В.В.Бычков

В. В. Бычков Малая история византийской эстетики. Киев, «Путь к истине», 1991.-408 с. ISBN 5-7707-2100-6.

Средоточие эстетических традиций

Глава 1. Предвизантийская эстетика. Раннее христианство. II—III века.
Богом освященное творчество
В прекрасном камень преткновенья
По образу и подобию
Во благо ли художеств ремесло?

Глава 2. Становление византийской эстетики. IV—VII века.
Антиномичность тварной красоты
Сверхразумный дух символизма
Aesthetica interior
Художество на острие ума

Глава 3. В борьбе за иконопочитание. VIII — перв. пол. IX века.
Эстетика противников икон
Образ. Изображение. Икона
— Иоанн — Дамаскин
— VII Вселенский собор
— Феодор Студит
— Патриарх Никифор
— Литургический образ
В эстетическом зеркале эпохи

Глава 4. Время зрелости, стабилизации, «классицизма». Вторая половина IX—XII века.
Незримый смысл в творении разлит
Глагол божественных икон
Эстетика духовных озарений
Античности немеркнущая слава

Глава 5. Между светом и разумом. Исихасты и гуманисты. ХIII—XV века.
Эстетика разумных оснований
Непреходящий свет небесной красоты
После заката.
Список сокращений

Средоточие эстетических традиций………. 6

Глава 1. Предвизантийская эстетика. Раннее христианство.

П—III века…………… 14

Богом освященное творчество…….. 16

В прекрасном камень преткновенья…… 28

По образу и подобию………. 41

Во благо ли художеств ремесло?……. 54

Глава 2. Становление византийской эстетики. IV—VII века. 61

Антиномичность тварной красоты…… 63

Сверхразумный дух символизма……. 80

Aesthetica interior………… 92

Художество на острие ума……… 120

Глава 3. В борьбе за иконопочитание. VIII — перв. пол.

IX века…………….. 155

Эстетика противников икон……… 156

Образ. Изображение. Икона……… 162

— Иоанн — Дамаскин………. 162

— VII Вселенский собор………. 171

— Феодор Студит………… 178

— Патриарх Никифор……….. 190

— Литургический образ………. 207

В эстетическом зеркале эпохи…….. 215

Глава 4. Время зрелости, стабилизации, «классицизма».

Вторая половина IX—XII века……… 234

Незримый смысл в творении разлит…… 238

Глагол божественных икон…….. 257

Эстетика духовных озарений…….. 269

Античности немеркнущая слава…… 280

Глава 5. Между светом и разумом. Исихасты и гуманисты!

ХШ—XV века………….. 333

Эстетика разумных оснований…….. 334

Непреходящий свет небесной красоты …. 361

После заката…………….. 396

Список сокращений………… . . . . 399

Библиография печатных трудов. В. В. Бычкова. 1970— 1990 гг. 400

СРЕДОТОЧИЕ ЭСТЕТИЧЕСКИХ ТРАДИЦИЙ

В истории средиземноморских культур многие нити, имеющие начало в почти непроницаемых глубинах древности, стягиваются к таинственному культурно-историческому феномену, «тысячелетнему» анонимному царству,— получившему название только после своей физической гибели,— к Византии. И многие линии духовного развития стран Западной Европы и православного Востока последнего тысячелетия берут свое начало в этой полумистической, но отнюдь не мифической культуре — византийской.

Византийцы считали себя наследниками древних римлян, гордо именовали себя ромеями, но по меньшей мере дважды официально порывали с Римом. Первый раз в к. IV в., когда Восточная часть Римской империи выделилась в самостоятельное государство с новой столицей Константинополем (древним Византием); и второй раз — в 1054 г., когда византийцы окончательно порвали и духовно-религиозные связи с Римом; произошло разделение христианского вероисповедания на православное (восточное) и католическое (западное).

Византийцы именовали себя римлянами, но в качестве официального государственного языка очень скоро утвердили греческий и реально в большей мере были наследниками греко-эллинистической культуры, чем собственно римской.

Византийцы гордились своим ромейским происхождением, но поклонялись Богу древних иудеев, почитали еврейский Ветхий Завет, наряду с Новым, пришедшим тоже из Израиля, и святейшим местом на земле для них был не отеческий Рим и не мудрейшие Афины, но презираемый их славными предками-воителями Иерусалим.

По своему географическому положению (Балканы и Малая Азия) Византия была главным перекрестком на культурно-политических и торговых путях Восток — Запад; буфером при военной экспансии Запада на Восток и обратно; и явилась мощным синтезатором восточно-западных культурных и духовных ценностей.

Уже из этого понятен неослабевающий интерес современной науки ко всем аспектам византийской истории и культуры. Однако, византийской эстетике в этом плане «повезло» меньше всего. Серьезно её исследованием занялись только в последние полстолетия и круг исследователей пока не очень велик. Из монографических исследований можно назвать, пожалуй, только книгу Дж. Мэтью (1963) и мою работу (1977) ‘, хотя собственно эстетическую проблематику затрагивают в своих работах многие историки византийской культуры, филологи, искусствоведы, богословы.

Сегодня понятны и длительное невнимание к византийской эстетике со стороны ученых, и особый интерес к ней в последнее время. Первое объясняется относительной молодостью самой науки эстетики и её историографии,— прежде всего, но так же и долгим господством в этой науке антично-винкельмановской

эстетической традиции. А второе является следствием углубления и расширения предмета эстетики в XX столетии, повышения внимания к ее историографии, переоценки значения средневекового периода в истории культуры в целом и, главное,— следствием постепенного осознания наукой особой значимости эстетической доминанты византийской культуры. Сегодня, по мере изучения и публикации памятников, со все возрастающей очевидностью проявляется непреходящая художественно-эстетическая значимость византийской живописи, архитектуры, литературы, гимнографии, декоративно-прикладного и ювелирного искусства, придворного церемониала, самого культового действа, наконец, во многом основывавшегося на синтезе всех перечисленных искусств. Начинает осознаваться и значимость собственно эстетической мысли византийцев, которая, как и повсюду в древности и в средние века, не была сконцентрирована в специальных трактатах, но обильно растеклась по их необозримому книжному наследию. Отсюда — реальные сложности в изучении этой эстетики — трудоемкость и отсутствие общепринятой методологии и методики изучения. Автор данной работы имел уже возможность неоднократно излагать свои методологические установки ‘ и нет особого смысла повторять их снова. Здесь, чтобы максимально приблизить читателя к адекватному восприятию излагаемого, я хотел бы только напомнить ему то понимание эстетического, которым я руководствуюсь во всех своих работах, но

вербальное выражение которого постоянно находится в процессе отработки.

К сфере эстетического относятся все компоненты системы неутилитарных взаимоотношений человека с миром (природным, предметным, социальным, духовным) , в результате которых он испытывает духовное наслаждение. Суть этих взаимоотношений сводится или к выражению некоторого смысла в чувственно воспринимаемых формах, или к самодовлеющему созерцанию некоего объекта (материального или духовного) . Духовное наслаждение (в пределе — эстетический катарсис) свидетельствует о сверхразумном узрении субъектом в эстетическом объекте сущностных основ бытия, сокровенных истин духа, неуловимых законов жизни во всей ее целостности и глубинной гармонии, об осуществлении в конце концов духовного контакта с Универсумом (а для верующего человека — с Богом), о прорыве связи времен и, хотя бы мгновенном, выходе в вечность, или точнее — об ощущении себя причастным вечности. Эстетическое выступает, таким образом, некой универсальной характеристикой всего комплекса неутилитарных взаимоотношений человека с миром, основанных на узрении им своей изначальной причастности к бытию и к вечности, своей гармонической вписанности в Универсум.

В данной работе элементы эстетического сознания и эстетическая мысль византийцев реконструируются в основном на базе вербальных источников — богословских, исторических, филологических трактатов, произведений византийской литературы, гимнографии, красноречия и т. п. В этом плане предлагаемая читателю монография продолжает «Византийскую эстетику» 1977 г., которая была написана как своего рода теоретическое введение в историю византийской эстетики. Там было показано место эстетического сознания в системе византийской духовной культуры, были выявлены некоторые специфические черты византийской эстетики, осмыслены центральные категории. Там же была намечена и периодизация, которая легла в основу настоящей работы. Она в основном опирается на традиционную периодизацию византийской культуры: I—III вв.— раннехристианский, или предвизантийский, период, когда началось активное формирование основных идей и принципов собственно византийской эстетики. IV—VII вв.— ранневизантийский период, совпадающий с «золотым веком» (VI в.) византийской культуры; на него приходится и начало расцвета византийской эстетической мысли, формирование основных понятий, концепций, категориального аппарата. VIII — пер. пол. IX вв — иконоборческий период, в который была осуществлена детальная и всесторонняя разработка теории образа в связи с изобразительным искусством — теория культового образа, иконы. Втор. пол. IX—XII в. (до нашествия крестоносцев) — время зрелости и стабилизации художественно-эстетической культуры и эстетического сознания с яркой тенденцией к реставрации и идеализации позднеантичных и ранневизантийских мотивов. XIII — сер. XV в.— период противостояния церковно-исихастского и антикизирующего направлений в клонящейся к закату византийской культуре.

В процессе более чем 15-летнего изучения материала, последовавшего за написанием мной «Византийской эстетики» (1977 г.), выявилась целостная картина бытия эстетического сознания на протяжении всей истории Византии (IV—XV вв.), прояснились главные направления эстетики, уточнились основные эстетические представления, идеи, категории и выявились новые. Сегодня читатель получает новую книгу по византийской эстетике, в которой на богатейшем материале первоисточников показана её история от зарождения до гибели византийской империи.

Книга, однако, не претендует на полное и всеобъемлющее освещение этой истории. Здесь дана первая модель авторской реконструкции. На сегодняшний день автор убежден, что она достаточно адекватно отражает реальную историческую картину. Однако уже сейчас у автора имеется значительно больший конкретный материал, чем то, что удалось вместить в объем данной работы. Кроме того, изучение первоисточников продолжается. Этим объясняется название монографии. Время «Большой» или полной истории византийской эстетики ещё не пришло.

Страница 9 из 45

Периодизация античности как культурной эпохи.

Античная культура сформировалась в греческих городах-государствах («полисах”) на рубеже VII–VI вв. до н.э. сначала на западном побережье Малой Азии (в Ионии), а затем в греческих городах Южной Италии, в прибрежных городах острова Сицилия и, наконец, собственно в Греции – в Афинах (V в. до н.э.). Своего наивысшего расцвета эта культура достигла в VI–V вв. до н.э., продолжая дальнейшее развитие в эпоху образования монархии Александра Македонского (IV в. до н.э.) и при его преемниках, а затем под властью Римской империи и в период разделения ее – в Восточной империи – вплоть до начала VI в. н.э. Но тут речь идет о периодизации, скорее, теоретического осмысления культуры древними греками. Что же касается искусства Древней Греции, то оно сформировалось гораздо раньше – в XI в. до н.э. В I в. до н.э. римляне превратили Грецию в имперскую провинцию. С этого момента древнегреческая культура существовала как часть культуры Римской империи.

В античном искусстве, а значит и культуре, принято различать следующие периоды:

– гомеровский (XI–VIII вв. до н.э.),

– архаический (VII–VI вв. до н.э.),

– классический (V–IV вв. до н.э.),

– эллинистический III–I вв. до н.э.),

– римский (I–IV вв. н.э).

В курсе эстетики мы изучаем не столько художественный процесс, сколько его осмысление. Поэтому мы начинаем исследование античной эстетики ( от лат antiquus – древний), которая формируется в VI в. до н.э. (как раз в это время возникают первые античные эстетические теории);период ее расцвета относится к V–IV вв. до н.э., а с конца IV в. до н.э. клонится к закату в связи с кризисом древнегреческойрабовладельческой демократии. Гибель рабовладельческого общества Греции и Рима в VI в. н.э. положила конец развитию античной философии, а с ней и античной эстетической мысли.

Особая ценность античных эстетических концепций заключается в том, что они тесно связаны с эстетической практикой. Они выросли из потребностей в осмыслении художественной деятельности своего времени и обращены к ней. В эстетике классического периода теоретически обосновывается искусство, проникнутое идеями гражданственности и гуманизма. В этом заключается секрет жизненности и силы влияния античной эстетики на мировой культурный процесс в целом.

Античная эстетика

Европейская культура в значительной степени являет собой развитие традиций, заложенных уже в античности. Опосредованные средневековыми интерпретациями, античные философские взгляды оставались предметом рефлексии в Новом времени, соответственно повлияв и на современный философский дискурс. Как это видно на примере неотомизма, связанного с аристотелевской метафизикой, философские парадигмы античности оказались достаточно универсальными для того, чтобы существовать в различных культурно-политических условиях. Что касается эстетики, то и здесь мы должны констатировать наличие существенного влияния античной эстетической мысли на выработку общеевропейских представлений о прекрасном, наличие которых позволяет всерьез говорить о европейской культуре как о некоем концептуальном единстве.

Эстетика Гомера

Эпопеи Гомера представляют интерес как древнейшие античные тексты, зафиксировавшие представление о прекрасном, присущие архаическому периоду античной истории. Гомеру присущ мифологизм мировосприятия. Герои гомеровского эпоса живут в мире антропоморфных богов и богоподобных героев, древних чудовищ — циклопов, сирен, Скиллы и Харибды, в мире чудесных превращений человека в животных, осуществляемых магической силой. Несмотря на то что местами содержание мифа делается для Гомера предметом поэтической интерпретации, в целом очевидно, что миф в гомеровском эпосе еще вполне сохраняет жизненную силу. Антропоморфизм богов, свойственный архаическим религиям, представлен у Гомера вполне явно, сюжетно, когда боги непосредственно вмешиваются в дела людей, участвуют в сражениях и даже истекают кровью, пораженные оружием смертных, перед нами не поэтическая аллегория, а описание событий, претендующих на историческую достоверность.

Эстетика Гомера, как и следовало ожидать, носит некатегориальный характер. Гомер замечательно воспринимает и возвышенное, и красивое, и героическое, но все это является для него чем угодно, только не категориями эстетики. Пространство же эстетики для Гомера накладывается на природу, мир людей и мир богов, причем границы между этими мирами не носят четкого характера. Природа является тем фоном, на котором развертываются героические действия людей и богов, но это фон не нейтральный. Он является одновременно материалом для поэтических образов. По наблюдению проф. А. Ф. Лосева, у Гомера чаще поэзия объясняет миф, нежели миф — поэзию, а источником поэзии часто выступают природные реалии.

Представление о героическом в эпосе Гомера разработано наиболее подробно. Героическое прежде всего является свойством поведения человека, но строго говоря, оно не ограничено этической проблематикой. Героизм проявляется в воинской доблести воюющих, преимущественно героев и военачальников. Он неразрывно связан с представлением о доблести, физической мощи, владением оружием, профессиональными навыками воина и военачальника. Естественным образом с героизмом неразрывно соединен трагизм поражения и смерти. Если учесть, что античная религия очень долго не знала сколько-нибудь разработанной личной эсхатологии, а представления о посмертной участи человека были расплывчаты и в любом случае — малоутешительны, смерть должна была восприниматься как высшее проявления трагедии человеческой жизни.

Красивое в представлении Гомера соединено с красотой человека, причем эта красота, по преимуществу, является телесной, физической и осязаемой. Красота связана с молодостью и расцветом сил: часто соответствующие эпитеты прилагаются юношам и девушкам. Кроме того, автор эпоса восхищается красотой отдельных вещей, в большинстве своем, если они произведены или принадлежат богам, оружием героев, строем военных кораблей, иногда — природой.

Напротив, злословие героев, как это видно на примере Терсита, воспринимается не просто как «дерзость», а как низменное поведение, недостойное благородного человека.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *