содержание детей. Церковь тоже должна участвовать в материальной и моральной помощи семьям, усыновившим детей-сирот. Священники должны заниматься с приемными детьми и родителями, потому что у них возникает масса проблем, даже если в приемной семье ребенка очень любят".

Есть форма воспитания, приближенная к усыновлению, — так называемые патронатные семьи. Семья берет ребенка на воспитание, патронатные родители получают зарплату из детского дома, ребенок знает, что это не его родители, но в остальном он является полноправным членом семьи. Сейчас в Москве есть детский дом, который работает именно так. (Подробнее — в интервью о. Александра Доколина на стр. 22.)

Неплохие результаты дают семейные детские дома. Многие из появляющихся сейчас негосударственных детских домов идут именно по этому пути. Например, в московском пансионе семейного воспитания "Отчий дом", созданном супругой бывшего управляющего делами президента Валентиной Бородиной, шесть семей, у каждой из которых — своя квартира. В каждой семье восемь детей, "мама", которая имеет два выходных, и "тетя", которая помогает маме и заменяет ее в выходные и в случае болезни. Есть директор, есть машина и шофер. Покупают продукты, готовят и занимаются домашними делами дети по очереди, вместе с мамой. Большую известность получили также "детские деревни SOS", устроенные по модели, предложенной австрийским педагогом Германом Гмайнером. В России таких деревень уже три — в подмосковном Томилине, в г. Пушкине под Санкт-Петербургом и в селе Лаврово под Орлом (четвертая строится под Мурманском). Там тоже условия жизни максимально приближены к семейным.

Существуют и так называемые малокомплектные детские дома. Здесь все как в обычном детском доме, только детей гораздо меньше — есть, например, детские дома, рассчитанные на 20-30 детей. Обстановка здесь, конечно, гораздо ближе к домашней, чем в огромных интернатах. Очень важно, что дети ходят в обычную школу и общаются там со своими "домашними" сверстниками. Увеличение числа таких небольших детских домов тоже было бы выходом из сложившейся тяжелой ситуации.

По мнению воспитателей православных и некоторых государственных детских домов, к работе с сиротами нужно обязательно привлекать Церковь. Каждому ребенку нужна пища для души, идеал, которому он может следовать, а сироте, лишенному естественной семейной теплоты, такой идеал нужен как никому другому. "Это может быть идея патриотическая или идея какого-то служения, — говорит о. Аркадий Шатов. — Но лучше всего, если это вера во Христа, в истинного Бога. Поэтому православные детские дома обладают большим потенциалом. Пусть на деле они часто несовершенны, но у верующих есть представление о том, что жить нужно не для себя, а для других".

Преимущество малого воспитательного учреждения, созданного при храме, еще и в том, что живая церковная община в какой-то степени заменяет ребенку семью. Здесь всегда много знакомых, под присмотром которых он останется, выйдя из детского дома. У детей, воспитывающихся в приходе, сохраняются связи с духовником, с друзьями в общине, которая очень нужна им.

Сегодня при монастырях и приходах один за другим открываются детские дома и приюты. Но, начиная новое дело, верующие часто не подозревают о тех проблемах и препятствиях, которые придется преодолевать.

Проблемы, с которыми сталкивается православный детский дом, разнообразны — материальные, юридические, отсутствие людей, готовых на подвиг работы с детьми.

Материальная проблема. Большинство благотворителей, к сожалению, не занимаются крупными проектами. О. Аркадий Шатов: "Я знаю многих благотворителей, которые распыляют свои средства, потому что хотят помогать всем. А взять и устроить детский дом или, например, курсы для воспитателей и целиком их финансировать — на это почему-то мало кто решается". В Москве, кроме того, большая проблема с помещениями, которые никто не дает под детские дома — это очень дорого. Даже для небольшого приюта необходимо отдельное здание или часть здания.

Однако даже в тех случаях, когда удается каким-то образом решить материальные проблемы, найти спонсоров, возникают почти непреодолимые бюрократические сложности с регистрацией приютов. Необходимо получить разрешение нескольких комиссий, которые, руководствуясь формальными инструкциями, придираются к малейшим отклонениям от предписанных норм, в то время как государственные детские учреждения в большинстве случаев функционируют с гораздо более серьезными нарушениями. Все это приводит к тому, что многие церковные детские приюты существуют на нелегальном положении.

Отношения с государством. Государство не помогает Церкви заниматься делом воспитания, хотя у Церкви есть опыт и возможность вырастить из детей-сирот не преступников, а нормальных граждан России. Отношения Церкви и государства на этом поле не выстроены: нет основополагающих законов, нет нормативных актов местного значения.

Детскому дому трудно прожить без регулярного государственного финансирования, только на пожертвования благотворителей. Однако государственное финансирование обычно предоставляется государственным учреждениям — то есть тем, учредителем которых является государство. А там, согласно Закону об образовании, воспитание и обучение должно носить светский характер. В государственном учреждении по этому закону нельзя учить детей вере, воспитывать их по-православному, нельзя устроить храм.

Конечно, государство может заключить с православным детским домом соглашение на его финансирование, частичное или полное. Но таких примеров чрезвычайно мало.

А ведь государственная система огромных детских домов, помимо прочих недостатков, еще и очень дорого обходится самому государству. На содержание ребенка в государственном детском доме в Москве сейчас выделяется около 60 тысяч рублей в год — столько ребенок не получает ни в одной семье! (Для сравнения: в системе патронатного воспитания на ребенка тратится около 20 тысяч в год.) Куда разумнее было бы направить средства на поддержание действительно эффективных и менее затратных типов детских учреждений, в том числе и негосударственных. Ведь дети-то в них воспитываются те же — государственные, российские.

Однако чиновники всегда с подозрением относятся к инициативам, исходящим не от государства. С таким отношением сталкиваются не только православные детские дома. Вот, например, впечатления директора московского негосударственного приюта "Дорога к дому" Сапара Кульянова, высказанные в одном из интервью: "Когда приюты создавались, они испытывали всяческие гонения. Прокуратура затевала дела. Ребенок на улице страдает, мучается, пропадает, он — ничейный. Стоит только его взять сюда — сразу: "С какой стати вы его взяли? А может быть, вы над ним издеваетесь?"

Получается, что существование православного, да и любого негосударственного детского дома зависит от душевного расположения местных чиновников. Надо сказать, что в провинции ситуация несколько иная, чем в Москве. Власти там куда охотнее сотрудничают с Церковью, в том числе и помогают православным детским домам. Видимо, на местах заметнее, что государство в одиночку с задачей не справляется.

Недостаток квалифицированных воспитателей. Найти работников для детского дома очень трудно. Эта работа требует очень много времени и сил, а зарплаты у воспитателей низкие. Здесь, как нигде, нужны люди, готовые на самоотверженное служение. Нужны профессионалы, которые являлись бы при этом церковными людьми.

Чтобы решить острую кадровую проблему, некоторые православные детские дома (например, в подмосковном Ногинске) идут по такому пути: принимают невоцерковленных педагогов, которые хотели бы стать церковными.

Их воцерковление происходит постепенно. И здесь обнаруживается другая сторона проблемы — отсутствие школы для воспитателей и православной педагогической концепции.

Помимо внешних проблем, в детских домах могут быть свои собственные, внутренние искушения. Важно знать о них, чтобы сознательно с ними бороться.

Во-первых, это искушение властью над беззащитными детьми. Если нет любви, воспитатели начинают властвовать над ребенком, командовать, получая от этого удовольствие. К сожалению, опыт показывает, что воспитателю легко стать таким диктатором. Крайние случаи, конечно, редки, но в какой-то степени это присуще многим.

С этим связан и вопрос о телесных наказаниях. В семье родители имеют естественное право наказывать ребенка, потому что они его любят. В детском доме воспитатель не всегда любит ребенка, но не наказывать его не может, потому что нет другого способа воспитать. И если здесь не положить предел, то даже в православных детских домах, по свидетельству очевидцев, доходит иногда, к сожалению, до изощренных издевательств над детьми. Хотя случаи эти единичны, но тенденция такая есть в каждом детском доме: есть соблазн, если ребенок не слушается, треснуть его как следует, чтобы он послушался. А если ударил один раз, потом надо будет бить сильнее — это становится привычным. Этот путь очень опасен.

Здесь можно говорить уже не только о детских домах, но и об отсутствии в наше время воспитательной системы вообще. Воспитатели грешат или жестокостью и излишней требовательностью или, наоборот, становятся приятелями детей, теряют должную дистанцию. Причина этого, по мнению многих священников, — отсутствие опыта православного воспитания.

Кроме того, в наше развращенное время распространены искушения сексуального характера. И даже, к сожалению, в православных детских домах бывают очень неприятные случаи, когда возникают соблазны для воспитателей мужского пола. Приводит это к очень печальным, страшным последствиям.

"Бывают также серьезные ошибки в религиозном воспитании, — говорит о. Аркадий Шатов. — Многие хотят насильно научить детей верить в Бога, но сделать это невозможно. Бог хочет от нас любви, а любовь абсолютно противоположна всякой несвободе и всякому насилию. Насильно заставляя верить, можно только отвратить человека от Бога. К вере ребенок должен приходить свободно. Конечно, это не значит, что мы должны говорить: хочешь — люби, хочешь — не люби. Мы можем призывать ребенка к любви, воздействовать на него личным примером, вдохновлять его на эту любовь, но не лишать его свободы.

К сожалению, религиозным воспитанием у нас не умеют заниматься не только в детских домах, но и в семьях. Это вещь очень тонкая — сейчас в Церковь пришли люди, которые сами не были воспитаны в христианских семьях. Они не понимают, как ребенок воспринимает церковную службу, как он молится. Сами они в детстве этого не испытали, поэтому переносят на детей свои "взрослые" представления: требуют от ребенка слишком многого или позволяют ему слишком многое. Не могут помочь взрастить в ребенке семена веры.

При монастырях есть искушение сделать из детского дома маленький монастырь для детей. Это нужно преодолевать. Я был в одном монастыре и видел, как дети участвуют в круглосуточном чтении Псалтири: одна девочка в церкви, когда я зашел, занималась чем-то иным, а увидев меня, вскочила и стала читать. Из детей так вырастают лицемеры и ханжи, а не православные люди".

Бывает искушение приобщить детей к современной мирской культуре. Особенно в государственных детских домах, где живут православные дети. Там со стороны государства даже навязывается мирская жизнь: дети смотрят телевизор, ходят без разбору в театры, их отправляют в лагеря с неверующими детьми, от которых они заражаются любовью к поп- и рок-музыке, узнают о наркотиках и всяких извращениях. И как сделать, чтобы детский дом был закрыт от греха, но не лишал детей свободы, — это проблема очень серьезная.

О. Аркадий Шатов: "Главное, на что должны быть направлены усилия окружающих, не кормление и одевание ребенка, а попытка вернуть ему образ Божий, который есть внутри него. Сделать это можно только любовью, только решившись на подвиг служения детям.

Если мы хотим эту проблему решать, мы должны сами следовать за Христом и любить ближних как самих себя. По-настоящему воспитать сироту может только святой, только человек, сердце которого настолько широко открыто, что он готов каждого, встречающегося на его пути, тем более ребенка, принять в свое сердце. К этому нас, людей верующих, призывает Господь. Он призывает и благословляет нас служить детям так, как мы служили бы Ему Самому: "…Кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает" (Мф. 18, 5).

Решение этой проблемы зависит и от того, насколько мы близки к Богу, обращены к источнику любви, участвуем в церковных Таинствах. Если мы лишь частично верим, слегка воцерковлены, отчасти православные, тогда, конечно, в нас нет той любви, которая нужна для этого.

Может быть, кому-то покажется, что от нас требуется непосильный подвиг. Однако это не так. Ведь решать проблему детей-сирот можно на разных уровнях. Каждый человек, в зависимости от своего положения и возможностей, может в этом участвовать.

Кто-то может и должен молиться об этих детях, не смиряясь с тем, что в мире есть такое зло — брошенные родителями дети, которые лишены любви — того, что важнее, чем еда, деньги, одежда, знание языков.

Кто-то может жертвовать на эту деятельность деньги.

Многие могут послужить сиротам, уделяя хоть немного своего времени. Скажем, хотя бы раз в год взять одного из наших детдомовских детей к себе домой, погулять с ним, позаниматься. Для детей пойти в гости — большая радость.

Кто-то может посвятить этим детям всю свою жизнь: взять ребенка в семью или работать в детском доме.

Участвовать в этом может каждый, но, решая эту проблему внешне, не нужно забывать: ничего не добиться, если не трудиться над умножением любви в своем сердце. Это главное".

Про секс в детском доме

Сексуальная тема для воспитанника детского дома особа важна, так зачастую бывает, закрыта для обсуждения, что лишает полноценной картины восприятия мира. Для того чтобы тема была ясна и понятна проведу ее через личный опыт.

Как писала ранее, к сожалению, мой опыт познавания различий между девочками и мальчиками несколько усложнился, так как подвергалась сексуальному насилию со стороны двоюродного брата с 7-ми до 10-ти лет. Что говорить это сильно озлобило, всего боялась, была наполнена ненавистью от макушки и до пяток. Сейчас у меня растет прелестная девочка-дочка того же возраста, и если бы не муж, который постоянно «снимает» мою боль, я была бы настолько тревожной мамой, что наверно боялась бы и букашки ползущей в сторону дочери. Дочь уже лет с шести заявила, что мальчики от девочек отличаются «колбаской», и тут для меня прозвенел колокольчик, что пора объяснять, различия и объяснять поведение. В этом возрасте я жила еще со своей мамой, но она была вечно пьяна или отсутствовала и в большинстве случаев, мои вопросы о мальчиках оставались без ответа. Никто не мог объяснить мне как мальчик должен обращаться к девочке, как общаться, как делать так, чтобы мальчики тебя защищали и пр.; никто не мог ответить на вопросы по плохому отношению, непониманию, отвержению, унижению и как себя защитить в этом случае и пр. Помню, когда произошел «первый раз» в 7 лет, мне некому было рассказать, хотелось кричать об этом, всем своим поведением показывала, что со мной что-то не так, но никто не видел. Единственное, не знаю.. может это чудо.. но я чувствовала невинность своей души, это помогало смотреть мне с верой в хорошее будущее.

В 10 лет меня и мою сестру забрали в приют. Первая ночь в изоляторе запомнилась в деталях. После «приемных процедур» мы легли спать, с нами поселили еще девушку и юношу, так этот юноша всю ночь предлагал девушке обогреть ее постель, от его настойчивых предложений, не могли уснуть ни я, ни сестренка, ни эта бедная девушка. В приюте было проще жить, чем в детском доме, так как дети приходят и уходят, и не успеваешь узнать их, но даже при таком потоке, запросы на «взрослую жизнь» были явно заметны.

И вот перевезли в детский дом. По приезду сразу и не разберешь правила, кто «лох» а кто нет, и как им не быть. Для девочек все было очень просто: для того, чтобы тебя не обижали было необходимо «прикрепиться» к авторитету и облизывать его, как в образном, так и в «натуральном» смысле. Я не понимала этих правил, не чувствовала для себя их заслуживающими внимания, и конечно была изгоем; тебя начинают быть, унижать, ущемлять в «отхвате» одежды, где-то еды, своего пространства, задевают близких. В моей памяти несколько ярких историй, которыми хочется поделиться.

До 14 лет была «молчуном», лишь по счастливой случайности нашему психологу удалось меня разговорить, после чего она отправила к психиатру, что восприняла как предательство и конечно показала психиатру, что у меня все замечательно. Смотрела вокруг.. видела, но не чувствовала, ощущение жизни — как в игре, как будто ты просто управляешь телом. Секс был вокруг. Воспитанники спали друг с другом, иногда даже забывая, кто с кем и в какой очередности. Это могло быть изнасилование, либо добровольно, если не соглашаешься — тебя бьют, унижают. Многие воспитатели видели, что происходит, но не реагировали. Только сейчас поняла, что жила в дд на интуитивном уровне. Стыдно сказать, но как было, так было. Для того чтобы не трогали, приходилось заведомо унижать себя настолько, чтобы противно было даже притронуться (это была общепринятая практика). Как пример, что делала я: одевала три лифчика, и когда трогали, обнаружив такое, насмехались, в общем — то «груша» для битья появлялась для повышения собственной самооценки унижающего. Второе, что действовало стопроцентно, это накладка в менструальные или не менструальные дни несколько гигиенических прокладок, да так старалась делать, чтоб «попахивало» и на нижнюю часть своего тела «навешивала» пару — тройку кофт, что полностью отбивало желание зажать в углу или запереть в душевой для того, чтобы совершить половой акт или залезть в трусики. Ну а третье, это конечно побег из детского дома. Меня вылавливали несколько раз. Ощущение себя как личности было очень плохим, чувствовала постоянное насилие над своим сознанием, но зато тело было в сохранности.

В нашем детском доме были работники — мужчины, и они постоянно испытывали интерес к взрослым девочкам. Будь — то кочегар, сантехник или заведующий хозяйственными делами. Если сантехника и кочегара удавалось избегать, то заведующего хозяйством — нет. Он постоянно лапал девчонок за попы, грудь, обжимал…фу.. а кого-то и не стеснялся «пробовать». Мне повезло, обошлось троганием и обжиманием и ему было все равно, что я против подобных манипуляций. Сейчас этот человек живет и здравствует.

Были и особо тяжелые ситуации. Наши мальчики, причем было не важно, и то, что росли в одной группе с девочкой; затащили ее в старое здание и впятером изнасиловали. И что? Кто-нибудь узнал об этом??? Между собой мы знали, кто держал, в какой очередности был.

Дети в детских домах не плачут: все равно никто не придет

Девочке было тяжело.. С парнями ничего не случилось; представляете, изнасиловали и соседней комнате спят. К сожалению, жизнь девочки не сложилась. Другую девочку изнасиловали 12 человек, но это были уже деревенские парни.. И опять никто не узнал! А девочка в итоге умерла.

Наши девочки беременели, делали аборты в 5-м классе, в 14 лет жили с мужчинами и никто вроде сделать ничего не мог, девочки ведь сбегают сами; нет девочек — нет проблем, ну живут, спят с кем попало, да разве это проблема? Лишь бы реальных проблем не доставляли.

Моя личная боль была в том, что кто угодно мог покуситься на мое тело, а как можно защитить себя? В определенный момент становится наплевать и начинаешь подниматься выше, расправлять плечи и прекращать «маскироваться» и показывать свою внутреннюю силу, агрессию и ненависть. Как инструмент защиты — был криминал. Приходилось бить стекла в дд, сбегать, материть воспитателей, напиваться до умату, гулять по ночам, драться; самый серьезный случай был когда «заметили» мою сестру. В тот момент, была уже в 11 классе, выпуск во взрослую жизнь вроде как. А моя сестренка приходит и говорит, что обидели ее… беру тарелку, иду на второй этаж, мальчик играет спокойно в теннис; я зла, внутренняя борьба против этой системы… и бью об голову обидчику; крови было много, как от разбитой головы, так и от конфликта. С тех пор нас никто не обижал.

В детском доме интерес к противоположному полу случается раньше, чем у домашних детей. И когда это происходит у детей в семьях, родители поясняют как правильно себя вести, дают советы, помогают разбираться в ситуациях, а в детдоме нет такого доверия к воспитателям. Обычно если девочка не ангелочек, ее уже на этом возрастном этапе воспринимали как даму легкого поведения и демонстрируют «соответственное отношение». «Накосячила»- это значит реакция воспитателей в трех вариантах: 1. Сделать вид как — будто ничего не произошло. 2. Орать: «Че, нагулялась? Кто потом тебя любить будет? Че творишь?» и прочее обвинительные слова, зачастую с употреблением матерных слов. 3. Уговаривать, чтобы больше так не делала. Все три варианта никогда положительного эффекта не давали, кроме как ответной реакции обматерить воспитателя или насмехаться над ним.

И это лишь маленькая толика того, что происходило. Нелегко было все 25 лет жить и не понимать, а как правильно жить, как? Из-за этого «выплывали» постоянно какие-либо проблемы связанные как со мной лично, так и с окружающим миром.

Вопросы: как ощутить себя комфортно в своем теле? почувствовать его и понять какая я? что такое твой ребенок (какой он есть на самом деле, а не в промежутке «как выжить»), что такое отношения? какой может быть и должна быть семья? — и прочие вопросы оставались без ответа даже во взрослой жизни.

Для того чтобы изменить ситуацию и жить осознанно, приняла решение воспользоваться услугами психоаналитика, и работала с ним в течение полугода, в том числе проходила и телесно-ориентированную психотерапию. В терапии боль тела ушла, вспомнила и пережила весь тот багаж чувств, который накопила за 25 лет, ушла зажатость и напряженность. Конечно, не обошлось и без моих вложений — плотной работы над собой, плодом совместного труда стало ощущение легкости и желания жить счастливо, а также понимание того — как правильно.

Подводя итоги можно сказать, что нет ни одного воспитанника детского дома с непоруганным телом, к сожалению это факт, будь то девочка или мальчик, которого унижают, бьют и проявляют прочие акты насилия; — что является серьезным психологическим стрессом, который может иметь разнообразные формы проявления.

Спустя столько лет после выпуска, ситуация мало изменилась, так как бываю довольно часто в детдомах, становлюсь свидетелем все того же поведения детей и все того же безразличного отношения воспитателей. Проанализировав свой опыт и современные реалии, пришла к выводу, что проблему решить, не так уж и сложно, простые мероприятия позволят изменить окружение воспитанника и его ощущение в нем.

1. Не нанимать кого попало, а специально подготовленных людей, которые в курсе обо всей специфике предстоящей работы. Вариантов как подготовить людей много; в конце подготовки проводить контрольный срез и после этого уже решать, а сможет ли этот человек работать с подобной целевой аудиторией. Допустим, как прохождение ШПР по окончании которой дается заключение о возможности устройства ребенка в семью; так тут собственно также, необходим «допуск» к ребенку.

2. Раз в год проводить мероприятия направленные на повышение квалификации персонала детского дома, в том числе постоянные напоминания о том, как воспитывать мальчика и как воспитывать девочку; некоторые воспитатели не имеют представления, как воспитывать даже собственных детей. Вопросы внутреннего отношения к детям, адекватное восприятие их проблем, и вариации решения сложных ситуаций. Перед мероприятием учитывать запрос детей — проблемы, волнения, трудности, ну и, конечно же, воспитателей; а не придумывать: «О! Сегодня будем говорить о том, как на Руси жить хорошо», не имея представления, удовлетворяет ли эта тема интересы двух сторон.

3. Изменить вектор системы — система, направленная на ребенка. Создать новые технологии, в которых продумано как ребенок может ощущать себя безопасно в детском доме, он спокоен, что нет опасности. На его запросы и естественные потребности своевременно реагируют; речь идет о смене подхода в самой системе, с традиционного на семейно — ориентированный и соответственно обновление (дополнение) глоссария.

4. Обеспечить по возможности комфортную зарплату и приемлемые условия работы: график и уют, где живут дети. Один воспитатель не может работать неделями, у него своя семья, жизнь.

5. Важны и нарушения. Сейчас хорошая политика в полиции — сдал своего провинившегося коллегу, получи повышение. Думаю, что-то в этом направлении должно быть и в дд, тогда персонал будет бояться «косячить». При выявленном нарушении — увольнение, с решением кого привлечь для понесения ответственности, чтобы директор не покрывал «своих» в страхе за свое государственное кресло. Что касается ЧП в детском доме в отношении детей — разбирать детально созданной при дд экспертной комиссией, но опять же, все должно быть в интересах ребенка: что послужило причиной? как это произошло? что сделать для того, чтобы изменить ситуацию? т.е. убрать практику сразу в психушку или в места еще большей ограниченной свободы. Данные меры принимать только при явной надобности в этом.

6. Усилить работу специалистов, которые блюдят за внутренним миром ребенка. По своему опыту, мне больше помог психоаналитик с телесно-ориентированной психотерапией, чем обычный психолог, показывающий мне картинки с зайчиками и жучками. Так как у воспитанников поруганное тело, думаю, это направление будет иметь успех.

Еще много и много мыслей о том, как правильно устроить жизнь детей в детском доме, к сожалению, мало вериться что подобные учреждения у нас «кануть в лету»…

Специально для проекта «Успешные сироты РУ»

Беседовала Екатерина Люльчак

http://sirotinka.ru/ravnovesie/7564.html

СОДЕРЖАНИЕ ЖУРНАЛА

В каждой истории — боль. Откровения воспитанников детских домов

Истории детей из детских домов.

Истории о родителях и детях из Нижнего Новгорода.

Как живет Данилка, или Дневники приемной мамы.

Еще зимой краем уха слышала, что в приют привезли мальчика, который на всех кидается, рычит, кусается, плюется и матерится. И фамилия у него соответствующая – Волчков. Я даже представить себе тогда не могла, что это и будет мой приемный ребенок.
Читать дальше

Как Саша встретил маму.

Прежде чем вы услышите эту историю, объясню, что публикую я её не ради тщеславия и не для того, чтобы вызвать у читателя слёзы умиления, а с одной лишь целью — ободрить и поддержать тех людей, которые хотят подарить ребёнку семью, но по тем или иным причинам сомневаются в том, что им такое под силу. Итак, 19 ноября (в день зимнего Николая Угодника) 2007 года я стала мамой. Произошло это событие не в родильном доме, а на заседании районного суда города Н. Новгорода. По решению суда семимесечный Саша словно заново родился на свет, а история моей жизни перестала быть только моей, она стала нашей историей…
Читать дальше

Дед Мороз подарил мне семью.

Заветное желание Алешки из детского дома исполнила нижегородка Татьяна Доронина.
Кем только не мечтала стать Таня в детстве: певицей, доктором, ученым. В старших классах все чаще приходила мысль: пойду работать в детский дом.

— Почему именно туда, я не могла себе объяснить, — говорит Татьяна. — Но понимала, что судьба рано или поздно приведет меня к брошенным детям.

Сероглазого Алешку нижегородка Татьяна Доронина увидела в детском доме. Оба были новичками: четырехлетнего мальчика перевели сюда из дома ребенка, Татьяна только что устроилась работать в детский дом воспитательницей. Молодая женщина вышла встречать новичка в раздевалку…
Читать дальше

"Денискины рассказы"

От первого лица: дневник волонтера "Детского проекта"

Вот сидим в пустой квартире. Мы с Олей дома, дедушка дома, собака, а кого-то самого главного не хватает…приехали в интернат…встал у входа, прижался к стенке. "Я туда не хочу!".Говорю, а как же друзья? Тут высыпали все кубарем из столовой с полдника, обхватили, обняли, понесли на этаж. Максим, ну как в гостях, что там было, куда ходили? — А там так…так…. там такая собака! Она умеет ходить на задних ногах и еще с нею так хорошо играть!

Читать дальше

Заметки психолога из детского дома.

Автор Татьяна Губина, психолог ДД 19 г.Москва Источник: Интернет-дневник Татьяны Губиной http://tatiana-gubina.livejournal.com/ и Сайт Отдела опеки МО Полюстрово. http://opeka-polustrovo.ru/.

Детский дом. Первый звонок.

Первый звонок в детский дом. Это для нас, сотрудников — рутина, каждодневная и не самая важная работа.

Как в СССР на самом деле жилось воспитанникам детдомов

Это у нас — социальные работники бегают, телефоны звонят… А у них, на том конце телефонного провода — день "Икс", час "Че". Они шли к этому годами. Они думали об этом каждый день. Смотрели передачи, читали стаьи в журналах. Брали в руку телефонную трубку и не решались набрать номер.
Читать дальше

Старые дети

В Службе "Родители" раздается телефонный звонок.

— Але, это детский дом? А какие дети у вас есть?
— Вы хотите взять ребенка?
— Да, хотим, маленького. У вас маленькие есть?
— Есть маленькие. Есть и большие.
— Нет, мы большого не возьмем. Нам маленького надо. Ну, максимум, года полтора.
— Так это Вам нужно не к нам обращаться, а в дом ребенка. Детки до трех лет живут в домах ребенка, а у нас — детский дом. К нам дети после трех лет попадают.
— Ой, спасибо, подсказали. А мы и не знали. Сразу не разберешься… — На том конце телефонной трубки возникает пауза.
Вроде все, что хотели, узнали. Да уж очень соблазнительно продолжить разговор — может, еще что-нибудь полезное расскажут.
Читать дальше

Истории детей. Здравствуй, сестра…

Они познакомились в нашем детском доме. Старшая сестра, Надя, 7 лет. Младшая сестра, Аня, 5 лет. Надя попала в детский дом прямиком из семьи — из неблагополучной, пьющей семьи. Аня всю жизнь прожила в казенных учреждениях, потому что мама оставила ее в роддоме. Почему оставила? Да так просто. Никаких особых причин не было. Но мама рассудила так — достаточно в семье одного ребенка. До Ани была еще одна дочка, Катя. Ту мама тоже где-то оставила…
Читать дальше

Истории детей. "Косолапый Мишка".

Изначально он был отказником. И не просто отказником, а с "отягчающими обстоятельствами". Рожденный от ВИЧ-инфицированной матери. В специальном родильном отделении, по специальной технологии принимают роды так, чтобы ребенок не заразился. Рождаются на свет здоровые детишки от больных мамочек. Отправляются жить в Дом ребенка. Усыновлять их не хотят — боятся. Чего боятся? Буковок, наверное. ВИЧ — страшные буквы.
Читать дальше

Про Арину, Васю и Тимура

Арина пришла в детский дом потому, что потеряла свою дочку. «Мне было все равно, какого ребенка брать, — рассказывала Арина, — я знала, что для меня это – единственное спасение, и больше ни о чем не думала». С мужем Арина развелась давным-давно, поэтому ходила на тренинг одна. На занятиях кандидатов в патронатные воспитатели готовили к первым трудностям адаптации приемного ребенком. «Сначала я подходила к ведущему, — вспоминала Арина, — и говорила, что не справлюсь с приемным ребенком». Ведущая — мудрая женщина — не стала спорить: «Ты просто походи, посиди здесь, послушай». «Хорошо, что я все-таки осталась», — удовлетворенно вздыхает Арина. С тех пор много воды утекло. У нее вырос сын Васька – теперь уже девятнадцатилетний красавец.
Читать дальше

Истории детей. "Сестрица Аленушка и братец Иванушка"

Дети Ивановы поступили в наш детских дом накануне. Прямо из семьи, от бабушки с дедушкой. Таких детей у нас в детском доме почти половина — тех, кто прямо из семьи…Еще вчера ребенок ночевал в своей не слишком чистой, но родной постельке. Смотрел на мир из своего окошка. А сегодня — казенный дом, изолятор…
Читать дальше

Заметки воспитателя детского дома.

Один день из жизни воспитателя детского дома

Начинается мой день в 6 утра. В 7 уже нужно быть в детском доме, на подъеме детей. В те дни, когда выходить во вторую смену, можно позволить себе поспать подольше. Но сегодня моей сменщице нужно к дочке в детский сад, так что работать мне весь день. Зато завтра — дополнительный выходной!
Наскоро собравшись, отправляюсь на работу. Детский дом встречает полной темнотой, свет горит только в столовой и фойе. Поднимаюсь по лестнице на свой четвертый этаж и, сделав глубокий вдох, стучу в дверь. Стучать приходится долго, ночной воспитатель, которая дежурит сегодня — большая любительница поспать. Наконец дверь открывается и я захожу в наш общий с соседней группой коридор. Меня встречает непередаваемая «утренняя» смесь запахов: пот, сигареты и моча. Неудивительно, соседняя группа — 12 парней от младшего до старшеподросткового возраста. Наверняка опять всю ночь курили в туалете. А энурез — постоянная неизлечимая болезнь детского дома. На днях на оперативке воспитатель той самой соседней группы кричала:
— Я педагог! Я должна воспитывать у детей любовь к прекрасному, водить их на выставки и концерты! А я вместо этого стираю ссаные простыни!
Директор, устало прикрывая глаза, слабо отбивалась:
— Да поймите вы, Ольга Витальевна, ну не возможно в условиях детского дома вылечить соматику. Нужно передавать детей в семьи, только там…
— Да кому там нужен такой как Никита Захаров?!Вы знаете что он опять…

Читать дальше

Опубликовано Tatiana в вс, 06/04/2008 — 18:26, 59347 просмотров

Других материалов по этой теме пока нет. Будьте первым, напишите свою статью для нашего сайта!

Как живут воспитанники в детском доме №2

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *