ЧитателямЛитературные именаГ. Р. Державин

Ресурсы интернета
Биография
Литературная энциклопедия
Статья известного исследователя Д.Д. Благого.
Русский биографический словарь
Статья А.С. Архангельского из «Нового энциклопедического словаря» Брокгауза и Ефрона 1911–1916.
Материал из «Детской энциклопедии»
Электронная библиотека AzbukNET
Золотой век русской поэзии
Библиотека русской поэзии «Ковчег»
Русская поэзия
Российская история в зеркале изобразительного искусства
Русское поле
Памятники истории и культуры Псковского края
Памятник «Тысячелетие России»
Генеральная прокуратура Российской Федерации. История в лицах
Министерство обороны Российской Федерации. История Вооруженных сил
С.М. Брилиант. Г.Р. Державин. Его жизнь и литературная деятельность
Серия «Биографическая библиотека Флорентия Павленкова».
Д.Д. Благой. Гаврила Романович Державин
П.А. Орлов. История русской литературы XVIII века
Учебник для университетов. Глава о Державине.
Ю. Фролов. Так где же родился Гавриил Державин
Род Державиных. Державин и Тамбовщина
Державин слушает стихи Пушкина на экзамене в Царскосельском Лицее
Глава из книги Н. Эйдельмана «Прекрасен наш союз».
Державин и Казань

  • Материал на поэтическом сервере Стихия
  • Статья на сайте Ассоциации музеев России

Смерть Державина
Сайт «Хроники Харона»
М.В. Милонов. На кончину Державина. Элегия
Судьба памятника Державину в Казани.
Державин как государственный чиновник
А. Звягинцев. Великий генеральный поэт-прокурор
Державин – первый олонецкий губернатор
Державин – тамбовский губернатор
Державин-сенатор

  • Записка («Мнение») Державина-сенатора, подготовленная для царя и высших сановников «Об отвращении в Белоруссии голода и устройстве быта евреев» (1800 г.)
  • Комментарии к Записке Державина на Либеральном форуме
  • М. Эдельман. Старик Державин нас заметил

Личность Державина: статьи, художественные произведения, легенды и байки
Евгений Анисимов. Гавриил Державин или Река времен
«Человек сам творец своего счастья и может самую заурядную фамилию сделать знаменитой. Но все-таки я убежден: не мог не прославиться человек, носивший фамилию Державин, –- такую прекрасную, гордую, звучную, знаковую для России.»
К. Орешин. Державин и его время
«Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный…»
Несколько фактов из жизни Державина.
Алексей Митрофанов. Конфузы и радости царедворца Державина
«В Царском Селе изначально присутствовала досадная двойственность. С одной стороны, идеальное место для отдыха с превосходнейшими парками, прудами и скульптурами. С другой – царская загородная резиденция, то есть место отдыха в первую очередь царей.»
Феликс Каменецкий «Ты очень ревностно служишь…»
Став одним из высших сановников России, Державин тут же повел борьбу с самоуправством и превышением власти вельмож. Перед лицом царя он изобличал назначенных им министров, чем не только весьма конфузил Александра, но и окончательно восстановил всех против себя. Не найдя причин для обвинения Державина, царь ничего не мог сказать ему, как только: «Ты очень ревностно служишь». На что Державин ответил: «А, когда так, государь, я иначе служить не могу. Простите».

В.Ф. Ходасевич. Державин. Роман
Юрий Домбровский. Державин. Роман
Владимир Селиверстов «И в сердце всех страстей волненье…». Историческое повествование
Владимир Солоухин. Посещение Званки
Очерк о посещении имения Державина. Размышления писателя о творчестве и личности Державина.
Осип Мандельштам. Сядь, Державин, развалися…
Легенды и байки о Державине
Произведения Державина
Стихия
Все стихотворения на одной странице.
Русская виртуальная библиотека
Электронный вариант книги стихотворений Державина. 1957 г.
Русская поэзия
60 стихотворений.
ГРАМОТА.РУ
Около 40 стихотворений.
Invictory.org. Мегапортал христианских ресурсов
«Властителям и судиям», «Бог», «Помощь Божия», «Буря», «Доказательство творческого бытия», «Утешение добрым», «Истина», «Проблеск», «На преодоление врага», «Христос».
Антология русской поэзии
«На смерть князя Мещерского», «Разные вина», «Ключ», «Ласточка», «Шутливое желание», «Снигирь».
Ковчег
«Пламиде», «Нине»,. «Амур и Псишея», «Цепи», «Шуточное желание».
Золотой век русской поэзии
«На смерть князя Мещерского», «Водопад», «К лире».
Лучшие русские поэты и стихи
«Шутливое желание», «Приглашение к обеду», «Властителям и судиям».
Чрез тернии к звездам
«Властителям и судиям», «Лебедь».
Новый город
«Бог», «Река времен в своем стремленьи…».
«Возрождение». Русская Библейская Баптистская Миссия
«Бог», «Правосудие».
Страница Храма всех святых города Междуреченска
«Бог»
Страница Свято-Филаретовского института
«Бог»
Библиотека VIV
Стихи о 1812 г.
Электронная библиотека Bookz.ru
Стихи о 1812 г. (в формате WinRAR).
Литературно-критические статьи о творчестве Державина
История русской литературы XVIII века. Учебник для университетов
Орлов П.А. Глава о Державине.
Державин в русской критике начала ХХ века
Б.А. Садовской. Г.Р. Державин; Б.А. Грифцов. Державин; Ю.И. Айхенвальд. Памяти Державина; П.М. Бицилли. Державин. (Приложение к книге В.Л. Ходасевича. «Державин».)
Анатолий Найман. Немного поэзии
О стихотворении «Река времен в своем стремленьи…» и его трактовке в книге В.Л. Ходасевича «Державин».
Иван Жданов. Ода Державина «Бог» в свете постмодернизма или постмодернизм в свете оды Державина «Бог»
Размышления известного поэта о современности взглядов Державина на Бога, человека, природу, человеческую жизнь.
«Державин первый у нас, кто прозревал бытие сквозь быт, не сталкивая их, не сводя к противоречию…»
Михаил Эпштейн. Пейзаж у Державина
Из книги М. Эпштейна «Природа, мир, тайник вселенной…». Система пейзажных образов в русской поэзии.
М.А. Горелова. Пейзажная символика в поэзии Г.Р. Державина
А.О. Демин. Театрализованные формы в лирике Державина
Л.А. Мусорина. Расхождения с оригиналом в переводах ХХХ Оды Горация, выполненных с академической целью
Державинский «Памятник» на фоне других переводов оды Горация.
Алла Койтен. Державинские переводы из Геснера и Гардера (по материалам архива Державина)
Статья из журнала «Новое литературное обозрение».
Галерея
В.Л. Боровиковский. Портрет Державина. 1795
В.Л. Боровиковский. Портрет Державина. 1811
Сальвадор Тончи. Портрет Державина. 1801
Портрет Державина
Портрет Державина

Ю.Н. Гуняков (Тамбов). Портрет Державина
Горельеф Державина на памятнике «Тысячелетие России» в Великом Новгороде
Монета, выпущенная в 2003 г. к 260-летию Державина
Державинская коллекция Национального музея республики Татарстан
Портреты Державина и его жены, документы, вещи.
В.Л. Боровиковский. Портрет Д.А. Державиной, второй жены поэта
Державинские места в Татарстане. Памятник в Казани (установлен в 1847 г., снесен в 1931 г., восстановлен в 2003 г.)
Склеп с надгробиями праотцам и родителям Державина. Село Егорьево, Татарстан
Музей Державина в Санкт-Петербурге
Дом Державина преображается
Открытие музея Державина в Санкт-Петербурге
Диванчик среди руин
Особняк на Фонтанке 118 и создание музея
Особняк Г.Р. Державина
Библиография
Мультипортал КМ.RU

Святитель Игнатий (Брянчанинов):
Святой, смиренномудрый Исаак говорит, что видение о Боге, т.е. доставляемое уму Божественною благодатию, не подобно тому видению, которое могут иметь все вообще человеки, естественно. Последнего рода видение может со справедливостию быть названо и созерцанием, и размышлением, и мечтанием или фантазиею. Оно вполне зависит от произвола человеческого. Его часто называют вдохновением, но оно в таких случаях есть не что иное, как разгорячение. Из него написаны Ода Бог, Гимн Богу, различные преложения псалмов и другие такого рода сочинения стихами и прозою. Видение, доставляемое благодатию, отнюдь не есть произвольное созерцание, отнюдь не есть созерцание: это в точном смысла видение, подобное видению чувственных очей, которые видят не вследствие произвола человеческого, но вследствие своего естественного устройства, независимо от воли человеческой. Так и ум, прозрев от осенения его Божественною благодатию, начинает внезапно смотреть духовно на предметы отвлеченные и чувственные, соответственно произведенному в нем изменению и даровавшейся неожиданно, доселе неизвестной ему, способности, независимо от своего произволения.
«Отечник»

Ответить «

Это «Признание» написано в 1807-м году, когда Державину было почти 65 лет. Глубокая старость по тем временам, но насколько живые и откровенные стихи. Подступы к духовной лирике пронизывают всю его жизнь – как и смиренное осознание себя Божиим. Он любил вспоминать, что, по семейной легенде, первым словом, которое произнёс казанский мальчишка Ганюшка Державин, было слово Бог.

В юбилейные дни можно было бы вспомнить о многих эпизодах государственной службы Державина – солдата, цепкого управленца, борца со мздоимством или, как мы бы сегодня сказали, с коррупцией. Приверженца консервативной идеологии, монархиста, который сопротивлялся республиканским реформам времен «дней Александровых начала», которое Державину прекрасным не казалось. Но мы расскажем о двух стихотворениях, которые остались непревзойдёнными шедеврами русской духовной лирики.

Это было в период первого взлёта карьеры Державина. Екатерине пришлись по душе его насмешливые и в то же время комплиментарные строфы, обращённые к Фелице. Фелицу и других героев той оды он позаимствовал из сказки, которую сложила сама императрица. Все понимали, кого подразумевал поэт под «богоподобной царевной Киргиз-кайсацкия орды».

Он оставил службу в сенате, у придирчивого генерал-прокурора Вяземского и ожидал нового – почётного – назначения. Поэт получил почти три месяца вольной жизни – такое счастье редко ему выпадало. Оставил петербургский дом, чтобы проездиться по имениям (в те времена их у Державина было немного) с эдакой хозяйственной инспекцией. А вышло иначе: свои финансовые дела он за это время не поправил, зато лиру настроил на безупречный лад.

Державин не культивировал экстатическое отношение к творчеству – «марание стихов», как правило, не становилось для него священнодействием. Но в те дни к нему явилась ода «Бог».

А эта тема потребовала уединения и покоя, а, может быть, не покоя вовсе, но редкостного полёта души. Державин снискал славу поэта-забавника. Но духовная лирика – высшее проявление поэзии. Ломоносов и Сумароков оставили достойные её образцы, но их переложения псалмов всё-таки казались Державину холодноватыми.

Державин накрепко запомнил историю создания этой – заветной – оды: «Автор первое вдохновение, или мысль, к написанию сей оды получил в 1780 году, быв во дворце у всенощной в Светлое вокресенье, и тогда же, приехав домой, первые строки положил на бумагу; но, будучи занят должностию и разными светскими суетами, сколько ни принимался, не мог окончить оную, написав, однако, в разные времена несколько куплетов. Потом, в 1784 году получив отставку от службы, приступал было к окончанию, но также по городской жизни не мог; беспрестанно, однако, был побуждаем внутренним чувством, и для того, чтоб удовлетворить оное, сказав первой своей жене, что он едет в польские свои деревни для осмотрения оных, поехал и, прибыв в Нарву, оставил свою повозку и людей на постоялом дворе, нанял маленький покой в городке у одной старушки-немки с тем, чтобы она и кушать ему готовила; где, запершись, сочинял оную несколько дней, но не докончив последнего куплета сей оды, что было уже ночью, заснул перед светом; видит во сне, что блещет свет в глазах его, проснулся, и в самом деле, воображение так было разгорячено, что казалось ему, вокруг стен бегает свет, и с сим вместе полились потоки слез из глаз у него; он встал и ту ж минуту, при освещающей лампаде написал последнюю сию строфу, окончив тем, что в самом деле проливал он благодарные слезы за те понятия, которые ему вперены были».

Вот так – с конспирацией, с видениями ему удалось уединиться и хотя бы на несколько дней без остатка предаться сочинительству…

В этом могучем стихотворении несколько финалов – когда читателю необходимо перевести дух. Читаем:

Твоё созданье я, Создатель!

Твоей премудрости я тварь,

Источник жизни, благ податель,

Душа души моей и Царь!

Твоей то правде нужно было,

Чтоб смертну бездну преходило

Мое бессмертно бытие́;

Чтоб дух мой в смертность облачился

И чтоб чрез смерть я возвратился,

Отец! — в бессмертие Твое́.

Да это же финальная кульминация! Вот тут бы и задуматься о Божием величестве потрясённому читателю. «Отец! – в бессмертие Твое». Куда выше? Все слова сказаны, продолжать, кажется, невозможно. Но Державин снова поворачивает огромный фрегат оды и направляет его вперёд – дальше, дальше, по волнам и против течения:

Неизъяснимый, Непостижный!

Я знаю, что души моей

Воображении бессильны

И тени начертать Твоей;

Но если славословить должно,

То слабым смертным невозможно

Тебя ничем иным почтить,

Как им к Тебе лишь возвышаться,

В безмерной разности теряться

И благодарны слёзы лить.

Прочитав оду, отложив книгу, мы физически чувствуем: здесь поэт отдал всё, до дна вычерпал эмоции и, обессиленный, рухнул на колени.

Один современный поэт, любящий и понимающий Державина, убеждал меня, что самая последняя строфа здесь – лишняя. Всё уже сказано, она только размазывает финал. Да, Державин нередко допускал «проходные» строфы – из любви к масштабным полотнам. Подлиннее – значит, фундаментальнее, а столь необозримая тема достойна непременно длинной, пространной оды. Но здесь заключительная строфа для Державина была ключевой! Он удостоил её на редкость проникновенного комментария – о пролитых слезах, которыми только и можно завершить такую оду.

Нечасто Державин в объяснениях к стихам проговаривался о сокровенном. Он стеснялся припадков вдохновения, боялся показаться юродивым или вертопрахом. А тут вдруг заговорил о высоком, о божественном. Оказывается, молитва отзывается в сердце той самой музыкой, которую чуть позже все подряд многозначительно стали называть вдохновением. У Державина было меньше пиитической гордыни, чем у соловьёв эпохи литературоцентризма.

Оду «Бог» иногда называют началом классической русской литературы. Грот рапортует о «первом русском произведении, которое стало достоянием всего мира» Трудно говорить о массовом международном успехе русского стихотворения в XVIII веке. Но переводы «божественной» оды сочинялись повсюду. Главным образом, они появлялись по инициативе русской стороны…

«Ода «Бог» считалась лучшею не только из од духовного и нравственного содержания, но и вообще лучшею из всех од Державина. Сам поэт был такого же мнения. Каким мистическим уважением пользовалась в старину эта ода, может служить доказательством нелепая сказка, которую каждый из нас слышал в детстве, будто ода «Бог» переведена даже на китайский язык и, вышитая шелками на щите, поставлена над кроватью богдыхана», — говорит Белинский.

Василий Михайлович Головин опубликовал записки «О приключениях в плену у японцев» — с экзотическим подтверждением славы Державина: «Однажды ученые их меня просили написать им какие-нибудь стихи одного из лучших наших стихотворцев. Я написал Державина оду «Бог», и когда им оную читал, они отличали рифмы и находили приятность в звуках; но любопытство японское не могло быть удовольствовано одним чтением: им хотелось иметь перевод сей оды; много труда и времени стоило мне изъяснить им мысли, в ней заключающиеся; однако напоследок они поняли всю оду, кроме стиха:

Без лиц в трех лицах Божества? —

который остался без истолкования, об изъяснении коего они и не настаивали слишком много, когда я им сказал, что для уразумения сего стиха должно быть истинным христианином.

Японцам чрезвычайно понравилось то место сей оды, где поэт, обращаясь к Богу, между прочим говорит: «И цепь существ ты мной связал».

…Державинскую попытку объяснить суть Троицы не только японцы не могли понять.

Теченьем времени превечный,

Без лиц, в трёх лицах Божества!

Многие посчитали эту формулу крамольной, да и Державин намекал, что одним православным каноном здесь не обошлось. «Автор, кроме богословского православной нашей веры понятия, разумел тут три лица метафизические; то есть: бесконечное пространство, беспрерывную жизнь в движении вещества и неокончаемое течение времени, которое Бог в себе и совмещает». Намёки на существование множества миров и солнц тоже вызывали недоумение ревнителей канона. Но всё-таки ода получила признание и в церковных кругах: покоряла молитвенная искренность.

У Державина находят немало то ли бессознательных, то ли продуманных заимствований из немецкой поэзии. Перекличку отрицать невозможно – тут вспоминается и «Вечность» Галлера, и «Мессия» Клопштока, и «Бог» Гердера, и «Величие Божие» Брокеса. «Зависимость Державина от западных образцов вообще заходила, кажется, дальше, чем это принято думать», — считал А. Веселовский. Ясно одно: немецкая поэзия подтолкнула Державина к смелому замыслу: показать связь Бога и человека в природе, в мыслях, даже на бытовом уровне. Об этом вопит самая известная строфа «Оды» — совершенная по форме и глубине мыслей:

Я связь миров, повсюду сущих,

Я крайня степень вещества;

Я средоточие живущих,

Черта начальна Божества;

Я телом в прахе истлеваю,

Умом громам повелеваю,

Я царь — я раб — я червь — я Бог!

Но, будучи я столь чудесен,

Отколе происшел? — безвестен;

А сам собой я быть не мог.

…Тут уж, как в романах и киносценариях, прошло много лет. Не стало великой императрицы, погиб император Павел. Французские батальоны топтали русскую землю. А Гаврила Романович стал чаще бывать в храме, причащаться.

Под старость он снова обратился к духовной лирике – и даже во дни войны с иноземными захватчиками работал над пространной одой «Христос». Русские полки уже сражались во Франции, загнанный Наполеон сражался из последних сил, бросая в бой мальчишек. Потом победители – монархи и дипломаты – решали будущее человечества в австрийской столице. Казалось бы, Державин должен был углубиться в плетения политических расчётов, а он писал:

Кто Ты? И как изобразить

Твоё величье и ничтожность,

Нетленье с тленьем согласить,

Слить с невозможностью возможность?

Ты Бог – но Ты страдал от мук!

Ты человек – но чужд был мести!

Ты смертен – но истнил скиптр смерти!

Ты вечен, — но Твой издше дух!

Получилась огромная богословская ода о Христе, взволнованное размышление о богочеловеке, написанное на пределе уходящих сил. В те годы Державин переписывался с будущим митрополитом Филаретом – тогдашним ректором столичной духовной академии. Он стал посредником между поэтом и строгой духовной цензурой при публикации оды «Христос». На придирки Державин отвечал: «судеб и тайн Божиих никто из смертных изъяснить не может. В сем случае полезнее бы было всего пленять только разум слепою верой и ни богословам, ни философам ничего не проповедывать и не писать относительно существа Божия и Его Промысла; — но как писали, пишут и писать будут, и непротивно сие Священному Писанию, которое говорит: Вси бо вы сынове света есте, и — всякое писание богодухновенно есть ко учению; то думаю, что и сие сочинение не произведет раздора в православии нашем, тем паче ежели при сумнительных местах удостоится оно кратких примечаний святейших отцов, как что по-богословски понимать должно».

Это последнее крупное произведение Державина, это предсмертное обращение ко Христу. На вершины гениальных формулировок «Бога» ему не удалось подняться вторично. Но как дорого стоит этот порыв слабеющих рук и больного сердца… С такими стихами Державин уходил в вечность:

Услышь меня, о Бог любви!
Отец щедрот и милосердья!
Не презрь преклоншейся главы
И сердца грешна дерзновенья
Мне моего не ставь в вину,
Что изъяснить Тебя я тщился…

«Ода на день восшествия…» была написана М. В. Ломоносовым после 13 августа 1747 г., когда императрица Елизавета Петровна утвердила новый устав и штаты Академии наук, вдвое увеличив ассигнования на ее нужды. Здесь же поэт прославляет мир, опасаясь новой войны: Австрия, Англия и Голландия, боровшиеся тогда с Францией и Пруссией за Австрийское наследство, втягивали в европейскую схватку и Россию, требуя отправки русских войск к берегам Рейна. В этой оде поэт прославляет Елизавету и «тишину», излагая программу мирного развития страны, где первое место отводит поощрению наук и знаний.

На нашем сайте вы можете также прочитать и анализ этой оды Ломоносова

Михаил Васильевич Ломоносов. Ода на день восшествия на всероссийский престол Елисаветы Петровны. Читает Арсений Замостьянов

Царей и царств земных отрада,
Возлюбленная тишина,
Блаженство сел, градов ограда,
Коль ты полезна и красна!
Вокруг тебя цветы пестреют,
И класы на полях желтеют;
Сокровищ полны корабли
Дерзают в море за тобою;
Ты сыплешь щедрою рукою
Свое богатство по земли.
Великое светило миру,
Блистая с вечной высоты
На бисер, злато и порфиру,
На все земные красоты,
Во все страны свой взор возводит,
Но краше в свете не находит
Елисаветы и тебя.
Ты кроме той всего превыше;
Душа ее зефира тише,
И зрак прекраснее рая́.

Ломоносов, краткая биография. Иллюстрированная аудиокнига

Когда на трон она вступила,
Как вышний подал ей венец,
Тебя в Россию возвратила,
Войне поставила конец;
Тебя прияв облобызала:
Мне полно тех побед, сказала,
Для коих крови льется ток.
Я россов счастьем услаждаюсь,
Я их спокойством не меняюсь
На целый запад и восток.
Божественным устам приличен,
Монархиня, сей кроткий глас:
О коль достойно возвеличен
Сей день и тот блаженный час,
Когда от радостной премены
Петровы возвышали стены
До звезд плескание и клик!
Когда ты крест несла рукою
И на престол взвела с собою
Доброт твоих прекрасный лик!

Чтоб слову с оными сравняться,
Достаток силы нашей мал;
Но мы не можем удержаться
От пения твоих похвал.
Твои щедроты ободряют
Наш дух и к бегу устремляют,
Как в понт пловца способный ветр
Чрез яры волны порывает;
Он брег с весельем оставляет;
Летит корма меж водных недр.
Молчите, пламенные звуки,
И колебать престаньте свет;
Здесь в мире расширять науки
Изволила Елисавет.
Вы, наглы вихри, не дерзайте
Реветь, но кротко разглашайте
Прекрасны наши времена.
В безмолвии внимай, вселенна:
Се хощет лира восхищенна
Гласить велики имена.

Ломоносов. Ода на день восшествия. Анализ

Ужасный чудными делами
Зиждитель мира искони
Своими положил судьбами
Себя прославить в наши дни;
Послал в Россию Человека,
Каков неслыхан был от века.
Сквозь все препятства он вознес
Главу, победами венчанну,
Россию, грубостью попранну,
С собой возвысил до небес.
В полях кровавых Марс страшился,
Свой меч в Петровых зря руках,
И с трепетом Нептун чудился,
Взирая на российский флаг.
В стенах внезапно укрепленна
И зданиями окруженна,
Сомненная Нева рекла:
«Или я ныне позабылась
И с оного пути склонилась,
Которым прежде я текла?»
Тогда божественны науки,
Чрез горы, реки и моря
В Россию простирали руки,
К сему монарху говоря:
«Мы с крайним тщанием готовы
Подать в российском роде новы
Чистейшего ума плоды».
Монарх к себе их призывает,
Уже Россия ожидает
Полезны видеть их труды.

Но ах, жестокая судьбина!
Бессмертия достойный муж,
Блаженства нашего причина,
К несносной скорби наших душ
Завистливым отторжен роком,
Нас в плаче погрузил глубоком!
Внушив рыданий наших слух,
Верьхи Парнасски восстенали,
И музы воплем провождали
В небесну дверь пресветлый дух.
В толикой праведной печали
Сомненный их смущался путь;
И токмо шествуя желали
На гроб и на дела взглянуть.
Но кроткая Екатерина,
Отрада по Петре едина,
Приемлет щедрой их рукой.
Ах если б жизнь ее продлилась,
Давно б Секвана постыдилась
С своим искусством пред Невой!
Какая светлость окружает
В толикой горести Парнас?
О коль согласно там бряцает
Приятных струн сладчайший глас!
Все холмы покрывают лики;
В долинах раздаются клики:
Великая Петрова дщерь
Щедроты отчи превышает,
Довольство муз усугубляет
И к счастью отверзает дверь.
Великой похвалы достоин,
Когда число своих побед
Сравнить сраженьям может воин
И в поле весь свой век живет;
Но ратники, ему подвластны,
Всегда хвалы его причастны,
И шум в полках со всех сторон
Звучащу славу заглушает,
И грому труб ея мешает
Плачевный побежденных стон.
Сия тебе единой слава,
Монархиня, принадлежит,
Пространная твоя держава
О как тебе благодарит!
Воззри на горы превысоки,
Воззри в поля свои широки,
Где Волга, Днепр, где Обь течет;
Богатство, в оных потаенно,
Наукой будет откровенно,
Что щедростью твоей цветет.
Толикое земель пространство
Когда всевышний поручил
Тебе в счастливое подданство,
Тогда сокровища открыл,
Какими хвалится Инди́я;
Но требует к тому Россия
Искусством утвержденных рук.
Сие злату́ очистит жилу;
Почувствуют и камни силу
Тобой восставленных наук.
Хотя всегдашними снегами
Покрыта северна страна,
Где мерзлыми Борей крылами
Твои взвевает знамена;
Но бог меж льдистыми горами
Велик своими чудесами:
Там Лена чистой быстриной,
Как Нил, народы напояет
И бреги наконец теряет,
Сравнившись морю шириной.
Коль многи смертным неизвестны
Творит натура чудеса,
Где густостью животным тесны
Стоят глубокие леса,
Где в роскоши прохладных теней
На пастве скачущих еленей
Ловящих крик не разгонял;
Охотник где не метил луком;
Секирным земледелец стуком
Поющих птиц не устрашал.
Широкое открыто поле,
Где музам путь свой простирать!
Твоей великодушной воле
Что можем за сие воздать?
Мы дар твой до небес прославим
И знак щедрот твоих поставим,
Где солнца всход и где Амур
В зеленых берегах крутится,
Желая паки возвратиться
В твою державу от Манжур.
Се мрачной вечности запону
Надежда отверзает нам!
Где нет ни правил, ни закону,
Премудрость тамо зиждет храм;
Невежество пред ней бледнеет.
Там влажный флота путь белеет,
И море тщится уступить:
Колумб российский через воды
Спешит в неведомы народы
Твои щедроты возвестить.
Там тьмою островов посеян,
Реке подобен Океан;
Небесной синевой одеян,
Павлина посрамляет вран.
Там тучи разных птиц летают,
Что пестротою превышают
Одежду нежныя весны;
Питаясь в рощах ароматных
И плавая в струях приятных,
Не знают строгия зимы.
И се Минерва ударяет
В верьхи Рифейски копием;
Сребро и злато истекает
Во всем наследии твоем.
Плутон в расселинах мятется,
Что россам в руки предается
Драгой его металл из гор,
Который там натура скрыла;
От блеску дневного светила
Он мрачный отвращает взор.
О вы, которых ожидает
Отечество от недр своих
И видеть таковых желает,
Каких зовет от стран чужих,
О, ваши дни благословенны!
Дерзайте ныне ободренны
Раченьем вашим показать,
Что может собственных Платонов
И быстрых разумом Невтонов
Российская земля рождать.
Науки юношей питают,
Отраду старым подают,
В счастливой жизни украшают,
В несчастной случай берегут;
В домашних трудностях утеха
И в дальних странствах не помеха.
Науки пользуют везде,
Среди народов и в пустыне,
В градском шуму и наеди́не,
В покое сладки и в труде.
Тебе, о милости источник,
О ангел мирных наших лет!
Всевышний на того помощник,
Кто гордостью своей дерзнет,
Завидя нашему покою,
Против тебя восстать войною;
Тебя зиждитель сохранит
Во всех путях беспреткновенну
И жизнь твою благословенну
С числом щедрот твоих сравнит.

1747

Класы (устар.) – колосья.

Зрак (церк.-книжн., поэт. устар.) – взгляд, взор.

…рая́… – то есть ра́я.

Войне поставила конец… – Подразумевается мир в Або (1743 г.), положивший конец войне со Швецией.

Сей день и тот блаженный час. – Елизавета вступила на престол 25 ноября 1741 года.

Радостна премена… – дворцовый переворот 1741, приведший Елизавету на трон.

Крест несла – явившись в казармы Преображенского полка с крестом в руке, Елизавета привела к присяге гренадеров как государыня.

Пламенные звуки – шум войны.

Зиждитель мира – бог.

Петра I.

Завистливым отторжен роком… – Петр I умер в год основания Академии наук (1725).

Екатерина – Екатерина I (1684–1727), жена Петра I, российская императрица с 1725 года.

Секвана – латинское название реки Сены.

Борей – в греческой мифологии бог холодного северного ветра.

Колумб Российский – Возможно, имеется в виду Витус Беринг (1681–1741), русский мореплаватель; возглавил экспедицию, изучавшую берега Дальнего Востока и Америки.

И се Минерва ударяет // В верьхи Рифейски копием… – Наука познает недра Уральских гор.

«…» Не перлы перские на вас // И не бразильски звезды ясны. — Перлы персидские, всех наилучшие, украшением служили в древности царям, из коих сделаны были бармы, или ожерелье, а в новейшие времена богатые вельможи украшали ими звезды своих орденов, а бразильские звезды — бриллианты, ибо там находятся славные алмазные копи, пещеры или штольни.

Калигула! твой конь в Сенате. — Калигула, император римский, приказал любимой своей лошади присутствовать в Сенате.

Он только хлопает ушами. — Автор, присутствуя тогда в Сенате, видел многих своих товарищей без всяких способностей, которые, слушая дело, подобно ослам, хлопали только ушами.

Чтоб мужу бую умудриться. — Или глупому человеку сделаться мудрым. Сей стих относится к тому достопримечательному событию, что императрица автору, когда он был при ней статс-секретарем, приказала делать на все сенатские мемории примечания, и ежели что усмотрит несправедливое или несогласное с законами, то докладывать ей по причине, что тогда генерал-прокурор кн. Вяземский, будучи тяжко болен параличом, не мог отправлять своей должности. Но когда частые примечания ей наскучили, тогда она приказала только прочитывать их сенатским обер-прокурорам, чтоб они, ежели найдут их правильными, новые-бы от сенаторов испрашивали революции и ошибки поправляли; но когда они не согласятся и останутся при своих мнениях, тогда бы оставлял их по их воле, но только бы у себя имел им записку. Таким образом, продолжались сии примечания почти целый год; но когда в один день автор ей читал дела, то она сказала: «Нет, надобен мне новый генерал-прокурор, старый ослабел»; поглядев на автора лицом примечательным, пресекла разговор. На другой день поутру, часу в 9-ом, любимец ее гр. Зубов прислал к автору лакея с записочкой, чтоб он поскорее ехал во дворец; но как автор тогда занемог и принимал лекарство, то и не мог сего сделать, а приехал уже на вечер. Гр. Зубов, отведши его на сторону, сказал, глядя на него пристально, что императрица намерена уволить старого генерал-прокурора от службы и сделать на место его нового; то кого бы он думал? Автор, не показав нимало своего желания к тому, хотя отправлял уж почти год должность генерал-прокурора, делав замечания на мемории Сената, которые по большой части уважались обер-прокурорами и сенаторами, ответствовал, что это состоит в ее величества воле, кого ей угодно. Граф сказал: «Хорошо, поезжайте домой и приеяжайте завтра ранее». По приезде граф сказал: «Выбран, братец, генерал-прокурор». — «Кто?» — «Граф Самойлов». И тотчас после сего позван был автор к императрице; она спросила его: «Что, записывал ли ты свои примечания о сенатских ошибках, как я тебе приказывала?» — «Записывал». — «Принеси же завтра ко мне их». Записки представлены; она, их приняв, оставила несколько дней у себя; потом, призвав его, отдала оные ему обратно с апробациею, ее рукою написанною, сказав: «Отдай их новому генерал-прокурору и объяви от меня, чтоб он поступал по оным и во всех бы делах советовался с тобою». Вскоре после того позван был к ней гр. Самойлов, то есть новый генерал-прокурор; возвратясь от нее, подошел к автору и сказал, что ее величеству угодно, чтоб он по своей должности с ним обо всем советовался; то он и надеется от него дружеского пособия. Автор откланялся и вследствие того был несколько раз приглашен на совет генерал-прокурора; но как в некоторых мнениях не соглашались, а генерал-прокурор отдался руководству подьячих, или, лучше сказать, правителю своей канцелярии, человеку не великого разума и сведений, но упрямому, то и произвел он между графом и автором ссору. По сей причине, сколько императрица ни желала, чтоб под лицом генерал-прокурора отправлял генерал-прокурорскую должность автор, но сие не имело своего действия и истина должна была открыться, показав слабость руля государственного правления, т. е. ген»ерал»-прокурора.

Всяк думает, что я Чупятов и проч. — Чупятов, гжатский купец, торговавший при С»анкт»-Петербургском порте пенькою, имел несчастие чрез пожар в кладовых на бирже амбаров по-несть великий убыток, от чего объявил себя банкротом, как иные сказывали, притворно, и, избегая от своих верителей всяких неприятностей, наложил на себя дурь, сказывая, что в него влюбленная мароккская принцесса выйдет скоро за него замуж, что прислала она к нему уже премножество сокрови-щей, чем бы он давно заплатил свои долги, но неприятели его не допустили до рук его присланный подарок; однако же достоинства и ордена, к нему от нее присланные, он получил, которые он и носил на себе, как-то разных цветов ленты и медали: к нему от некоторых насмешников из шутки чрез почту и чрез нарочных доставленные, которыми очень гордился и утешался, показывая свои грамоты, сочиненные разными людьми ему для насмешки.

Блистал величеством в работе. — Известно, что Петр В»еликий» в матросском платье, как простой плотник учившися корабельному строению, работал на амстердамской бирже.

Токай — густое льет вино. — Токай, гора в Венгрии, на которой родится лучший виноград, из которого делается славное токайское вино.

Левант — с звездами кофе жирный. — Левант, или Анатолия, где славный с Азиею отправляется торг лучшего кофе.

С тобой лежащая Цирцеи. — Славная в древности волшебница, которая любезными своими хитростями товарищей Улиссовых на своем острове превратила в свиней.

Как лунь во бронях поседевший. — Лунь — белая цветом птица, род ястреба. Отношение к цвету оной здесь для того употреблено, что многие седые заслуженные генералы у кн. Потемкина и гр. Безбородко и у прочих вельмож сиживали часто несколько часов в передней между их людей, покуда они проснутся и выйдут в публику.

Меж челядью твоей златою. — Челядь, илп челядпнцы — самые последние в доме люди, но у богатых людей и те бывают одеты в золото.

А там — вдова стоит в сенях. — Вдова Костогорова, которой был муж полковник, оказывал многие услуги Потемкину и был из числа его приближенных, имел несчастие, поссорясь за него, выйти на поединок с известным Иваном Петровичем Горичем, храорым человеком, который уже после был генерал-аншефом; сей убил его выстрелом из пистолета, как говорили тогда, умышленно тремя пулями заряженного; вдова Костогорова, после смерти мужа прося покровительства князя, часто хаживала к нему и с грудным младенцем на руках стаивала, ожидая на лестнице его выезду. «…»

Здесь дал бесстрашный Долгоруков. — Славный сенатор кн. Яков Федорович Долгоруков, который разодрал определение Сената, подписанное Петром I, и ответ его о том, известен по анекдотам сего великого государя.

Того я славного Камилла. — Камилл был консул и диктатор римский, который, когда не было в нем нужды, слагал с себя сие достоинство и жил в деревне. Сравнение сие относится к гр. Румянцеву-Задунайскому, который, будучи утесняем чрез интриги кн. Потемкина, считался хоть фельдмаршалом, но почти ничем не командовал, жил в своих деревнях. Но по смерти кн. Потемкина, получа в свое повеление армию, командовал оною и, чрез предводительство славного Суворова обезоружа Польшу, покорил оную российскому скипетру.

Тебе, герой! желаний муж. — То есть тебе, Румянцев, которому все желали, чтоб он командовал армиею по известному его искусству в предводительстве в первой турецкой войне. «…»

Румяна вечера заря. — Стих, изображающий прозвище, преклонность лет и славу Румянцева.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *