По представлениям современников-викингов, государство «конунга Гардов» (ве­ликого князя Руси) начиналось на северо-западе с «Кирьяларботнар» («Карельских заливов»), то есть с прибалтийско-финских земель на Карельском перешейке45. Роль государственного центра Верхней Руси поначалу играла Ладога — самый первый город славян на Севере. Отсюда варяжские, славянские и чудские (прибалтийско-финские) дружины князя Олега уходили на завоевание Киева и в походы на Константинополь. Но со второй половины X в. главным политическим и военным оплотом Древнерус­ского государства на Севере стал Новгород — место пребывания наместников вели­ких князей Киевских.

Тем не менее, полиэтничная Ладога сохранила за собой некоторую автономию. Дело в том, что там селились имевшие большой вес на Севере варяги, а в 1020 г. вели­кий князь Ярослав Мудрый отдал город своей жене шведской принцессе Ингигерд, и в течение примерно полустолетия им управляли ее шведские ярлы — наместники. С последней четверти XI в. в Ладоге вновь утвердилась прямая власть Новгорода.

Ладога (по-шведски — Альдейгьюборг) являлась центром обширного «ярлства». Оно включало не только местность около самого города, но и Кирьялаланд (страну карелов) на западе и Алаборг (центр веси в Посвирье или на Олонецкой равнине) на востоке46. В 1032 г. новгородец Улеб (возможно, Ульв — сын первого ярла Ладоги Рёгнвальда) совершил длительный поход в Биармию к «Железным воротам» (на р. Сысолу, в 80 км южнее современного г. Сыктывкара). Так начиналось новгородс­кое освоение Севера.

Первичная колонизация являлась экспансией (территориальным расширением) Руси на Север. Она проводилась главным образом с целью подчинения северных народов для сбора налогов пушниной. Эту особенность подметил ливонский хронист: «Есть обычай у королей русских, покорив какой-либо народ, заботиться не об обращении его в христианскую веру, а о сборе дани и денег» («Хроника Ливонии», 1220-е гг).

Действительно, Новгород осуществлял колонизацию северных земель без реши­тельной ломки традиционных уклада жизни и племенной организации местных наро­дов. Правящие круги Руси опирались на Севере на племенных старейшин. Родоплеменная знать получала покровительство русских властей. Ее высокий социальный статус среди соплеменников поддерживался также участием в организации выгодно­го торгового обмена, прежде всего все той же пушниной, какой платили налоги рядо­вые общинники. Такая стратегия позволяла Новгороду обходиться на Севере без до­рогостоящего строительства крепостей с многочисленными гарнизонами47. Формирование карелов, вепсов и других северных народов в условиях русской госу­дарственности тоже свидетельствует о сравнительно мирном и безболезненном вхож­дении их в политическую орбиту Руси.

Новгородцы продвигались по уже освоенным северянами водным торгово-промысловым путям с волоками (короткими сухопутными перемычками между бассей­нами рек, по которым перетаскивали ладьи). В Карелии самым знаменитым являлся Кенский волок — из притока Водлы р. Черевы в приток р. Онеги, открывавший и веси, и русским богатства Двинской земли — Заволочья. Однако освоение северных территорий не обходилось без жертв. Так, в 1078/79 г. «за Волоком» был убит князь Елеб. Поэтому данники (сборщики дани) выезжали в далекий путь с дружиной. К XIII в. через Двину новгородские данники добрались до южного берега Кольского полуострова — саамской земли «Тарья» — и наложили дань на саами. Соответствен­но возникла волость Тре (Тирь) Новгородского государства, которая включала Лап­ландию и, видимо, северную Карелию, где также проживали саами. Терские данники принадлежали к знати Новгорода48.

На Белом море новгородцы столкнулись с норвежцами. Конкуренция между ними из-за пушнины привела к прекращению торгово-разбойничьих поездок потомков викингов в Биармию. «Сага о короле Хаконе, сыне Хакона» относит последнюю такую экспедицию норвежцев к 1222 г. К тому времени на беломорском побережье уже существовали русские колонии, успешно торговавшие с саами49.

Учреждение налогообложения как главной цели государственного освоения Се­вера подтверждается и преданием заонежан об их дани «князю Юрику». Якобы князь решил: «Под Новгород подберу их и положу на них — половину беличья хвоста в дар с их брать; потом через малое время положу пол шкуры беличьей, а тут и шкуру це­лую, и далее, и более»50.

Дар в качестве подати отражает способ налогообложения и его структуру. В Древ­ней Руси налоги с народов, чьи земли напрямую входили в государство, собирались с помощью полюдья — ежегодных объездов князем подвластных ему земель. В отдален­ных областях такие сборы осуществляли княжеские уполномоченные. При этом насе­ление обязывалось содержать их за свой счет. Обеспечение чиновников и называлось даром, а их осенние выезды за сбором налогов — «осенним полюдьем даровьним». Таким образом, дар — это не главный государственный налог-дань, а форма подати при его изъятии.

Сохраненная заонежским преданием память о даре отмечает новый важный этап государственного становления Карелии. С XII-XIII вв. Корела попадает в прочную вассальную зависимость от Новгорода, а вепсское Обонежье включается в основную территорию будущего княжеского домена-кормления в Новгородском государстве. Заонежье осваивалось древневепсским населением из Посвирья, полюдье же в облас­ти Свири документально подтверждается берестяной грамотой XII-XIII вв. Среди обрывков текста ясно читается: «… в полюдие семо м… по Паше …»51.

Погост

Это слово сегодня имеет для нас лишь одно значение – кладбище, в особенности сельское. Так сказать, последний приют, последнее пристанище человека, последнее место, где он «гостит». А поскольку кладбища устраивались при церквах, в освящённой земле, погостом могли назвать и отдельно стоящую церковь с домами священнослужителей и кладбищем.


Ансамбль Кижского погоста.
Начало XVIII–XIX век

Между тем такой «церковно-кладбищенский» оттенок это слово имело далеко не всегда. Учёные пишут: оно появилось под влиянием «языкового табу» – запрета, издревле накладывавшегося на различные «опасные» и «плохие» слова: люди не произносили их прямо, боясь привлечь внимание злых сил и предпочитая выражаться иносказательно. Например, опасного зверя – медведя – старались называть «косолапым» или как-то ещё. А ведь и само слово «медведь» – «медоед», «поедатель мёда» – когда-то возникло как табуистическая замена более древнего имени, ставшего запретным и со временем благополучно забытого.
Вот и о смерти, о кладбище, о покойных говорили большей частью обиняками. Вместо «умер» – «ушёл» (соседи славян, карелы, так и выражались: «ушёл из рода совсем»), вместо «кладбище» – «погост», то есть «место, где останавливаются погостить»…
Действительно, чем дальше в прошлое, тем менее выражен в слове «погост» нынешний «похоронный» оттенок и тем сильнее проявляется его первичное значение.
…Древнеславянские князья каждый год объезжали подвластные территории, останавливаясь в заранее условленных местах. Конечно, это были не простые поляны в лесу, а крупные селения, местные племенные центры. Туда к приезду князя свозили установленную дань, туда приходили люди искать княжеского правосудия и защиты, а беспокойная молодёжь – проситься в дружину. В таких местах обычно ставились укреплённые дворы и жили доверенные лица князя, решавшие в его отсутствие все вопросы… Эти-то населённые пункты и тяготевшие к ним области и называли на Руси «погостами». Здесь останавливались, гостили князья, и не только князья – все, кто по какой-то причине посещал племенную «столицу».
Об этом ещё помнили в ХIХ веке в Оренбургской губернии: там называли «погостом» постоялый двор на отшибе…

автор статьи М. Семенова

Древнерусское государство, или Киевская Русь, образовалось на широких просторах Восточно-Европейской равнины, где в 9 веке проживало великое множество всевозможных восточнославянских союзов племён: именно они стали основой сформировавшихся спустя много столетий русского, белорусского и украинского народов. Помимо них на территории молодого государства находились представители финно-угорских народностей, а со стороны степи славяне соседствовали с кочевыми племенами сначала хазар, а затем и печенегов.

Расселение восточнославянских племён. (Wikimedia Commons)

Несмотря на то, что эти многочисленные славянские союзы племён во многом были похожи друг на друга, в их традициях и образе жизни до появления единого государства существовали и различия. Попробуем погрузиться в далёкие века и посмотреть на то, как жили словене и кривичи, древляне и северяне до вхождения в состав Киевской Руси.

Словене — предки новгородцев

Племена словен расселились у озера Ильмень довольно поздно — с 8 века, однако именно им суждено было стать (наравне с пришлыми варягами) одними из главных героев всей ранней истории Древней Руси. Ильменские словене, наряду с норманнами и местными финно-угорскими племенами, заложили основу племенного суперсоюза с центром сначала в Ладоге, а потом и в Новгороде.

От других этносов, проживавших у озера Ильмень, археологи отличают словен по характерным захоронениям под сопками. Их соседи, варяги, кривичи и финно-угры, использовали иной тип погребений: длинные курганы. Исследователи сходятся во мнении, что таким образом эти восточнославянские племена стремились сохранить свою идентичность.

Антропологический облик ильменских словен. (balto-slavica.org)

Впоследствии в летописях термин «словене» стал синонимом слову «новгородцы». Историки считают, что большая часть этого восточнославянского союза племён стала влиятельной аристократической прослойкой в Великом Новгороде. Этому способствовало и поддержка словенами сначала Владимира, а затем и Ярослава Мудрого в междоусобных войнах 10 — 11 веков.

Кривичи — древнерусские судостроители

Это племенное объединение соседствовало с ильменскими словенами и занимало огромные территории: районы городов Смоленск, Полоцк и Псков. Современные исследования позволяют утверждать, что этот племенной союз восточных славян не обладал «племенным центром», как словене или древляне. Кроме того, кривичи очень тесно взаимодействовали с балтскими племенами и скандинавами. В пользу этого говорят их курганные захоронения, вскоре после принятия христианства постепенно исчезающие.

Помимо этого, о тесном взаимодействии кривичей и их балтских соседей говорит и их этноним. По одной из гипотез, слово «кривичи» произошло от названия верховного балтского жреца — Криве. Более того, в современном латышском языке русских называют «креви», а Россию в целом — «Кревия».

Изображение Криве на Памятнике Свободы в Риге. (Wikimedia Commons)

Кривичи упоминаются и в сочинениях византийского императора Константина Багрянородного. Так, безилевс писал, что лодки, на которых славянские и варяжские дружины подходили к стенам Константинополя, были построены именно этими племенами. Русские же летописи связывали кривичей с полоцким княжеским домом, постоянно враждовавшим с киевскими и новгородскими князьями. Эти племена упоминаются в древнерусских исторических памятниках вплоть до середины 12 века.

Древляне — соперники полян

Этот племенной союз в политическом отношении был одним из самых сильных на территории будущего Древнерусского государства. Древляне обитали на Правобережье Днепра, южнее реки Припять, а их политическим центром являлся город Искоростень.

Древляне к моменту образования Киевской Руси не уступали своим соседям в политическом развитии — у них был свой князь и дружина. По некоторым данным, ещё до прихода на эту территорию Олега с войсками, князья из Искоростеня обложили данью даже полян.

Древляне признали верховенство Киева при Олеге и выплачивали дань. Они также участвовали в военных походах преемника Рюрика на Константинополь, что отразилось в византийских источниках. Однако, как только княжеская власть в Киеве ослабла — древляне попытались во главе с князем Малом освободиться от зависимости, но это выступление жестоко подавила вдова князя Игоря, Ольга. После этих событий древляне были окончательно интегрированы в Киевскую Русь.

Князь Игорь собирает дань с древлян. (histcon.jimdofree.com)

Северяне — данники хазар

Проживавшее на Левобережье Днепра, племенное сообщество северян в политическом развитии было очень похоже на соседних древлян. Историки, реконструируя сообщения летописцев, пришли к выводу, что эти восточные славяне сохраняли свою автономию в составе Древнерусского государства вплоть до первой трети 11 века, а затем стали ядром «северских земель» и Черниговского княжества в частности.

Височное кольцо — украшение, изготовленное северянами. (Wikimedia Commons)

До прихода Олега на эти территории северяне платили дань Хазарскому каганату. Олег освободил их от такой обузы и предложил свою защиту, причём обязательства перед Киевом, наложенные Олегом на северян, были значительно легче, чем аналогичные древлянские. Чуть позже княгиня Ольга распространила на этот племенной союз полюдье, однако, по всей видимости, активно в политическую жизнь пограничных племён не вмешивалась.

Поляне — предки киевлян

Племенному союзу полян суждено было стать ядром Киевской Руси. Именно на территории их расселения находилась будущая «мать городов русских». Так же, как и северяне, поляне в 8 веке платили дань Хазарскому каганату, однако смогли за счёт внутренних ресурсов освободиться от этой зависимости. Тем не менее, уже спустя несколько десятилетий они попадают в частичную зависимость от древлян.

Антропологическая реконструкция полян. (forum.kajgana.com)

Современные учёные отмечают, что очень быстро в исторических письменных свидетельствах термин «поляне» заменяется словом «киевлянин». Таким образом, в течение очень короткого времени эти восточные славяне становятся ядром городского сообщества Киева, а их племенная идентичность постепенно сходит на нет.

Поляне не занимали такие же обширные территории, как древляне или северяне, поэтому их сила заключалась не в многочисленности, а в удачном расположении. Киев был одним из важнейших торговых и перевалочных центров на Днепре. Поэтому именно поляне едва ли не первыми стали заниматься, помимо обычных восточнославянских промыслов, и торговлей.

Вятичи — на фронтире славянского мира

Вятичи отличались строптивым нравом, и их интеграция в единое Древнерусское государство растянулось на долгие годы. Этот племенной союз считается самым восточным из всех известных восточных славян и долгое время находился в подчинении у Хазарского каганата. Именно с этим фактом связан первый поход киевских князей против вятичей — тогда войска, шедшие, в первую очередь, на Хазарию, возглавлял Святослав Игоревич.

Антропологическая реконструкция вятичей. (spadok.org.ua)

Вятичи жили в лесах на территории современных Московской, Калужской, Рязанской областей и довольно активно торговали со своими соседями разными «дарами леса». Они долгое время сопротивлялись подчинению Киеву — пока Владимир Святой окончательно не установил над ними свой контроль. Христианизация восточного фронтира Киевской Руси тоже проходила очень тяжело — вплоть до 12 века вятичи оставались язычниками и даже убивали присылаемых из Киева христианских миссионеров.

Наверное, тогда мало кто мог бы подумать, что именно эти земли спустя долгое время станут «ядром» нового «собирания русских земель» — сначала с центром во Владимире, а потом и в Москве.

Радимичи — свободолюбивое племя

Наверное, самые загадочные и обделённые вниманием племена восточных славян. Радимичи проживали в бассейне реки Днепр, очень близко к полянам и будущему центру Киевской Руси, однако очень долго сохраняли свою независимость от Рюриковичей. Этот факт выглядит странным, поскольку в летописях об этих племенах очень часто отзываются либо насмешливо, либо свысока, и многие исследователи идут на поводу этих высказываний.

Женщина из племени радимичей. Реконструкция. (urokirus.com)

Вполне вероятно, что радимичи так же, как и северяне, платили дань хазарам, а затем, после завоевания Киева Олегом, подчинились пришедшему с севера князю. Вместе с ним эти восточные славяне участвовали в походах на Константинополь. Однако спустя столетие, почувствовав слабость центральной власти во время междоусобных войн, отделились от Киевской Руси.

Подавлять нелояльных радимичей отправился воевода Владимира Святославича Волчий Хвост. Войска киевлян и радимичей встретились на реке Пищань, и восставшие потерпели поражение. Постепенное поглощение вновь присоединённых племён продолжилось, и в 11 — 12 веках они стали частью Смоленского и Черниговского княжеств.

***

Мы поговорили лишь о самых значительных восточнославянских племенах и союзах племён, составивших основу Древнерусского государства. Но не стоит забывать, что были ещё и более мелкие объединения: полочане, дреговичи, тиверцы, уличи — имя им легион. А помимо них — и неславянские племена, тоже оказавшие большое влияние на формирование единой Киевской Руси. С самых первых дней своего существования держава Рюриковичей была полиэтническим государством, и каждое племя оставило свой след в истории Древнерусского государства.

Славяне — данники Руси

Византийцы писали, что славяне были «данниками русов». А путешественники с арабского Востока описывали русов как «людей, подобных пальмам», торгующих девушками.

Автор «Повести временных лет» не знал имен норманнских конунгов, правивших в Ладоге, до того, как она была разрушена после восстания славян в середине IX века. Для него они были просто «варягами из заморья», которые «имаху дань на Чюди и на Словенех, на Мери и на Веси и на Кривичах».

Но скандинавские саги сохранили воспоминания об этом первом периоде Руси — в том числе и о первых королях Ладоги, которую норманны называли Альдейгюборгом (от финского Аллоде-йоки — Нижняя река). Эта информация хорошо известна историкам. И российским, и некоторым украинским.

Идолы языческих богов из Старой Ладоги — первой столицы варяжской Руси

Вот что пишет в опубликованной в 2011 году статье «Викинги в Центрально-Восточной Европе: загадки Ладоги и Плисненска» завкафедрой истории средних веков Львовского университета им. Ивана Франко Леонтий Войтович: «Ряд скандинавских саг из цикла «саг о древнейших временах», «Песня о Хюндла» из «Старшей Эдды» и «Младшая Эдда» Снорри Стурлусуна рассказывают о ранней истории Ладоги, рассматривая ее как центр одного из скандинавских королевств (в этот период таких «королевств» в скандинавских землях и на территориях, контролируемых викингами, было более сотни)… «Сага о Хальвдане, сыне Эйстейна» рассказывает, что в Альдейгюборге правил старый конунг Хергейр, который имел жену Исгерд и дочь красавицу Ингигерд. Эйстейн подошел к Альдейгюборгу со своим войском, завоевал этот город, после него конунгом стал Хальвдан, который позже завоевал Бярмаланд (Корелу. — Л. В.) и вернулся с победой в Альдейгюборг».

«Сага о Стурлауге Работящем» рассказывает, что в Альдейгюборге правил старый конунг Ингвар, который имел дочь Ингигерд, отказавшую Фрамару, шведскому викингу, который прибыл в Альдейгюборг с 60 дракарами. Тогда Фрамар вернулся в Швецию, получил помощь от Стурлауга, который захватил город, сделал Фрамара в нем конунгом и выдал за него Ингигерд. И правил сначала Фрамар, «советуясь с лучшими людьми в той стране».

Информацию, сходную со свидетельствами саг, дает и так называемая Иоакимова летопись, сведения которой дошли до нас в пересказе В.Н. Татищева. Предположение о существовании летописи, составленной первым новгородским епископом Иоакимом и опиравшейся на местную традицию, является достаточно обоснованным. Еще Б. Клейбер отметил, что один из источников, который касался круга «саг о давних временах», мог стать основой Иоакимовой летописи… Понятно, что указанный ряд саг отражает реалии существования небольшого княжества («королевства») с центром в Ладоге, в котором во второй половине VІІІ — начале ІХ в. доминировали викинги, вождь которых имел титул конунга. Рассказы об этих событиях складывали разные скальды… Эти рассказы также отражают разновременные эпизоды борьбы за Ладогу различных групп викингов».

Я специально позволил себе эту пространную цитату, чтобы доказать читателю: подлинная наука не имеет ничего общего с политикой. Табу на норманнскую теорию происхождения Руси пало в конце советской эпохи. В 1986 году московское издательство «Прогресс» выпустило замечательную книгу «Славяне и скандинавы». В нее вошли статьи советских и зарубежных историков, исследовавших встречное движение славян с юга и викингов с севера на излете раннего Средневековья. Этот межэтнический контакт и произошел в районе Ладоги в IX веке. На землях, которые до них заселяли малочисленные племена финской Чуди, столкнулись две волны завоевателей.

Хата викингов. Этой передовой технологии русы научили славян, живших до того в полуземлянках

ИНГЛИНГИ — ПРЕДШЕСТВЕННИКИ РЮРИКОВИЧЕЙ. Ближайшее к варяжской Ладоге славянское укрепление Любша находилось на противоположном берегу реки Волхов, всего в двух километрах по течению. Враги практически стояли друг против друга, оспаривая контроль над торговым путем на юг. Похожие противостояния будут случаться и в значительно более поздние времена. Вспомните, как в эпоху Ивана Грозного на одном берегу реки Нарова находилась крепость Тевтонского ордена Нарва, а напротив — русская крепость Иван-город. Именно с русской атаки на Нарву из Иван-города началась многолетняя Ливонская война.

Но вернемся из XVI столетия на рубеж VIII и IX веков и снова предоставим слово Леонтию Войтовичу: «Хальвдан Старый известен не только из древних саг. Это представитель династии ютландских конунгов, родственных с датскими Скольдунгами и норвежскими Инглингами. Ранняя генеалогия этих династий ужасно запутана… Где-то в последней четверти VIII в. норвежский конунг и пират Эйстейн захватил Ладогу и укрепил свое положение браком с вдовой предыдущего конунга Хергейра.

После его гибели ладожским конунгом стал его сын Хальвдан Старый, который втянулся в грабительские походы в Бярмию и другие территории на побережье Балтики. Похоже, противостояние шведских и норвежских викингов в борьбе за Ладогу стало постоянным. В 782 г. Хальвдан Старый выступил претендентом на владение во Фрисландии, а вскоре утвердился в западной части Ютландии и даже претендовал на датский престол после смерти конунга Готфреда в 810–812 гг., что дало основания причислить его к династии Скольдунгов, с которыми, наверное, он был тоже в родстве.

Наличие в Ладоге значительных фризских материалов позволяет предполагать, что Хальвдан или какой-то из его сыновей продолжали периодически удерживать Ладогу. Шведские вожди пытались ее вернуть. Такое удачное нападение на Ладогу около 852 г. или раньше, в котором приняли участие шведский викинг Фрамар, Стурлауг и сын Стурлауга Хрольв, отразили указанные саги. Фрамар стал ладожским конунгом и сначала правил, «советуясь с лучшими людьми в той стране».

До той поры в Ладоге и округе уже сформировалось славяно-финское общество с вкраплением старой местной варяжской руси, лидером которого был Гостомысл. В результате восстания славян и финнов в 860 г. (исходя из Древнейшего свода) или 865 г. (судя по тотальному пожару) Фрамар потерял Ладогу. И местные вожди после этого вполне логично обратились к Рюрику, сыну Хальвдана, чтобы с помощью датских (ютландских) викингов отражать нападения шведских».

ПРОЗАПАДНОЕ ЛОББИ ГОСТОМЫСЛА. Итак, призвание Рюрика — не выдумка летописца, составившего «Повесть временных лет». А Иоакимова летопись не придумана Татищевым, как утверждают некоторые скептики. Ее информация ничем не противоречит скандинавским сагам и данным археологии. Захватившие Ладогу «руотси» столкнулись с противодействием славянского и финского населения. Крепость норманнов, в которой на протяжении века правили различные норманнские конунги, — говоря попросту, предводители соперничающих бандитских кланов — разгромили местные «крутые пацаны» — славянско-финская группировка.

Но среди них не было согласия («воста род на род»), началась междоусобица, торговля с Западом по Балтийскому (Варяжскому, как оно тогда называлось) морю прекратилась. И тогда лидер прозападной группировки среди славян Гостомысл (обратите внимание на его говорящее имя: «гость» в переводе означает «заморский купец») решил сделать ставку на викинга Рюрика и его клан. Так на севере нынешней России утвердилась династия Рюриковичей.

Давайте не идеализировать эту первую Русь. Ни святости, ни утонченной культуры, ни высокой цивилизации она не несла. Викинги были жестокими и грубыми людьми, интересовавшимися, прежде всего, наживой.

В конце VIII века народы Скандинавского полуострова демонстрируют неожиданный всплеск активности. У норманнов рождалось много сыновей, которым было нечем заняться на родине. Бедная природа Швеции, Дании и Норвегии была не в силах прокормить их. Молодые ЛЮДИ СЕВЕРА сбиваются в вооруженные банды и отправляются в заморские походы. Первой в 793 году их удар испытала Англия. Более полувека викинги грабили страну, а потом захватили ее восточную часть и основали тут свое государство со столицей в городе Йорк.

Следующей целью норманнов стали богатые города Западной Европы. Их нападениям подверглись Гамбург, Париж, Тулуза, Лиссабон и Пиза. Рим дрожал от страха перед возможным нашествием морских варваров. Молитва «Боже, избавь нас от норманнов» стала самой популярной в Европе.

Они не только ограбили прибрежные города Европы, но и открыли Исландию, Гренландию и страну Винланд — то есть Северную Америку. Их интересовали только богатство, власть и женщины. Но самое интересное! Везде, где появлялись норманны, они пытались основать свои государства. Правители викингов утвердились на востоке Англии, на севере Франции — в Нормандии, и даже в Италии. В Италии викинги основали Королевство обеих Сицилий.

В то время, когда норвежцы и датчане свирепствовали на Западе, взоры шведов обратились на восточное побережье Балтики. Тут жили финны. А южнее их — славянские племена. Норманны обнаружили, что славянские женщины красивы и умеют любить настоящих мужчин.

Но любовь быстро надоедает. Особенно если женщины в избытке. Вскоре норманны поняли: чтобы избавиться от надоевшей девушки, ее лучше всего… ПРОДАТЬ! А покупатели уже были тут как тут.

ЖИВУТ ТЕМ, ЧТО БЕРУТ У СЛАВЯН. Неподалеку, на слиянии Волги и Камы, находился город Булгар. Викинги стали отвозить туда живой красивый товар и продавать его арабским купцам, приезжавшим из Багдада. Славянские красавицы стали украшением гарема Багдадского халифа. Именно этих викингов, торговавших славянскими девушками в Булгаре, арабы и называли русами. В IX–X веках арабские путешественники четко отличали русов от славян.

Ибн Фадлан: «У каждого из них скамья, на которой он сидит, и с ними девушки-красавицы для купцов»

Вот как описывает купцов-русов арабский путешественник Ибн Фадлан: «Я видел русов, когда они прибыли по своим торговым делам и расположились у реки Атыл (т. е. Волги). Я не видал людей с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам, белокуры, красны лицом, белы телом… И при каждом из них имеется топор, меч и нож, причем со всем этим он никогда не расстается. Мечи их плоские, бороздчатые, франкские». Но особенно араба поразили татуировки, которыми русы-викинги покрывали свои тела: «От края ногтей иного из них до его шеи имеется собрание деревьев, изображение картинок и тому подобного».

А дальше Ибн Фадлан указывает цель пребывания русов в Итиле и их разгульные, чисто бандитские привычки: «У каждого из них скамья, на которой он сидит, и с ними девушки-красавицы для купцов. И вот один из них сочетается со своей девушкой, а товарищ его смотрит на него. А иногда собирается целая группа из них с таком положении один против другого, и входит купец, чтобы купить у кого-либо из них девушку, и наталкивается на него, сочетающегося с ней. Он же не оставляет ее, пока не удовлетворит своей потребности».

Еще один арабский географ — Ибн Русте, живший в начале Х века, — писал: «Русы живут на острове, окруженном озером, лесистом и болотистом. Его размеры исчисляются тремя днями пути вдоль и поперек. Жители острова имеют правителя, которого называют каганом русов. Они ходят в походах на ладьях на славян, берут их в плен и отвозят на продажу булгарам. Численность народа рус — 100 тыс. человек. Они не пашут, и живут тем, что берут у славян. Многие славяне поступают к ним на службу, чтобы таким образом обеспечить себе безопасность».

НОВГОРОД-ХОЛЬМГАРД. Этот описанный арабами «остров русов» долго вызывал недоумение у историков. Пока они не обратили внимание на то, что саги викингов называли «городом на острове» — Хольмгардом — тот, что мы именуем Новгородом! Хольмгард, в переводе, — «крепость на острове». Хольмгард-Новгород был столицей Руси еще до Киева. Сама же Русь возникла как обычная экономическая компания викингов, промышлявших разбоем и работорговлей.

Лучшее оружие IX в. Вот что принесло успех «руотси» в земле славян

«Варяжское государство в России, — проводил параллели американский историк Ричард Пайпс в книге «Россия при старом режиме, — напоминало скорее великие европейские торговые предприятия XVII–XVIII вв., такие как Ост-Индская компания или Компания Гудзонова залива, созданные для получения прибыли, но вынужденные из-за отсутствия какой-либо администрации в районах своей деятельности сделаться как бы суррогатом государственной власти. Великий князь был… купцом, и княжество его являлось по сути дела коммерческим предприятием, составленным из слабо связанных между собой городов, гарнизоны которых собирали дань и поддерживали — несколько грубоватым способом — общественный порядок.

Князья были вполне независимы друг от друга. Вместе со своими дружинами варяжские правители Руси составляли обособленную касту. Они жили в стороне от остального населения, судили своих по особым законам и предпочитали, чтоб их останки хоронили в отдельных могилах. Варяги правили с известной небрежностью. В зимние месяцы князья в сопровождении дружины ездили в деревню, устраивая доставку дани и творя суд и расправу».

«Славяне — данники русов», — писал в «Книге об управлении империей» византийский император Константин Багрянородный. Но как же так получилось, что норманны-руотси перешли в конце концов на славянский язык своих данников?

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *