Медиевист Олег Воскобойников о том, зачем святой откусил от руки Марии Магдалины, когда у средневекового человека появилось лицо и в чем грех мужа, любящего жену

Записала Татьяна Зарубина

Джотто. Фрагмент росписи капеллы Скровеньи. 1303–1305 годы © Wikimedia Commons

Средневековый человек — это в первую очередь верующий христианин. В широком смысле им может быть и житель Древней Руси, и византиец, и грек, и копт, и сириец. В узком смысле это житель Западной Европы, для которого вера говорит на латыни.

Когда он жил

По учебникам Средневековье начинается с падения Римской империи. Но это не значит, что первый средневековый человек родился в 476 году. Процесс перестройки мышления и образного мира растянулся на столетия — начиная, думаю, с Христа. В какой-то степени средневековый человек — это условность: есть персонажи, в которых уже внутри средневековой цивилизации проявляется новый европейский тип сознания. Например, Петр Абеляр, живший в XII веке, в чем-то ближе к нам, чем к своим современникам, а в Пико делла Мирандола  Джованни Пико делла Мирандола (1463–1494) — итальянский философ-гуманист, автор «Речи о достоинстве человека», трактата «О сущем и едином», «900 тезисов по диалектике, морали, физике, математике для публичного обсуждения» и проч., который считается идеальным ренессансным философом, очень много средневекового. Картины мира и эпохи, сменяя друг друга, одновременно переплетаются. Так же и в сознании средневекового человека переплетаются представления, объединяющие его и с нами, и с предшественниками, и в то же время эти представления во многом специфичны.

Поиск Бога

Прежде всего, в сознании средневекового человека важнейшее место занимает Священное Писание. Для всего Средневековья Библия была книгой, в которой можно было найти ответы на все вопросы, но эти ответы никогда не были окончательными. Часто приходится слышать, что люди Средневековья жили по заранее заданным истинам. Это лишь отчасти верно: истина действительно заранее задана, но она недоступна и непонятна. В отличие от Ветхого Завета, где есть законодательные книги, Новый Завет не дает четких ответов ни на один вопрос, и весь смысл жизни человека заключается в том, чтобы искать эти ответы самому.

Конечно, мы говорим в первую очередь о мыслящем человеке, о том, например, кто пишет стихи, трактаты, фрески. Потому что именно по этим артефактам мы восстанавливаем их картину мира. И мы знаем, что они ищут Царство, и Царство это не от мира сего, оно — там. Но какое оно, никто не знает. Христос не говорит: делай так и так. Он рассказывает притчу, а дальше думай сам. В этом залог определенной свободы средневекового сознания, постоянного творческого поиска.

Святой Дени и Святой Пьят. Миниатюра из кодекса «Le livre d’images de madame Marie». Франция, около 1280–1290 годов © Bibliothèque nationale de France

Жизнь человека

Люди Средневековья почти не умели заботиться о себе. Беременная жена Филиппа III  Филипп III Смелый (1245–1285) — сын Людовика IX Святого, был провозглашен королем в Тунисе во время Восьмого крестового похода, после того как его отец умер от чумы. , короля Франции, умерла, упав с лошади. Кто догадался посадить ее беременную на лошадь?! А сын короля Англии Генриха I  Генрих I (1068–1135) — младший сын Вильгельма Завоевателя, герцог Нормандии и король Англии Вильгельм Этелинг, единственный наследник, с пьяной командой вышел ночью 25 ноября 1120 года на лучшем корабле королевского флота в Ла Манш и утонул, разбившись о скалы. Страна на тридцать лет погрузилась в смуты, а отец в утешение получил написанное в стоических тонах красивое письмо Хильдеберта Лаварденского  Хильдеберт Лаварденский (1056–1133) — поэт, богослов и проповедник.: мол не переживай, владея страной, умей совладать и со своей скорбью. Сомнительное утешение для политика.

Земная жизнь в те времена не ценилась, потому что ценилась другая жизнь. У абсолютного большинства средневековых людей неизвестна дата рождения: зачем записывать, если завтра умрет?

В Средневековье был только один идеал человека — святой, а святым может стать только человек, уже ушедший из жизни. Это очень важное понятие, объединяющее вечность и бегущее время. Еще недавно святой был среди нас, мы могли его видеть, а теперь он у трона Царя. Ты же, здесь и сейчас, можешь приложиться к мощам, смотреть на них, молиться им днем и ночью. Вечность оказывается буквально под боком, зрима и ощутима. Поэтому за мощами святых охотились, их крали и распиливали — в прямом смысле слова. Один из приближенных Людовика IX  Людовик IX Святой (1214–1270) — король Франции, руководитель Седьмого и Восьмого крестовых походов. Жан Жуанвиль  Жан Жуанвиль (1223–1317) — французский историк, биограф Людовика Святого., когда король умер и его канонизировали, добился того, чтобы для него лично у царственных останков отрезали палец.

Епископ Гуго Линкольнский  Гуго Линкольнский (около 1135–1200) — французский монах–картезианец, епископ Линкольнской епархии, крупнейшей в Англии. ездил по разным монастырям, и монахи ему показывали свои главные святыни. Когда в одном монастыре ему принесли руку Марии Магдалины, епископ взял и откусил от кости два кусочка. Аббат и монахи сначала оторопели, потом закричали, но святой муж, судя по всему, не смутился: он-де «изъявил сугубое почтение святой, ведь и Тело Господне он принимает внутрь зубами и губами». Потом он сделал себе браслет, в котором хранил частицы мощей двенадцати разных святых. С этим браслетом его рука была уже не просто рукой, а мощным оружием. Позже он сам был причислен к лику святых.

Лицо и имя

С IV по XII век у человека словно нет лица. Конечно, люди различали друг друга по чертам лица, но всякий знал, что суд Божий нелицеприятен, на Страшном суде судится не облик, а поступки, душа человека. Поэтому индивидуального портрета в Средние века не было. Где-то с XII века глаза открылись: людям стала интересна каждая травинка, а вслед за травинкой изменилась и вся картина мира. Это возрождение, конечно, отразилось в искусстве: в XII–XIII веках скульптура обрела трехмерность, на лицах стали проявляться эмоции. В середине XIII века в скульптурах, сделанных для надгробий высоких церковных иерархов, начало появляться портретное сходство. Живописные и скульптурные портреты прежних государей, не говоря уже об особах менее значимых, в основном — дань условностям и канонам. Тем не менее один из заказчиков Джотто, купец Скровеньи  Энрико Скровеньи — богатый падуанский купец, по заказу которого в начале XIV века была построена домовая церковь, расписанная Джотто, — капелла Скровеньи., уже известен нам по вполне реалистичным, индивидуализированным изображениям, как в его знаменитой падуанской капелле, так и в надгробии: сравнивая фреску и скульптуру, мы видим, как он постарел!

Мы знаем, что Данте не носил бороды, хотя в «Божественной комедии» его облик не описывается, знаем о грузности и медлительности Фомы Аквинского, прозванного одноклассниками Сицилийским Быком. За этим прозвищем уже стоит внимание к внешнему облику человека. Также нам известно, что у Барбароссы  Фридрих I Барбаросса (1122–1190) — император Священной Римской империи, один из руководителей Третьего крестового похода. была не только рыжая борода, но и красивые руки — кто-то это упомянул.

Индивидуальный голос человека, иногда считающийся принадлежностью культуры Нового времени, слышится и в Средние века, но слышится долгое время без имени. Голос есть, а имени нет. Произведение средневекового искусства — фреска, миниатюра, икона, даже мозаика, самое дорогое и престижное искусство на протяжении многих веков, — почти всегда анонимно. Для нас странно, что великий мастер не хочет оставить свое имя, но для них подписью служило само произведение. Ведь даже когда все сюжеты заданы, художник остается художником: все знали, как изобразить Благовещение, но хороший мастер всегда вносил в образ свои чувства. Люди знали имена хороших мастеров, но никому не приходило в голову их записывать. И вдруг где-то в XIII–XIV веках они обрели имена.

Зачатие Мерлина. Миниатюра из кодекса «Français 96». Франция, около 1450–1455 годов © Bibliothèque nationale de France

Отношение к греху

В Средневековье, конечно, существовали вещи, которые были запрещены и карались по закону. Но для Церкви главное было не наказание, а раскаяние.
Средневековый человек, как и мы, грешил. Все грешили и все исповедовались. Если ты церковный человек, ты не можешь быть безгрешен. Если тебе нечего сказать на исповеди, значит, с тобой что-то не так. Святой Франциск считал себя последним из грешников. В этом заключается неразрешимый конфликт христианина: с одной стороны, ты не должен грешить, но с другой, если ты вдруг решил, что безгрешен, значит, ты возгордился. Ты должен подражать безгрешному Христу, но в этом своем подражании ты не можешь переступить определенную грань. Ты не можешь сказать: я Христос. Или: я апостол. Это уже ересь.

Система грехов (какие прощаемые, какие непрощаемые, какие смертные, какие нет) постоянно видоизменялась, потому что об этом не прекращали думать. К XII веку появилась такая наука, как богословие, со своим инструментарием и со своими факультетами; одной из задач этой науки была как раз выработка четких ориентиров в этике.

Богатство

Для средневекового человека богатство было средством, а не целью, потому что богатство не в деньгах, а в том, чтобы вокруг тебя были люди — а для того чтобы они вокруг тебя были, ты должен раздавать и тратить свое богатство. Феодализм — это в первую очередь система человеческих взаимоотношений. Если ты стоишь выше на иерархической лестнице, ты должен быть «отцом» своим вассалам. Если ты вассал, ты должен любить своего господина фактически так же, как ты любишь отца или Царя Небесного.

Любовь

Как ни парадоксально, многое в Средние века делалось по расчету (не обязательно арифметическому), в том числе и браки. Браки по любви, известные историкам, — большая редкость. Скорее всего, так было не только среди знати, но и у крестьян, но про низшие сословия мы знаем гораздо меньше: там не было принято записывать, кто на ком женился. Но если знать рассчитывала выгоду, когда выдавала своих детей, то беднота, которая считала каждый грош, — тем более.

Миниатюра из Псалтыри Лутрелла. Англия, около 1325–1340 годов © British Library

Петр Ломбардский, богослов XII века, писал, что муж, страстно любящий жену, прелюбодействует. Дело даже не в физической составляющей: просто если ты слишком отдаешься своему чувству в браке, ты прелюбодействуешь, потому что смысл брака не в том, чтобы привязываться к каким-либо земным отношениям. Конечно, такую точку зрения можно считать крайностью, но она оказалась влиятельной. Если же как бы посмотреть на нее изнутри, то она — оборотная сторона куртуазной любви: напомню, что куртуазной никогда не бывает любовь в браке, более того, она всегда предмет мечтания об обладании, но не само обладание.

Символизм

В любой книге о Cредневековье вы прочтете, что эта культура очень символична. На мой взгляд, так можно сказать о любой культуре. Но средневековый символизм был всегда единонаправленным: он так или иначе соотносится с христианской догмой или христианской историей, эту догму сформировавшей. Я имею в виду Священное Писание и Священное Предание, то есть историю святых. И даже если какой-то средневековый человек хочет построить для себя свой мир внутри средневекового мира — как, например, Гильом Аквитанский  Гильом IX (1071–1126) — граф Пуатье, герцог Аквитании, первый известный трубадур., создатель нового типа поэзии, мира куртуазной любви и культа Прекрасной Дамы, — этот мир все равно выстраивается, соотносясь с системой ценностей Церкви, в чем-то подражая ей, в чем-то отвергая ее или даже пародируя.

У средневекового человека вообще очень своеобразный способ смотреть на мир. Его взгляд направлен сквозь вещи, за которыми он стремится увидеть некий миропорядок. Поэтому иногда может показаться, что он не видел окружающего мира, а если и видел, то sub specie aeternitatis — c точки зрения вечности, как отражение божественного замысла, являемого как в красоте проходящей мимо тебя Беатриче, так и в падающей с неба лягушке (иногда считалось, что они рождаются из дождя). Хорошим примером этому служит история, как святой Бернар Клервоский  Бернар Клервоский (1091–1153) — французский богослов, мистик, возглавлял орден цистерцианцев. долго ехал по берегу Женевского озера, но был настолько погружен в раздумья, что не увидел его и с удивлением спрашивал потом у спутников, о каком озере они говорят.

Античность и Средневековье

Считается, что варварское нашествие смело все достижения предшествующих цивилизаций с лица земли, но это не совсем так. Западноевропейская цивилизация унаследовала от Античности и христианскую веру, и целый ряд ценностей и представлений об Античности, христианству чуждой и враждебной, языческой. Более того, Средневековье говорило с Античностью на одном языке. Безусловно, многое было уничтожено и забыто (школы, политические институты, художественные приемы в искусстве и литературе), но образный мир средневекового христианства непосредственно связан с античным наследием благодаря разного рода энциклопедиям (сводам античного знания о мире — таким как, например, «Этимологии» св. Исидора Севильского  Исидор Севильский (560–636) — архиепископ Севильи. Его «Этимологии» — это энциклопедия знаний из разных областей, почерпнутых в том числе из античных сочинений. Считается основателем средневекового энциклопедизма и покровителем интернета.) и аллегорическим трактатам и поэмам вроде «Бракосочетания Филологии и Меркурия» Марциана Капеллы  Марциан Капелла (1-я половина V века) — античный писатель, автор энциклопедии «Бракосочетание Филологии и Меркурия», посвященной обзору семи свободных искусств и написанной на основе античных сочинений.. Сейчас подобные тексты мало кто читает, совсем мало тех, кто их любит, но тогда, на протяжении многих столетий, ими зачитывались. Старые боги были спасены именно такого рода литературой и стоявшими за ней вкусами читающей публики. 

Введение

Истоки эпидемиологии уходят в глубокую древность, так как эпиде­мии тяжелых заразных болезней человека были на протяжении всей исто­рии и всегда наносили существенный ущерб здоровью населения нашей планеты.

Термином «эпидемия» (гр. epi — на + demos — народ) определялось нараста­ние или появление заболеваний, ранее не встречавшихся на определенной территории или встречавшихся не в столь значительном выражении.

Эпидемиология (греч. epidemiologia; от epidemia — массовое заболевание и logos — учение) — наука о причинах и законах массового распространения инфекционных болезней, методах их профилактики и ликвидации.

Борьба со смертоносными эпидемиями осуществлялась с незапамятных времен только эмпирически (конечно, на уровне знаний каждой эпохи). И по существу развитие эпидемиологии стало возможно только в начале XX столетия, в результате становле­ния микробиологии как науки, когда впервые были выделены причин­ные агенты — возбудители различных заразных болезней человека, что и дозволило разработать научно обоснованные меры профилактики против некоторых из них.

Как всякая другая наука, эпидемиология имела свои вы­раженные, нередко поворотные этапы своего развития, кото­рые были естественным следствием развития смежных научных дисциплин и появления новых фактов о природе каждого из этих массовых заболеваний.

Добактериологический период (до последней четверти XIX века)

На вопрос: когда, где и почему «начались» инфекции, точный и простой ответ дать невозможно. И эпидемиология как наука не «началась» в строго определенный исторический момент, она постоянно вырастала из отдельных фактов, наблюдений, формировалась и видоизменялась вместе с создающим ее человеком.

Казалось бы, что у того первобытного примитивного человеческого общества, которое еще даже не возделывало землю и не приручало живот­ных, не должно и не могло быть тех заразных болезней, которые мы наблюдаем сейчас. В то же время палеонтологические исследования, уносящие нас вглубь тысячелетий, подтверждают, что некоторые хорошо изученные теперь инфекции (полиомиелит) были известны и в древней­шие времена.

Еще со времен Гиппократа предметом изучения науки об эпидемиях (эпидемиологии) были массовые заболевания, распространенные в человеческом обществе, именно в общест­ве, а не среди отдельных лиц. Уже одно это обстоятельство существенно отличало и отличает эпидемиологию от всех иных смежных биологических и медицинских наук, как, например, клиника заболевания, микробиология, иммунология, парази­тология и др., которые не только возникли, но и оформились как науки значительно позже, чем эпидемиология. Причем объектом исследования являются отдельные индивидуумы (больные) или же отдельные факторы и компоненты, опреде­ляющие природу заболевания, но не причины развития мас­совых явлений (эпидемий) в человеческом обществе. Именно последнее обстоятельство не только было причиной самостоя­тельного развития эпидемиологии как науки, но и определило специфичность эпидемиологического метода исследования, преимущественно ему свойственного.

Таким обра­зом, предметной областью эпидемиологии в отличие от предметной области клинической медицины с самого начала ее формирования была заболеваемость, а не болезнь.

В начальном периоде становления эпидемиологии послед­няя пользовалась методом наблюдения, сопоставления наблю­даемых явлений и сравнительным анализом полученных дан­ных, т. е. установлением связей между наблюдаемыми явле­ниями.

История становления эпидемио­логии, как науки уходит в седую старину. Одно упоминание имени Гиппократа — «великого отца медицины» — приводит нас к истокам медицинской науки в целом и эпидемиологии в частности.

Гиппократ по­истине первый, кто «перенес философию в медицину, а меди­цину в философию», что имело принципиальное значение для развития науки об эпидемиях, которая призвана была изучить такие сложные социально-биологические явления, как массо­вые заболевания в человеческом обществе, решение которых без философии было бы немыслимо. Рассматривая многочис­ленные труды Гиппократа в области медицины, можно видеть, что многие из них касаются вопросов эпидемиологии, значи­тельная часть которых сохранила свою значимость и до наших дней.

В своих сочинениях Гиппократ часто и подробно останав­ливается на групповых заболеваниях, обусловленных вредно­стями либо местными, либо появляющимися эпидемически. Этим темам посвящено несколько отдельных сочинений, в чис­ле которых выдающееся «О воздухе, воде и местностях» (около 424 лет до н. э.), где собраны плоды его многолетних путешествий и размышлений на берегах Малой Азии, остро­вах Эгейского моря и в Скифии. Он рекомендует «обращать внимание врачей на присутствие болот и топких мест, вредя­щих своими испарениями, а также на качество воды и на воз­действие ветров времен года, даже дождя, температуры воз­духа и пр.».

Те же мысли он высказывает и в трактате «О природе че­ловека»: «Болезни происходят одни от образа жизни, другие— от вдыхаемого воздуха. Когда многие люди поражаются одно­временно одной и той же болезнью, то надо полагать, что причина общая — нечто потребляемое всеми… и поражающее молодых и старых, мужчин и женщин, употребляющих вино и пьющих только воду, едящих ячменные пироги или только пшеничный хлеб, работающих много и трудящихся мало. Нельзя винить диету, ибо столько людей с самым противопо­ложным образом жизни одержимы той же болезнью. Зато если одновременно проявляются различные болезни, то ясно, что индивидуальной причиной в каждом случае явится образ жизни, а потому необходимо установить причинный метод лечения, т. е. необходимо изменить образ жизни».

С эпидемиологической точки зрения особое значение имеют взгляды Гиппократа «о самозащитных силах организма» в борьбе с болезнью, высказанные им в vis medicatrix naturae. Гиппократ еще две с половиной тысячи лет тому назад отлич­но понял самое главное, что защитительные и всецелительные силы живого организма действительно огромны и что искусст­во врача должно лишь руководить и помогать этим природ­ным свойствам и силам в их защитных усилиях. Разве вся современная иммунопрофилактика не служит целям, выска­занным еще Гиппократом. Это особенно знаменательно еще и потому, что в его распоряжении не было ни микроскопов, ни чувствительных химических реактивов, в то время не было еще учения о фагоцитозе, не известны были ни иммунобиоло­гические реакции, ни новейшие достижения иммунохимии, ко­торые до сих пор еще не исчерпали этой чрезвычайно важной темы.

Гиппократ делал безошибочные эпидемиологические за­ключения, пользуясь одной лишь гениальной наблюдательно­стью, которая не только не потеряла своего значения в наши дни, а, наоборот, стала ведущим направлением современной эпидемиологии (global epidcmiological Servians).

Еще в древности были замечены две осо­бенности массовых болезней: с одной стороны, склонность к повальному распространению среди людей, с другой — связь заболеваний с определенными местностями (территориями). Эти до известной степени противоположные тенденции в раз­витии эпидемий заразных болезней явились основанием для двух гипотез об их природе — контагиозной и миазматиче­ской, которые длительное время существовали, пока не были открыты возбудители заразных болезней, и тем самым были заложены научные основы для изучения их эпидемиологии.

Согласно первой гипотезе эпидемии возникают в результате проникновения в организм людей миазм (гр. .miasma — скверна) — «болезнетворных веществ» космо-теллурического происхождения, т. е. возникающих в воздухе или в недрах земли. Согласно второй гипотезе эпидемии возникают за счет заражения людей контагиями (лат. — contagium —зараза) «болезнетворными существами», передающимися от больных здоровым путем контак­та.

Этот взгляд нашел отражение в древних письменностях Египта, Китая, Индии (Ведды, законы Ману), Иудеи (книга Левит), в которых для борьбы с распространением заразных болезней рекомендовались меры по изоляции больных (на­пример, изгнание прокаженных из общества), простейшие ме­ры дезинфекции и др.

Понятие о контагии более определенно выражено в трудах древнейших греческих и римских ученых Гиппократа, Лукреция, Цельсия. В середине века эти идеи нашли отражение в трудах Ибн-Сина (Авиценна), Фракастро, Сиденгама.

Джироламо Фракасторо (1478—1553 гг.) – выдающийся итальянский врач эпохи Возрождения, который заложил основы учения о «контагии».

Конституциональная гипотезу развил в своих трудах английский врач Самдешема (1627- 1689).

В России в добактериологическую эру гипоте­зу живой природы возбудителей заразных болезней обосновал и защищал выдающийся эпидемиолог Д. С. Самойлович(1724—1810). Он считается основоположником русской эпидемиологии.

Гипотеза о живой природе возбудителей заразных болез­ней окончательно утвердилась и стала подлинно научной теорией после великих открытий Пастера, И. И. Мечникова, Коха, с именами которых связано начало бактериологической эры учения о заразных болезнях.

Несколько иначе происходило развитие миазматической гипотезы. Эта гипотеза отражала еще в древности установлен­ные факты связи некоторых инфекционных заболеваний с определенными местными условиями. Так, холера была изве­стна в Индии с незапамятных времен под названием mame mori (большой мор), в Иране под названием abe morde (вод­ная смерть), в то же время в Европе она, по-видимому, не появлялась до XIX века, если не считать возможных заболе­ваний холерой в войсках Александра Македонского во время его попыток завоевать Индию.

Столь же ограниченное распространение имела чума, встречаясь постоянно на определенных территориях (Индия, Китай) и лишь периодически приобретая повсеместное рас­пространение (юстинианова чума VI столетия, «черная смерть» в Европе в XIV столетии и более поздние эпидемии этой болезни). Еще более выражена связь заболеваемости с определенными местными условиями при малярии. Все эти факты не могли не обратить на себя внимания еще в древней­шие времена и нашли отражение в трудах Гиппократа и дру­гих ученых древности. Гиппократ в своем трактате «О воздухе, воде и местностях» писал: «Заразные заболевания человека в своем большинстве подчинены сезонному ритму, они зави­сят от почвенных, климатических и географических особенно­стей определенной территории, определенной местности» (цит. по Lebrum и Deiaung).

В трудах ученых средних веков наряду с учением о кон­тагии нередко проводится мысль о локально миазматических влияниях как причинах заразных болезней. Наибольшее раз­витие эта теория получила в XIX веке в трудах Петтенкоффера, объяснявшего разный уровень заболеваемости населения особенностями почвы, высотой стояния грунтовых вод и дру­гими особенностями местности.

Взгляды Петтенкоффера были опровергнуты развитием микробиологии как несостоятельные и не могли, естественно, возродиться. Однако известная доля истины в них была и заключалась в том, что открытие возбудителя заразной болезни еще не дает понимания закономерностей распространения эпидемий.

Таким образом, начальный период развития эпидемиологии характеризовался развитием и совершенство­ванием метода наблюдения, что и позволило в определенной степени ограничить массовые заболевания (в том периоде в основном заразные) от других спорадических и не связанных единой цепью заболеваний, на основании чего и были созданы теоретические основы учения об эпидемиях.

Это обстоятельст­во способствовало разработке более или менее рациональных, хотя и эмпирических, мер борьбы с эпидемиями. Хорошо из­вестно, что уже в этом периоде была установлена связь ки­шечных заболеваний с водой и продуктами питания, чумы— с грызунами, малярии — с комарами и т. д.

Уже в этом пе­риоде были установлены и разработаны меры общей и част­ной профилактики некоторых заразных болезней человека.

Например, метод специфической профилактики оспы по Дженнеру. До вве­дения оспопрививания по методу Э.Дженнера только в Европе оспой еже­годно заболевало около 10 млн человек, из которых умирало от 25 до 40 %.

Родоначальником эпидемиологического метода в со­временном его понимании иногда называют английского врача Сноу, ко­торый в предбактериологический период вскрыл истинные механизмы распространения холеры в Лондоне на основе исключительно сопоставления патогенеза инфекции и условий ее распространения, а также сопоставления особенностей распределения заболеваний с теми условиями, в которых они возникают. Им впервые было сформулировано положение о контролях при проведении эпидемиологических исследований. Джон Сноу навсегда вошёл в историю медицины и как пионер-эпидемиолог. Именно он был первым врачом, который заявил о распространении холеры водным путём.

Первые десятилетия бактериологического периода (конец XIX века – начало XX века)

Второй этап развития эпидемиологии как науки относится ко 2-й половине XIX столетия, т. е. периоду, который принято называть «золотым веком» бактериологии, а несколь­ко позже, вирусологии, когда была раскрыта паразитическая природа большинства тогда массовых болезней в человече­ском обществе.

Сам факт получения чистых культур микроорга­низмов — этиологических агентов заразных болезней человека, возможность дифференцировки различных клинических про­явлений одной и той же нозологической формы заболевания, раскрытие возможности постановки в биологических экспери­ментах на животных, наконец, зарождение теории иммунотерапии — создали научно обоснованную базу развития эпидемио­логии и в первую очередь проблемы специфической профи­лактики заразных болезней человека.

В этом периоде эпидемиология прочно встала на путь научного развития, а успех эпидемиологии в борьбе и профилактике инфекционных болезней поставил эту науку на первое место среди наук гигиенических, целью которых является охрана здоровья человечества и общества, и сделал ее основной на­укой — предупредительной медициной (М. Кандау).

Эпидемиологические исследования позволили установить, что распространение заразных болезней человека, помимо ря­да биологических факторов, зависит от условий жизни людей и прежде всего от общественно-экономических условий.

Эпидемиология этого времени в России

В учебных медицинских заведениях (начало XIX века) на первых этапах дифферен­циации медицинской науки, теоретический курс эпидемиологии преподавался в органической связи с клинической медициной. Практические же аспекты профилактики в течение длительного времени (до второй половины XIX века) преподавались в самостоятельном курсе медицинской полиции. Это объяснялось тем, что рекомендации того времени по профилактике эпидемий сводились к тем или иным гигиеническим мероприятиям, проведение которых могло быть осуществлено лишь администрацией.

Затем курс медицинской полиции был переименован в курс гигиены и медицинской полиции. А в конце 60-х — начале 70-х годов XIX века на медицинском факультете Московскою университета и в Петербург­ской военной медико-хирургической академии были открыты самостоятельные кафедры гигиены, программы преподавания на которых включали преимущественно вопросы эпидемиологии. Первые заведующие кафедр гигиены Ф. Ф. Эрисман (Москва) и С. П. Добрословин (Петербург) были в рав­ной степени гигиенистами и эпидемиологами.

Дифферен­циация гигиены и эпидемиологии способствовали бактериоло­гические открытия последней четверти XIX века. Благодаря работам Л. Пастера, Р. Коха, П. Мечникова. П. Эрлиха, Д. И. Ивановского, Н. Ф. Га­малеи инфекционная природа эпидемических болез­ней стала уже не гипотезой, а фактом.

Центром развития эпидемиологии в России в конце XIX — начале XX века стала земская медицина. Основным методическим ин­струментом представителей земской медицины была статистика. С этой точки зрения эпидемиологию иногда образно называют своеобразной «игрой в цифры», отражающие показатели заболеваемости или другие проявления, характеризующие здоровье населения.

Выявилось три направления эпидемиологических сопоставлений показателей заболеваемости (смертности и др.): по территории (географическая эпидемиология), среди различных групп населе­ния (профессиональная эпидемиология) и во времени (историческая эпидемиология). Благодаря таким исследованиям все очевидней становилась ограни­ченность чисто микробиологического подхода к борьбе с эпидемиями. Известный земский врач С. Н. Игумнов писал, что попытки побороть эпиде­мии «с помощью изоляции и гидропульта так же глубокомысленны и так же безнадежны, как старания бороться с преступностью и идеями с помощью тюрьмы и полиции».

Период возрождения и развития эпидемиологии на новой научной основе (начало второй четверти XX века до настоящего времени)

Возрождение эпидемиологии на новой теоретической и методической ос­нове происходило на базе синтеза достижений новых медицинских наук в ин­тересах объяснения причин и условий возникновения и распространения эпидемий и обоснования мер профилактики.

Открытие возбудителей ряда инфекционных заболеваний сделало возможным научно обоснованное их изучение и ликвидацию в масштабах го­сударств, регионов, континентов, а порой и всего Земного шара (например, ликвидация оспы).

Третий период развития эпидемиологии тесней­шим образом связан с научно-технической революцией в области естествознания в целом и биологии в частности. Сущность заключается в том, что еще сравнительно недавно сложные биологические явления природы, к которым могут быть отнесены и инфекционные заболевания, вследствие слабого развития некоторых точных наук с трудом поддавались объективному изучению. Эпиде­миологам часто приходилось ограничиваться добросовестным описанием отдельных фактов и зримо наблюдаемых явлений, редко удавалось научно обоснованно выявлять все связующие их закономерности, которые в основном строились или на эм­пирических наблюдениях, или результатах научного экспе­римента, теоретического объяснения которому еще не было.

Развитие вирусологии, генетики микроорганизмов, молекулярной биологии, биохимии возбу­дителей и биохимии вирулентности организмов и др. способст­вовало развитию эпидемиологии, призванной раскрывать причины такого сложного социально-биологического явления, как массовые заболевания в человеческом обществе. Этим и объ­ясняется, что современная эпидемиология является весьма широкой медицинской дисциплиной, имеющей обширные меж­дисциплинарные связи с множественными областями меди­цинской и др. наук.

Из всех медицинских наук она наиболее близко соприка­сается с проблемами биологическими и в первую очередь с познанием природы возбудителей болезней (микробиологией); с проблемой реакции организма человека на встречу с пато­генными и непатогенными паразитами (общей и частной им­мунологией) ; с учением о факторах внешней среды (эколо­гией человека, животных и микроорганизмов); с учением о наследственности (генетикой); с проблемами математически­ми, социологическими, философскими и др.

Эпидемиология своей близостью к этим наукам не только использует их до­стижения и методы исследования, но и теоретически осмысливает их, подчиняя последние интересам решения эпидемиологических задач. Этим и объясняется, что в процессе своего исторического развития эпидемиология обнаруживает выра­женную тенденцию к постепенному расширению границ пред­мета своих исследований.

Мировые эпидемии и пандемии

На протяжении всей истории Нового времени на Земном шаре продолжали свирепствовать эпидемии — массовые инфекционные заболевания в масштабах города, страны, региона — и пандемии (греч. pandemia — весь народ в целом) — необычайно сильные эпидемии, охватывавшие несколько стран и континентов. Они поражали огромные массы населения. Их география неуклонно рас­ширялась. Среди инфекционных заболеваний выделяют особо опасные инфек­ции (чума, оспа, холера, желтая лихорадка); их характеризуют высокая контагиозность, быстрота распространения и высокая смертность.

В XVI — XVII вв. в мире повсеместно распространилась оспа — одна из древ­нейших инфекционных болезней, известная в Старом Свете еще с III тыся­челетия до н.э. В начале XVI в. она впервые была завезена испанскими конки­стадорами на Американский континент. Число жертв, унесенных оспой толь­ко на территории современной Мексики, составило 3,5 млн. человек.

Высокая смертность от инфекционных болезней, которая, как правило, превышала человеческие жертвы во время военных действий, была связана также с частыми эпидемиями гриппа. Только в XVIII в. из семи крупных эпиде­мий гриппа четыре приняли характер пандемий.

В 1817 г. из Индии в Европу впервые была завезена холера, которая до того времени была распространена только в пределах Юго-Восточной Азии (долины рек Ганг и Брахмапутра были эндемичными очагами холеры). В течение XX в. мир потрясли шесть пандемий холеры. Они имели катастрофические послед­ствия для всех материков Земного шара.
В России холера появилась лишь в первой трети XIX в. Тем не менее только в XIX столетии в России было восемь эпидемий холеры, в результате которых погибло более 2 млн человек. Начало изучению этой «новой» для России бо­лезни положили врач-декабрист Н. Г. Смирнов (1829 г.), И. Е. Дядьковский и М. Я. Мудров(1831 г.).

Огромный ущерб человечеству нанесли также эпидемии желтой лихорадки и сыпного тифа, столбняк и малярия, дизентерия и гельминтозы.

Однако самыми опустошительными были эпидемии чумы. После второй ее пандемии (1346 —1348 гг.), вошедшей в историю под названием «черная смерть» и унесшей треть жителей Европы, вспышки чумы периодически повторялись в разных странах мира: Англии (Лондон, 1665 г.), Франции (Марсель и Тулон, 1720 —1721 гг.), России (Москва, 1654 —1655 гг., 1770 —1772 гг.) и т.д.

В 1892 г. в Юго-Восточной Азии зародилась третья пандемия чумы. Выйдя за пределы континента через портовые города, она в короткие сроки охватила Европу, Африку, Австралию, Северную и Южную Америку. За 10 лет третья пандемия чумы унесла более 12 млн. человеческих жизней.

Начало научной разработке основ государственных мероприятий по пресе­чению чумы и борьбе с ней было положено в XVIII в. В значительной степени это связано с историей России и особенно с эпидемией моровой язвы (бубон­ной чумы) в Москве в 1770 —1772 гг.

Во время первой Русско-турецкой войны (1768 —1774 гг.) чума была занесена в Европу из Турции. В конце 1769 г. она появилась в русских войсках, омрачив их блиста­тельные победы; в начале 1770 г. охватила Молдавию и Валахию, к лету перешла в соседние польские провинции, охватила Украину, затем проникла в Центральную Россию и неуклонно продвигалась к российской столице.

Тема отношения врача к умирающему больному, естественно, проходит через всю историю медицины. В книгах Гиппократа (V-IV вв. до н.э.) есть странная с современной точки зрения рекомендация – даже непытаться оказывать помощь умирающим, т.к. врач должен реалистично оценивать возможности медицинского искусства, в противном же случае прослывет невеждой.
Поворот медицины «лицом к умирающему больному»,проницательно предсказал на рубеже эпохи Возрождения и Нового времени английский философ Френсис Бэкон. Обсуждая в своем труде «О достоинстве и приумножении наук» в 1605г. цели медицины, Ф. Бэконподробно останавливается на проблеме отношения к неизлечимым больным:
1. У врачей многие болезни считаются неизлечимыми;
2. Исходя из этого, врачи подчас несправедливо обрекают на смерть множество больных,однако, к счастью немалая часть их выздоравливает независимо от врачей;
3. «Само утверждение, что эти болезни неизлечимы, как бы санкционирует и безразличие, и халатность, спасая невежество от позора»;
4.Необходимо специальное направление научной медицины по эффективному оказанию помощи неизлечимым, умирающим больным («Если бы они («врачи» — авт.) хотели быть верными своему долгу и чувству гуманности, онидолжны были бы и увеличить свои познания в медицине, и приложить (в то же время) все старания к тому, чтобы облегчить онкологическим больным уход из жизни тому, в ком еще не угасло дыхание… Эта дисциплинадолжна получить развитие»; «Я абсолютно не сомневаюсь в необходимости создать какую-то книгу о лечении болезней, считающихся неизлечимыми, для того, чтобы она побудила и призвала выдающихся и благородныхврачей отдать свои силы этому труду, насколько это допускает природа»);
Лишь в конце ХVIII в умирающий пациент становится предметом интереса и заботы профессиональной медицины. Дело в том, что как раз вXVIII в. расширилось понимание предмета медицины; в него стали включать важнейшие социальные вопросы: организация борьбы с эпидемиями; санитарный надзор за продуктами…

КТО ОНА

Историк, кандидат исторических наук. Соосновательница некоммерческого проекта «Symbolon. Центр середньовічних та ранньомодерних студій». Участница исторического научно-популярного фестиваля Legio Historica

ПОЧЕМУ ОНА

Специализируется на истории раннемодерной Франции, средневековой и ренессансной медицине

Если сейчас кто-то употребляет слово «средневековый», описывая некое явление, то чаще всего это значит – «отсталый», «шарлатанский» и «варварский». Средние века принято называть темными, и эта «темень» распространяется и на масштабные процессы, которые происходили в те времена, и на бытовые, простейшие вещи. Одним из самых распространенных убеждений стало, к примеру, то, что люди в Средние века не мылись, а в головах у них заводились не то, что вши, а даже целые мыши. Не менее распространенными являются истории о средневековых эпидемиях – чумы, холеры и оспы, «выкашивавших» половину населения.

Тем временем историки, которые корректно работают с темой Средневековья, продолжают открывать новые факты и сюжеты – благодаря тщательному анализу источников и находкам новых документов. Благодаря этому можно узнать интересные, иногда противоречащие нынешним убеждениям, факты о той эпохе, и, в частности, о медицине Средневековья и продолжительности жизни. Об этом Фокус поговорил с историком Людмилой Ващук, профессиональные интересы которой сосредоточены на средневековом и раннемодерном периодах.

Разноликая медицина

Одним из прогрессивных медицинских центров в Средневековье была Салернская медицинская школа. В частности потому, что там принимали на учебу и практику женщин. А вот Парижский университет даже во время Возрождения оставался крайне схоластическим и негативно реагировал на новшества. Медицина в Салерно была в основном теоретической, так как действовал запрет церкви на исследование тела человека. И даже в такой прогрессивной школе, как Салерно, до 1238 года не делали вскрытия тел ни людей, ни животных. Обучение проводили на основе трудов античных авторов – Гиппократа, Галена, к примеру.

Школа медицины в Салерно

Многие античные практики были забыты, так как по-гречески тогда не читали. К примеру, кесарево сечение делалось неправильно, и только тогда, когда роженица была уже мертва. Но все изменилось в период Ренессанса, когда начали изучать древнегреческий и древнееврейский языки, им обучались и ученые, и женщины в аристократических семьях. К примеру, Маргарита Ангулемская, сестра французского короля Франциска I, знала несколько языков. Эразм Роттердамский уважал ее, писал в письмах о ее уме. В это время с греческого на латынь перевели труды античных авторов, а с подъемом национальных государств и языков хирурги-практики писали уже не на латыни, а на французском или итальянском, например.

В Средние века и раннемодерное время медики не были однородной группой. Это понятие включало в себя докторов медицины, которые окончили университеты, это были и хирурги-цирюльники, прошедшие курсы и получившие лицензию на практику, это были и акушерки. При этом преподаватели на медицинских факультетах не имели права на хирургическую практику.

Домашняя медицина также существовала в Средневековье. У каждой женщины в шкафчике стояли настойки, рецепты которых передавались из поколения в поколение.

Цирюльник вырывает зуб

Перед ней все равны

Помимо войн чаще всего умирали от инфекционных болезней и заболеваний, связанных с недостатком витаминов. Это могла быть цинга, также инфекционная болезнь Нома, заболевание полости рта, которое приводило к сепсису и смерти. Эти болезни тогда не лечили. В дневниках XVI века я читала, что богатые люди могли бросить все, уехать и так спастись от чумы. Но вот перед оспой были равны все, от нее тогда вакцины не было.

Меня часто спрашивают, существовали ли в Средневековье аллергии или грипп. Но тогда определяли не грипп, а жар, и его лечили. Существовали настойки от расстройства желудка, но при этом умирали от диареи – от элементарных болезней, которые сейчас лечатся. Таких примеров много. Даже бытовые травмы и легкие болезни в Средневековье не лечили, соответственно, у человека начиналось обострение, и он умирал от осложнений.

Короткая продолжительность жизни – во многом миф. Несмотря на болезни, в Средневековье была такая закономерность: если ребенок выживал в ранние годы и вырастал, у него были большие шансы дожить даже до 90 лет, особенно у мужчин, которые не рожали. Например, французский хирург Амбруаз Паре прожил 80 лет. И это не уникальный случай, французская повитуха Луиза Буржуа прожила 73 года. Когда говорят о малой продолжительности жизни в Средние века, то она получается от того, что в расчеты включают раннюю детскую смертность, смертность рожениц и массовые эпидемии вроде чумы. Но это не значит, что все люди тогда жили мало.

Хирург делает операцию

Как определить болячку

В целом диагностика была на крайне низком уровне. Если пациент встречался с врачом, то основой диагностики был внешний осмотр. Это связано с теорией гуморов, или телесных соков. Теория гласила, что в организме человека есть четыре гумора – кровь, флегма, черная и желтая желчь. И если у человека в организме преобладает какой-то один гумор, то ему присущи определенные качества. Если преобладает флегма, то человек – флегматик, если кровь – то сангвиник, если черная желчь – то меланхолик, а если желтая желчь – то холерик. Так доктор ставил диагноз и назначал лечение, это могло быть кровопускание или диета.

Самим гуморам тоже давали характеристики – к примеру, сухой, влажный, теплый или холодный. И если у человека преобладал гумор со свойствами холода, то ему прописывали согревающую еду. Кроме того, есть миниатюры, где изображено, как доктор меряет пульс. Лечили травами, знали, какие растения обладают обезболивающими свойствами, прописывали белладонну в ограниченных количествах.

В Шотландии проводили раскопки на месте монастыря Сутра Айл, где была больница. Там нашли ампутированную конечность, антропологи определили, что она была от природы деформирована, поэтому ее отрезали. А рядом нашли семена трех видов – в частности, черную белену, болиголов и белый мак, из которых делали обезболивающее при ампутации.

Таблица, по которой сверяли цвет мочи

Важным элементом средневековой диагностики был анализ мочи. Обычно это делали так: пробовали мочу на вкус, нюхали, смотрели, нет ли осадка, анализировали цвет. До XIV века действовала такая практика: можно было ставить диагноз исключительно на основе мочи, не видя пациента. Врач оценивал цвет мочи, сравнивал его с таблицами, где описывались соотношения состояния здоровья и цвета.

Медицина по-женски

Если говорить о женщинах в медицине Средневековья, то в этой истории много белых пятен. Так сложилось потому, что женщины были в тени, часто оставались неизвестными. И даже трактаты, которые входят в известный сборник «Троттула», составленный женщиной-медиком, в домодерные времена переписывались без сохранения «авторского права». В Средневековье считалось, что женщина недостаточно умна, чтобы самой писать трактаты.

Сейчас гинекология считается одним из важных направлений в медицине и дорогим к тому же. Но когда я читаю средневековые тексты, оказывается, что в обществе того времени к повитухам относились негативно, и это раздражает. Мужчины-доктора считали, что принимать роды – ниже их достоинства, и доктор мог только присутствовать. Работа этих женщин обесценивалась, в целом женщина-знахарка, которая разбиралась в травах, была первой претенденткой на сожжение на костре во время церковных гонений. Для нас это неприемлемо и несправедливо, но в обществе того времени такое отношение было нормой.

Процедура кровопускания

Флорентийка Якоба Феличе окончила медицинский факультет Болонского университета, переехала в Париж и много лет вела там практику. Она не только ставила диагнозы, но сама практиковала и делала хирургические операции. Чтобы этим заниматься, нужна была лицензия, ее получали от городской власти, предварительно сдав экзамен. А у Якобы Феличе такой лицензии не было. В 1332 году состоялся судебный процесс, местные власти судили ее за нелегальную медицинскую практику. На процессе выступали свидетелями семь пациентов Якобы Феличе, за которых не брались другие врачи. И хоть она их успешно вылечила, суд постановил лишить ее практики, и если Феличе вернется к этому занятию, то отлучить ее от церкви.

В трактатах женщин-медиков называли Nobilis matron, или дама из Салерно, но это значит не благородное происхождение, а то, что их почитали за опыт и достижения в их профессиональной среде. Те медики из Салерно, происхождение которых известно, пошли учиться потому, что их семья, окружение, имели отношение к школе и этой профессии. Это правило действовало и позже: у известной акушерки Луизы Буржуа, которая жила в XVI веке, муж был хирургом. У нее были дети, семья, муж много не зарабатывал. На путь акушерства ее надоумила другая акушерка, которая принимала у нее последние роды. Думаю, что повитухами женщины работали ради финансов.

Повитухи принимают роды

Большинство дам-медиков из Салерно концентрировали свое внимание на женщинах – их болезнях, косметологии. В трактате «О красоте» рассказывалось, как ухаживать за кожей, чтобы не было морщин, как правильно удалять волосы с тела. Кроме того, очень популярной была тема зачатия, вынашивания ребенка и родов. Также женщины-медики посвящали себя другим медицинским дисциплинам: писали и о лихорадке, о меланхолии, о диагностике с помощью мочи.

Луиза Буржуа знаменита тем, что была личной акушеркой королевы Марии Медичи, приняла всех ее детей. При дворе Луиза Буржуа принимала роды у придворных дам, имела хорошую репутацию, и королева выбрала ее сама. На то время доход обычной французской акушерки составлял 50 ливров, а Луиза Буржуа за каждого доношенного, здорового младенца-мальчика получала 500 ливров, а за девочку – 300 ливров.

Луиза Буржуа, повитуха французской королевы Марии Медичи

Буржуа написала и издала первый труд о гинекологии, основанный на ее опыте и наблюдениях. К примеру, она описала крестьянок, которые на большом сроке беременности поднимают брикеты сена и несут их. И ничего не случается ни с женщиной, ни с плодом. Буржуа писала, что горожанки не смогли бы делать так же, и сделала вывод о влиянии физических нагрузок на беременность. Этот трактат, включавший также множество практических предложений и наблюдений, стал таким популярным, что во Франции его переиздавали около 50 раз, а также перевели на три языка.

Цинга

В Средневековье даже авитаминоз мог стать смертельной болезнью. Например, цинга — недуг, который вызван острым дефицитом витамина C. Во время этой болезни повышается ломкость сосудов, на теле появляется геморрагическая сыпь, повышена кровоточивость десен, выпадают зубы.

Цинга была обнаружена во времена крестовых походов в начале XIII века. Со временем ее стали называть «морской скорбут», потому что в основном ей болели моряки. Например, в 1495 году корабль Васко да Гамы потерял 100 из 160 членов экспедиции на пути в Индию. По статистике, с 1600-го по 1800-й от цинги умерло около миллиона мореплавателей. Это превышает человеческие потери во время морских баталий.

Цинга. Источник: pinterest.com

Лечение от цинги было найдено В 1747 году: главный врач Морского госпиталя Госпорта Джеймс Линд доказал, что зелень и цитрусовые могут предотвратить развитие болезни.

Нома

Самые первые упоминания о номе встречаются в трудах древних врачей — Гиппократа и Галена. Позже она стала постепенно захватывать всю Европу. Антисанитария — лучшая среда для размножения бактерии, которая вызывает ному, а насколько известно, в Средневековье особенно не следили за гигиеной.

Нома. Источник: pinterest.com

Бактерия, попадая в организм, начинает размножаться — и во рту появляются язвы. На последних стадиях заболевания обнажаются зубы и нижняя челюсть. Впервые подробное описание болезни появилось в работах голландских врачей начала XVII века. В Европе нома активно распространялась вплоть до XIX века. Вторая волна номы пришла во время Второй мировой войны — язвы появлялись у заключенных в концлагерях.

В наши дни болезнь распространена, в основном, в бедных районах Азии и Африки, без надлежащего ухода она убивает 90% детей.

Бубонная чума

Впервые рассказ о чуме встречается в эпосе о Гильгамеше. Упоминания о вспышках болезни можно найти во многих древних источниках. Стандартная схема распространение чумы — «крыса — блоха — человек». Во время первой эпидемии в 551−580 годах («Юстинианова чума») схема менялась на «человек — блоха — человек». Такая схема называется «чумное побоище» из-за молниеносного распространения вируса. Во время «Юстиниановой чумы» погибли более 10 миллионов человек.

Бубонная чума. Источник: pinterest.com

В общей сложности от чумы скончались до 34 миллионов человек в Европе. Самая страшная эпидемия случилась в XIV веке, когда вирус «чёрной смерти» был занесён из Восточного Китая. Бубонная чума не лечилась вплоть до конца XIX века, однако зафиксированы случаи, когда больные выздоравливали.

В настоящее время смертность не превышает 5−10%, и процент выздоровлений достаточно высок, конечно, только при условии, если болезнь диагностирована на ранней стадии.

Лепра

Лепра, или по-другому проказа, начинает свою историю с древних времен — первые упоминания о болезни содержатся в Библии, в папирусе Эберса и в некоторых трудах врачей Древней Индии. Однако «рассвет» лепры пришёлся на эпоху Средневековья, когда возникли даже лепрозории — места карантина для зараженных.

Когда человек заболевал лепрой его показательно хоронили. Больного осуждали на смерть, клали в гроб, служили по нему службу, затем отправляли на кладбище — там его ждала могила. После погребения его навсегда отправляли в лепрозорий. Для своих близких он считался мертвым.

Лепра. Источник: pinterest.com

Лишь в 1873 году в Норвегии был открыт возбудитель лепры. В настоящее время проказу возможно диагностировать на ранних стадиях и полностью вылечить, но при позднем диагнозе больной становится инвалидом с стойкими физическими изменениями.

Черная оспа

Вирус оспы — один из самых древних на планете, он появился несколько тысяч лет назад. Однако свое название получил лишь в 570 году, когда епископ Марием из Аванша употребил его под латинским именем «variola».

Черная оспа. Источник: pinterest.com

Для средневековой Европы оспа была самым страшным словом, за нее жестоко наказывали как зараженных, так и беспомощных врачей. Например, бургундская королева Аустригильда, умирая, попросила своего мужа казнить ее врачей за то, что они не смогли спасти от этого страшного заболевания. Ее просьба была исполнена — врачей зарубили мечами.

В какой-то момент в Европе вирус распространился настолько широко, что невозможно было встретить человека, не болевшего оспой. У немцев даже сложилась поговорка: «Von Pocken und Liebe bleiben nur Wenige frei» (Немногие избегнут оспы и любви).

В наши дни последний случай заражения зафиксирован 26 октября 1977 года в сомалийском городе Марка.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *