Полосатые человеческие фигуры возникали из ничего, вставали, казалось, из земли, вычленялись из стен и летели с крыш. В руках что-то белело, похожее на флажки. С рёвом и криком эта призрачная полосатая сила хлынула к казарме, молниями растеклась повсюду, и Джейсон понял, что драка уже идёт, причём яростная и весёлая. В воздухе мелькали эти флажки, свист, возгласы и мат сливались со звуками ударов. Он видел лишь полосатые сполохи, неясный круговорот теней, рассыпающихся в брызги — прибор всё искажал, не давал ясной картины и как бы отдалял, отсекал его линзами от живого дыхания драки. Дениз высунулся из люка, и сразу ярче стали все звуки — над полем битвы висел многоглоточный ор, из которого выделялся русский мат, закрученный с именами Бога, Христа и Богородицы.
И только ощутив сражение вместе с дыханием ветра, Джейсон внезапно осознал, что исход потасовки предрешён! Взвод его разведчиков уже был разбит вдребезги, расчленён на группы в два-три человека, и теперь идёт добивание. Вся схватка длилась не более минуты, а пехотинцы уже валялись на земле, и только малая часть отступала на луг, но и она была охвачена полосатыми тенями, как ореолом.
Дениз выскочил на броню, рывком содрал куртку, но прежде, чем спрыгнуть на землю, увидел тощего солдатика, который теперь оказался тоже полосатым, а в руке был флажок. И этот глист пытался его контролировать, заступал ему дорогу, вращая в руке свой флажок, будто пропеллер. Он наступал! Джейсон спрыгнул, и едва ощутив толчок земли, сделал стремительный прыжок вперёд, рассчитывая сходу сбить противника с ног. Всплеск боевой злобы мгновенно выпарил остатки жалости к этому недокормленному существу. Парень каким-то образом увернулся от удара и перестал вращать свой флажок. Встал в какую-то странную стойку, широко расставив ноги и раскинув руки, и замер, словно ожидая, когда его убьют.
И Дениз понял, что сейчас этот мальчишка умрёт. До того, как получит удар. Кулак сжался сам и начал стремительно наливаться знакомой энергией шаровой молнии. Он видел перед собой узкую полосатую грудь, переходящую в длинную шею, на которой держалась большая и тоже длинная голова. Мягко двигаясь, Джейсон поднял руку и с одновременным шагом понёс кулак вперёд, но в этот миг в затылок дохнул сержант Макнил и на мгновение рассредоточил силу движения. Полосатая рука неожиданно полетела навстречу, при этом странно удлинняясь, и в последний момент Джейсон увидел, что летит не флажок, а малая сапёрная лопата на деревянной ручке…
Земля опрокинулась, спружинила мягко, как пуховая постель, и мир перед глазами, расчертившись в полосы, медленно угас.
Дениз очнулся и увидел перед собой призрак Густава Кальта. Доктор с холодно-каменным лицом махал руками над его головой, а за плечом стояла надгробная статуя сержанта Макнила. Видение всё ещё было исчёркано бегущими полосами, как бывает на экране телевизора.
— Он открыл глаза! — трагично проговорил сержант, словно издалека.
Кальт заглянул в лицо, спросил деловито:
— Вы в порядке, сэр? Сейчас я забинтую голову и всё будет в порядке.
Джейсон махнул рукой в сторону Макнила и будто бы сказал — Уйди! Но тут увидел, что кулак всё ещё сжат, скован, стянут судорогой и не поддаётся воле. Сержант не ушёл, а как бы растворился в воздухе, оставив после себя чёрное пятно, в точности повторяющее очертания фигуры.
— Вам повезло, сэр, — сказал Густав, закрепляя повязку специальной сеткой. — Удар нанесён плоскостью лезвия лопаты. А если бы ребром — снесло бы полчерепа. Вам известно, сэр, у русских сапёрные лопаты специально затачиваются как клинок. Я видел эти рубленые раны — зрелище ужасное.
Дениз машинально подался вперёд, хотел спросить — где видел?! — Кальт удержал его, уложил голову на спинку кресла.
— Нет, сэр, во взводе разведки, к счастью, все живы. Только ранено двадцать два человека. И характер ранений примерно как у вас. Есть ещё несколько сломанных рёбер, но это не в счёт… А разрубленные сапёрными лопатками головы я видел в России. Если быть точным, в Грузии, когда там усмиряли бунт.
— Их кто-то предупредил, — Дениз наконец услышал свой голос и не узнал его. — Они ждали нападения…
— Кого предупредили? — между делом спросил доктор.
— Русских… Они приготовились. И взвод попал в ловушку. Кто их мог предупредить?
— Вероятно, Господь Бог, сэр, — спокойно ответил Кальт. — Он всегда на стороне слабых.
— Этого не может быть, Густав! — внезапно для себя возмутился Джейсон. — Ты хорошо разбираешься в вопросах религии, но говоришь глупость. Если ты знаешь, что русские затачивают лопаты, то должен знать, что они гнусные безбожники. Потому что ругаются в Бога и в Христа.
— Должно быть, сэр, это им позволено.
— Кем позволено?!
— Господом, сэр. Кто ещё может позволить ругаться таким именем и никак не наказывать за кощунство? Только Господь. Ведь не наказал же он русских?
— Потому что тупых грязных свиней бессмысленно наказывать!
— Вы не правы, сэр. Бог наказывает их всё время, но совсем иначе. А ругательство это, сэр, вовсе и не ругательство.
— Что же ещё, если они позорят даже Богоматерь? — только сейчас Джейсон начинал чувствовать боль в голове.
— Молитва, сэр, — невозмутимо проговорил Густав. — Это трудно себе представить, но — молитва. Только произносят её не в храме, и не перед сном, а в бою. Это боевая молитва русских. Она имеет очень древние корни. Славяне таким образом призывали богов на помощь в битве. А когда к ним пришло христианство, традиция сохранилась. И новый Господь позволил варварам молиться по-прежнему. И сегодня русские парни весьма искренне молились, потому к ним пришла удача.
— Кто тебе об этом сказал?! Опять тот старый серб?
— Да, сэр, тот старый серб.
— Почему такая несправедливость? Почему только варварам позволено? И прощается даже богохульство? Ты спросил об этом серба?!
— Прошу вас, успокойтесь, сэр, — Кальт поднёс ему склянку с жидкостью. — Выпейте это, сэр. Вам вредно волноваться.
Джейсон выбил склянку, переждал, когда тяжёлый шар боли откатится от головы.
— Я спрашиваю тебя, эскулап: почему?
— Если вам хочется, я могу ответить, сэр, — бесстрастно вымолвил он. — Господь питает любовь к русским.
— Хочешь сказать, они тоже богоизбранный народ, как иудеи?
— Нет, сэр, богоизбранный народ на земле — иудеи. Потому они и называются — рабы Божьи. А варвары — внуки Божьи. У них родственные отношения и родственная любовь. Это совсем другое, сэр, как вы понимаете. Кто Господу ближе, раб или внук? И кому больше прощается?.. Извините, сэр, это трудно сразу осмыслить и принять, но если хотите разобраться в сути вещей, вам следует заняться русской историей. Варвары довольно подробно изложили своё древнее мироощущение и абсолютно точно знают своё место в мироздании. Они всегда мыслили себя внуками Божьими и потому до сих пор говорят Господу «ты», как принято среди родственников.
— Врёшь, Густав Кальт! Ты всё время мне врёшь!
— В чём, сэр? У меня нет никаких причин обманывать вас. Я получаю вопрос и говорю вам ответ, тот, который мне известен.
— Врёшь, что знаешь всё это из рассказов серба! Вероятно, ты специально изучал историю русских.
— Да, я любознательный человек, сэр, но не более того, — вдруг заскромничал доктор. — И когда слышу интересующую меня информацию, то запоминаю её и пытаюсь анализировать.
Джейсон смерил его взглядом, остановился на лице Кальта — тот смотрел прямо, не мигая, и в голубых глазах он увидел своё отражение с белой повязкой на голове.
— Не простой ты парень, Густав, — проговорил он тихо, прислушиваясь к боли. — Если бы не знал тебя несколько лет, не видел бы тебя в деле, мог подумать, что ты сам — русский шпион, внедрённый в мой батальон. И что это ты предупредил русских. Но я хорошо помню, как ты храбро дрался в Ираке, когда была «Буря в пустыне». Арабы же — всегда водили дружбу с русскими…
— Дрался, потому что батальон попал в трудное положение. И на счету была каждая винтовка. Но я, сэр, очень люблю своё дело, пусть чаще всего вырезаю вросшие ногти и удаляю сухие мозоли.
— Опять ты врёшь, Густав. Ты везде был обыкновенным парнем, а в Боснии начал открываться совершенно с другой стороны. Не узнаю тебя, батальонный эскулап.
— В Боснии, сэр, и вы стали другим человеком.
— Да нет же, Густав! Меня здесь преследуют постоянные неудачи! И больше ничего. Я участвовал во многих операциях и со мной никогда ничего не случалось, — Джейсон потрогал бинт на голове. — А здесь первый раз в жизни получил ранение… И от кого, Густав? От какого-то заморыша с сапёрной лопаткой?!.. Послушай, а ты знаешь, почему русские вышли драться в полосатых рубашках? Это тоже имеет какой-то символический смысл?
— Эти рубашки, сэр, называются тельняшками.
— Да, я слышал, знаю… Но почему они не надели вниз бронежилеты? И сняли каски? Они считают, что полосатые тельняшки защищают?
— Я так не думаю, сэр, — проговорил Кальт. — В этих тельняшках, вероятно, хорошо драться в темноте, видно, где свои, а где чужие.
— Но и противнику это отлично видно!
— Они были уверены в своих силах. Русские вышли драться насмерть, сэр. Поэтому сняли всякую защиту. А наши разведчики рассчитывали просто помахаться кулаками и дубинками. Улавливаете разницу, сэр?
— Насмерть? Почему сразу насмерть? Если они были предупреждены кем-то, то вероятно знали, что мои парни идут на обыкновенную потасовку и не хотят убивать.
— Мы имеем дело с варварами, сэр, — вздохнул доктор. — Русским ничего не оставалось, как идти насмерть. В другом случае они бы никогда не победили. Эти парни из России и в самом деле плохо питались и не имеют достаточной мышечной массы. У варваров же есть древний магический обряд: когда не хватает физической силы, они снимают всякую защиту, одежду и идут в бой полуголыми, обнажёнными, при этом призывая на помощь богов. И когда боги видят, что внуки их идут на смерть — срабатывает родственная поддержка.
— Неужели русских специально обучают этому? — тихо усомнился Джейсон. — Да нет же, мне хорошо известен уровень их подготовки и методика обучения. Ты это сам придумал, Густав? Или опять серб?
— Об этом много написано, сэр.
— Допустим, ты прочитал, что написано, а я не уверен, что об этом читали сами русские.
— Вы правы, сэр, вряд ли, — согласился врач. — Должно быть, им и не нужно читать. Варвары знают свои магические обряды из других источников. У них наблюдается странное явление — коллективное мышление в критической ситуации. И просыпается генетическая память. Они начинают совершать непредсказуемые, алогичные поступки. Человеку с нормальным сознанием и психикой хочется защищаться панцирем или бронежилетом, подобрать более совершенное оружие; варвары же поступают от обратного.
Джейсон помолчал, неожиданно обнаружив, что сведённый судорогой кулак разжался и теперь кисть спокойно висит на ручке кресла.
— Спасибо тебе, Густав! — откровенно поблагодарил он. — Ты мне подсказал отличную мысль! И завтра же я возьму реванш!
Доктор не спеша собрал с процедурного столика инструменты, использованные шприцы и пустые ампулы, ненужное выбросил в стеклянную урну, остальное убрал в шкаф.
— Если вы хотите отправить парней на драку с русскими в полуобнажённом виде, сэр, то оставьте эту затею сейчас же, — посоветовал он. — Ровным счётом из неё ничего не получится.
— Ты уверен?
— Да, сэр. Что позволено внукам, не позволено рабам….

Сегодняшнее апостольское зачало – это уставное литургическое чтение, посвященное исповедникам веры. Текст отражает особенности подвига этих святых.

«Братия мои, укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его. Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских, потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных» (Еф. 6:10–12).

Итак, вот первый совет апостола Павла: «укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его». Чем были крепки исповедники? «Господом и могуществом силы Его». Не своею силою терпели они допросы, побои, унижения, но силою Божией. Чем должен быть крепок христианин? «Господом и могуществом силы Его». Не тем крепки христиане, что их якобы много. И не армией и не оружием, и не могущественными покровителями, и не мирской правдой и разумом, но «Господом и могуществом силы Его».

С кем воевали исповедники и с кем должен воевать христианин? Против преступных правителей, против тех людей, которые по каким-то причинам не нравятся мне? Нет! «Против козней диавольских» воюет христианин, «потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных».

А где они, эти духи злобы? Покажите мне их носителя, чтоб я знал, с кем мне бороться. Как где? В тебе. Ты и есть носитель их, человек. Хочешь бороться со злом? Так вот же оно, в тебе! Хватай его и борись с ним! Победи зло в себе, и в мире мира больше станет. Силою Божиею выгони диавола из себя, и тогда ты сможешь помочь и другим сделать то же. Без понимания этого вся твоя кипучая деятельность бесам на смех. Ты сам побеждаешься ежедневно, и сам этого не замечаешь, и не помнишь: кто кем побежден, тот тому и раб. А может ли раб со своим господином бороться? Ты сбрось его иго сначала. Иго греха – вот где будет подлинная революция, вот где реальный шаг к изменению мира. Рассмотри своего реального врага, христианин, и пойми характер борьбы с ним, словно говорит нам в этом месте Павел.

Далее, для этой борьбы нам предлагается оружие. «Станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие» (Еф. 6:14–17).

Вот оно, христианское вооружение. Истина, которой должны быть препоясаны чресла, – это стояние ума в христианских догматах и трезвенность в помышлениях. Правильное догматическое сознание есть лучшая защита от повреждения ума. Мы познаем истину не только сердцем, но и в учении. И это учение нужно знать, ибо оно есть часть нашего вооружения.

Броня праведности. Новозаветная праведность есть праведность двусторонняя, не только внешняя, но и внутренняя. Это и внешняя жизнь по заповедям Божиим, и внутренняя чистота сердца. Новозаветная праведность – это не наша праведность, но праведность Христова, которой мы приобщаемся в Теле Его, в Церкви, по степени нашей веры, смирения и покаяния.

Затем Павел призывает обуть «ноги в готовность благовествовать мир». Постоянная готовность к благовествованию должна быть нам как обувь, т. е. без нее христианин не может никуда выйти из дома, она всегда с ним. «Но разве все должны благовествовать?» – спросит кто-то. Не все. Но готовы должны быть все! Как и говорит апостол Петр: «Будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением» (1 Пет. 3:15). Так что готовность к проповеди есть для нас такая же обязанность, как и готовность солдата к бою, хотя он может никогда и не вступить в поединок.

«Щит веры», угашающий «раскаленные стрелы лукавого». Прежде всего, что это за стрелы? Это греховные мысли, каждая из которых способна зажечь страстями душу, как зажигались древние деревянные города от попадания одной зажженной стрелы. Щитом веры следует отражать помыслы сомнения, уныния, похоти, тщеславия, иначе один сильный пожар может уничтожить все, накопленное годами.

«Шлем спасения», по толкованию свт. Феофана Затворника, есть сочетание с Господом в Таинствах Церкви. Т. е. таинство спасения, совершаемое уже здесь и сейчас. Как шлем покрывает голову, так и Таинства венчают весь духовный путь человека и соединяют его с Богом уже в этой жизни. Облечение в шлем спасения означает постоянное участие христианина в Таинствах Церкви.

И последняя деталь вооружения христианина – «меч духовный, который есть Слово Божие». Этот меч, братья и сестры, сегодня в некотором смысле направлен против нас и ежегодно крадет из наших рядов тысячи людей, убежденных сектантскими проповедниками. Мы не владеем этим мечом, и острота его используется не нами. Ну-ка найдите у нас человека, живущего Писанием, дышащего Писанием, читающего Писание ежедневно по несколько часов? Нет таких. И этот меч, меч Давидов, которым он поразил Голиафа, украден у нас. Без всяких обид это необходимо признать. Стоит богатырь – православный воин – и в броне, и со щитом, и в шлеме… А меча нет! Меч украден. И богатырь бесполезен. Кого он поразит без меча? Пусть тот, кому дано, сокрушится этой мыслью.

Советы, которые мы прочитали, выполнили в своей жизни святые исповедники, которым обычно это чтение посвящается. Неизвестно, станет ли кто-то из нас исповедником, но готовы мы должны быть всегда. Поэтому все эти советы нам. Сегодня настало время, братья и сестры, быть настоящими христианами. Настоящий будет такой, как Павел описывает: в броне, со щитом, в шлеме, обутый в хорошую обувь и с мечом в руке. Подлинный христианин должен быть духовным воином, независимо от пола и возраста. Ненастоящий, показушный, смешается с толпой и будет творить вместе с ней то, что Господь попустил. Но мы должны быть не толпой, а Церковью, состоящей из воинов Иисуса Христа. Дай Бог быть таковыми всем нам!

«Молитвослов православного воина» поможет в наше нелегкое время находить в Господе спасителя и помощника в защите Родины. Молитвослов с правилом ко Причастию Молитвы утренние 5 Молитвы на сон грядущим 32 Каноны покаянный ко Господу нашему Иисусу Христу, молебный ко Пресвятой Богородице, Ангелу Хранителю 62 Последование ко Святому Причащению 100 Благодарственные молитвы по Святом Причащении 151 Часы Святой Пасхи 165 Cугубые молитвы воинов Молитвы перед сражением 171 Молитвы небесным покровителям воинов 178 Молитва Архистратигу Михаилу 178 Молитва святому благоверному великому князю Александру Невскому, в иноках Алексию 182 Молитва святому великомученику Георгию Победоносцу 184 Молитва великомученику Димитрию Мироточивому, Солунскому 186 Молитва святому великомученику и страстотерпцу царю Николаю 188 Молитва святому великомученику Феодору Стратилату 192 Молитва святой равноапостольной первомученице Фекле 194 Молитвы Пресвятой Богородице от нашествия иноплеменных 196 Молитва ко Пресвятой Богородице перед иконою «Владимирская» 196 Молитва ко Пресвятой Богородице перед иконою «Казанская» 200 Молитва пред Тихвинской иконой Божией Матери 202 Молитва пред иконой Божией Матери, именуемой «Одигитрия», Смоленская 204

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *