Содержание

Мир Вам Дорогие Братья и Сестры.

Весь мир сейчас погибает в пьянстве, разврате и наркомании. Почему?
Потому, что отвергли БОГА: семьдесят лет кричали: «Бога нет!», и не пришел бы БОГ
Братец ИОАНН как последний Пророк, то бы погиб весь мир и все вероисповедания.
Но Бог Милостивый послал последнего Пророка в лице Господа ДОРОГОГО БРАТЦА ИОАННА, который проповедовал 35 лет, с 1894 по 1929 год в Петрограде.
БРАТЕЦ ИОАНН сказал в 1926 году: «Вот как строилось царство Христианское:
Во-первых, нужно отрезвить людей Учением Христа, а остальное все приложится. Человека спасает

Святая ТРЕЗВОСТЬ

, а не червонцы. Будет Святая Христова Трезвость — будут и червонцы». Так и ныне, в 21 веке пьянство и наркоманию ничем не вылечишь: ни штыком, ни мечом, ни копьем, ни колдунами, ни кодированием, а только лишь СЛОВОМ ХРИСТА, БРАТЦА ИОАННА! И таким путем исправится жизнь!
По ВЕРЕ люди отрезвляются. А если человек будет трезвым, то он по Закону будет есть и пить, и ему не нужен, будет врач.
СЛОВО ИИСУСА ХРИСТА будет врачевать прежде врача. Но и врачу самому надо исцелиться, тогда и пациент будет здоров.

Сам ХРИСТОС ВОСКРЕС и нас воскресит Трезвым Учением.

Приезжать к нам не обязательно. БОГ вездесущ. Сами молитесь, а нам пишите о молитве.
Я сам исцелен Господом Дорогим Братцем Иоанном и вам советую просить Господа БРАТЦА ИОАННА! БРАТЕЦ сказал: «У ХРИСТА больных нет, а есть наказанные за неисполнение ЗАПОВЕДЕЙ БОЖЬИХ». А мы их не знали. Пьяницу, наркомана ругать не надо, за них надо молиться. Они отрезвятся и будут полезны себе, семье, обществу и государству.
А чтобы ГОСПОДЬ услышал Вашу молитву, нужно заключить с НИМ союз, написать ЗАПИСОЧКУ (см. образец).
БОГУ свечки не нужны, ЕМУ нужно чистосердечное Покаяние. Одну записочку сжигайте дома переде иконой, а другую высылайте поадресу: 188040, Ленинградская область, пос.Вырица, Павловский пр., д.1. Будем молиться вместе.

ХРИСТОС пришел от Творца Природы для того, чтобы исцелить от пьянства и других пороков все народы в нашем пьяном, умалишенном, безбожном 20 веке.

РЕЛИГИОЗНОЕ ОБЩЕСТВО ПОСЛЕДОВАТЕЛЕЙ БРАТЦА ИОАННА ЧУРИКОВА

Секта
Русская, относится к течению «трезвенников».

Не путать с общиной православных «трезвенников», которые также называют себя «чуриковцами», но не являются сектантами.

I. Основные данные

1. Основатель: Чуриков Иван Алексеевич, более известный как «Братец Иоанн» или Иоанн Самарский. 1861 – 1933.

Иван Алексеевич Чуриков родился 15 января 1861 г. в деревне Передовой Поселок Александро-Гайской волости Новоузенского уезда Самарской губернии. С 7 до 14 лет Чуриков воспитывался и был в услужении у своего дяди Николая, торговавшего рыбой и бакалейными товарами.

Среднее Поволжье в то время было зоной значительного распространения разных сект и течений, таких как беседники. Влияние Православной Церкви в регионе было достаточно слабым. В детские и юношеские годы Чуриков неоднократно участвовал в «беседах» – религиозных собраниях крестьян, которые проводились в праздничные дни. Характерно, что во время подобных собраний запрещалось питье спиртного. Такие беседы стали прообразом его собственных собраний.

Иван Чуриков некоторое время успешно занимался торговлей до тех пор, пока не начинается печальная полоса его жизни: у жены развивается серьезное психическое расстройство, начинаются неприятности в делах. Расценив происходящее как божественный знак, Чуриков решительно меняет свою жизнь: раздает в 1889 году имущество нищим и отправляется странствовать. В 1892 г. он накладывает на себя вериги. С лета 1893 г. Чуриков около года живет в Кронштадте. В среде трезвенников бытует легенда о том, что здесь его благословил Иоанн Кронштадтский. Хотя достоверность этого весьма сомнительна, Иоанн Кронштадтский особо почитается современными чуриковцами.

Перебравшись в 1894 году в столицу, Чуриков проводит беседы, подобные тем, что бывали на его родине. Он проповедует низам общества, и главной темой его проповедей становится борьба с пьянством. Появляется большое количество последователей. В то же время, Чуриков встречает сопротивление со стороны светских и церковных властей. Отношения Чурикова с Православной Церковью складывались весьма непросто. В одном из архивов Петербурга сохранился документ о признании Чурикова сектантом и отлучении его от причастия. Вызывала резкую критику, в частности, практика причащения «Братцем» своих последователей – после беседы с одним из архиереев Чуриков запретил им причащаться и, вместо этого, стал давать приходящим к нему по три кусочка сахара, «чтобы жизнь была сладкой». В 1898 году он был посажен в самарский сумасшедший дом, но через год выпущен на свободу. В 1900 году, по инициативе епископа Самарского Гурия, он был заточен в Суздальский монастырь. Всего Чуриков подвергался арестам 62 раза.

Несмотря на противодействие властей, Братец Иоанн продолжал проводить свои беседы. После 1917 г. новая власть смотрела на его деятельность «сквозь пальцы». Это продолжалось до 19 апреля 1929 года, когда Чуриков был арестован ГПУ. Он был приговорен Особым Совещанием при коллегии ОГПУ к трем годам лишения свободы (приговор от 14 сентября 1929 г.). 7 марта 1932 г. срок был продлен еще на три года. По официальным сведениям, Чуриков скончался 8 октября 1933 года при отправке в Бутырскую тюрьму. Место захоронения неизвестно.

2. Время основания:

1894 г.

3. Место основания:

Санкт-Петербург

4. Регион распространения:

Большинство последователей секты сосредоточено в Ленинградской области. Данных о распространении секты за пределами Российской Федерации нет.

5. Местонахождение руководящего центра:

«Дом Трезвости» пос. Вырица, Ленинградская обл.

6. Организационная структура:

Данных нет

7. Базовая литература:

8. Периодические издания:

Газета «Трезвый Петроград»

9. Другие средства массовой информации:

Данных нет

10. Учебные заведения:

Данных нет

II. Учение

1. Истоки учения:

православие, беседничество

2. Краткое изложение учения:

Формально Чуриков проповедовал трезвость, однако на самом деле проповедь его была гораздо шире: он призывал обновить жизнь на христианских началах – отсюда его призывы к соединению в общины, к совместному ведению хозяйства, к широкой имущественной взаимопомощи. Сам Чуриков считал себя православным, хотя его отношения с Православной Церковью были весьма сложными, и, после неудачной попытки воссоединения с православными-обновленцами, он прекратил всякое общение с официальным православием.

В какой-то момент почитатели Чурикова начали считать его Мессией – Вторым Пришествием Христа. В качестве одного из аргументов ими приводятся цитаты из Евангелия, которые Чуриков надписывал на собственных фотографиях. «Православные чуриковцы» отрицают, что «Братец» претендовал на какую-либо мессианскую роль.

Сектантами выдвигаются различные «доказательства» божественности Чурикова:

  1. Имя «братец», по их мнению, указывает на пророчество Моисея: «Пророка из среды тебя, из братьев твоих (…) воздвигнет тебе Господь Бог твой, – Его слушайте» (Втор. 18, 15);
  2. Чуриков начал проповедовать в возрасте 33,5 года – почти как Христос;
  3. Чурикова окружали 5 помощниц «сестриц» – параллель с пятью евангельскими девами (Мф. 2, 5; 4, 10);
  4. Проводится параллель между крещением Христа Иоанном Крестителем (из священнического рода) и якобы имевшим место благословением Чурикова священником Иоанном Кронштадтским;
  5. Чуриков происходил из Самарской губернии. Проводится параллель с Христом: «На это Иудеи отвечали и сказали Ему: не правду ли мы говорим, что Ты Самарянин» (Ин 8, 48);
  6. «Чудеса», якобы совершенные Чуриковым, также, по мнению его приверженцев, свидетельствуют в пользу божественности «Братца»;
  7. Для подтверждения божественного происхождения Чурикова сектанты используют даже тот факт, что он сидел в сумасшедшем доме. Они приводят обвинение, выдвигавшееся фарисеями против Христа: «Он одержим бесом и безумствует» (Ин. 10, 20).

ПРИМЕЧАНИЕ

В предисловии к изданию сборника писем Чурикова говорится: «Господи, Дорогой Братец, благослови и вразуми исполнить волю Твою, переписать все письма Твои для своей пользы и народу Твоему трезвому, во славу дела Твоего (…) читая их, мы видим исполнение Св. Писания на жизни и деятельности Дорогого для нас Братца Иоанна, которое еще раз подтверждает нам всем живущим на земле, что пришел Тот, Которому надлежало прийти по Писанию. Которого много веков ждали, а когда Он пришел – не узнали. Но Братец Иоанн, исполняя волю Отца Своего, пришел, дабы возвестить нам и всему миру о грехе пьянства, о правде и о суде…

III. Деятельность

1. Основные этапы истории

В июле 1894 г. Иван Алексеевич Чуриков переселился в Петербург, где начал свою проповедь «трезвости» среди городских низов. Регулярные беседы начали проводиться с 20 ноября 1894 г. Вскоре у Чурикова появилось много последователей. Число слушателей на беседах стало постоянно увеличиваться. В качестве наблюдателей порой присутствовали и православные священники. Многочисленные собрания вызывали недовольство полиции, беседы неоднократно запрещались. Чурикова сажали на несколько дней в участок для выяснения обстоятельств и, пригрозив, отпускали. Не жаловали новое течение и церковные власти: «чуриковщина» была объявлена сектой.

В 1905 году в Вырице под Петербургом организуется колония тре звенников. Вскоре здесь был построен дом с залом для бесед. Последователи Чурикова расселяются вокруг этих мест, и достаточно быстро возникает компактное поселение последователей, со своей внутренней структурой и хорошо налаженным хозяйством. Чуть позже строится дом для бесед и ближе к городу, около станции «Обухово». В то же время отношения чуриковцев с Православной Церковью все более ухудшались. 1 апреля 1914 г. «Епархиальный Петербургский Миссионерский Совет, рассмотрев окончательно дело Чурикова, постановил: отлучить его от Святого Причастия и других Таинств. (…) Мнение о более милостивом отношении к Чурикову Миссионерским Советом отвергнуты».

После 1917 г. разрыв чуриковцев с православием стал еще более ощутимым. Этому способствовало непростое положение в послереволюционные годы самой Православной Церкви. В то же время, новая светская власть поначалу оказывала покровительство чуриковской общине, как и другим сектантским течениям, оппозиционным по отношению к ненавистной большевикам официальной Церкви. Чурикову было разрешено вести духовно-нравственные беседы в его доме в Обухово. Исполком Петросовета разрешил организовать в Вырице «Сельскохозяйственную трудовую коммуну трезвенников Братца Иоанна Чурикова». В ноябре 1918 г. коммуна была зарегистрирована в Царскосельском Земельном Отделе. В 1921 г. чуриковцы получили дополнительную землю в Михайловке. В 1924 – 1925 гг. «Коммуна Б.И.Ч.» участвовала в областных и всероссийских сельскохозяйственных выставках и даже получала дипломы за высокие урожаи.

В сентябре 1923 г. обновленческие иерархи А.И. Введенский и А.И. Боярский начали переговоры с Чуриковым, которые через несколько месяцев привели к его присоединению к обновленческой «Живой Церкви». Это произошло 1 декабря 1923 года в Петрограде в церкви Свв. Захарии и Елизаветы. В воскресенье 2 декабря 1923 года, на Литургии, Чуриков и несколько тысяч его сторонников причастились. Однако вскоре Чуриков разочаровался в обновленчестве и прервал контакты с официальной Церковью.

С 1924 г. в советской печати начали появляться негативные отзывы о чуриковцах. В 1927 г. начались первые аресты. В январе 1928 г. был отобран дом в Обухово и арестована большая группа последователей Чурикова. 19 апреля 1929 г. был арестован и сам Чуриков.

На следующий день после ареста Чурикова «Коммуна Б.И.Ч.» была формально распущена, дом в Вырице отобран. Вместо нее была организована коммуна «Новый путь», а через несколько месяцев – совхоз «Красный семеновод».

Вплоть до середины 80-х чуриковцы собирались тайно – по домам. Вновь зарегистрирована община трезвенников была уже во время перестройки, (что органично совпало с антиалкогольной политикой Михаила Горбачева).

В 1991 г. в общине произошел раскол по вопросу об отношении к личности Чурикова, в результате чего возникло два направления: одни видят в Чурикове праведника и святого, но не более того, и считают, что ученики, признавшие его «богом», превратили православную общину в секту. Другие же верят в «божественное происхождение» своего учителя. Православные чуриковцы принадлежат к общине Богоявленского храма на Гутуевском острове, а «радикальные» последователи учения собираются в «Доме Трезвости» в Вырице.

2. Современная деятельность

В настоящее время чуриковцы занимаются просветительской деятельностью, направленной на пропаганду трезвого образа жизни. Их идеи распространяются преимущественно через издаваемую общиной газету и ряд брошюр о Чурикове. Фактически вся жизнь общины сосредоточена в «Доме трезвости» в Вырице, где проводятся «богослужения» и осуществляется прием посетителей. Молитвенные собрания происходят по воскресеньям, в два часа дня. В собрании явно преобладают женщины, мужчины в большинстве с явными признаками алкоголизма. Перед собравшимися – «иконостас»: в центре портрет Чурикова в полный рост, справа и слева от него иконы Христа и Богоматери. Дальше – Тайная Вечеря, св. Николай, еще одна икона Богоматери и Иоанн Кронштадтский. Перед иконами – кафедра, на ней во время собрания находится наставник общины, благообразный старец. Он видел самого Чурикова – получил от него сахар в 1920-х годах. По его словам, никогда в жизни не пил вина. Авторитет старца в общине огромен. Обычно его называют «отец», а к любым его словам относятся с крайним почтением. Собрание начинается с всеобщего пения общепринятых православных богослужебных песнопений, которые затем перемежаются специфическими песнопениями. Далее следует проповедь наставника с обильными цитатами из бесед «Братца». На его неоднократные слова «Христос Воскрес!» (говорятся в течение всего года) присутствующие хором отвечают «Воистину Воскрес!». Затем начинаются свидетельства исцелившихся от пьянства или наркомании, и снова проповедь. Богослужение чуриковцев по структуре напоминает протестантское молитвенное собрание со свидетельствами об исцелениях. В конце службы старец сжигает перед изображением Чурикова записки с просьбами об исцелении от пьянства. Потом все подходят к наставнику, и он причащает народ сахаром, а некоторых помазывает маслом.

IV. Ответвления

Общество христиан-трезвенников Братца Иоанна Чурикова (Первоначально составляли группу «церковников» в чуриковской общине, затем сформировали собственную общину, заявив о своей принадлежности к православию).

V. Библиография

Ю. Д.

Речь братца Иоанна была понятна для простого народа, говорил он о пьянстве, о драках в семье и об изменах, приглашая слушателей к диалогу. Размышления свои строил на отрывках из Священного Писания, которые читались за богослужением в храмах в этот день. Народу нравилось, что свои беседы Чуриков проводил в форме диалога.

Вериги и граммофоны

Чуриков никогда не обращался к врачам и трезвенников также к врачам не отправлял. Он считал, что если человек не выздоравливает, то это происходит от недостатка веры. Против всех болезней у братца Иоанна было два средства — молитва и пост, и только один врач — Господь. Надо отметить, что исцеленные люди были благодарны не только на словах, но и на деле. Ивану Алексеевичу жертвовали довольно значительные суммы.

Личный пример был важной составляющей его служения. Чуриков был настоящим аскетом, долгое время носил вериги. Его смирение и целомудрие помогали ему в проповеди и в молитве об исцелениях.

Конечно, он был активным противником всяких развлечений, «гульбищ», в том числе театров, считая, что это развращает народ. В январе 1916 г. он устроил сожжение граммофонов и пластинок, о чем тут же написал «Петербургский листок». После этого солдаты с фронта прислали ему письмо, в котором сетовали, что на фронте бывает скучно, и просили прислать граммофоны. Братец Иоанн в ответ отправил им посылку с Евангелиями, сопроводив наставлением: «Читайте Евангелие, и вам не будет скучно».

В обществах трезвости в то время практиковался частичный отказ от алкоголя — от трех месяцев до трех лет. Братец Иоанн призывал к изменению жизни на евангельских началах с полным воздержанием. Жалеющий принять такой обет приносил покаяние за грехи и испрашивал благословения Божьего на новую, трезвую жизнь. В знак отказа от алкоголя и в качестве символа новой сладкой жизни Чуриков давал каждому три кусочка сахара.

«Несладкая» жизнь братца Иоанна

Однако жизнь самого братца Иоанна сладкой не назовешь: религиозные собрания вне церкви во главе с мирянином по законам Российской империи считались административным нарушением. Только за 6 лет с 1892 по 1898 годы его 68 раз задерживала полиция. После составления протоколов его отпускали. Его клали в психлечебницу и отпускали, признав здоровым; отправляли принудительно в монастырь как в церковную тюрьму — и освобождали, сняв обвинения; обвиняли в сектантстве и многократно запрещали проповедовать. Митрополит Санкт-Петербургский Антоний (Вадковский) благословлял его на проповедь трезвой жизни — и снимал благословение.

Со стороны И.А. Чурикова отношение к епископату было достаточно почтительным. Он старался выполнять указы священноначалия, по их требованию прекращал беседы, но настойчиво писал прошения в защиту движения трезвенников: «…прошу Вас, Владыко, сотворите и Вы с нами мир, тогда Вас Сыном Божиим нарекут; Бог и люди, мы не многого просим от Вас, только бы не мешали нам говорить о Христе».

В конце концов ему разрешили только принимать у людей записки с просьбами помолиться об их исцелении — и в течение 24 лет, вплоть до своего ареста в 1929 году, он принимал людей с такими записками каждую неделю по понедельникам с семи утра до двух часов дня.

В защиту Ивана Алексеевича были написаны письма и прошения церковному и светскому начальству, о нем много писали в периодической печати. Сам Чуриков регулярно направлял прошения архиерею о разрешении бесед. Наряду с этим братец Иоанн был вынужден постоянно оправдываться в том, что он не сектант.

Отлучение

С первых лет активного служения И. Чурикова вокруг него начал складываться круг единомышленников, которых он приводил на исповедь и причастие в Спасо-Колтовскую церковь, куда ходил и сам.

При этом движение трезвенников было многочисленным и разнородным, последователи братца Иоанна не были братством или общиной. Наряду с трезвенниками в Петербурге, были последователи братца Иоанна в других губерниях и городах Российской империи.

Некоторые духовно нетрезвенные последователи Чурикова сравнивали его с Иисусом Христом. Тот факт, что по молитвам братца исцелялись люди без врачей, они воспринимали как еще один аргумент в пользу того, что он — божественная личность.

1 августа 1914 г. (день начала войны с Германией и введения «сухого закона» в России) вышел императорский указ об отлучении Ивана Чурикова от таинства Святого Причастия впредь до искреннего раскаяния в своих заблуждениях. В церковь ему было разрешено ходить. Такому наказанию Чурикова подвергли как еретика, выдающего себя за Христа (хотя он этого никогда не утверждал), и за неправославное толкование Священного Писания.

Отлучение Чурикова стало для братца ударом, он это тяжело переживал.

Сложившаяся ситуация отразилась и на трезвенниках. Было много случаев, когда им отказывали в исповеди и причастии. Кроме того, часть трезвенников из солидарности со своим духовным отцом и учителем сама отказались посещать церковь и участвовать в таинствах. «Они говорили: где отца прогонят, туда и дети не пойдут!».

Постепенно это мирянское движение вытеснялось священноначалием на обочину церковной жизни, а потом его вытеснили совсем, несмотря на все попытки Чурикова и включить трезвенников в церковную жизнь. Тогда его члены стали искать свой духовный путь. Невключенность в церковную жизнь приводила к тому, что движение принимало сектантские черты. К сожалению, церковь не умела и не хотела включать таких людей в церковную жизнь, считая их сектантами.

Вырицкая колония и коммуна БИЧ

В 1905 г. братец Иоанн приобрел участок земли под Петербургом в дачном поселке Вырица, где возвел дом. Со временем вокруг дома братца поселились трезвенники, образовав целую колонию, которая насчитывала к 1923 г. 2000 человек. Общего хозяйства они не вели, каждый двор жил отдельно. Трезвенники были в основном из крестьян и рабочих, привыкших к физическому труду, они хорошо работали и поэтому были зажиточными. Они помогали друг другу и выходили на общественные работы. Много потрудились трезвенники и для благоустройства поселка: построили мост через реку Оредеж, водонапорную башню и т. д.

МОЛИТВА

БРАТЦА ИОАННА ЧУРИКОВА.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа Аминь.

Господи Иисусе Христе, Вседержителю неба и земли. Ты вездесущий и все исполняющий и о грехах наших все знающий, прости прегрешения наша и исцели немощи наша Имени Твоего ради помилуй нас.

Господи, предстоим перед Тобой как мытарь или разбойник, и не смею открывать очей своих, и нет мне оправданий никаких перед Тобой.

Господи, согрешили мы более всякого человека, мы прогневали Тебя паче блудного сына.

Господи, чем мы не грешны перед Тобой: заповеди Твои нарушили, тело наше, а храм Твой, — мы его осквернили; одежду, которую Ты даровал нам, — мы ее запятнали; время, которое Ты дал, — мы прожили со врагами в весели суетном; глаза, которые Ты нам сотворил, — мы их ослепили; жену или мужа, которых нам дал, — мы их лишились.

Владыко Господи, чем мы не грешны перед Тобой, не можем припомнить мыслями своими, аки морской песок грехов наших.

Господи, мы достойны всякого наказания, но накажи нас не гневом Твоим.

Господи, помяни, Ты сам сказал: не ради праведника пришел, но ради грешника.

Господи, помяни, Ты сам сказал: приходящего ко Мне не изгоню, и просящему не откажу. Не откажи нам, Господи, в милости и щедроте Твоея, не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дать славу ради проповеди Твоего Евангелия и исцели просящих, болящих рабов Твоих.

Господи, помилуй нас, Ты помиловал разбойника – помилуй и нас. Пришедшая к Тебе блудница с покоянием и не лишена помилования. Пришедший к Тебе мытарь – и не лишен оправдания.

Господи, оправдай нас, недостойных раб Твоих, Господи, уврачуй нас от болезни как душевной, так и телесной.

Господи, Ты сам научил молиться за больных друг за друга. Ради слов Твоих исцели братию мою не ради нас, но ради слова Твоего, и молитва веры исцели болящего.

Господи, или врачи воскресят некоторых, — вдова пролечила все имение, а Ты исцелил ее от кровотечения.

Господи, Ты исцелил расслабленного 38 лет, Ты исцелил сухорукого, Господи, Ты воскресил сына умершего вдовы Наинской.

Господи, Господи! Ты исцелил Петрову тещу. Ты исцелил жену, скорченную 18 лет. Господи, Ты воскресил Лазаря, от которого уже смердило.

Господи, воскреси и нас, смердящих пред Тобою, Господи, не отвращай Твое лицо от нас, избави нас от недуга, болезни.

Господи, окажи нам милость Твою не ради нас, но ради славы Твоея, и будем прославлять имя Твое до века пред людьми.

Тогда не возрадуется противник Твой, который также привлекает больных, слепых, хромых, преподает чашу мерзости, и хочет очистить рвотным.

Господи, очисти нас заповедною чашею Своею, кровью, которой Ты сказал: пейте Мою Кровь во оставление грехов.

Господи, Ты верен в словах своих. Ты сказал: Я пришел во Имя Отца Моего и Вы не приняли Меня, а придет иной во имя свое – примите.

Господи, пришел противник Твой во имя своего учения, а для исцеления – отрезать руки, ноги; достойны мы наказания Твоего по грехам нашим и за неверие наше к словам учения Твоего.

Господи, пошли нам ВЕРУ ЖИВУЮ, — верить учению Твоему.

Господи, Ты велел нам молиться друг за друга, а мы ослепили глаза свои, окаменели сердца наши, да не видим глазами и не уразумеем сердцем, и не обратимся, чтобы Ты исцелил нас.

О, Господи, вспомни о бедных душах наших, близких к отчаянью.

Даруй нам милости Твоей. Голодных накорми, нагих одень, сирот приюти, детей воспитай, печальных утешь и удержи их от греха и близких к падению.

Дай нам отраду видеть милость Твою.

Исцели не ради нас, грешных, но ради славы Твоей, и будем прославлять Имя Твое до века.

Святый Боже, Святый крепкий, Святый безсмертный, помилуй нас.

Святый Боже, Святый крепкий, Святый безсмертный, помилуй нас.

Святый Боже, Святый крепкий, Святый безсмертный, помилуй нас.

«Раз, два, три! Трезвомольцы мы!»

«Как солнце, златыми лучами/ Свой путь озаряя земной,/ Явился Учитель меж нами,/ Братец Иоанн дорогой./ Он речью своей вдохновенной/ На подвиг Христов призывал,/ И пьянство, и ложь, и пороки/ В погибших людях обличал…»

Ленинградская область, поселок Вырица. Большой старинный особняк голубого цвета на Павловском проспекте. Пошел уже третий час воскресного собрания. В зале человек 150, не меньше. Сначала пели обычные христианские молитвы и псалмы, потом перешли на песнопения, величающие братца. Затем начали выступать члены братского совета. Они уже объяснили новичкам, что православная церковь отошла от Христа с тех самых пор, как стала использовать для причастия вино. Что Иисус был назореем, поэтому ни капли в рот не брал, и что вообще Христос — это не тот, которого распяли. Христос — это Слово. Раньше оно пребывало в Иисусе, а теперь — в «нашем дорогом братце». А предтечей на этот раз был не кто иной, как Иоанн Кронштадтский. Почему? Потому что как-то раз он обронил такую фразу: «И тайный зритель Иоанн уже благовествует о новом небе и о новой земле».

Над головой у выступающих висит большой плакат: «113 лет Всенародной проповеди Господа Братца Иоанна по отрезвлению народа. Это второе пришествие Христа!» После каждого выступления люди встают и что-нибудь поют. Иногда это похоже на протестантские песнопения, иногда — на хлыстовские духовные песни, иногда ухо отчетливо улавливает нотки коммунистического эпоса:

«Ваши руки, друзья!/ Мы — едина семья,/ Будем храбро до гроба бороться/ С тем жестоким врагом,/ Что все губит кругом,/ Что общественным пьянством зовется…»

— За 2007 год к богу, к нашему дорогому братцу, обратился 1891 человек, — докладывает член братского совета Юрий Михайлович Иванов, человек худой, подтянутый, усатый и очень похожий на Бориса Грызлова. — А за истекший период года 2008-го число обратившихся к братцу уже перевалило за 600.

Слово «обратившийся» в религиозной практике трезвенников звучит двусмысленно. Каждому заглянувшему на огонек чуриковцы настоятельно рекомендуют написать братцу записочку — то есть обратиться. Большинство пишет — значит, становится «обратившимся». Правда, многие не досиживают до конца первого же собрания, но это уже неважно. Вот и сейчас двое встали и ушли. Это папа Рафаэль с сыном-алкоголиком Славой. Они вообще-то мусульмане, но три часа назад управляющий вырицкой колонией трезвенников Александр Березин им объяснил: «Хочешь — говори «Господь Дорогой Братец”, хочешь — «Аллах Дорогой Братец”. Разницы нет никакой».

— Я сам из города Сердобска Пензенской области, — рассказывает Березин, пшикая на себя одеколоном. — Был там главным бандитом, весь город в страхе держал, ну и пил, конечно. В тюрьме побывать успел. А когда познал братца нашего дорогого, то так изменился, что даже пришлось из города уехать — иначе люди бы неправильно поняли. С тех пор живу здесь, в Вырице, столице мировой трезвости. Уже одиннадцатый год. А вот Анна, познакомьтесь.

Старушка Анна Никаноровна Зорина пугает нас своим младенческим восторгом. Она все время как бы слегка приплясывает, всплескивает руками и без конца поет: «Трезвость получили — горе все забыли! Трезвость получили — горе все забыли!» Но если ее остановить, то можно услышать рассказ о том, как раньше она гнала самогонку, губила людей, за то и страдала, а двадцать лет назад пришла к трезвости — и теперь у нее все в порядке.

Недавно вот маму трамваем сбило, но все чуриковцы как следует помолились братцу — и мама воскресла.

«Имя Братец, имя новое Твое,/ Имя Братец, имя чудное Твое,/ И кто имя это с верой призовет,/ Свою душу от погибели спасет./ Только вспомни, призови в тяжелый час,/ Братец всюду руку помощи подаст./ Призови Его в тяжелую беду,/ Он — Спаситель твой, Он тут как тут — придет».

Пошел пятый час этих адских посиделок. Крыша уже слегка подрагивает. Словосочетание «братец дорогой» уже не кажется странным. Время от времени оно само всплывает в сознании. А тут еще «свидетели» пошли. Первый, второй, третий, четвертый…

— Благодарю бога живого, братца дорогого за шесть лет трезвой жизни, — дрожащим голосом заводит трезвенник Женя. — Я с 15 лет был наркоманом. Всю свою жизнь врал, воровал и кололся. У меня был СПИД, гепатит, пневмония, я ста метров не мог пройти, чтобы не присесть отдохнуть. Моя мать в квартире решетки поставила: «Лучше я один раз тебя оплачу, как отца когда-то оплакала, чем сходить с ума каждый день». Я шел сюда не за духовным, а за плотским. Надеялся здоровье поправить. А мне тут просто сказали: «Сыночка, бросай наркотики. Вот братец — обратись к нему и заживешь новой жизнью». И я обратился. Потом четыре года здесь в коммуне жил, трудился каждый день, как вол, чтобы не думать о героине. А затем наш дорогой братец послал мне Веронику — мою суженую. Мы венчались здесь же, в этом доме, в комнате братца. Она не побоялась выйти за меня — спидоносца. Она сама не пила и не кололась — просто жить не хотела. А здесь мы оба нашли свое счастье. И СПИДа у меня больше нет, и гепатита. Помолитесь обо мне братцу нашему дорогому. Христос воскрес!

— Воистину воскрес! — отвечает зал.

Этой перекличкой заканчивается каждое выступление трезвенников.

Самого главного трезвомольца зовут Вячеслав Казачков. Он работает главным инженером какого-то крупного предприятия, но какого — не говорит. Вообще здесь любят намекать, что среди трезвенников есть очень влиятельные люди, а вот Сергей Бодров подготовил когда-то для «Взгляда» нехороший репортаж о них — и вы знаете, что с ним потом случилось. После такого бодрого начала Вячеслав Иванович приглашает нас прямо сейчас по­ехать с ним в райцентр Сямжа Вологодской области.

Казачков утверждает, что с тех пор, как трезвенники-чуриковцы начали там свою проповедь, в поселке все как один бросили пить. «Там теперь даже должность районного нарколога упраздняется, потому что он остался без работы!» — убеждает меня предводитель трезвомольцев.

От путешествия мы вежливо отказались, но в Сямжу я все-таки позвонил. На том конце провода долго смеялись: «Трезвенники? Человек пятьдесят, не больше. И те потихоньку обратно спиваются».

«Сказал нам Братец: «Кто отрезвился,/ В том человеке Христос родился!”/ Вот голос Братец свой возвышает,/ Всех к трезвой жизни он призывает…»

Самого Иоанна Чурикова, кстати, можно увидеть здесь же, в зале собраний. Его огромная фотография висит строго по центру. Мощная черная борода, высокие сапоги, рубаха, затянутая толстым поясом, на животе — большой крест. А глаза такие добрые-добрые.

Братец и шесть сестриц

После пятичасового бдения в Вырице трудно поверить, что сам Иван Алексеевич Чуриков (1861–1933) никогда себя Иисусом Христом ни в каком пришествии не называл, а к Русской православной церкви всегда относился лояльно. Жизнь легендарного братца — это типичная история о том, как человека сделали Христом против его воли.

Крестьянин Иван Чуриков родился и вырос в Самарской губернии. Долгое время занимался рыбной и мясной торговлей. В 30-летнем возрасте после умопомешательства жены и целого ряда крупных неудач в бизнесе Чуриков пережил духовный переворот. Тяжкие испытания он воспринял как призыв к служению богу. По евангельской заповеди он продал все свое имущество, раздал деньги нищим, зашил карманы и с одним Евангелием в руке и крестом на шее пришел в 1894 году в Санкт-Петербург. Первым пристанищем вольного миссионера и местом его проповеди стали ночлежные дома на Лиговке, а первыми слушателями — пьяницы, безработные, воры, проститутки, разбойники, нищие, сироты, калеки и прочие «бывшие люди».

Захват аудитории порой выглядел так: Чуриков залезал под свои нары и начинал там что-то бубнить, интригуя присутствующих. «Ты чего там в угол забился? — недоумевали лиговские бичи. — Ну-ка вылезай. Чего сказать-то хотел?!»

Авторитет среди петербургских низов он завоевал простотой своих речей и аскетическим образом жизни. Подрабатывая на самых грязных работах, Чуриков весь свой заработок раздавал соседям по ночлежке. Постепенно о нем заговорили по всему городу. Личностью самарского проповедника заинтересовались журналисты и представители прогрессивной интеллигенции. О нем писали Михаил Пришвин и Дмитрий Философов. Вскоре не осталось ни одного серьезного издания, которое не опубликовало бы репортаж о «лиговском старце», причем за редким исключением тон публикаций был вполне благожелательный.

Число последователей братца Иоанна стало стремительно расти. Сохранились фотографии, на которых видно, что очередь к его дому, расположенному неподалеку от железнодорожной станции Обухово, тянулась на многие сотни метров. Справляться с такой уймой народа братцу помогали шесть молодых «сестриц», что не раз использовали в своих целях его противники. Сам же Чуриков объяснял, что, специально давая пищу для кривотолков, он борется с гордыней.

Никакого особого рецепта отрезвления Чуриков не предлагал. Он просто проповедовал Евангелие и призывал людей бросать пить. И каким-то чудом ему удавалось добиться неплохих результатов. Армия его последователей вскоре измерялась уже десятками тысяч. А лас­ковое прозвище «братец» закрепилось за Чуриковым благодаря его самарским корням, где в ту пору было в ходу такое обращение.

Конфликт с Русской православной церковью, который возник вскоре после того, как движение чуриковцев получило известность, до сих пор является предметом споров среди исследователей. Одни считают, что это противостояние стало результатом серии недоразумений. По мнению других, недовольство духовенства носило принципиальный характер и имело под собой серьезные основания. Так или иначе, благодаря вмешательству церковных иерархов Чуриков сперва три месяца провел на обследовании в психушке, где выяснилось, что он абсолютно здоров, потом был на время заточен в суздальский Спасо-Ефимиев монастырь, а затем отлучен от причастия. Ему было запрещено лично принимать посетителей, но он продолжал общаться с людьми посредством записочек. В ответ на просьбы об исцелении от пьянства он передавал кусочек сахара как символ новой, сладкой жизни и пузырек с маслицем. Эта традиция среди его последователей сохранилась до сих пор.

Почитатели Чурикова и раньше-то относились к своему учителю с благоговением, а после обрушившихся на него церковных гонений стали его откровенно обожествлять. Нет никаких сведений о том, что сам Чуриков открыто объявлял о своей «божественной сущности», но не заметно и того, чтобы он прилагал усилия по искоренению этого заблуждения.

В 1905 году в дачном поселке Вырица появилась основанная им община трезвенников. При советской власти, которая поначалу снисходительно относилась к сектам, сельскохозяйственная коммуна «БИЧ» («Братство Иоанна Чурикова»), в которую преобразовалась вырицкая община, процветала и демонстрировала образцы коммунистического труда. Проблемы у трезвенников начались в конце 20-х годов, когда советская власть, расправившись с Русской православной церковью, взялась за более мелкие религиозные организации. Кроме того, в 1925 году был отменен сухой закон, введенный еще при Николае II. Государство рассчитывало получать от продажи спиртного неплохие доходы. И деятельность «БИЧ» по отрезвлению населения была признана контр­революционной.

Сам братец в 1929 году был арестован и сгинул где-то в 30-е годы. Его последователи заплатили за свою «святую трезвость» кто жизнью, кто свободой. Вплоть до перестройки движение жило подпольной жизнью. А получив, наконец, легальный статус, чуриковцы тут же переругались и раскололись на два течения: ортодоксов, обосновавшихся в Вырице, и питерских «умеренных», получивших приют сначала в стенах ДК Первой пятилетки, а затем при храме Феодоровской иконы Божьей матери. На этот раз Санкт-Петербургская епархия оказалась более толерантной, чем век назад. Да и те чуриковцы, которым дали приют при храме, — не те, что в Вырице: они считают своего братца не богом, а всего лишь святым.

Между сухим запоем и мокрым

Мы считаем, что канонизация Ивана Чурикова — это всего лишь вопрос времени, — говорит человек с бородой.

Предводитель умеренных чуриковцев Владимир Глисский — один из тех самых людей, которые вообще НЕ ПЬЮТ. И Алексей Шустряков — из них же. Но таких здесь все-таки немного. Большинство приходит сюда спасаться. По воскресеньям после литургии при храме собирается человек двести, но этого шоу мы уже наелись в Вырице, поэтому к питерским трезвенникам пришли в понедельник.

Пробую заговорить с этими пожизненными трезвенниками и вдруг понимаю, что оба они — немножко инопланетяне. Например, я их долго пытаю: чем принципиально отличается человек мало пьющий от совсем непьющего, и вдруг понимаю: а им-то откуда знать? Они ведь в жизни ни капли спиртного в рот не взяли. Мы с фотографом Сергеем Покровским переглядываемся. В наших глазах ужас.

— Человек совсем непьющий живет здесь и сейчас, — приходит на выручку товарищам Виктор Назенцев. — А человек иногда выпивающий всю жизнь питается иллюзией, что есть какие-то другие условия, в которых он может решить все свои проблемы. Когда этот человек пьян, он думает: «Вот протрезвею — и все наладится». А когда он трезв, думает: «Вот выпью — и все встанет на свои места». Так всю жизнь и ныряет из одного состояния в другое, а на самом деле просто убегает от себя самого.

Виктор знает, что говорит. У него, в отличие от Шус­трякова с Глисским, опыт есть. Назенцев — бывший летчик. Обет трезвости дал в 1991 году. Теперь вот сын его тоже записался в трезвенники. Налицо нарождающаяся династия.

— У нас тут целая клановая система, — смеется Глисский. — Один человек бросил пить — за ним потихоньку трезвеют его родственники, потом друзья, потом друзья друзей и так далее. В конце концов выстраивается новая система родства: не по крови — кто кого родил, а по принципу перерождения — кто кого отрезвил.

— Это, наверное, как у пьяниц: с кем пьешь — тот тебе и отец, и брат.

— Мне трудно судить, — разводит руками Глисский и снова становится инопланетянином. — Я же не пил никогда. Но, наверное, так оно и есть.

В отличие от ортодоксов, молитвенный зал которых полон всевозможных украшений и наглядной агитации, штаб умеренных чуриковцев удивляет голой белизной стен. В облике моих собеседников тоже какая-то стерильность, непривычная глазу. Все они выглядят лет на десять моложе паспортного возраста. У них чистые лица, без красноты, без алкогольного целлюлита. За время нашего разговора никто ни разу не ругнулся. Те, в Вырице, вели себя так же, но с каким-то надрывом. А эти — абсолютно спокойные люди, веселые, добродушные. На втором часу нашей беседы я поймал себя на ощущении, что мы не просто разговариваем, а «хорошо сидим».

— Я вот раньше трезвенников видел только закодированных, — признался я инопланетянам. — И знаете, они мне не нравились. Злые какие-то. И еще очень жадные.

— Это бывает, — кивнул пожарный. — Мы когда еще в ДК Первой пятилетки обитали, там такой случай был. Директор клуба совсем измучилась со своими электри­ками-сантехниками, которые у нее не просыхали. Вызвала какого-то врача-шамана и сделала из них «торпедоносцев». Через месяц приходит к шаману, чуть не плачет: «Раскодируй ты их, бога ради!» — «Что такое?!» — «Злые стали, как собаки. Чего ни попросишь — огрызаются. Лишний раз пальцем пошевелить — денег требуют. Пусть лучше пьют».

— А вы вот тоже трезвые, а вроде нормальные. Почему так?

— У нас есть такое понятие: «сухой запой». Когда человека насильно отрезвили и отправили на все четыре стороны, он, как правило, в него впадает. Потому что так нельзя. Сладкое отобрали, а взамен ничего не дали.

Разозлишься тут! Да и недолго такие держатся. Год, максимум два — и снова впадают в запой. В обычный.

— А среди чуриковцев срывы бывают? Не у вас — пожизненников, а у тех, кто пришел спасаться?

«В те времена, когда братец бил тревогу, Россия потребляла 1 литр чистого спирта на человека в год. Сегодня — 25 литров. Это в пять раз больше, чем нужно для того, чтобы запустить необратимые разрушительные процессы»

— Конечно, бывают! Как же без срывов? Я даже сразу могу определить, кто сорвется. Когда новенький приходит, я его спрашиваю: «Можешь сам бросить?» Если отвечает «Могу» — значит, дохлый номер. А если плачет, волосы на себе рвет, перед иконами стоит и кричит: «Помогите!» — тут еще есть надежда. Вот недавно один сорвался после двадцатилетней завязки. Так запил, что только искры летят. Мы к нему домой пришли, стали вздыхать: мол, как же ты так! А он еле языком ворочает, мычит что-то про волка и флажки. А начал с джин-тоника. Но все-таки число трезвенников заметно растет. С 1990 года наших стало раз в пять больше. Но, если честно, вырицкие растут быстрее.

— Почему?

Слово «обратившийся» в религиозной практике трезвенников звучит двусмысленно. Каждому заглянувшему на огонек чуриковцы настоятельно рекомендуют написать братцу записку — то есть обратиться. Большинство пишет. Правда, многие не досиживают до конца первого же собрания

— По той же причине, почему их сторонники раньше водку предпочитали воде. Они просто променяли одну дурь на другую. А у нас надо во всех смыслах на воду переходить. Кому это понравится?

— Вообще быть трезвым очень нелегко. Иногда чувствуешь себя каким-то заговорщиком. Как будто у тебя в кар­мане есть ядерная кнопка, а никто об этом не знает. Вы думаете, для чего я состою в обществе трезвенников? Зачем оно мне, если я и так никогда не пил и потребности не испытываю?

— Действительно — зачем?

В отличие от ортодоксов, молитвенный зал которых полон всевозможной наглядной агитации, штаб умеренных чуриковцев удивляет голой белизной стен. В облике моих собеседников тоже какая-то стерильность, непривычная глазу. Все они выглядят лет на десять моложе паспортного возраста

— Да чтоб себя нормальным человеком чувствовать! Иначе просто можно дойти до психоза. Приходишь накануне праздника на работу, у людей уже стол накрыт, и вдруг все начинают кряхтеть и напрягаться, как будто ты их застал без трусов.

— Интересно, а как вы отвечаете на извечный пьяный вопрос «Ты меня уважаешь»?

Ничего особого Чуриков не предлагал. Он просто проповедовал Евангелие и призывал людей бросать пить. И каким-то чудом ему удавалось добиться результатов. Армия последователей вскоре измерялась уже десятками тысяч. А прозвище «братец» закрепилось за ним благодаря его самарским корням, где в ту пору было в ходу такое обращение

— Я тогда успокаиваю моих пьяных братьев словами основоположника трезвеннического движения в России Сергея Рачинского: «Трезвость — это не добродетель. Трезвость — это всего лишь отсутствие порока». То есть я ничуть не лучше вас, успокойтесь и пейте на здоровье. Хотя, если честно, ядерная кнопка в кармане действительно имеется. Только не у меня, а у тех, кто пьет. Даже умеренно. И они ее нажимают каждый раз, когда берутся за рюмку. В те времена, когда братец бил тревогу, Россия потребляла 1 литр чистого спирта на человека в год. Сегодня — 25 литров. Это в пять раз больше, чем нужно для того, чтобы запустить необратимые разрушительные процессы. Мы — вымирающая нация, живущая в государстве, которое обречено на вечную бедность. Но чтобы понять это, нужно протрезветь, а никто не хочет. А нам с этой мыслью жить приходится.

«Человек совсем непьющий живет здесь и сейчас, — говорит Назенцев. — А человек иногда выпивающий всю жизнь питается иллюзией, что есть какие-то другие условия, в которых он может решить все свои проблемы»

Вечером мы с фотографом Покровским пошли в магазин. Не знаю, как у Сереги, а меня еще за сто метров до входа в него начала терзать мысль: купить или не купить? В магазине мы узнали, что в Питере после 22 часов бухло не продают. Не знаю, как Серега, а я вздохнул с облегчением.

«Известия», для «РР»

Фотографии: Сергей Покровский для «РР»

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *