Великий русский поэт Федор Иванович Тютчев родился в селе Овстуг (ныне Жуковского р-на Брянской области) 5 декабря 1803 г.

Старший современник Тютчева, немецкий поэт Иоганн Вольфганг Гете оставил нам такое изречение: «Тот, кто хочет понять поэта, должен идти в страну поэта». Таким уголком для Федора Ивановича Тютчева являлось село Овстуг Брянского уезда.

Первые упоминания об Овстуге встречаются в документах «Литовской метрики» середины XV века. В описании церквей и приходов Орловской епархии указано, что село Овстуг расположено в 170 верстах от епархиального города Орла и в 35 верстах от уездного города Брянска. В простонародии, на местном языке «овстужками» или «стужками» называются связки верхних концов саней. Вероятно, в древности, на том месте, где теперь стоит Овстуг, росло много лозы, из которой приготовлялись эти связки, что и могло, как предполагают, дать месту — а потом и селу — название Овстужник или Овстуг. Скорее всего, такое топонимическое объяснение является образцом народной этимологии и без глубоких лингвистических изысканий дать объяснение наименованию села невозможно.

Стоит отметить, что на страницы письменных источников раньше Овстуга попадают соседние населенные пункты — неоднократно упоминаемый в летописях древнерусский город Вщиж и село Речица.

Первые достоверные сведения о Тютчевых связаны с таким великим событием русской истории, как Куликовская битва.

Впервые имя Захария Тютчева (ок. 1360-1400 гг.) появляется в «Сказании о Мамаевом побоище» (первая четверть XV века) — самом подробном рассказе о Куликовской битве. Здесь содержится значительное число подробностей, многие из которых отражают реальные исторические факты, не зафиксированные в других источниках.

К началу XVI века род Тютчевых настолько разросся, что его представители появляются везде — и на дворцовых землях в Тверском уезде, и в Рязани. Тютчевы обосновались в Полоцком повете. После бурных событий опричнины и Смутного времени многие из них обеднели и забыли о происхождении от одного и того же предка.

В пятнадцатом колене потомков Захария Тютчева, к которому относился дед поэта, было 18 мужчин, обитавших в Кашинском, Угличском и Рязанском уездах. В Москве соединилась мужская линия предков Тютчева, не имеющая отношения к Брянщине, и женская, идущая от бабушки поэта, Пелагеи Денисовны Панютиной. Предки Тютчева по бабушке обитали на Брянщине с давних пор и как раз в окрестностях родного села Ф.И. Тютчева.

В конце 1750-х годов молодой холостой небогатый дворянин Николай Андреевич Тютчев (ок. 1735-1797 гг.) — дед Ф.И. Тютчева, сталкивается с Дарьей Салтыковой, воспылавшей к нему «любовной страстью», как пишет он позже в своей жалобе. Это событие, было, пожалуй, самым ярким в жизни Николая Андреевича и имело последствия не только для него самого, но и для его будущего внука.

На смену старшему поколению Тютчевых — представителям традиционного русского барства — приходит новое, воспитанное под большим или меньшим влиянием просветительных идей XVIII века.

Детство Ф.И. Тютчева прошло в Овстуге, в этом старинном садике-парке, под сенью лип и тополей. В замечательной природе Брянщины и лежат истоки тютчевской поэзии. Где бы поэт ни был — за границей или в Петербурге, он всегда вспоминал с глубокой любовью и теплотой свой родной край, где родился и вырос.

«Скажите, для того ли я родился в Овстуге, чтобы жить в Турине! Жизнь, жизнь человеческая, куда какая нелепость…» — написал Тютчев из Италии своим родителям в 1837 году. И это в то время, когда он сознавал, что «как место, как служба, как заработок, Турин несомненно один из лучших служебных постов».

В Овстуге же поэт бывал неоднократно. Исследователи творчества Федора Ивановича Тютчева посчитали, что во время поездок в Овстуг поэтом было написано 17 стихотворений.

С 1850 года частой обитательницей и настоящей хозяйкой Овстуга становится вторая жена Тютчева, Эрнестина Федоровна, урожденная баронесса Пфеффель.

Также с 1850 года в печати появляется много новых замечательных стихотворений Тютчева. Среди них большое место занимает цикл стихотворений, посвященных Елене Александровне Денисьевой — последней любви поэта. Любовь эта, продолжавшаяся долгие годы (1850-1864), незаконная в глазах светского общества, тяжело отразилась на судьбе Денисьевой, которая подвергалась травле, тяжело заболела и рано умерла. Поэт чрезвычайно тяжело переживал ее смерть и до конца своих дней не мог оправиться от этого удара.

Из всех членов семьи Тютчева особое отношение к Овстугу имеет его четвертая дочь, Мария. Это был первый ребенок Тютчева и его второй жены, Эрнестины Федоровны.

Тютчеву довелось посетить многие города России и Европы, менять множество мест своего пребывания, но пока до сегодняшнего дня нигде так не запечатлелась память о нем, как в Овстуге. Мир вещей, окружающих человека, хранящих память о нем, исчезает быстро. Время не пощадило и тютчевские места. Век дворянской усадьбы отошел в прошлое, и внук поэта, Николай Иванович Тютчев, приложил много усилий к созданию тютчевского музея там, где поэт ни разу не был — в Мураново. Но по его же указанию в 1913 году был разобран многие годы пустовавший усадебный дом в Овстуге. В годы фашистской оккупации была взорвана на щебенку для дороги церковь, вырублены вековые аллеи в парке.

В Овстуге о Тютчеве помнили всегда. Одним из хранителей памяти о великом поэте был молодой учитель, уроженец этих мест Владимир Данилович Гамолин. По его инициативе и при непосредственном участии в одной из классных комнат школы, построенной Марией Федоровной Бирилевой, был открыт в 1957 году первый музей поэта, а в 1970 году уже все здание школы было передано под музей. В 1961 году, по предложению Гамолина, впервые в стране — раньше пушкинских, некрасовских и других — в Овстуге был проведен тютчевский праздник поэзии.

К 175-летнему юбилею поэта в тютчевском парке был установлен бронзовый памятник. В 1985 году по проекту архитектора В.В. Городкова было завершено восстановление усадебного дома Тютчевых, в котором открыт литературно-мемориальный музей.

С 1996 года Брянская областная научная универсальная библиотека имени Ф.И. Тютчева проводит ежегодные Тютчевские чтения. В 2003 году прошла I Научно-практическая конференция «Ф.И. Тютчев и тютчеведение в начале третьего тысячелетия», которая стала регулярной.

14 мая 2003 г., во исполнение Указа Президента Российской Федерации № 978, было принято распоряжение Правительства Российской Федерации «О праздновании 200-летия со дня рождения Ф. И. Тютчева». Этим документом определялись основные направления подготовки к юбилею поэта.

Был создан региональный общественный культурный фонд имени Ф. И. Тютчева, ставший координатором Тютчевской юбилейной программы. Администрация области, областная Дума приняли решение об учреждении Всероссийской премии имени Ф. И. Тютчева «Русский путь», расширив число номинаций премии, увеличив размер премиального фонда и изменив периодичность ее присуждения. В новой редакции Положения о премии отмечено, что лауреатами становятся деятели литературы и искусства за вклад в изучение творчества Ф. И. Тютчева и развитие современной отечественной культуры и вручается в день всероссийского Тютчевского праздника поэзии в селе Овстуг.

27 июля 2003 года, в день 130-летия со дня смерти Ф.И. Тютчева на Театральной площади Брянска состоялась торжественная церемония открытия памятника поэту. Его автор — Андрей Николаевич Ковальчук. Памятник Ф.И. Тютчеву создан на пожертвования и взносы трудовых коллективов Брянской области, личные взносы граждан России, Украины и Белоруссии. В создание памятника вложена народная любовь к памяти и творчеству поэта. Памятник Тютчеву — истинное украшение Брянска, любимое место многих горожан.

В 2008 году в культурной жизни России и Европы произошло необычайно важное событие — издание Ф.И. Тютчева на европейских языках, поэта с мировым именем.

Новое «многоязычное» издание вышло в издательстве ВАГРИУС при финансовой поддержке Администрации Брянской области.

Портрет Тютчева Ипполиты Рехберг

Федор Иванович Тютчев (1803-1873 г.г.) — русский лирик, поэт-мыслитель. Кроме того Федор Иванович был дипломатом, консервативным публицистом, членом-корреспондентом Петербургской Академии Наук с 1857 года, тайным советником.

С раннего детства Ф.И. Тютчев проявлял интерес к стихосложению и классическим языкам, изучил латынь и древнеримскую поэзию, а уже в двенадцать лет переводил оды Горация.

Ему довелось служить в Государственной коллегии иностранных дел. Во время службы Ф.И. Тютчев отправился в Мюнхен в качестве внештатного атташе Российской дипломатической миссии.

По возвращению в Россию в 1844 году, Тютчев вновь поступает в Министерство иностранных дел в качестве старшего цензора.

Поэзию Тютчева называли «фрагмент», он мог кратко переложить высокий одический жанр для читателя. Отличительная черта стихов Тютчева -«дублеты» — повторяющиеся из стихотворения в стихотворение образы. Поразительно но стихи Тютчева не пользовались особой популярностью у… Самого автора. Тютчев был невысокого мнения о своей гениальной поэзии.

В стихах Тютчева часто звучат экзистенциальные мотивы. Стихи Тютчева о любви часто носят трагический характер.

В нашей подборке:

  • Стихи Тютчева о природе
  • Стихи Тютчева о любви
  • Стихи Тютчева о Родине
  • Стихи Тютчева о вере

Стихи Тютчева о природе

Здесь, где так вяло свод небесный…

Здесь, где так вяло свод небесный
На Землю тощую глядит, —
Здесь, погрузившись в сон железный,
Усталая природа спит!..
Лишь кой-где бледные березы,
Кустарник мелкий, мох седой,
Как лихорадочные грезы,
Смущают мертвенный покой.

17-ое апреля 1818

На первой дней моих заре
То было рано поутру в Кремле,
То было в Чудовом монастыре.
Я в келье был, и тихой и смиренной,
Там жил тогда Жуковский незабвенный.
Я ждал его, и в ожиданье
Кремлевских колколов я слушал завыванье,
Следил за медною бурей,
Поднявшейся в безоблачной лазури —
И вдруг смененной пушечной пальбой —
Все вздрогнули, понявши этот вой.
Хоругвью светозарно-голубой
Весенний первый день лазурно-золотой
Так и пылал над праздничной Москвой.
Тут первая меня достигла весть,
Что в мире новый житель есть
И новый царский гость в Кремле
Ты в этот час дарован был земле.
С тех пор воспоминанье это
В душе моей согрето
Так благодатно и так мило —
В теченье стольких лет не изменив жило,
Меня всю жизнь так верно провожало.
И ныне, в ранний утра час,
Оно все так же дорого и мило,
Мой одр печальный посетило,
И благодатный праздник возвестило.
И мнилось мне всегда,
Что этот раннего событья самый час
Мне будет на всю жизнь благим предзнаменованьем.
И не ошибся я: вся жизнь моя прошла
Под этим кротким благостным влияньем.
И милосердою судьбою
Мне было счастье суждено,
Что весь мой век я над собою
Созвездье видел все одно —
Его созвездье — и будь же до конца оно
Моей единственной звездою.
И много, много раз
Порадуй этот день и этот мир, и нас…

Небо бледно-голубое…

Небо бледно-голубое
Дышит светом и теплом
И приветствует Петрополь
Небывалым сентябрем.
Воздух, полный теплой влаги,
Зелень свежую поит
И торжественные флаги
Тихим веяньем струит.
Блеск горячий солнце сеет
Вдоль по невской глубине —
Югом блещет, югом веет,
И живется как во сне.
Все привольней, все приветней
Умаляющийся день —
И согрета негой летней
Вечеров осенних тень.
Ночью тихо пламенеют
Разноцветные огни —
Очарованные ночи,
Очарованные дни…
Словно строгий чин природы
Уступил права свои
Духу жизни и свободы,
Вдохновениям любви…
Словно, ввек ненарушимый,
Был нарушен вечный строй
И любившей и любимой
Человеческой душой…
В этом ласковом сиянье,
В этом небе голубом —
Есть улыбка, есть сознанье,
Есть сочувственный прием.
И святое умиленье
С благодатью чистых слез
К нам сошло, как откровенье —
И во всем отозвалось…
Небывалое доселе
Поднял вещий наш народ —
И Дагмарина неделя
Перейдет из рода в род.

Зима недаром злится…

Зима недаром злится,
Прошла ее пора —
Весна в окно стучится
И гонит со двора.
И все засуетилось,
Все нудит Зиму вон —
И жаворонки в небе
Уж подняли трезвон.
Зима еще хлопочет
И на Весну ворчит:
Та ей в глаза хохочет
И пуще лишь шумит…
Взбесилась ведьма злая
И, снегу захватя,
Пустила, убегая,
В прекрасное дитя…
Весне и горя мало:
Умылася в снегу
И лишь румяней стала
Наперекор врагу.

Чародейкою зимою…

Чародейкою Зимою
Околдован, лес стоит —
И под снежной бахромою,
Неподвижною, немою,
Чудной жизнью он блестит.
И стоит он, околдован, —
Не мертвец и не живой —
Сном волшебным очарован,
Весь опутан, весь окован
Легкой цепью пуховой…
Солнце зимнее ли мещет
На него свой луч косой —
В нем ничто не затрепещет,
Он весь вспыхнет и заблещет
Ослепительной красой.

Давно ль, давно ль, о Юг блаженный…

Давно ль, давно ль, о Юг блаженный,
Я зрел тебя лицом к лицу —
И ты, как бог разоблаченный,
Доступен был мне, пришлецу?..
Давно ль — хотя без восхищенья,
Но новых чувств недаром полн —
И я заслушивался пенья
Великих Средиземных волн?
Но песнь их, как во время оно,
Полна гармонии была,
Когда из их родного лона
Киприда светлая всплыла…
Они все те же и поныне —
Все так же блещут и звучат —
По их лазоревой равнине
Святые призраки скользят.
Но я, я с вами распростился —
Я вновь на Север увлечен…
Вновь надо мною опустился
Его свинцовый небосклон…
Здесь воздух колет… Снег обильный
На высотах и в глубине —
И холод, чародей всесильный,
Один здесь царствует вполне.
Но там, за этим царством вьюги,
Там, там, на рубеже земли,
На золотом, на светлом Юге,
Еще я вижу вас вдали —
Вы блещете еще прекрасней,
Еще лазурней и свежей —
И говор ваш еще согласней
Доходит до души моей!

Осенний вечер

Есть в светлости осенних вечеров
Умильная, таинственная прелесть!..
Зловещий блеск и пестрота дерев,
Багряных листьев томный, легкий шелест,
Туманная и тихая лазурь
Над грустно-сиротеющей землею
И, как предчувствие сходящих бурь,
Порывистый, холодный ветр порою,
Ущерб, изнеможенье — и на всем
Та кроткая улыбка увяданья,
Что в существе разумном мы зовем
Божественной стыдливостью страданья!..

Лучшие стихи Есенина

Утихла биза…

Утихла биза…Легче дышит
Лазурный сонм женевских вод —
И лодка вновь по ним плывет,
И снова лебедь их колышет.
Весь день, как летом, солнце греет —
Деревья блещут пестротой —
И воздух ласковой волной
Их пышность ветхую лелеет.
А там, в торжественном покое,
Разоблаченная с утра,—
Сияет Белая Гора,
Как откровенье неземное —
Здесь сердце так бы все забыло,
Забыло б муку всю свою,—
Когда бы там — в родном краю —
Одной могилой меньше было…

Листья

Пусть сосны и ели
Всю зиму торчат,
В снега и метели
Закутавшись, спят —
Их тощая зелень,
Как иглы ежа,
Хоть ввек не желтеет,
Но ввек не свежа.
Мы ж, легкое племя,
Цветем и блестим
И краткое время
На сучьях гостим.
Все красное лето
Мы были в красе —
Играли с лучами,
Купались в росе!..
Но птички отпели,
Цветы отцвели,
Лучи побледнели —
Зефиры ушли.
Так что же нам даром
Висеть и желтеть?
Не лучше ль за ними
И нам улететь!
О буйные ветры,
Скорее, скорей!
Скорей нас сорвите
С докучных ветвей,
Сорвите, умчите,
Мы ждать не хотим,
Летите, летите!
Мы с вами летим!..

Обвеян вещею дремотой…

Обвеян вещею дремотой,
Полураздетый лес грустит…
Из летних листьев разве сотый,
Блестя осенней позолотой,
Еще на ветви шелестит.
Гляжу с участьем умиленным,
Когда, пробившись из-за туч,
Вдруг по деревьям испещренным,
С их ветхим листьем изнуренным,
Молниевидный брызнет луч.
Как увядающее мило!
Какая прелесть в нем для нас,
Когда, что так цвело и жило,
Теперь, так немощно и хило,
В последний улыбнется раз!..

Стихи Тютчева о любви

Я помню время золотое…

Я помню время золотое,
Я помню сердцу милый край:
День вечерел; мы были двое;
Внизу, в тени, шумел Дунай.
И на холму, там, где, белея,
Руина замка в даль глядит,
Стояла ты, младая Фея,
На мшистый опершись гранит, —
Ногой младенческой касаясь
Обломков груды вековой;
И солнце медлило, прощаясь
С холмом, и замком, и тобой.
И ветер тихий мимолетом
Твоей одеждою играл
И с диких яблонь цвет за цветом
На плечи юные свевал.
Ты беззаботно вдаль глядела…
Край неба дымно гас в лучах;
День догорал; звучнее пела
Река в померкших берегах.
И ты с веселостью беспечной
Счастливый провожала день;
И сладко жизни быстротечной
Над нами пролетала тень.

Слезы

O lacrimarum fons…
Gray

Люблю, друзья, ласкать очами
Иль пурпур искрометных вин,
Или плодов между листами
Благоухающий рубин.
Люблю смотреть, когда созданье
Как бы погружено в весне,
И мир заснул в благоуханье
И улыбается во сне!..
Люблю, когда лицо прекрасной
Весенний воздух пламенит,
То кудрей шелк взвевает сладострастный,
То в ямочки впивается ланит!
Но что все прелести пафосския царицы,
И гроздий сок, и запах роз
Перед тобой, святой источник слез,
Роса божественной денницы!..
Небесный луч играет в них
И, преломясь о капли огневые,
Рисует радуги живые
На тучах жизни громовых.
И только смертного зениц
Ты, ангел слез, дотронешься крылами —
Туман рассеется слезами,
И небо серафимских лиц
Вдруг разовьется пред очами.

В душном воздуха молчанье…

В душном воздуха молчанье,
Как предчувствие грозы,
Жарче роз благоуханье,
Звонче голос стрекозы…
Чу! за белой, дымной тучей
Глухо прокатился гром;
Небо молнией летучей
Опоясалось кругом…
Жизни некий преизбыток
В знойном воздухе разлит,
Как божественный напиток
В жилах млеет и горит!
Дева, дева, что волнует
Дымку персей молодых?
Что мутится, что тоскует
Влажный блеск очей твоих?..
Что, бледнея, замирает
Пламя девственных ланит?
Что так грудь твою спирает
И уста твои палит?..
Сквозь ресницы шелковые
Проступили две слезы…
Иль то капли дождевые
Зачинающей грозы?..

Лето 1854

Какое лето, что за лето!
Да это просто колдовство —
И как, прошу, далось нам это
Так ни с того и ни с сего?..
Гляжу тревожными глазами
На этот блеск, на этот свет…
Не издеваются ль над нами?
Откуда нам такой привет?..
Увы, не так ли молодая
Улыбка женских уст и глаз,
Не восхищая, не прельщая,
Под старость лишь смущает нас!..

К N.N.

Ты любишь, ты притворствовать умеешь —
Когда в толпе, украдкой от людей,
Моя нога касается твоей,
Ты мне ответ даешь и не краснеешь!
Все тот же вид рассеянный, бездушный,
Движенье персей, взор, улыбка та ж —
Меж тем твой муж, сей ненавистный страж,
Любуется твоей красой послушной.
Благодаря и людям и судьбе,
Ты тайным радостям узнала цену,
Узнала свет: он ставит нам в измену
Все радости… Измена льстит тебе.
Стыдливости румянец невозвратный,
Он улетел с твоих младых ланит —
Так с юных роз Авроры луч бежит
С их чистою душою ароматной.
Но так и быть! в палящий летний зной
Лестней для чувств, приманчивей для взгляда
Смотреть в тени, как в кисти винограда
Сверкает кровь сквозь зелени густой!

Проходя свой путь по своду…

Проходя свой путь по своду,
Солнце знает ли о том,
Что оно-то жизнь в природу
Льет в сиянье золотом,
Что лучом его рисует
Бог узоры на цветке,
Земледельцу плод дарует,
Мечет жемчуг по реке?
Вы, на все бросая <милый>
Взгляд ваш, знаете ль о том,
Что вся жизнь моя и силы
В вашем взоре огневом?

Все отнял у меня казнящий Бог…

Все отнял у меня казнящий Бог:
Здоровье, силу воли, воздух, сон,
Одну тебя при мне оставил Он,
Чтоб я Ему еще молиться мог.

На Неве

И опять звезда играет
В легкой зыби невских волн,
И опять любовь вверяет
Ей таинственный свой челн…
И меж зыбью и звездою
Он скользит как бы во сне,
И два призрака с собою
Вдаль уносит по волне…
Дети ль это праздной лени
Тратят здесь досуг ночной?
Иль блаженные две тени
Покидают мир земной?
Ты, разлитая как море,
Дивно-пышная волна,
Приюти в своем просторе
Тайну скромного челна!

Весь день она лежала в забытьи…

Весь день она лежала в забытьи,
И всю ее уж тени покрывали —
Лил теплый летний дождь — его струи
По листьям весело звучали.
И медленно опомнилась она,
И начала прислушиваться к шуму,
И долго слушала — увлечена,
Погружена в сознательную думу…
И вот, как бы беседуя с собой,
Сознательно она проговорила
(Я был при ней, убитый, но живой):
«О, как все это я любила!..»

Любила ты, и так, как ты, любить —
Нет, никому еще не удавалось —
О Господи!.. и это пережить…
И сердце на клочки не разорвалось…

Стихи Тютчева о Родине

Как насаждения Петрова…

Как насаждения Петрова,
В Екатерининской долине
Деревья пышно разрослись —
Так насаждаемое ныне,
Здесь русское живое слово
Расти и глубже коренись.

Как дочь родную на закланье…

Как дочь родную на закланье
Агамемнон богам принес,
Прося попутных бурь дыханья
У негодующих небес, —
Так мы над горестной Варшавой
Удар свершили роковой,
Да купим сей ценой кровавой
России целость и покой!
Но прочь от нас венец бесславья,
Сплетенный рабскою рукой!
Не за коран самодержавья
Кровь русская лилась рекой!
Нет! нас одушевляло в бое
Не чревобесие меча,
Не зверство янычар ручное
И не покорность палача!
Другая мысль, другая вера
У русских билася в груди!
Грозой спасительной примера
Державы целость соблюсти,
Славян родные поколенья
Под знамя русское собрать
И весть на подвиг просвещенья
Единомысленных, как рать.
Сие-то высшее сознанье
Вело наш доблестный народ —
Путей небесных оправданье
Он смело на себя берет.
Он чует над своей главою
Звезду в незримой высоте
И неуклонно за звездою
Спешит к таинственной мете!
Ты ж, братскою стрелой пронзенный,
Судеб свершая приговор,
Ты пал, орел одноплеменный,
На очистительный костер!
Верь слову русского народа:
Твой пепл мы свято сбережем,
И наша общая свобода,
Как феникс, зародится в нем.

И дым отечества нам сладок и приятен…

«И дым отечества нам сладок и приятен!» —
Так поэтически век прошлый говорит.
А в наш — и сам талант все ищет в солнце пятен,
И смрадным дымом он отечество коптит!

Умом Россию не понять…

Умом — Россию не понять,
Аршином общим не измерить.
У ней особенная стать —
В Россию можно только верить.

Два единства

Из переполненной Господним гневом чаши
Кровь льется через край, и Запад тонет в ней —
Кровь хлынет и на вас, друзья и братья наши —
Славянский мир, сомкнись тесней…
«Единство, — возвестил оракул наших дней, —
Быть может спаяно железом лишь и кровью…»
Но мы попробуем спаять его любовью —
А там увидим, что прочней…

Стихи о любви

Славянам

Привет вам задушевный, братья
Со всех Славянщины концов,
Привет наш всем вам, без изъятья!
Для всех семейный пир готов!
Недаром вас звала Россия
На праздник мира и любви;
Но знайте, гости дорогие,
Вы здесь не гости, вы — свои!
Вы дома здесь, и больше дома,
Чем там, на родине своей, —
Здесь, где господство незнакомо
Иноязыческих властей,
Здесь, где у власти и подда?нства
Один язык, один для всех,
И не считается Славянство
За тяжкий первородный грех.
Хотя враждебною судьбиной
И были мы разлучены,
Но все же мы народ единый,
Единой матери сыны;
Но все же братья мы родные.
Вот, вот что ненавидят в нас:
Вам не прощается Россия,
России не прощают вас!
Смущает их, и до испугу,
Что вся славянская семья
В лицо и недругу и другу
Впервые скажет: — Это я!
При неотступном вспоминаньи
О длинной цепи злых обид
Славянское самосознанье,
Как Божья кара, их страшит!
Давно на почве европейской,
Где ложь так пышно разрослась,
Давно наукой фарисейской
Двойная правда создалась:
Для них — закон и равноправность,
Для нас — насилье и обман,
И закрепила стародавность
Их как наследие славян.
И то, что длилося веками,
Не истощилось и поднесь,
И тяготеет и над нами —
Над нами, собранными здесь…
Еще болит от старых болей
Вся современная пора…
Не тронуто Коссово поле,
Не срыта Белая Гора!
А между нас — позор немалый, —
В славянской, всем родной среде,
Лишь тот ушел от их опалы
И не подвергся их вражде,
Кто для своих всегда и всюду
Злодеем был передовым:
Они лишь нашего Иуду
Честят лобзанием своим.
Опально-мировое племя,
Когда же будешь ты народ?
Когда же упразднится время
Твоей и розни и невзгод,
И грянет клич к объединенью,
И рухнет то, что делит нас?..
Мы ждем и верим Провиденью —
Ему известны день и час…
И эта вера в правду Бога
Уж в нашей не умрет груди,
Хоть много жертв и горя много
Еще мы видим впереди…
Он жив — Верховный Промыслитель,
И суд Его не оскудел,
И слово «Царь-Освободитель»
За русский выступит предел.

Русская география

Москва и Град Петров, и Константинов Град —
Вот царства Русского заветные Столицы…
Но где предел ему? и где его границы —
На север, на восток, на юг и на закат?..
Грядущим временам судьбы их обличат…
Семь внутренних морей и семь великих рек…
От Нила до Невы, от Эльбы до Китая,
От Волги по Евфрат, от Ганга до Дуная…
Вот царство Русское… и не прейдет вовек,
Как то провидел Дух, и Даниил предрек…

Стихи Тютчева о вере

Наш век

Не плоть, а дух растлился в наши дни,
И человек отчаянно тоскует…
Он к свету рвется из ночной тени
И, свет обретши, ропщет и бунтует.
Безверием палим и иссушен,
Невыносимое он днесь выносит…
И сознает свою погибель он,
И жаждет веры — но о ней не просит…
Не скажет ввек, с молитвой и слезой,
Как ни скорбит перед замкнутой дверью:
«Впусти меня! — Я верю, Боже мой!
Приди на помощь моему неверью!..».

Он, умирая, сомневался…

Он, умирая, сомневался,
Зловещей думою томим…
Но Бог, недаром, в нем сказался —
Бог верен избранным Своим.
Сто лет прошли в труде и горе —
И вот, мужая с каждым днем,
Родная Речь, уж на просторе,
Поминки празднует по нем.
Уж не опутанная боле,
От прежних уз отрешена —
На всей своей разумной воле
Его приветствует она…
И мы, признательные внуки,
Его всем подвигам благим,
Во имя Правды и Науки
Здесь память вечную гласим.
Да, велико его значенье —
Он, верный Русскому уму,
Завоевал нам Просвещенье —
Не нас поработил ему —
Как тот борец ветхозаветный,
Который с Силой неземной
Боролся до звезды рассветной —
И устоял в борьбе ночной.

Святая ночь на небеса взошла…

Святая ночь на небосклон взошла,
И день отрадный, день любезный
Как золотой покров она свила,
Покров, накинутый над бездной.
И, как виденье, внешний мир ушел…
И человек, как сирота бездомный,
Стоит теперь, и немощен и гол,
Лицом к лицу пред пропастию темной.
На самого себя покинут он —
Упразднен ум, и мысль осиротела —
В душе своей, как в бездне, погружен,
И нет извне опоры, ни предела…
И чудится давно минувшим сном
Ему теперь все светлое, живое…
И в чуждом, неразгаданном, ночном
Он узнает наследье родовое.

Чертог твой, спаситель, я вижу украшен…

Чертог Твой, Спаситель, я вижу украшен,
Но одежд не имею, да вниду в него.

О вещая душа моя!..

О вещая душа моя!
О, сердце, полное тревоги,
О, как ты бьешься на пороге
Как бы двойного бытия!..
Так, ты — жилица двух миров,
Твой день — болезненный и страстный,
Твой сон — пророчески-неясный,
Как откровение духов…
Пускай страдальческую грудь
Волнуют страсти роковые —
Душа готова, как Мария,
К ногам Христа навек прильнуть.

Пошли, Господь, свою отраду…

Пошли, Господь, свою отраду
Тому, кто в летний жар и зной,
Как бедный нищий, мимо саду,
Бредет по жесткой мостовой;
Кто смотрит вскользь — через ограду —
На тень деревьев, злак долин,
На недоступную прохладу
Роскошных, светлых луговин.
Не для него гостеприимной
Деревья сенью разрослись —
Не для него, как облак дымный,
Фонтан на воздухе повис.
Лазурный грот, как из тумана,
Напрасно взор его манит,
И пыль росистая фонтана
Главы его не осенит…
Пошли, Господь, свою отраду
Тому, кто жизненной тропой,
Как бедный нищий — мимо саду —
Бредет по знойной мостовой.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *