Мы бродили по берегу Ладожского озера, мой приятель Леня Коган и я. Оба студенты, он — строительного института, я — медицинского. Оба ленинградцы. Оба любители путешествий по Карельскому перешейку. До этого мы выгрузились из автобуса, заплатили какую-то ерунду в бухгалтерии ближайшего дома отдыха, получили койки в шестиместной комнате, с самого утра сизой от папиросного дыма, задвинули рюкзаки под кровати, позавтракали манной кашей с хлебом и отправились обследовать берег.
Мы в то время увлекались собиранием камней. Иногда в самых разных местах Карельского перешейка удавалось найти занятные экземпляры осколков, лежавших здесь с ледникового периода, а может быть, и раньше. Нет, нет! Мы не были собирателями драгоценностей! Нас интересовали узоры на самых обыкновенных камнях. Иногда природа оставляла свои следы в виде загадочных рисунков, складывающихся из сочетания разных кристаллов, вкрапленных на изломах каменных пород. Было даже место в Ленинграде, где любители узоров на камнях встречались, показывали друг другу находки, обменивались образцами. Кажется, место встреч было неподалеку от угла Невского проспекта и улицы Маяковского, поблизости от киоска «Газированные воды». Бывало, туда доставляли из Грузии сироп «Лагидзе», и тогда выстраивалась длинная очередь.
Итак, вся история началась, когда мы бродили по берегу Ладожского озера одним из прозрачных карельских июлей конца пятидесятых. Холодная вода озера синела в чаше гранитных берегов. Кто из нас нашел чудесную россыпь осколков гранита, не помню. Так же, как не помню, кто первый обратил внимание, что поверхность гранита проросла кристаллами полевого шпата, а вместе возникала картина таинственного шрифта. Как будто бы древние письмена были разбросаны на розовой поверхности карельского гранита. «Похоже на готический шрифт!» — воскликнул Леня. Я всмотрелся. Нет, это напоминало не готический, а скорее еврейский шрифт. Или как у моей бабушки в доме говорили, древнееврейский. Явственно я различал некоторые буквы еврейского алфавита, которому обучала меня бабушка. У нее был еврейский букварь, изданный еще до революции и хранимый в доме на случай, если понадобится показать внукам начала еврейской грамоты. Бабушка время от времени пыталась приобщить меня к еврейской культуре, кое-что я запомнил, и теперь это мне пригодилось. «Посмотри, Леня, это вот буква шин: она похожа немного на русскую ш! Только боковыми палочками, как веточками, тянется чуть в сторону, прежде чем расти вверх. А буква алеф напоминает русскую х, только перекладинки изящно изогнуты. И буква коф, совсем, как наша р. И раш, как р, только смотрит в другую сторону, и айн, как русская у!» «Да, да! — подхватил Леня. — Замечательное открытие! Как это интересно! Полевой шпат и гранит образуют буквы, похожие на древнееврейские письмена!» Он был склонен к торжественным высказываниям. Например, когда встречался на пути столетний дуб, Леня произносил: «А этот морщинистый старец — свидетель петровских времен!» Если мимо проходила привлекательная девочка, Леня провожал ее долгим взглядом и объявлял: «За таким совершенством природы можно отправиться на край света!» Правда, он никуда не отправлялся, а восхищенно смотрел ей вслед и горестно вздыхал: «Не для нас, однако!» Леня был очень невысокого роста и не решался знакомиться с длинноногими девушками. Правда, эти особенности его характера не мешали нам быть добрыми приятелями. В тот раз на берегу Ладожского озера мы оба решили, что, когда вернемся в Ленинград, покажем эти необычные камни знатокам с Невского проспекта.
Мы вернулись в Ленинград и через несколько дней отправились повидать любителей необычных камней. Как-то получилось, что ни он, ни я не захватили с собой эти найденные на берегу Ладожского озера еврейские камни. Мы их так назвали, а потом с удивлением узнали, что и в энциклопедии эти камни с вкраплениями полевого шпата называются еврейскими. И даже в словаре Даля дано определение: «Еврейский камень, письменный — гранит, полевой шпат с рассыпчатыми кристаллами кварца. Еврит — камень из смеси полевого шпата и кварца».
Прошло много лет. Мы оба остепенились, стали семейными людьми с научными дипломами в кармане. Оба переехали в Москву. Иногда перезванивались, реже встречались. Перестали охотиться за камнями. Судьба разводила нас все дальше и дальше друг от друга. В конце семидесятых мы с женой и сыном подали документы на выезд в Израиль. Меня уволили из Научного института иммунологии, а Наташу из издательства «Комета». Прождали ответа из ОВИРа больше года, а потом нам отказали в выездной визе. Мы стали отказниками. С трудом я нашел место участкового терапевта, а Наташа начала вести фотокружок в рабочем клубе на окраине Москвы. Круг нашего общения все больше и больше ограничивался евреями-отказниками. У многих не было никакой работы. И если работа находилась, это было чудом.
Как-то один из моих новых приятелей рассказал, что знает главного инженера строительного треста, который по своей охоте и воле помогает евреям-отказникам в трудоустройстве. Оказалось, что это был Леня Коган. Я ведь не звонил ему так долго потому, что не хотел ставить Леню в неловкое положение. Вдруг он сторонится дружбы с отказниками? А тут оказалось, что он сам им помогает. Словом, я позвонил ему. Он несказанно обрадовался и пригласил домой на чашку чая. Мы с Наташей поехали. Леня и Зоя жили около станции метро «Речной вокзал» в доме-башне. Они приняли нас, как родных. Словно не было нескольких лет тревожного наблюдения и выжидания: эти перестали звонить и те, а вот эти продолжают, хотя все реже и реже. Как и прежде, мы засиделись у Коганов допоздна. И чем больше мы говорили, тем яснее становилось, что с ними произошла глубокая перемена. Они стали верующими. Но в отличие от евреев-отказников или евреев, которые еще не решились уезжать, но стали возвращаться к родной традиции, Коганы приняли православие.
Сначала мы думали, что ослышались или превратно поняли. Я уже говорил, что Леня Коган был склонен к возвышенной речи. Однако все было правдой.
Эти цитаты из Ветхого Завета и Евангелия, разговоры о том, что только сын Б-жий в силах помочь своему родному народу обрести Царствие Небесное, подкрепление своей философии строчками из Пастернака и Мандельштама, иконка Спасителя с электрической лампадкой в левом углу гостиной и прочие заметные и едва заметные черты их религиозных перемен свидетельствовали о новой полосе в духовной жизни Коганов. Но для нас они оставались добрыми друзьями, скрашивавшими тяжелые годы борьбы за выезд из Страны Советов. Хотя для себя Коганы решили (в то время решили!) оставаться в России, круг общения с евреями не уменьшился, а даже расширился. Оба они поддерживали отказников дружбой, деньгами, связями.
Наконец мы получили долгожданные визы. Коганы помогали нам паковаться, а накануне вылета в Вену отправились на аэродром, чтобы помочь перенести вещи к таможне. На следующее утро вместе с оставшимися в России друзьями они приехали в аэропорт Шереметьево обнять нас перед разлукой, может быть, навсегда. Навсегда ли?
Месяца через три после нашего приземления в Америке я написал Лене, а он ответил. Еще через полгода он позвонил. Дела у него шли хорошо. Он открыл на паях с двумя-тремя приятелями ночное кафе «Сова», успешное поначалу. Во всяком случае, так сказал Леня, когда позвонил в Бостон. Я получал от него бодрые письма. Но к моей полной неожиданности еще через год Леня с женой Зоей и дочкой Соней оказались в Германии, в маленьком городке неподалеку от Франкфурта. Леня позвонил мне оттуда. Из нашего разговора я узнал, что он едва унес ноги от мафии, которая начала преследовать его и забирать почти все деньги, заработанные в «Сове». Словом, ему пришлось отдать мафиозникам кафе и просить в посольстве Германии въездную визу. Он продал свою кооперативную квартиру в доме-башне с видом на Москву-реку, сложил чемоданы и стал беженцем.
Мы начали регулярно перезваниваться. Я из Бостона, он из-под Франкфурта. Леня писем не любил и почте не доверял. Звонил чаще он. Дело в том, что раз в месяц ему как неработающему давали купон на бесплатный телефонный разговор с Америкой. Мы у него были единственными близкими друзьями в этой стране. Как я понял из разговоров с Леней, работы ни для него, ни для Зои не было. Сонечка пошла учиться в один из последних классов школы. Сначала Коганов поддерживали местные еврейские благотворительные организации. Через несколько месяцев Коганам начали выдавать пособие, полагающееся в Германии беженцам из стран, в которых они подвергались национальным или религиозным преследованиям. Лене и его семье полагалось: они были евреями, а в России евреев притесняли. Все по справедливости. Постепенно Коганы обосновались в этом городке под Франкфуртом. Двух пособий вполне хватало на весьма умеренную квартплату и на хорошие продукты в местной лавке и супермаркете, до которых было рукой подать на их новеньком фольксвагене. Хватало даже на уплату членских взносов в местный теннисный клуб, где Леня и Зоя начали играть с местными теннисистами, иногда по два раза в день: утром и под вечер. «Жизнь, старик, здесь отличная! Еда отменная и недорогая. Занимаемся спортом. Прогуливаемся по окрестным полям. Учим понемногу немецкий — язык великих поэтов Гете и Гейне», — говорил мне Леня по телефону.
Все шло хорошо несколько лет. Коганы играли в теннис. Сонечка оканчивала колледж для медсестер. У нее завелся дружок — автомеханик Вальтер из соседнего городка. «А то, что Вальтер иногда остается у Сони в комнате до утра или она ночует у Вальтера, так это вполне в обычаях немцев и говорит об открытости и честности этого народа», — объяснял мой друг.
Однажды Леня разбудил меня тревожным звонком: «Старик, что мне делать с холестерином — резко повысился?» Я стал задавать ему банальные вопросы: «Чем ты преимущественно питаешься? Ешь ли соленую пищу? Следишь ли за давлением?» — «Ну, что за вопросы, старик? Конечно, свининкой злоупотребляю. Она здесь дешевая. А это ведь закуска к пиву наипервейшая! Да и к тому же в нашем теннисном клубе устраивают обеды два раза в неделю. С обязательной свиной отбивной сорок последнего размера! Не отставать же от компании — мы тут со всеми дружим». — «Ты один из России в вашем городке, Леня?» — «Была еврейская семья из Вильнюса. Но синагога отсюда далеко — только во Франкфурте. Да и с местными жителями эти литовские евреи не очень ужились». — «Ну и что?» — «Уехали куда–то». — «А ты?» — «А я что — мне синагога не нужна!» — «А православная церковь у вас есть?» — «Поблизости нет. Да и зачем? Отошли мы с Зоей от церкви. Так иногда для порядка в ихнюю кирху заглядываем. На Рождество или Пасху. Чтобы не выделяться. А то назовут атеистами». — «И венок на дверь вешаете к Рождеству?» «Ну а как же! Не нарушать же народного обычая!» Вот и поговори с ним!
Казалось бы: все ясно! Но ведь скучаешь чаще всего не по идеальным схематическим персонажам романов, а по тем друзьям, с которыми откровенно переговорено о жизни столько раз, сколько ни с кем другим не проговоришь с глазу на глаз, сколько никому больше не доверишь и не расскажешь! Скучаешь по друзьям, перед которыми хочется открыться до самого дна своей души, как ты никакому психоаналитику не обнажишься. Даже с женой не всегда решишься докопаться до таких глубин, которые открываешь истинным друзьям. Перед Коганами мы были в состоянии обнажить свои самые сокровенные глубины. Наверно, и они так думали о нас. Наверно, им тоже необходимо было выговориться перед нами. Но так выходило, что мы не ехали к ним в Германию, а они к нам в Америку. Наконец предлог для поездки нашелся. Их дочка Сонечка выходила замуж за местного парня Вальтера.
Рейс был прямой из Бостона во Франкфурт. Мы прилетели на рассвете. Получили чемоданы и начали ждать Леню. По телефону мы договорились, что он будет встречать нас при выходе из таможни. Мы прождали минут сорок. Его не было. Как назло, наш мобильник отказался работать на немецкой земле. Оказывается, мы не запаслись в Бостоне какой-то карточкой, которую надо было вставить в телефончик вместо родной американской. Наконец Леня появился, улыбающийся, свой, как прежде, и несколько смущенный. Он так спешил нас встретить, что превысил скорость и попался в лапы дорожного полицейского. Так что пока мы ждали его при выходе из аэропорта, Леня объяснялся со стражем порядка немецких скоростных шоссе. В конце концов все кончилось умеренным штрафом.
Леня лихо вел фольксваген. Мы рассказывали про свое житье-бытье в Бостоне. Леня предлагал нам каждые пять минут все новые и новые виды, открывавшиеся из окон лихой малолитражки. Мы восторженно охали и ахали, что было вполне искренне. И вправду, красота была необыкновенная. Немедленно вспомнились иллюстрации к сказкам братьев Гримм. Особенно к сказке «Кот в сапогах». Золотистые, как волны женских волос, поля зреющей пшеницы. Зеленые ветки яблонь, разукрашенные алыми фонариками плодов, желтые озера люцерновых полей, гнезда аистов на громадных деревянных колесах телег, на которых ездили по тогдашним дорогам лет двести тому назад. Что и говорить, в такую благословенную страну можно было влюбиться с первого взгляда. И как в театре, когда подавленный роскошью постановки зритель забывает о суматохе и скученности жизни за кулисами, так мы забыли о лагерях смерти, о газовых камерах, о черном дыме, оставшемся от наших братьев и сестер, сожженных посреди этих сказочных полей.
Окончание следует

Давид
ШРАЕР-ПЕТРОВ

История Средних веков

Учебник для 6 класса

Стены и своды романских соборов часто были расписаны фресками. Огромную роль в украшении храмов играла каменная скульптура. Лучшие романские соборы являют собой замечательное единство архитектуры, живописи и скульптуры.

Приближаясь к храму, верующие издали видели скульптуру фасадов. Внутрь проходили через богато украшенный вход — портал (от латинского слова «порта» — вход, ворота). Главный портал обычно находился на западном фасаде здания. Массивные бронзовые врата часто украшали рельефами с библейскими сценами.

Взгляд входящего неизбежно останавливался на рельефах, расположенных непосредственно над дверями. Чаще всего здесь находилось изображение Страшного суда.

Скульптуры портала собора в Шартре. XII в.

    Наверно, самая знаменитая из средневековых сцен Страшного суда украшает портал собора Сен-Лазар во французском городе Отён (это редкий случай, когда известно имя мастера — Гизлеберт). В центре композиции — неподвижная и грозная фигура Христа, пришедшего, чтобы судить всех по их делам. По правую руку от него — ликующие праведники, по левую — трясущиеся от ужаса грешники, обречённые на вечные страдания. Некоторые из них уже попали в когтистые лапы чертей. Рядом ангел и дьявол взвешивают на весах души тех, чьи судьбы ещё не определены; они мучительно ждут решения. Самое замечательное в этом рельефе — богатство человеческих чувств. На лицах, в движениях людей читается страх или надежда, отчаяние или радость. Главное для мастера не правдоподобие фигур, а страдания и страсти людей, их богатая духовная жизнь.

Войдя в храм, верующий шёл в сторону алтаря, а перед ним на стенах, сводах, капителях колонн последовательно разворачивались библейские сцены: сотворение Адама, грехопадение, Благовещение, Рождество. Но главной была фигура Бога-Вседержителя, могучего властителя мира, беспощадного к нераскаявшимся грешникам. Именно таким видели Бога люди того времени. Приближаясь к алтарю, верующий успевал пережить в душе главные события Священной истории. Не случайно храм называли «Библия в камне».

Взвешивание душ умерших. Рельеф собора в Отёне

В скульптурном убранстве романских храмов проявились не только религиозные чувства людей но и их любовь к фантастическому, необычайному. Здесь увидишь орнаменты, кентавров, драконов, играющих в шахматы обезьян. Захватывающие воображение фигурки диковинных существ, наверное, многим помогали скоротать время скучной проповеди. Самые строгие аббаты и епископы осуждали проникавшую в храмы народную фантазию, а некоторые монашеские ордены запрещали украшать свои храмы скульптурой.

один из «Библейских камней»

Альтернативные описания

• минерал, разновидность агата

• поделочный камень, который бывает сердоликовым и агатовым, карнеолом и халцедоном

• поделочный камень, оправленный в серебро, излечивает болезни сердца и бессонницу, прогоняет черные мысли

• подходящий камень для камей

• полудрагоценный камень

• ювелирный камень, которым в древнем Риме настилали полы

• «превратите» носки в камень

• агат в полосочку

• ленточно-полосатый агат

• разновидность халцедона

• священный камень ацтеков

• «ноготь Афродиты»

• черно-белый агат

• агат с расцветкой под зебру

• говорят, что этот камень не только проясняет ум и укрепляет память, но и способствует заживлению ран и переломов

• какой камень покровительствует родившимся под знаком Козерога?

• камень в полоску

• полосатый камень

• агатовый минерал

• поделочный камень

• агат в полоску

• халцедон

• род халцедона

• разновидность агата

• самоцвет вождей

• минерал

• полосатый агат

• чернобелый агат

• агат

• камень для украшений

• один из самоцветов

• самоцвет

• агат в «тюремной» одежке

• халцедоновый кварц, самоцвет

• камень, вызывающий вещие сны

• сердоликовый …

• коричневый поделочный минерал

• сардоникс как минерал

• халцедоновый кварц

• минерал, халцедон

• поделочный халцедоновый кварц

• коричневый самоцвет

• самая длинная река Антарктиды

• какой камень арабы с древних времен считали «печальным»?

• камень, покровитель Козерогов

• ювелирный камень

• камень из агатов

• род агата

• полосатый кварц

• американская классическая рэп-группа

• камень — дар Иосифа

• Полудрагоценный камень, разновидность агата

• Минерал, разновидность халцедона

• Поделочный камень, »камень вождей»

• «Ноготь Афродиты»

• «превратите» носки в камень

• агат в «тюремной» одежке

• какой камень арабы с древних времен считали «печальным»

• какой камень покровительствует родившимся под знаком Козерога

• м. онихий, род агата с глазком, очковый агат: глазок этот выходит от разноцветных слоев, коими древние греки пользовались для толстой резьбы на камнях. Ониксовый перстень,

• один из «Библейских камней»

• что выйдет из слова «носки», если в нем поменять местами буквы

• агат а-ля зебра

• что выйдет из слова «носки», если в нем поменять местами буквы?

• халцедон, сардоникс

Изида — место, где начинается совершенство. Мы предлагаем как готовые изделия оптом, так и все детали, от мелких до больших, для изготовления эксклюзивных индивидуальных украшений. Бижутерия оптом — повседневная и эпатажная, нарядная и классическая — все вмещается в паре небольших деталей. Просто выберите подходящие украшения или создайте то, что хочется самостоятельно.

Бижутерия оптом для решительных и предприимчивых. Бижутерия оптом от Изиды для: Предпринимателей, которые занимаются розничной торговлей, девушек с бесконечным списком образов и фантазией для воплощения все новых и новых, компаний подруг, которым выгодно делать совместные покупки.

В ассортименте доступна любая современная бижутерия оптом и фурнитура для ее изготовления для рукодельниц и небольших крафтовых компаний.
Что касается готовых изделий, то наш интернет магазин бижутерии оптом предлагает:
Минималистичные, роскошные, геометричные, сдержанные, классические, яркие или массивные серьги и кольца оптом. Клипсы этнические, ювелирные и неформальные. Кожаные браслеты, а также браслетики от сглаза и талисманы. Подвески и кулоны с различными вставками, здесь и полудрагоценные камни, и стекло, и пластик, и эмаль. Ожерелья из натуральных камней, элитную бижутерию оптом для особых случаев. Броши для деловых образов, для вечерних нарядов, под стиль ретро и зажимы для кардиганов. Кольца с натуральными вставками, аккуратные модели для повседневных образов, а также помолвочные и обручальные модели оптом. Мода временна — стиль вечен.
На Изиде вся бижутерия оптом удобно рассортирована по стилю таким образом, что не нужно пересматривать весь сайт, чтобы найти то, что подходит вашему имиджу. Кроме классических и популярных направлений у нас можно заказать оптом редкие и яркие казуальные украшения. Подберите то, что вам нужно из соответствующих разделов.
У нас представлена бижутерия оптом для:
Пляжей, лета, инфантильных образов, офиса, делового и классического стиля. Бижутерия-оберег, гламурная оптом с кристаллами и стразами. Позолоченая бижутерия Xuping. Элитная бижутерия, бижутерия со вставками из натуральных камней, бижутерия для вечерних нарядов. Модные варианты для клубов, вечеринок, эксклюзивных вечеров, романтические нежные изделия с утонченными деталями. Ювелирная бижутерия, имитирующая изделия из белого, желтого золота, платины и серебра с драгоценными камнями. Детские украшения и бижутерия оптом для мужчин, а также бижутерия в этно стиле и хайтек. Все это можно приобрести оптом.
Отдельно стоит отметить, что на Изиде продается муранское стекло, чешский хрусталь, натуральные камни, жемчуг, бижутерия с эмалью. Фурнитура для бижутерии ВИП-сегмента. Изида предлагает всевозможные мелочи для изготовления украшений вручную. Этим могут воспользоваться как рукодельницы, так и небольшие крафтовые компании, которые создают украшения и бижутерию по индивидуальным эксклюзивным эскизам с дальнейшей их продажей. Здесь можно купить оптом заготовки для серег, бус, колец, заколок, брошей, браслетов, кулонов, ожерелий, диадем, кафф. Это богатейший выбор в Украине и бесконечные возможности для развития малого бизнеса и реализации творческих задумок. Бижутерия оптом — это стиль и качество. Изида — это магазин с которого начинается красота.[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *