Божественное Слово, направленное к духовному центру человеческой личности — сердцу, поражая своей парадоксальностью, неслыханной новизной, изменило всю шкалу человеческих ценностей. Сознание и сердце тех, кто внимал тихому, полному любви Слову Божию стремительно менялось. А человеческая душа восторженно и доверчиво открылась навстречу новому мироощущению.

Таинственное зерно любви, посеянное Христом в душах первого христианского поколения, превратилось за 20 веков в гигантское древо новой цивилизации. Под кроной этого могучего древа поселились многочисленные народы, причисляющие себя к христианской цивилизации.

Живя среди несметных сокровищ христианской культуры, 20 век уподобился богачу, который, каждый день, умножая свои материальные богатства, забыл не только о тех, кто ценой огромных жертв создал эту цивилизацию, но и предал своего благодетеля, Христа. Отбросив веру Отцов, покинув храмы, 20 век, замыкающий двухтысячелетнюю историю христианства, объявил себя постхристианским, изгнав Христа на периферию своих жизненных интересов.

Зная, как никто другой, двойственность человеческой природы, способной на великие подвиги и страшные падения, Господь не оставил нашего мира. Находясь среди своих последователей, христиан, посещая сомневающихся, стучась в души тех, кто утратил веру, Иисус Христос Своей любовью по-прежнему обнимает все человечество.

Как и в Евангельские времена звучит на земле животворящее Слово Божие, бережно сохраняемое и оберегаемое христианской Церковью. Как и в Евангельское время, идя рядом с новым поколением землян, Иисус Христос каждому из нас задает очень простой и одновременно очень важный вопрос:

«За кого ты, человек начала 21 века, почитаешь Меня?».

Уйти от ответа на этот прямой вопрос невозможно, ибо все сферы жизнедеятельности людей пронизаны присутствием Христа. Евангельский дух пропитывает всю нашу материальную и духовную культуру. Язык современных людей содержит в себе сотни выражений, заимствованных из Евангелия, которые стали привычными, крылатыми выражениями. Наш календарь ведет отсчет времени с Рождества Христова. Лучшие произведения искусств имеют в своей основе христианский корень. Понятия красоты, морали, жизненной нормы покоятся на христианских ценностях.

Читая литературные произведения, занимаясь различными областями науки, изучая историю, философию, человек невольно втягивается в дискуссию о путях познания, ищет смысл жизни. При этом он никак не может пройти мимо личности Иисуса Христа.

Без преувеличения можно сказать, что в истории человеческого рода не было более популярной, оригинальной личности, которая вызывала бы столько споров, столкновений, разногласий и одновременно столько восхищения и любви, как личность Христа. Иисус Христос занимает совершенно особое место в нашей цивилизации, ибо является ее родоначальником. Он живо присутствует в каждом поколении ее двухтысячелетней истории, оказывая огромное влияние на все области человеческой жизни, определяя и развивая их.

Вглядываясь в образ Христа, каждое поколение вольно или невольно дает свой ответ на вопрос Спасителя:

«За кого почитают Меня люди?».

Впервые этот вопрос Господь задал своим ближайшим ученикам, апостолам. В нищем проповеднике Иисусе из Назарета, который Своим словом прожигал сердца людей, современники видели великого пророка, мудрого учителя, талантливого целителя. Апостолы разглядели в Нем духовного лидера, равного Которому еще не было на земле. «Ты — Христос, Сын Бога Живого», — так ответил на вопрос Христа апостол Петр. Наше время дает на этот вопрос свои ответы.

Попытки ученых 19 века представить Христа лишь легендарной личностью, мифологической фигурой, рожденной воображением древних, оказались несостоятельными. Благодаря кропотливой работе историков и богословов, новым неожиданным археологическим находкам, уникальным свиткам Мертвого Моря, коптским рукописям из древней египетской библиотеки у людей, живущих в 20 веке, отпали сомнения в том, что человек по имени Иисус жил в Палестине во времена царствования иудейского царя Ирода и римского императора Августа.

Люди современной закваски, рационального склада ума, принимая Христа как выдающуюся историческую личность, крупного религиозного лидера, который своим учением сформировал новое общество и новую культуру, отказывают Ему при этом в Божественном достоинстве. Они не верят в Его сверхприродное рождение, отвергают свидетельства Церкви о Его чудесном Воскресении из мертвых, не разделяют веру в спасительную силу Креста.

Отдельные же представители сегодняшней культурной элиты, писатели, художники, музыканты, выступая под лозунгом, «Христу — да, Церкви — нет», идут еще дальше. Разрушая своим безудержным воображением не только церковную традицию, но и ставя под сомнение тщательно воссозданную учеными земную биографию Иисуса, они изображают Христа то революционером, то экстрасенсом, то вдохновителем женской эмансипации или лидером сексуальных меньшинств.

Причину столь грубых спекуляций многие богословы и просто верующие люди видят в особенностях современного общества, пораженного «культурным СПИДом». Чем сильнее деградируют духовные структуры человеческой личности, тем дальше человеческое сознание и человеческая душа отрывается от традиционного образа Иисуса Христа.

Как и в первые века Христианства, последователи Христа, которых в 20 веке насчитывается более миллиарда человек, свидетельствуют перед Богом и людьми о своей непоколебимой вере в спасительную миссию Богочеловека.

Апостол и евангелист Иоанн Богослов смог одним предложением раскрыть суть христианской веры:

«Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную».

Несмотря на разноголосицу суждений атеистов и агностиков о Христе, бесконечные споры внутри самой Церкви, столкновение мнений представителей различных христианских конфессий и иных вероисповеданий, христиане по-прежнему любят Христа и доверяют ему, обретая в Нем смысл жизни, черпая бесконечную радость и счастье.

В так называемом постхристианском мире огромным тиражом, на всех языках народов земли, издается Евангелие; 60 тысяч наименований книг, непосредственно связанных с личностью Иисуса Христа, вышли в 20 веке в свет и были прочитаны нашими современниками. Западная статистика приводит поистине впечатляющие цифры: каждые 14,5 часов издается книга, в которой рассказывается о Христе или упоминается его имя, 50 книг в месяц, 600 в год. Эти факты свидетельствуют о неугасающем интересе людей к личности Христа.

Если в конце 19 века шла глобальная «демифологизация» христианского учения, беспощадно ниспровергавшая Бога во имя научной картины мира, то конец 20 века ознаменовался новыми поисками Бога. Сегодня все настойчивее говорят о том, что наша цивилизация прошла высшую точку увлечения научно-техническим прогрессом. В будущем науку и религию ждет долгожданное объединение, так как знание окружающей действительности и понимание основ жизни относятся к различным информационным потокам. Предчувствуя наступление нового времени, Нильс Бор говорил: «Наука нужна мне для знания, вера — для действия».

Каким будет 21 век, во многом зависит от того, что мы ответим на вопрос Христа, обращенный сегодня к людям, делающим шаг в третье тысячелетие: «За кого почитаете вы Меня, люди нового века?».

Вглядываясь в тишину Рождественской ночи, прикасаясь душой к тайне воплощения Богочеловека на земле, человеческое сердце хочет верить, что Бог рядом, а, значит, есть надежда, и есть будущее.

  • Грех, страсть, порок: в чем различие и как с ними бороться А. Ткаченко
  • «Взбесившийся ротвейлер» А. Ткаченко
  • Греховные страсти и борьба с ними свящ. Сергий Дергалев
  • Борьба со страстями прот. Сергий Филимонов
  • Страсти и добродетели прп. Паисий Святогорец
  • Восемь смертных грехов и борьба с ними свящ. Павел Гумеров
  • О восьми главных страстях прп. Иоанн Кассиан Римлянин
  • Восемь главных страстей свт. Игнатий Брянчанинов
  • Исчисление страстей свщмч. Петр Дамаскин
  • Преодоление страсти аскетическими и психологическими методами Л.Ф. Шеховцова
  • Молитвы об избавлении от страстей
  • Греховные страсти: развитие и классификация
  • Видео. Пороки современного общества

***

Страсть – греховная зависимость, проявляющаяся в сильном влечении человека к определенному виду греха.

С церковнославянского слово страсти переводится как «страдания». В этом смысле мы говорим о «крестных страстях Иисуса Христа». Однако в современном словоупотреблении оно чаще используется для обозначения греховных состояний человека, греховных расположений и навыков, влекущих его к нарушению заповедей Божиих, нередко даже против его воли.

Главных страстей восемь:

  1. Чревоугодие
  2. Блуд
  3. Сребролюбие
  4. Гнев
  5. Печаль
  6. Уныние
  7. Тщеславие
  8. Гордость

Взаимосвязь страстей

Эти восемь страстей, хотя имеют разное происхождение и разные действия, однако шесть первых (чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние) соединены между собой таким образом, что излишество предыдущей дает начало последующей.

Тщеславие и гордость таким же способом соединяются между собой; усиление первой из них дает начало другой, но рождаются они не от шести предыдущих, а по истреблении их. В эти две страсти мы впадаем особенно после победы над прочими страстями.

Страсть, как болезнь души

«Страсть достойна порицания, как не естественное движение души», – учит св. Максим Исповедник. По словам святого Климента Александрийского, страсть есть возмущение против природы. Св. Исаак Сирин называет страсть недугом души, а св. Исайя Нитрийский болезненным состоянием душевных сил. Св. Иоанн Дамаскин называет страсть движением энергии против природы.

Противоестественность страсти заключается в том, что в ней человек отказывается от естественного для своей природы соединения с Творцом, дающим человеку высшее духовное блаженство. Вместо наслаждения общением с вечным Богом человек ищет наслаждения в своем временном земном бытии, среди преходящего и непостоянного мира. Такими наслаждениями могут являться еда (страсть чревоугодия), незаконные половые увлечения (блуд), деньги (страсть сребролюбия), унижение других людей, утверждение своего превосходства над ними (гнев, гордость, тщеславие), чрезмерные огорчения по поводу недостатка или лишения материальных благ, неосуществления страстных пожеланий. (уныние, печаль).

Выделяя восемь основных страстей, христианские подвижники настаивают, что страстями являются именно душевные состояния, а не потребности тела. Даже разделяя телесные (чревоугодие, блуд) и душевные страсти, они видят причину каждой страсти не в жизни тела, а только в удалении человеческой души от Бога.

Источник страстей

Основанием страстей является самолюбие, всецело противоположное любви к Богу и ближнему. В сущности все страсти зарождаются от извращенной и чрезмерной любви к себе. Главными и наиболее опасными страстями являются гордость и тщеславие. Эти страсти превратили часть ангелов в падших духов, поэтому заражение ими делает человека врагом Богу, открывает в его ум и сердце путь всем прочим страстям. Через страсти падшие духи воздействуют на поведение человека, стремясь сделать его рабом греховных навыков. Подчиняясь греховным страстям, человек сам уподобляется падшим духам, делается врагом Богу.

Возникновению страсти предшествует искушение человека помыслом, содержащим греховный образ. Если во время искушения человек начинает услаждаться греховным образом, то это первый признак возникновения страсти. Поселяясь в душе, пристрастие к греховному образу превращается во внутренний греховный навык, который ведет к внешним греховным действиям.

Искоренение страсти

Для искоренения страсти человек должен искать помощи у Бога, Который дает человеку силы преодолеть страсть. Божественной помощью является благодать Святого Духа, приносящая человеку духовное наслаждение, в сравнении c которым меркнут действия страсти. Для приобретения благодати человеку необходим молитвенный подвиг борьбы и противостояния греховным помыслам. В ответ на молитвенный подвиг человека посещает благодать, подающая подвижнику опытное познание Божественной любви.

Наиболее совершенно страсти побеждаются очищением сердца путем усиленных молитв и подвигов. Надо развивать противоположные страстям добродетели. Например, если развить смирение, угаснет гордость, если будет господствовать радость, то не будет места печали.

Исцеление от страстей требует зачастую многолетней борьбы. Один из великих подвижников говорит: «Мне потребовалось пятнадцать лет, чтобы победить гнев».

Что такое непорочные (неукоризненные) страсти?

Это не греховные зависимости, а естественные страдания человека после грехопадения.

Понятие «страстность» часто прилагают одинаково как к порочным (укоризненным), так и к непорочным (неукоризненным) страстям. Однако между этими двумя понятиями есть разница, и немалая. Укоризненные страсти формируются в человеке в результате его личного уклонения ко злу. По мере постепенного пленения человека теми или иными видами греха в нём формируются греховные навыки, затем греховные привычки, которые со временем перерастают в стойкую зависимость от этих видов грехов.

«Естественные же и беспорочные страсти, — по свидетельству прп. Иоанна Дамаскина, — суть не находящиеся в нашей власти, которые вошли в человеческую жизнь вследствие осуждения, происшедшего из-за преступления, как например, голод, жажда, утомление, труд, слеза, тление, уклонение от смерти, боязнь, предсмертная мука, от которой происходят пот, капли крови… и подобное, что по природе присуще всем людям».

Таким образом, наличие неукоризненных страстей не зависит от воли человека. Хочет человек или нет, он не может не алкать, не жаждать, не может стать в принципе недоступным для болезней, не может не предаться тлению. В какой-то мере он в состоянии влиять на интенсивность внутреннего проявления этих страстей (например, приучив себя к постническому образу жизни, закалив свой организм и т. п.), но только в какой-то мере. Естественная страстность не была характерна лишь для первозданных людей, пока они пребывали в союзе с Богом.

***

Кто видит в себе какую-нибудь господствующую страсть, тому должно прежде всего противу ней вооружаться … ибо если мы не победим сей страсти, то от победы над прочими не будет нам никакой пользы..

прп. Иоанн Лествичник

Страсть – это порок от долгого времени вгнездившийся в душе и через навык (постоянное повторение) сделавшийся как бы природным ее свойством, так что душа уже произвольно и сама собою к нему стремится.

епископ Варнава (Беляев)

Иное суть страсти, и иное – грехи. Страсти суть: гнев, тщеславие, сластолюбие, ненависть, злая похоть и тому подобное. Грехи же суть самые действия страстей, когда кто-то приводит их в исполнение на деле, т.е. совершает телом те дела, к которым побуждают его страсти; ибо можно иметь страсти, но не действовать по ним.

преп. авва Дорофей

Надо знать, какая страсть беспокоит более всего, с ней и нужно бороться особенно. Для этого надо ежедневно проверять свою совесть…

Надо все дурное, также и страсти, борющие нас, считать не своими, а от врага – диавола. Это очень важно. Тогда только и можно победить страсть, когда не будешь считать ее своей.

преп. Никон Оптинский

***

Существует очень большая разница между любовью и привязанностью, между голодом и жадностью, между живым интересом и любопытством – и т.д. У каждой из наших естественных наклонностей есть зараженный злом двойник; он-то и есть один из путей к нашему порабощению. Если не сказали «нет» вовремя – не миновать борьбы. Но тогда будьте беспощадны, потому что ясность ума и независимость более драгоценны, чем то удовлетворение, которое вы получаете через порабощение. Кто такой грешник? Это человек разделенный в самом себе, разделенный от ближнего, удаленный от Бога. Грешник потерял связь с Богом, со своей совестью, со своей собственной жизнью, с жизнью ближнего.

митрополит Сурожский Антоний

Этот материал был подготовлен мной для доклада в катехизаторской школе при нашем храме по курсу катехизиса, и Господь дал мне возможность, а главное, время его напечатать и оформить. Поэтому представляю его вам для ознакомления, дорогие братья и сестры, а заодно, предлагаю повторить VI-й из двенадцати непререкаемых и неизменных определений спасительной христианской веры в структуре догматического Богословия – догмат о Христе Спасителе. Подчеркну, что это не тщеславная попытка блеснуть своими знаниями, а лишь желание поделиться собранным и подготовленным материалом, а также, своими мыслями.
Как-то раз один священник сказал мне, что воцерковления не бывает много. И я убедился в этом, став изучать церковную литературу, пытаясь получить ответы на свои вопросы о вере. Оказалось, что наши с вами знания о том, как правильно славить Бога, настолько мизерны, а ум, погрязший в мирских заботах и грехах, настолько немощен, что начинаешь задавать себе, как я считаю, главный вопрос: «А как же я, называя себя православным христианином, передам детям свою веру, не понимая многие, в том числе основные непререкаемые истины?». Спастись желает каждый, но лишь делает вид, что спасается!
Обязанность каждого православного христианина – знать свою веру, уметь её защитить и уметь передать. «Нужно так твердо стоять в вере, чтобы ни сомнения, ни нападения, ни насмешки и издевательства, ни несчастья не отторгали нас от нее. Нужно уметь защищать свою веру. Нужно иметь дух умереть за веру!» — говорил прот. Иоанн Толмачев. Сущность Бога абсолютно недоступна человеческому разуму: все, что мы знаем о Боге, доступно нам лишь постольку, поскольку Бог сам проявляет себя. А Боговоплощение – вочеловечение Бога для исцеления падшей человеческой природы – чудо и тайна.
Андрей Машьянов, прихожанин храма святителя Николая Чудотворца

Догмат о 2-х природах во Христе(Четвёртый Вселенский Собор)

Мф.12:25… всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет;
и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит.

Чтобы выразить нашу веру в Господа Иисуса Христа, мы носим на теле крест, а во время молитвы крестимся. Сложенные три первых пальца вместе выражают нашу веру в Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа Святого, как Единосущную и нераздельную Троицу, а два пальца, пригнутые к ладони, означают две природы Иисуса Христа — Божественную и человеческую.
Символ веры — точное изложение всех истин христианской веры, составленное и утвержденное на 1-м и 2-м Вселенских Соборах. Весь символ веры состоит из двенадцати членов, и в каждом из них содержится особая истина — дóгмат нашей православной веры. И кто эти истины не принимает, тот не может быть православным христианином.
Иисус Христос научил нас правильно веровать в Бога. Наличие строгого и отчетливого вероисповедного сознания – характерная черта Православия. Эта особенность церковного учения исходит со времён апостольской проповеди. Именно апостолам принадлежит первое употребление слова «догмат» в значении вероучительного определения. Проходя по городам, они передавали верным соблюдать определения постановленные апостолами и пресвитерами в Иерусалиме.
Божественные догматы Православия могут быть сведены к двум основным.
«Предел Православия есть чисто ведать два догмата веры, – Троицу и Двоицу», – указывает св. Григорий Синаит. Почитание неслиянной и нераздельной Пресвятой Троицы, единого Бога в трех Лицах, в Котором Ум – Отец, Слово – Сын, Дух Святой – Дух, как в целом учат святые Отцы, есть якорь христианского упования.
Почитание Троицы необходимо связывается с почитанием Двоицы, то есть исповеданием Сына Божия Иисуса Христа в едином Лице, двух естествах и волях, божественной и человеческой, неслиянно и нераздельно соединенных.
Используя догматы, Церковь определяет человеческий ум в истинном Богопознании и ограничивает его от возможных ошибок. Формулировка догматических определений в истории Церкви, как правило, связана с ответом на еретические искажения смысла христианства.
Принятие догматов не означает введения новых истин. Догматы всегда раскрывают изначальное, единое и целостное учение Церкви применительно к новым вопросам и обстоятельствам. «Только злоба еретиков вынуждает нас совершать вещи недозволенные, восходить на вершины недостижимые, говорить о предметах неизреченных, предпринимать исследования запрещенные. Следовало бы довольствоваться тем, чтобы с искренней верой выполнять то, что нам предписано, а именно: поклоняться Богу Отцу, почитать с Ним Бога Сына и исполняться Святым Духом. Но вот мы вынуждены пользоваться нашим слабым словом для раскрытия тайн неизреченных. Заблуждения других вынуждают нас самих становиться на опасный путь изъяснения человеческим языком тех Тайн, которые следовало бы с благоговейной верой сохранять в глубине наших душ», — говорил свт. Иларий Пиктавийский.
В первые три века христианства подвергалось искажению и отрицанию учение о божестве и человечестве Иисуса Христа, а с конца IV в. стали возникать лжеучения и об образе соединения естеств в Нем. В борьбе с этими лжеучениями, догмат о лице Иисуса Христа был раскрыт церковью в составленных ею на Вселенских соборах вероопределениях со всею возможною для этого таинственного догмата раздельностью и отчетливостью.
Так в IV-V в.в. возникло монофизитство — учение, отрицающее подлинное человечество Иисуса Христа и обуславливающее наличие только одной, единственной Божественной природы (естества) и отвергающее Его подлинное человечество. Монофизиты учат, что во Христе Божество и человечество составили «единую сложную природу». Но при этом они вынуждены были жертвовать полнотой воспринятого Богом Словом человечества; человечество во Христе, с их точки зрения, не является полноценным, активным, живым началом.
В 448 году Предстоятель одного из столичных монастырей архимандрит Евтихий, который из неумеренной ревности против душепагубной ере¬и Нестория (учил, будто Пресвятая Дева Мария родила простого человека Христа, с Которым Бог соединился нравственно и обитал в Нем), осужденного на Третьем Вселенском Соборе, впал в другую крайность и начал утверждать, что в Иисусе Христе человеческое естество при ипостасном соединении было совершенно поглощено Божеским, вследствие чего утратило всё, свойственное человеческой природе, кроме лишь видимого образа, так что после соединения в Иисусе Христе осталось только одно естество (Божеское), которое в видимом телесном образе жило на земле, страдало, умерло и воскресло.
Евтихий пользовался заступничеством при императорском дворе и находился в тесных связях с еретиком Диоскором, преемником святителя Кирилла на патриаршей Александрийской кафере. Он обратился к императору Феодосию II с просьбой назначить Вселенский Собор, который и состоялся в 449 году в Ефесе. Диоскор, поставленный от императора председателем собора, владычествовал диктаторски, употребляя угрозы и явное насилие. Евтихий одержал победу, но Собор был заклеймен именем «разбойничьего» в летописях Церкви.
Через год Феодосий умер. На престол взошел император Маркиан. Умирение Церкви было делом первой необходимости. Вселенский Собор был назначен на 451 год.
Четвертый Вселенский Собор, на котором присутствовали 630 епископов – самое большое количество Отцов Церкви среди всех Соборов, состоялся в 451 году в городе Халкидоне в храме великомученицы Евфимии.
Патриарх Константинопольский, святой Анатолий, был председателем Собора. Диоскор с первого заседания был лишен места между присутствующими, а на третьем осужден со всеми своими сторонниками. Всех заседаний Собора было 16.
Собор осудил и отверг лжеучение Евтихия и определил истинное учение Церкви, а именно, что Господь наш Иисус Христос есть истинный Бог и истинный человек. При воплощении — рождении от Девы Марии, Божество и человечество соединилось в Нем, как едином Лице, неслиянно и неизменно (против Евтихия), нераздельно и неразлучно (против Нестория). Святые отцы единодушно произнесли проклятие на ересь Евтихия. Диоскор же за презрение божественных канонов и за непослушание святому и вселенскому собору был лишён епископства и был отчуждён от всякой церковной должности.
На основании посланий святителя Кирилла Александрийского и папы Льва Великого отцы Собора решили:
«Последуя святым отцам, все согласно поучаем исповедовать одного и Того же Сына, Господа нашего Иисуса Христа, совершенного в Божестве и совершенного в человечестве, истинно Бога, истинно Человека, Того же из разумной души и тела, Единосущного Отцу по Божеству и Того же единосущного нам по человечеству, во всем подобного нам, кроме греха, рожденного прежде веков от Отца по Божеству, а в последние дни ради нас и ради нашего спасения от Марии Девы Богородицы по человечеству, одного и Того же Христа, Сына Господа, Единородного, в двух естествах неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно познаваемого, так что соединением нисколько не нарушается различие двух естеств, тем более сохраняется свойство каждого естества и соединяется в одно Лицо и одну Ипостась, – не на два лица рассекаемого или разделяемого, но одного и Того же Сына, Единородного, Бога Слова, Господа Иисуса Христа, как в древности пророки учили о Нем и как Сам Господь Иисус Христос научил нас, и как предал нам Символ отцов».
Образ соединения естеств во Христе недоступен нашему пониманию, потому выразить эту тайну мы можем только в отрицательных (апофатических) терминах. В оросе IV Вселенского Собора содержатся четыре термина, посредством которых описывается образ соединения Божественной и человеческой природ в едином Лице Сына Божия.
Неслитно. Природы в результате соединения не слились между собою так, чтобы составилось из них новое естество, отличное от исходных. Оба естества пребывают в Лице Спасителя как два различных естества.
Неизменно. В результате соединения ни Божеское естество не изменилось в человеческое, ни человеческое не преложилось в Божеское, но то и другое остается целым в Лице Спасителя, сохраняя тождественность своих качественных определений.
Нераздельно. Хотя два естества во Христе пребывают совершенно целыми и различными по своим свойствам, они тем не менее не существуют отдельно, не составляют двух особых лиц, соединенных только нравственно, а соединены в единую Ипостась воплотившегося Бога Слова.
Неразлучно. Соединившись в единую Ипостась с момента зачатия Спасителя в утробе Пресвятой Девы, два естества никогда не разлучались и не разлучатся. Таким образом, имеет место непрерывное соединение.
Терминами «неслитно» и «неизменно» совершенно ниспровергается ересь монофизитства, терминами «нераздельно» и «неразлучно» – несторианство.
Так был определен До́гмат «О двух естествах во едином Лице Господа нашего Иисуса Христа» — непререкаемая истина веры, данный через Божественное Откровение и сформулированный Церковью на Четвертом Вселенском Соборе.
Список используемой литературы:
1. Катехизис прот. Олег Давыденков
2. Введение в святоотеческое богословие прот. Иоанн Мейендорф
3. Догматическое богословие прот. Олег Давыденков
4. Практическая Гомилетика. Том 4. Недели по Троице 18-32 прот. Иоанн Толмачев
5. Закон Божий прот. Серафим Слободской
6. Православное догматическое богословие. Том 2; Том 3 прот. Николай Малиновский
7. Догматы православного богословия «Руководство к изучению христианского, православно-догматического богословия» Репринтное издание Центра изучения, охраны и реставрации наследия священника Павла Флоренского, С.-Петербург, 1997.
8. Статья «Святые отцы IV Вселенского Собора» Православная энциклопедия «Азбука веры» https://azbyka.ru
9. Статья «Догматы» Православная энциклопедия «Азбука веры» https://azbyka.ru

Один из путей, ведущих к зрелой любви, это восприятие каждого человека как частицу Божью, объект Его любви и постоянного наблюдения. В самом деле, Бог живет в сердце всякого живого существа, и каждый из нас может подняться до такого уровня самосознания, который даст возможность распознать эту ипостась Бога как в себе самом, так и в окружающих. Но даже те, кто такого уровня пока не достиг, обязаны помнить, что Бог – в любом человеке, что Он заботится о каждом. Только в этом случае вы будете относиться к окружающим с должным уважением и почтением.
Человек по своей природе существо духовное, то есть божественное, разница лишь в том, что силы и возможности людские ограниченны, а Бога – безграничны. Иными словами, человек качественно тождественен Богу, но очень отличается количественно. Именно этот духовный аспект личности и называется душой, или «атмой», то есть высшим «я». Речь идет о внутренней сущности всякого индивидуума, местонахождении искры Бога. Все мысли, слова и действия, обращенные к высшему «я» человека, неизмеримо результативнее тех, которые обращены на что-то другое.
По сути, каждый человек имеет три аспекта: тело физическое, смертное и недолговечное, тело астральное, или метафизическое, и душу, то есть высшее «я», или обитель Бога в человеке. То, что человек наделен высшим «я», известно всем народам с незапамятных времен, как и то, что после смерти душа покидает ставшее ненужным физическое тело. Так, в Древней Греции Сократ перед казнью заявил, что тело его можно уничтожить, но душа останется. Осознание многообразия проявлений человеческой сути ведет к пониманию того, что средоточием её является душа, а вовсе не материальная оболочка или психическое наполнение.
Невозможно любить других без того, чтобы в достаточной мере не любить себя, ибо нельзя делиться с другими тем, чего у тебя нет. Руководить бывает затруднительно из-за тех или иных личностных проблем, либо из-за внешних факторов, таких как национализм, расизм, сексизм и так далее. Чтобы успешно преодолевать эти и аналогичные препятствия, необходимо научиться любить других через любовь к себе, существу, в котором присутствует Бог. Любить себя – отнюдь не означает любить собственное тело или собственный разум, это значит любить свою душу. Те, кто стремятся к власти и богатству, чтобы ублажить свое тело, свою чувственность, свой разум, забывают, что тело, чувства и разум – всего лишь временная оболочка души.
Любовь во всех её проявлениях обеспечивает гармонию со Вселенной. Нарушающие эту гармонию навлекают на себя всякого рода отрицательные последствия своих действий. Те же, кто пребывает со Вселенной в гармоничном состоянии, защищены от любого зла, а деятельность их неизменно плодотворна и конструктивна.

ЛЮБОВЬ КАК СРЕДСТВО ЗАЩИТЫ

Руководителя постоянно подстерегает множество опасностей и ловушек. Чтобы достичь успеха на этом поприще, необходимо научиться защищать себя от отрицательных влияний как в мыслях, так и в поступках. Важно, чтобы лидер не только думал и действовал динамично и позитивно, но и умел распознавать потенциально опасных людей и ситуации, избегая воздействия агрессивной, отрицательной энергии. В подобных обстоятельствах самым мощным щитом станет сильное чувство любви и сопереживания.
Битва между силами добра и зла не прекращается ни на секунду и ведется повсеместно. Одним из таких «театров военных действий» является человеческий разум. Люди имеют свойство не только воспринимать – вольно или невольно – чужие мысли и желания, чужую энергию, но и передавать их другим. Энергия эта подобна электрической: никто её не видит, но все чувствуют, ощущают её воздействие.
Ее качественное воздействие ощущаете и вы как лидер, причем в гораздо большей степени, нежели окружающие. Благодаря вашему положению, на вас сосредоточены мысли и энергия многих людей. Одни считают вас виновником собственных бед, другие вам завидуют, третьи просто-напросто стремятся испытать вас на прочность. Не обладая достаточным внутренним запасом любви, вы окажетесь беззащитны перед постоянными разрядами отрицательной энергии, и наоборот, такой запас предохранит вас от нее или даже полностью её обезвредит. Поэтому не забывайте держать перед собою щит любви и помните, что нельзя любить других и не любить себя.

ЛЮБОВЬ КАК ПРОЯВЛЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ

Ну и, конечно, помните, что вы призваны любить ближнего своего. Все ведущие религии мира подчеркивают важность этого постулата:
Брахманизм: Не делай другим того, что причинило бы боль тебе самому.
Буддизм: Не причиняй другим зла, если аналогичный поступок, совершенный по отношению к тебе, ты бы расценил как зло.
Христианство: Поступай с другими так, как бы тебе хотелось, чтобы поступали с тобой.
Ислам: Тот из вас не правоверный, кто не желает брату своему того же, чего желает себе.
Иудаизм: Не делай ближнему того, что ненавистно тебе.
Зороастризм: Добродетельно лишь то существо, которое воздерживается от причинения другому существу того, что не считает добродетелью по отношению к себе.
Даосизм: Польза ближнему твоему – тебе польза, вред твоему ближнему – тебе вред.
Хотя принцип «люби ближнего своего» и является универсальным, мало кто способен ему следовать. Более того, трудно даже найти человека, который хотя бы стремился к этому. От вас же как от лидера требуется ещё больше. Недостаточно любить ближнего, как самого себя, важно научиться любить тех, за кого вы несете ответственность больше, чем самого себя.
Считайте себя опекуном, а не хозяином тех, кем вы руководите, поступайте по отношению к ним так, как будто вам было доверено бесценное сокровище. Такой подход позволит вам увидеть в каждом человеке частицу Бога, себя же рассматривайте при этом как Его посланника, которому поручено взлелеять ростки божественной сущности в других людях. Подобное служение Богу – одно из самых высших проявлений любви.
Возвращаясь к аналогии с матерью и её детьми, отметим, что их взаимная любовь исключительно глубока, ибо она чиста. Ведь мать любит своего ребёнка не так, как себя, а гораздо сильнее, видя в нем беспомощное существо, зная, что без нее ребёнок будет голоден и даже может умереть. «Жизнь моего ребёнка зависит от меня»,– думает она. Поэтому их взаимоотношения основываются на внимании, заботе и уважении исключительной силы. Точно так же как любовь матери заставляет её сделать все возможное и невозможное для блага своего ребёнка, ваша миссия лидера состоит в проявлении любви такой же силы по отношению к руководимым вами людям. Вы их опекун, обязанность которого – обеспечить всем и каждому мирную, достойную, гармоничную жизнь и благополучие. В материальном мире такую любовь называют материнской или отцовской, и она – одно из высших проявлений любви, на которую способен человек по отношению к Богу.
Нередко люди видят в Боге объект благоговейного трепета, страха и почтения. Однако это слишком упрощенное восприятие. Существует множество иных видов взаимоотношений между человеком и Богом. Человек, наделенный более глубокой любовью к Богу, видит в Нем не только Создателя, но и возлюбленного, друга, даже своего ребёнка. Дружба, то есть любовь между двумя занимающими одинаковое положение людьми,– это чувство чрезвычайно сильное, однако материнские или отцовские узы ещё крепче, поскольку соединяют того, кто заботится о дорогом ему существе, и того, кто в такой заботе нуждается.
На таком высоком уровне осознания Бога человек, служа Господу, берет на себя роль отца или матери по отношению к Богу, играющему роль ребёнка. Эта любовь настолько глубока, что любящий не пожалеет ничего, включая самого себя, чтобы защитить любимого, позаботиться о нем, обеспечить его благополучие. Тот лидер, который стремится к наивысшим результатам, должен подняться именно до такого уровня любви.

Отрывок из книги Джона Фэйворса «Лидер новой эпохи».

Статья Джон Фэйворс – Феномен любви

В вопросе смертности тела Христова существует совершенно ясная позиция Церкви, которая отрицала призрачность страданий и смерти Христа и настаивала на том, что Христос действительно, а не призрачно страдал и действительно умер. Реальность, а не «кажимость» смерти Христа проистекала из полноты воспринятой человеческой природы. На это постоянно обращали внимание все ранние апологеты – свщмч. Игнатий Богоносец, св. муч. Иустин Философ и др.

Однако святые отцы также единогласно говорят о том, что Христос умер добровольно, а не по какой-то необходимости. И вот здесь-то и возникают сложности: как понимать эту добровольность Христовой смерти?

Согласно одной точки зрения, Логос добровольно воспринимает смертную человеческую природу, «которая не могла не умереть»43, как говорит свт. Афанасий Великий, – и т.о. смерть является естественным следствием восприятия смертной человеческой природы и естественным завершением Его земной жизни. Но в силу соединения в одном лице Спасителя человеческой природы с Божественной, смерть не может удержать в своей власти Пречистое Тело, и Христос воскресает из мертвых.

Но существует и другой взгляд на добровольность смерти Христовой. Вследствие обожения воспринятой Им природы, человеческое естество Спасителя могло уже не умирать. Но Христос воспринимает смерть добровольно в целях домостроительства нашего спасения. Согласно этой точке зрения, Христос имел в Воплощении естество уже нетленное и бессмертное, но кенотически умаляется не только по Божеству, но и по человечеству, предоставляя своей человеческой природе следовать ее естественной необходимости. В этом смысле прп. Иоанн Дамаскин говорит, что «естественные страсти наши были во Христе… и сообразно с естеством, и превыше естества. Ибо сообразно с естеством они возбуждались в Нем тогда, когда Он позволял плоти испытать то, что было ей свойственно; а превыше естества потому, что в Господе то, что было естественно, не предшествовало Его воле, ибо в Нем не созерцается ничего вынужденного, но все – как добровольное. Ибо желая – Он алкал, желая – жаждал, желая – боялся, желая – умер»44.

Для ясности в этом вопросе необходимо развести понятие «смертности» как необходимости умереть и «смертности» как возможности умереть. Иначе может показаться, что отцы противоречат друг другу, то говоря что плоть Христова не могла не умереть, другие – что могла не умереть. Когда они говорят, что Христова плоть должна была умереть как смертная, они делают акцент на реальности, а не призрачности Боговоплощения и смерти Христовой в противовес докетам (в т.ч. и афтартодокетам) и гностикам. Когда же говорится о добровольности смерти и возможности не умереть, делается акцент на образе (или точнее – пути, способе – τρόπος) домостроительства нашего спасения – смерть Христова потому-то и спасительна, что принята не по необходимости грешного естества, а произвольно, не ради Себя, но ради нас и для нас. Христос как истинный Бог мог не умереть – ибо «всё возможно Богу» (Мф. 19:26), о Своей смерти Сам Господь говорит: «Никто не отнимает ее (жизнь) у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее. Сию заповедь получил Я от Отца Моего» (Ин. 10:18). Эти последние слова Христа о заповеди, данной Отцом, также, как и слова Христа в Гефсиманском саду («или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов? как же сбудутся Писания, что так должно быть?» (Мф. 26:53–54)) ясно показывают, что домостроительство нашего спасения должно было совершиться не иначе, как через смерть Христову – и ради этого Христос и приходит в мир, чтобы умереть и воскреснуть. Божество Христа могло дать бессмертие телу Христову и избавить его от неукоризненных немощей, но в том-то и снисхождение, кенесис Божества, что не имея нужды или необходимости, Бог Слово произвольно помещает Себя в условия жизни падшего человечества, смертного и немощного, и, будучи способным в любой момент проявить Свою Божественность, (и проявляя ее, когда это считал необходимым и полезным, как, например, в Преображении, хождении по водам, исцелениях и воскрешениях мертвых), не желает этого, но, напротив, желает оставаться с человеческой ограниченностью, причем не только той, «с которой человек создан, но и той ограниченностью, которая гораздо в большей степени явилась в естестве человека по его падении»45. Если же представить себе, что Христос умирает не ради совершения дела спасения, но по необходимости, то есть смерть для Него является единственно возможным завершением земной жизни, но не по домостроительству, а по состоянию естества, тогда из такого предположения с необходимостью вытекает признание за Христом греха, из-за которого Он стал повинным смерти и подчиненным власти диавола. Однако Сам Господь перед Своими страданиями говорит: «Грядет бо сего мира князь, и во Мне не имать ничесоже» (Ин. 14:30). О добровольности смерти Христовой говорит Иоанн Дамаскин: «Господь наш Иисус Христос, будучи безгрешным, яко беззакония не сотвори, вземляй грехи мира, неже обретеся лесть во устех его, не был подчинен смерти, ибо смерть вошла в мир чрез грех. И так, Он умирает, претерпевая смерть за нас, и Самого Себя приносит Отцу в жертву за нас»46.

Т.о. смертность для человеческой природы Христа не была естественной (как это утверждали севериане), т.к. человеческая природа получала свое бытие только в Божественной ипостаси, и поэтому по причине общения свойств уже могла не умирать. Но, с другой стороны, смерть для Христа не была и неестественной (как утверждали афтартодокеты), т.к. именно для того, чтобы пострадать и умереть, Христос и рождается смертным и тленным человеком, но без греха.

Однако Его смертность в корне отличается от нашей: для нас смертность – это необходимость; для Христа – это лишь возможность, способность умереть, но никак не необходимость по природе – но необходимость по домостроительству нашего спасения. Мы умираем для себя, ради самих себя – чтобы т.о. через смерть родиться в жизнь вечную; Христос же умирал не ради Себя – но ради нас. Вот в чем главное отличие смертности Христовой и от нашей, и от смертности прародителей.

Подверженность страстям, дезинтеграция естества и порабощенность диаволу

Как было выше показано, из-за смешения понятий «неукоризненных страстей» с «укоризненными» возникает большая путаница в вопросе, какую же природу воспринял Христос – первозданного Адама или же поврежденную, после грехопадения, страстную или бесстрастную?

Насколько приложима ко Христу страстность как удобопреклонности ко греху и извращенность душевных сил (похоть)?

Если предположить, что во Христе была такая страстность, но Его воля ни разу не склонилась к совершению греха, тогда мы оказываемся перед ересью Феодора Мопсуетского.

По мнению Феодора, Господь в течение Своей земной жизни «умерщвлял во плоти грех и укрощал ее похоти… душу же наставлял и побуждал и свои страсти побеждать, и обуздывать плотские похоти»47. Человек Иисус «пользовался сотрудничеством Слова пропорционально Своему стремлению к добру»48.

«Господь негодовал и сражался против болезней более душевных чем телесных, и, при содействии Божества к его совершенству, охотнее побеждал страсти. Поэтому он и сам борется преимущественно с ними. Ибо ни пристрастием к богатству не быв обольщен, ни желанием славы не быв увлечен, он не придал телу никакого значения… Восприяв и тело, и душу, он тем и другим подвизался за то и другое: умерщвлял во плоти грех и укрощал ее похоти, с легкою и благодушною победою над ними; душу же наставлял и побуждал и свои страсти побеждать и обуздывать плотские похоти; ибо это совершалось обитавшим в нем божеством, врачевавшим ту и другую сторону»49.

«Так как (Бог Слово) много возлюбил его, и все его усвоил себе и все перенес: то, сопровождая его во всех страданиях, Он силою своею сделал его чрез них совершенным; и он восстает из мертвых не по закону своего естества, но Бог Слово своим присутствием, своим действием и по своей милости освобождает его от смерти и от тех горьких последствий, которые отсюда происходят, – воскрешает его из мертвых и приводит к высшей цели»50.

«Он оправдался, и явился непорочным, частию через удаление от худшего и стремление к лучшему, частию через постепенное усовершенствование»51.

С точки зрения Феодора, только к смерти Христос достигает «совершенной непорочности» и «неизменяемости в помышлениях»52.

Если же предположить, что «страстность», которую воспринимает Христос, была следствием Его личных грехов, тогда ни о какой праведности Христовой не может быть и речи. Понятно, что такое предположение является кощунством, и только.

Однако, в любом случае, если во Христе была «страстность» укоризненная, значит, Он имел порочное естество и также находился во власти диавола, как и весь остальной человеческий род. Тогда, конечно, Он не мог быть никаким Спасителем.

Данная концепция представляет собой крайность «антропологического максимализма» (прот. Г. Флоровский) антиохийской школы. Христос понимается как полностью самостоятельный человек, автономный, с собственной волей и действованием, с изменением и возрастанием своей природы. Для Феодора, хотя Бог и пребывает в человеке Иисусе, но человечество Христа само собою совершает свой подвиг борьбы с грехом в Самом Себе. Ересь Феодора была решительно осуждена Православной Церковью на V-м Вселенском Соборе. В 12-ом анафематизме предается анафеме учение о том, что Христос «был обуреваем страстями душевными и вожделениями плотскими, и отдалялся от более дурного мало-помалу, и таким образом, преуспевая в делах, улучшился, и путем жизни стал непорочен… и после Воскресения сделался неизменяемым в помышлениях и совершенно безгрешным»53. «Антропологический максимализм» неизбежно приводит к необходимости признания во Христе собственной человеческой ипостаси, и, следовательно, к «аскетическому гуманизму», который разоблачает сам себя (прот. Г. Флоровский).

Святые отцы единогласно и категорично отрицали порочность, т.е. испорченность естества во Христе. Прп. Иоанн Касиан: «Господь наш Иисус Христос… был искушаем во всем, подобно нам, кроме греха, т.е. без возбуждения страсти, именно Он вовсе не испытал жала плотской похоти, которым мы бессознательно и неизбежно уязвляемся; поелику у Него зачатие не подобно человеческому»54. «В Нем хотя была плоть истинная… но греховной наклонности еe, которая произвела преступление, Он не имел»55. Григорий Богослов: «Христос восприял на Себя мою душу и все мои члены, восприял того Адама, первоначально свободного (т.е. воспринял природную, а не гномическую волю – П.В.), который не облекся еще грехом, пока не узнал змия (т.е. не приобрел гномической воли – П.В.), и не вкушал плода и смерти, питал же душу простыми, небесными помыслами, был светлым таинником Бога и божественного»56. Другими словами, во Христе было такое же «нетление произволения», целостность и непорочность естества, отсутствие гномической воли, как у Адама до грехопадения, с одной стороны, а с другой – смертность, страстность как подверженность страданиям и неукоризненным немощам, т.е. все то, чем стал обладать Адам после грехопадения – но кроме греха. Причем свойства первозданного Адама во Христе святые отцы связывали именно с бессеменным зачатием и особым, сверхъестественным способом рождения Христа. Поэтому отцы и говорят, что в утробе Девы Марии Бог «новотворит» человеческое естество. (Свт. Григорий Нисский. Ч. 1, с. 339: «Не брак соорудил Христу божественную плоть, но Сам Он делается каменосечцем собственной Своей плоти, исписуемой Божественным перстом»57…). О необходимости бессеменного зачатия прекрасно говорит свт. Григорий Палама: «Зачатие… произвела не воля плоти. Но наитие Святого Духа; благовещение Архангела и вера Пресвятой Девы явились причиной обитания Бога, а не согласие и опыт страстного вожделения… (для того, чтобы Христос) – Победитель диавола – Человек, будучи Богочеловеком, приял только корень (т.е. самое лишь естество) человеческого рода, но не и грех, будучи единственным, Который не был зачат в беззакониях, и не во грехах чревоносим, то есть – в плотском услаждении страстию, и нечистых помыслах (человеческого) естества… – дабы быть в полном смысле слова совершенно чистым и непорочным». «Если бы Он происходил от семени, тогда бы Он не был Начальником и Вождем новой и отнюдь нестареющей жизни, и будучи старой чеканки, не было бы Ему возможным восприять в Себе полноту чистого Божества, и сделать (Свою) плоть неистощаемым источником освящения, так, чтобы преизбытком силы смыть прародительское осквернение, и стать довлеющим для освящения всех последующих».

Человеческое естество Христа было непорочным, т.е. неиспорченным ничем, нескверным, полноценным не только в смысле полноты человеческой природы, но и в смысле неиспорченности. Куски разбитой вдребезги вазы нельзя назвать «совершенной вазой», даже если имеются кусочки вазы все до единого. Также и человечество Христа называется «совершенным» не только потому, что Он был полноценным человеком, без всякого недостатка (как учил Аполинарий, например), но и потому, что в Нем не было никакого внутреннего расщепления и никакой ущербности. Смертность же и другие проявления тленности Христос принимает добровольно, не по принудительному закону естества, как это происходит с каждым человеком, но вольно, ради домостроительства нашего спасения – поэтому то, что в обычном человеке служит причиной греха, во Христе становилось спасительным для человеческого рода – прежде всего Его страдания и смерть. «Таким образом и Обожившее и Обоженное – единый Бог. Посему, что же претерпело и то и другое? Как я рассуждаю, Одно вступило во общение с дебелым, а другое, как дебелое, приобщилось моих немощей, кроме немощи греха»58 – т.е. здесь Григорий Богослов ясно указывает на два вида немощей (поврежденности) – немощи естества и немощи греха: первые Христос принимает, вторых – не имеет.

«Для сего берется овча по незлобию и как одеяние древней наготы; ибо такова Жертва, за нас принесенная, которая есть и именуется одеждою нетления. Совершенно, не только по Божеству, в сравнении с Которым ничего нет совершеннее, но и по воспринятому естеству, которое помазано Божеством, стало тем же с Помазавшим и, осмелюсь сказать, купно – Богом… Непорочно и нескверно; потому что врачует от позора и от недостатков и скверн, произведенных повреждением; ибо хотя воспринял на Себя наши грехи и понес болезни, но Сам не подвергся ничему, требующему уврачевания»59.

В человеке сама непостоянность воли, ее колебания являются свидетельством греха, т.к. эта неустойчивость происходит вследствие неутвержденности в добре или (и) по причине неведения добра: человек может колебаться в решении не только потому что его воля не утверждена в добре, но и потому, что он не знает, что в данной ситуации есть добро, а что – зло и грех. Во Христе, естественно, не было никаких колебаний, так как, по свидетельству Исаии Пророка, «прежде, неже разумети Отрочати благое или злое, отринет лукавое, еже избрати благое» (Ис. 7:16). Если пользоваться терминологией прп. Максима, «во Христе по человечеству не было γνώμη, то есть самопроизвольной воли, склоняющейся к тому или иному решению после выбора различных мотивов, после колебания между добром и злом. Такой (гномической) воли и не могло быть во Христе, ибо иначе бы вместе с нею вводилось бы особое человеческое лицо, самолично решающееся на те или другие действия и вместе с тем постепенно развивающееся в определениях своей воли»60.

Для того, чтобы лучше уяснить состояние человеческой природы Христа, необходимо остановиться на значении Его искушений.

Удобопреклонность ко греху и значение искушений и смерти Христовых

Как было выше показано, в человеческом естестве неукоризненные страсти являются своеобразными вратами греха и страстей, через которые лукавые силы входят в человека и через склонность человека к удовольствию порабощают его себе.

Во Христе эти «врата греха» – неукоризненные страсти – были также открыты для нападений лукавых духов. Но, как говорит Василий Селевкийский, Бог, Который мог и без воплощения спасти человека, «пожелал умаленное грехом естество показать в Себе Самом сильнее греха, чтобы во плоти осудить грех, Свою праведность распространить на всех и упразднить «имущего державу, т.е. диавола»61. Свт. Григорий Палама говорит о том же: «Нужно было, чтобы побежденное стало победителем над победившим, и чтобы перехитривший был перехитрен».

Каким образом это произошло, прекрасно описывает прп. Максим Исповедник:

Когда говорит, что лукавые силы, видя естественную (неукоризненную) страстность во Христе, полагали, что Он с принудительной необходимостью навлек на Себя закон естества, и поэтому напали на Него, надеясь убедить и внедрить в Его воображение посредством страстей естественных страсти неестественные, а тем самым сделать что-либо угодное им. Он же при первом испытании путем искушений наслаждениями, позволив им поиграть своими кознями, совлек их с Себя и изверг из естества, Сам оставшись недоступным и недосягаемым для них… Таким образом Христос при искушении в пустыни далеко прогоняет от естества человеческого демонов, исцелив страстность естества в отношении к наслаждению и изгладив в Себе рукописание Адамово, состоящее в добровольном согласии на страсти наслаждения.

Во время же Крестной смерти Христос позволяет сатане совершить второе нападение через испытание страданиями – чтобы совершенно истощив в Себе пагубный яд их злобы, как то истощает огонь, полностью уничтожить его в естестве человеческом и совлечь с Себя во время крестной смерти начала и власти. Таким образом, Спаситель изгнал из естества человеческого страстность в отношении к боли, от которой малодушно убегала воля человека, в силу чего он постоянно и против желания был угнетаем страхом смерти, придерживаясь рабства наслаждения ради того, чтобы жить.

Он совлек их с Себя во время смерти, восторжествовав над ними, когда они приступили к Нему для происков, и сделав их посмешищем на Кресте при исходе души, после того как они вообще ничего не нашли в его страстности чего-либо свойственного естеству, хотя особенно ожидали найти в Нем что-нибудь человеческое в виду естественной страстности по плоти62.

Благодаря непреложности произволения и ипостасного единства с Божеством, все эти страсти и грехи были уничтожены, демонические нападки отражены, и сама смерть оказалась неспособной удержать в своей власти пречистую душу Богочеловека.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *