Взгляд на мир Править

Каждая вещь не прекращает своего изменения с момента сотворения и до уничтожения мельчайших её частиц, которые изменяются до такой степени, что вещь перестаёт быть собой. Ни в одну реку нельзя войти дважды. Времена меняются, мы меняемся с ними, меняется и сам Годдард, оставаясь всё тем же.

Чёрное монашество было всегда, как говорил самый известный чёрный монах Хеома Неуловимый, но никогда не было тем, чем оно является в данный момент. Говорил он это неоднократно, из чего можно сделать вывод, что только в течение его жизни оно не раз менялось. Ничто чёрные монахи не ценят так, как потребность в изменениях: они одеваются каждый день по-разному, легко меняют походку, место жительства, друзей, врагов, рацион и профессию.

Внешний вид Править

Чёрный монах постоянно играет какую-то роль, только роли постоянно меняются. Он может представиться бородатым столичным архимагом одному, через час жаловаться другому, как мало в наши дни может заработать слепой музыкант, а вечером завораживать завсегдатаев местного бара рассказами о том, как он своими руками ловил в болотах Бенедикта крокодилов по личной просьбе короля Бигби и потерял при этом ногу.

Поведение чёрного монаха может казаться окружающим очень странным и подчас чересчур хаотическим: они и действительно большие любители и в воздухе поудить, и в море поохотиться, но часто имеют свою цель, столь поздно разгадываемую. Цель может меняться в процессе её достижения.

Святой символ Править

Странно было бы предполагать наличие у чёрных монахов единого стандарта на святые символы, не так ли? Однако, сам святой символ у каждого монаха непременно имеется, хоть его форма и вид и меняются как минимум ежемесячно. Святой символ должен являться основной принадлежностью играемой роли (в роли архимага — посох, в роли рыцаря — меч, в роли нищего — кружка, в роли короля — держава, и так далее).

Выполняемая роль Править

Многие не любят чёрных монахов и ненавидят их именно за то, чем те гордятся больше всего: за любовь к переменам. Придворным бывает сложно понять, что смысл кровавого народного переворота только в том, что добрый король засиделся на троне; город должен был быть предан огню из-за того уже, что купцы его процветали, а судьи не имели забот; крестьяне не соглашаются с тем, что виновником извержения спавшего триста лет вулкана был вовсе не проезжий чёрный монах, а их, крестьян, заведённый в хозяйстве порядок. Тем не менее, это так — у чёрных монахов нюх на потенциальные изменения (в том числе и пагубные), но они сами играют всего лишь роль катализаторов. Из ничего чёрный монах не может извлечь катастрофу, он просто вытягивает на поверхность запрятаное глубоко. Может, за это и не любят.

См. также Править

  • Чёрный монах (класс)

В Русской православной церкви существует определенная церковная иерархия и структура. Прежде всего, различают две категории — белое духовенство и черное духовенство. Чем же они отличаются друг от друга? К белому духовенству относятся женатые священнослужители, не дававшие монашеских обетов. Им разрешено иметь семью и детей.

Черное духовенство – это монахи, рукоположенные в священный сан. Они посвящают всю свою жизнь служению Господу и дают три невозвратных монашеских обета — целомудрия, послушания и нестяжания (т.е. добровольной нищеты).

Человек, который собирается принять духовный сан, еще до рукоположения обязать сделать выбор — жениться или стать монахом. После рукоположения жениться священнику уже нельзя. Священники, которые не вступили в брак до принятия сана, иногда вместо пострига в монахи выбирают целибат — дают обет безбрачия.

Церковная иерархия в православии

В православии существует три степени священства. На первой ступени находятся диаконы. Они помогают проводить богослужения и обряды в храмах, но сами не могут вести службы и совершать таинства. Служители церкви, относящиеся к белому духовенству, называются просто диаконами, а рукоположенные в этот сан монахи — иеродиаконами.

Среди диаконов наиболее достойные могут получить чин протодиакона, а среди иеродиаконов старшими являются архидиаконы. Особое место в этой иерархии занимает патриарший архидиакон, служащий при Патриархе. Он принадлежит к белому духовенству, а не к черному, как другие архидиаконы.

Вторая степень священства — это священники. Они могут самостоятельно вести службы, а также совершать большинство таинств, кроме таинства рукоположения в священный сан. Если священник относится к белому духовенству, его называют иереем или пресвитером, а если он принадлежит к черному духовенству — иеромонахом.

Иерей может быть возведен в чин протоиерея, т.е. старшего иерея, а иеромонах — в чин игумена.

Высшее иерейское звание для белого духовенства – это протопресвитер, такое звание присваивается священникам за особые заслуги.

Архимандрит – монашеский чин в Православной церкви, соответствует митрофорному (награжденному митрой) протоиерею и протопресвитеру в белом духовенстве.

Священники, относящиеся к третьей и высшей степени священства, называются архиереями. Они имеют право совершать все таинства, в том числе таинство рукоположения в сан других священников. Архиереи управляют церковной жизнью и руководят епархиями. Они делятся на епископов, архиепископов, митрополитов.

Стать архиереем может только священнослужитель, принадлежащий к черному духовенству. Священник, который был женат, может быть возведен в сан епископа, только если примет монашество. Он может сделать это в том случае, если его супруга скончалась или тоже постриглась в монахини (как правило, в другой епархии).

Возглавляет поместную церковь Патриарх. Главой Русской православной церкви на данное время является Патриарх Кирилл.

Помимо Русской православной церкви (Московского патриархата), в мире существуют и другие православные патриархаты: Константинопольский, Александрийский, Антиохийский, Иерусалимский, Грузинский, Сербский, Румынский, Болгарский, Кипрский, Элладский (Греческий), Албанский, Польский, Чешских земель и Словакии. Православная Церковь в Америке в автокефальном статусе признана Московским патриархатом, а также Болгарской, Грузинской, Польской и Чехословацкой Церквями, но рассматривается Константинопольским патриархатом как часть Русской церкви.

Предстоятелем Украинской православной церкви (Московского патриархата) является митрополит Киевский и всея Украины Онуфрий.

К белому духовенству относятся женатые священнослужители, не дававшие монашеских обетов. Им разрешено иметь семью и детей.

Когда же говорят о чёрном духовенстве, имеют в виду монахов, рукоположенных в священный сан. Они посвящают всю свою жизнь служению Господу и дают три монашеских обета — целомудрия, послушания и нестяжания (добровольной нищеты).

Человек, который собирается принять духовный сан, ещё до рукоположения обязать сделать выбор — жениться или стать монахом. После рукоположения жениться священнику уже нельзя. Священники, которые не вступили в брак до принятия сана, иногда вместо пострига в монахи выбирают целибат — дают обет безбрачия.

Церковная иерархия

В православии существует три степени священства. На первой ступени находятся диаконы. Они помогают проводить богослужения и обряды в храмах, но сами не могут вести службы и совершать таинства. Служители церкви, относящиеся к белому духовенству, называются просто диаконами, а рукоположенные в этот сан монахи — иеродиаконами.

Среди диаконов наиболее достойные могут получить чин протодиакона, а среди иеродиаконов старшими являются архидиаконы. Особое место в этой иерархии занимает патриарший архидиакон, служащий при патриархе. Он принадлежит к белому духовенству, а не к чёрному, как другие архидиаконы.

Вторая степень священства — это священники. Они могут самостоятельно вести службы, а также совершать большинство таинств, кроме таинства рукоположения в священный сан. Если священник относится к белому духовенству, его называют иереем или пресвитером, а если он принадлежит к чёрному духовенству — иеромонахом.

Иерей может быть возведён в чин протоиерея, т. е. старшего иерея, а иеромонах — в чин игумена. Нередко протоиереи являются настоятелями храмов, а игумены — настоятелями монастырей.

Высшее иерейское звание для белого духовенства, звание протопресвитера, присваивается священникам за особые заслуги. Этому чину соответствует чин архимандрита в чёрном духовенстве.

Священники, относящиеся к третьей и высшей степени священства, называются архиереями. Они имеют право совершать все таинства, в том числе таинство рукоположения в сан других священников. Архиереи управляют церковной жизнью и руководят епархиями. Они делятся на епископов, архиепископов, митрополитов.

Стать архиереем может только священнослужитель, принадлежащий к чёрному духовенству. Священник, который был женат, может быть возведён в сан епископа, только если примет монашество. Он может сделать это в том случае, если его супруга скончалась или тоже постриглась в монахини в другой епархии.

Возглавляет поместную церковь патриарх. Главой Русской православной церкви является патриарх Кирилл. Помимо Московского патриархата, в мире существуют и другие православные патриархаты — Константинопольский, Александрийский, Антиохийский, Иерусалимский, Грузинский, Сербский, Румынский и Болгарский.

Использована информация православного журнала «Фома», портала Pravoslavie.ru.

Мирянин. Я задумывался, но мне трудно до конца понять иночество. Есть в этом явлении церковном что-то таинственное… Это какая-то книга, если не за семью, то во всяком случае за несколькими печатями… Я рад поговорить на эту тему именно с вами, иноком, прошедшим грань отделения от мира и даже, собственно, от общества христианского. Не правда ли, вы же себя отделили и от общества христианского?

Священноинок. Что вы считаете христианским обществом?

Мирянин. Всех верующих в Богочеловечество Господа Иисуса Христа.

Священноинок. Но ведь таких же очень мало!

Мирянин. Не думаю, что «очень» мало… Все же десятки и даже сотни тысяч церквей стоят во всех концах мира и наполняются народом, признающим Иисуса Христа – Богочеловеком. Миллионы людей поклоняются Ему, читают Евангелие, творят добро по заповедям, освящаются Таинствами… Сколько книг, журналов, ученых трудов посвящается во всех концах мира и на всех языках Царству Божию, Царству Творца над человечеством!..

Священноинок. А я думаю, что все же христиан мало. Меньше, чем мы даже можем думать.

Мирянин. Вы хотите сказать, что вообще никто не христианин, что все мы предаем Господа в сердце своем и что вы сами не знаете, можете ли называться христианином…

Священноинок. Нет, я имею в виду нечто другое. Конечно, и это правильно, что все мы недостойны называться христианами и не можем сказать определенно, кто окажется христианином на Последнем Суде, но я думаю сейчас о другом. Поверьте, что христиан мало. Давайте кратко разберемся, что означает это определение: «христианин». Означает ли оно, как вы сказали то, что человек «признает» Иисуса Христа – Богочеловеком, или нечто большее? Разницы между «признающими» – вообще – и не признающими может и не быть, ибо, страшно сказать, и бесы не могут уклониться теперь от «признания» Сына Божия. «Веруют и трепещут», как говорит о них апостол Иаков. Прочтите в Евангелии 2-й стих 3-й главы от Марка, как нечистые духи исповедали Господа Иисуса Христа сыном Божиим, а в Деяниях рассказано, как злые духи исповедали имя апостолов Христовых, набросившись на сыновей первосвященника Скевы… А что сатана знает Священное Писание, это мы видим на примере искушения им Господа, да и люди, распявшие Господа, знали очень хорошо Священное Писание… Есть множество верующих, которые веруют такой же верой, лишенной любви к Богу, и не трепещут ни ангельским святым трепетом радости, ни даже демонским трепетом мучения. О, это страшное и грозное явление в человечестве! Исчезла трепетность христианства. Если хотите знать, что такое монашество, то я его определяю новым для меня самого сейчас термином; трепет. Трепет по Богу. Трепет перед Богом. Ангельский, святой трепет сердца, духа.

Мирянин. Но это всякий христианин может иметь – «трепет!».

Священноинок. Конечно всякий может быть монахом – в своем сердце. Это мы видим совершенно ясно в житиях святых, в церковной истории и вокруг себя в мире. Пророк и царь Давид не одну жену имел, а был монахом: имел трепет, да еще такой, что стал самым излюбленным учителем пустынников, великим старцем всего монашества. «Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое!» (Пс. 56, 8) – вот монашество. «Не умолкну ради Сиона и ради Иерусалима не успокоюсь» (Ис. 62, 1) – вот оно иночество Небесного Единого Монастыря – Иерусалима, только образом которого являются все земные монастыри. Апостол Петр имел жену, а был иноком: «Господи, Ты все знаешь. Ты знаешь, что я люблю Тебя!» (Ин. 21, 17) Апостол Павел – столп иночества, давший завет иночеству, читаемый всегда на постриге, слова из главы 6-й Послания к Ефесянам, как клич борьбы за святую трепетность отданного Богу сердца. Какое чудное это дело – иночество! Какое прекрасное, светлое: ответ, пред лицом всего видимого и невидимого мира, на зов Бога: «Будьте совершенны, как… Отец ваш небесный… совершен есть» (Мф. 5:48) . Ответ, да еще – на всю жизнь… Какой это вызов миру, и прежде всего так называемому «христианскому», но в жизни твердящему, что заповеди Евангелия «нежизненны», «слишком высоки» или «неприложимы» «вполне» к жизни. Какой стыд христианам, так говорящим и так думающим! Они этим зачеркивают все Евангелие и кощунственно делают «нежизненным» Того, Кто есть сама Воплощенная Жизнь и источник всякой жизни. Такие христиане, именно, не имеют в себе трепета. Они не трепещут, когда раскрывают Евангелие или лобызают Св. Крест Господень, или Икону Носителя жизни Иерусалима Небесного. Они не трепещут на молитве, не трепещут, видя около себя соблазн и возможность загрязниться навеки. Загрязняясь, грязнясь, они не трепещут в зрении оком сердца, окрест себя, великой святости Святого Святых, коему открыт каждый изворот нашей мысли, каждое движение нашего сердца. Трепетность перед Богом – красная нить Духа Святого, проходящая по морям, пустыням, городам, селам и лесам, связывающая сердца Подлинной Христовой Православной Церкви на земле в один невидимый, но согласный хор любви к Творцу. В этом хоре меж голосом истинного «инока» и истинного «христианина» лишь то различие, что инок пред всею земною Церковью свидетельствует свое послушание Евангелию, а христианин лишь в тайном покаянии своем. Внешне же, в делах своих, оба должны свидетельствовать одинаково. Да и понятно это, конечно: разве у нас два Евангелия, два христианства? Подлинное христианство – Святая Православная Церковь – Едина. Много имеет форм, уставов и одежд для людей своих, но слово ЕЕ – к единому сердцу человеческому. Обителей много у Церкви, но Одно Царство. Все души разнятся друг от друга лицами (ибо лицо – неповторимый образ души!), но все изошли от Бога они и к Нему на Суд идут… Один Закон, одна Любовь, одно Царство, Един Царь… И один трепет в сердце: трепет веры видящей, надежды кроткой, разума, ясности, ведения и силы… Один Закон, одна Любовь.

Мирянин. Но как определить, кто имеет «трепет» и кто не имеет его?

Священноинок . Этого определить нельзя. Это определит Суд Божий. Суд будет идти точно по Евангелию. По ясным словам Евангелия мы вперед можем увидеть, за что мы можем быть осуждены и как можем быть помилованы любовью милующей.

Мирянин. Но как же – помилованы?..

Священноинок. Думаю, что помилование наше, наша жизнь вечная – в этом трепете благоговеинства пред Творцом. Страх согрешить, оскорбить высочайшую Любовь. Даже самый малый трепет – зернышко духа, если не плод, то зернышко второго рождения, о котором Спаситель говорил с Никодимом и без которого никто не войдет в Царство Божие. Трепет любви к Божьему свету есть признак одежды брачной, без которой никто не войдет в Царство.

Мирянин. Мне что-то все же странно, что вы говорите… Ведь монашество есть нечто «выделенное» из христианства.

Священноинок. Простите, не согласен. Не выделенное, но подчеркнутое. Монашество есть, собственно, «православное христианство». Почему мы именуемся «православными» христианами? Да потому же, почему монахи именуются монахами. Христианство расплылось по миру, явилась потребность, необходимость его выявить, как бы вновь проблаговествовать, уже не язычникам, но уснувшим христианам. Если бы все православили Бога, не надо бы нам называться православными; если бы все христиане благоговеинствовали пред Богом, не нужно было бы выходить из их среды и подчеркивать этот уход. Что такое, действительно, «православие»? Это – точное соответствие устроения жизни и веры новому Завету человека с Творцом – Евангельскому Откровению. Общение с Церковью святых, молитва за Церковь не очистившихся на земле людей – это все откровение, точно и явно соответствующее нашему общему родству душ человеческой семьи, нашей органической связанности единством творения. Эту связанность мы должны предельно ощутить и узнать. Она открыта нам в Евангелии и задана как урок временной жизни. Обеты монашества есть общий знаменатель всех христиан. Выделяя себя из «христианства», монахи связывают это «христианство» с Небесной Церковью.

Мирянин. Действительно, можно понять монашество как ощущение этого единства Церкви… но все же немного смущает это подчеркивание «особого» пути, «иного» – «иноческого».

Священноинок. Вы сейчас высказали очень глубокую мысль, что монашество есть как бы «иной путь» и, вместе с тем, истинное ощущение единства Церкви. Вот это и есть широта узкого евангельского пути. Конечно, иночество есть ощущение единства во Христе, и, конечно, оно есть особый путь. Но особый, конечно, не от христианства, но от обмирщенного, обессолившегося, так называемого «христианства». С первых же веков земной истории Церкви истинные христиане, не мирящиеся с неправдой и лицемерием, стали уклоняться от средней церковной среды верующих: одни в настоящее иночество, другие в ложное иночество, в ложное ревнование о правде, в раскол, в сектантство. Так и продолжается доселе. Конечно, сейчас обстановка еще более усложнилась: в само иночество проник тот самый «мир сей», от которого оно бежало. Монашество в истории не избегло участи христианства. Оно по стопам «христианства» стало обладать миром и даже служить ему гораздо более утонченно, дружа с богатством мира, с его «сильными» и знатными, ходя в звездах и орденах, при пустоте молитвы и отсутствии любви и милосердия. Широкие рукава рясы сделались фарисейским воскрыльем. И чистые души стали с таким же омерзением отшатываться от такого монашества, как отшатываться от мира сего, стремясь к евангельской чистоте и простоте.

Мирянин. Это очень справедливо, что вы говорите. Сам я, окаянный мирянин, но не мог без горечи и негодования смотреть на прейскурант (иначе не могу сказать) молитв одной современной нам иноческой обители, которая упростила обращение к жертвователям, дав денежную расценку разным срокам молитв, которые, конечно, в силу одного этого, не только ничего не стоили, но являлись мерзостью в очах Божьих. Простите, что я говорю так прямо.

Священноинок. Вы говорите соответственно Духу Евангелия, и потому эти слова ваши гораздо более иноческие, чем молитвы тех иноков. Надо всем ревновать о правде Христовой. не защищая ее в мире, мы не защитим ее в себе. Истинно, таксировать молитву – это хулить Духа Божия. А этот грех не прощается… И это параллельно упадку монашеской жизни начало восстанавливаться «белое монашество» (вот из таких порывов, каким вы в душе своей обличили монахов-сребролюбцев!) – белое, первовековое, мученическое в мире христианство, подлинное ученичество Христово. Перед всяким горящим сердцем, тоскующим по жизни небесной, теперь открываются три пути: путь черного иночества, облечения себя в одежду внешнего отделения от мира сего; путь белого иночества – облечения своего лишь сердца в одежду этого отделения, при формах жизни всех людей, и, наконец, третий путь – откол, отделение от единства церкви под тем или иным предлогом, – путь меньшей духовной любви к братьям, а значит, и к Богу. Это я говорю о «сектантах». И для чего отделяться? Хочешь гореть любовью к Богу, выбирай любой путь: белого или черного иночества… Сам Господь, Владыка наш, в Собственном Образе Своем Святейшем, оставил верным Своим эти пути. Он Сам совместил их в Себе, будучи Назореем-Странником в мире сем, принимавшим вино и евшим все, что едят все, – все дела рук своих. Апостолы уже были чистые белые иноки: и апостол Петр с женой, и апостол Павел – без жены.

Мирянин. Я понимаю теперь вашу мысль! Она очень близка мне, и, в сущности, она проста. Только, думаю, согласиться с нею нам, светским христианам, будет очень трудно, ибо – надо же сказать то, что есть, – мы действительно привыкли смотреть на свое светское христианство, как на позволение жить по своим собственным заповедям, выбирая из Евангелия себе наиболее «общие» правила благоповедения; и если каждый из нас составил бы табличку, что он искренно считает для себя обязательным, то в этой табличке не было бы записано как раз то, что составляет существенную особенность истинной Христовой веры. И, конечно, там не была бы записана основа Евангелия: любовь к Богу от всего сердца, не была бы записана любовь к Богу от всего разума, от всей воли, от всего существа и пристрастия… И оказались бы эти таблички просто правилами честного языческого поведения… Удивительно, как Господь, провидя все, прямо указывает христианам: «Если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?» (Матф. 5, 46–47).

Священноинок. Все это верно. В веках истории Церкви Христовой «черное иночество» было лишь внешним свидетельством любви к Богу, и только внешним свидетельством отрицания мира (не природы его, конечно, но греха, заразившего природу). Об этом ясно говорит Евангелие Пострига, в то время как апостол Пострига разъясняет дело этой любви и этого отрицания зла… Самое удивительное и умилительное то, что это внешнее свидетельство должно было изъявляться веками истории в далеких пустынях и ущельях земли, куда уходили люди, «которых… не был достоин… весь мир» (Евр. 11, 38). Дано же Евангелие Христово людям, чтобы всех уверовавших сделать иноками – «иными», чем те, которые могут называться «своими» в этом мире.

[ad01]

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *