Московская концепция третьего Рима

Теория «Москва — Третий Рим» послужила смысловой основой мессианских представлений о роли и значении России, которые сложились в период возвышения Московского княжества. Московские великие князья (притязавшие начиная с Иоанна III на царский титул) полагались преемниками римских и византийских императоров.

Наиболее авторитетной и популярной в исторической науке является теория, впервые обосновано изложенная в 1869 году в докторской диссертации Владимира Иконникова. Согласно данной точке зрения, в явном виде концепция «Москва — третий Рим» впервые была сформулирована в двух посланиях конца 1523 — начала 1524 года старцем псковского Елеазарова монастыря Филофеем (первое, адресованное дьяку Михаилу Мисюрю-Мунехину, посвящено проблемам летосчисления и астрологии; второе, адресованное великому князю Московскому Василию III Ивановичу, — правильному совершению крестного знамения и проблеме распространения мужеложства):

Старец Филофей ставил московского князя в один ряд с императором Константином Великим, называя последнего предком князя: «Не преступай, царю, заповѣди, еже положиша твои прадѣды — великий Константинъ, и блаженный святый Владимиръ, и великий богоизбранный Ярославъ и прочии блаженнии святии, ихьж корень и до тебе».

Собственно формулировка идеи третьего Рима содержится в двух посланиях игумена Филофея к Великому князю Василию Ивановичу:

«Да вѣ́си, хрⷭ҇толю́бче и҆ бг҃олю́бче, ꙗ҆́ко всѧ̑ хрⷭ҇тїа̑нскаѧ црⷭ҇тва прїидо́ша вконе́цъ во є҆ди́но црⷭ҇тво на́шегѡ гдⷭ҇рѧ, по прⷪ҇ро́чєскимъ кни́гамъ, то̀ є҆́сть роме́йское црⷭ҇тво. два̀ ᲂу҆́бо ри̑ма падо́ша, а҆ тре́тїи стои́тъ, а҆ четве́ртомꙋ не бы́ти. <…> Да вѣ́сть твоѧ̀ держа́ва, бл҃гочести́вый цр҃ю̀, ꙗ҆́ко всѧ̑ црⷭ҇тва правосла́вныѧ хрⷭ҇тїа́нскїѧ вѣ́ры снидо́шасѧ въ твое́ є҆ди́но црⷭ҇тво: є҆ди́нъ бо ты̀ всѣ́й поднб҃е́сной хрїстїа́нѡмъ цр҃ь <…> ꙗ҆́коже вы́ше писа́хъ тѝ и҆ ны́нѣ гл҃ю: блюдѝ и҆ внемлѝ, бл҃гочести́вый цр҃ю̀, ꙗ҆́ко всѧ̑ хрⷭ҇тїа̑нскаѧ цр҃ьства снидо́шасѧ въ твоѐ є҆ди́но, ꙗ҆́ко два̀ ри̑ма падо́ша, а҆ тре́тїй стои́тъ, а҆ четве́ртомꙋ не бы́ти. Ѹ҆жѐ твоѐ хрⷭ҇тїа́нское црⷭ҇тво и҆нѣ̑мъ не ѡ҆ста́нетсѧ, по вели́комꙋ бг҃осло́вꙋ».

Шапка Мономаха

Наряду с этой существуют и иные точки зрения о времени генезиса и авторстве идеи «Москва — третий Рим». В частности, мнение, что в действительности впервые концепция была выдвинута несколько ранее митрополитом Зосимой в предисловии к его труду «Изложение Пасхалии» (1492), Филофей же лишь «обосновал» её в соответствии с господствовавшим тогда миропониманием и духовными запросами общества.

По мнению русского историка Андрея Каравашкина, теория «Москва — третий Рим» является результатом эсхатологических ожиданий и носила первично не политический, но религиозный характер. По мнению немецкого исследователя П. Ниче, ход мыслей Филофея в формуле «Два Рима пали, третий стоит, а четвёртому не бывать» следующий: первые два Рима подвергнуты наказанию за их измену православию, после чего их место заняла Москва. Если же и Москва впадёт в грехи, ей не последует четвёртый Рим просто потому, что нигде в мире нет больше ни одного православного государства. Это означало бы конец света.

Политическая теория «Москва — третий Рим» обосновывается также легендой конца XV — начала XVI веков о византийском происхождении шапки Мономаха, бармы и других предметов (например, коробочка из слоновой кости, якобы принадлежавшая римским цезарям), присланных императором Константином Мономахом великому князю киевскому Владимиру II Мономаху, и целым рядом иных текстов. Характерно, что в киевских текстах об этих «подарках» нет и упоминания. Радикальную критику концепции средневекового происхождения теории «Москва — третий Рим» дал Николай Ульянов. Согласно его точке зрения, политическая идея Москвы как третьего Рима в реальности восходит к общественно-политическому дискурсу царствования Александра II, то есть связана с «восточным вопросом» и развитием русского империализма Нового времени. Дональд Островски указал, что связь послания Филофея с Москвой, возможно, появилась в результате вмешательства переписчиков, заменивших в более поздних вариантах текста «Ромейское » на «Росийское»; «Ромейское царство» можно было понимать и как Священную Римскую империю Карла V.

В дальнейшем словосочетание «Третий Рим» появляется в «Повести о белом клобуке» (где относится к Новгороду), «Казанской истории», декларации о провозглашении Московского патриархата в 1589 году (где «Третьим Римом» именуется не Москва, а «Росийское царство»; по мнению Дональда Островски, эта вставка произошла по инициативе новгородских иерархов), надписи на принадлежавшей Дмитрию Годунову Псалтыри 1594 года, «Повести о начале Москвы» (XVII век) и челобитных старообрядцев на имя российских императоров (XVIII век).

Герб Палеологов, последней императорской династии Восточной Римской империи Герб Священной Римской империи

Представление о Москве как о третьем Риме сложилось среди русских людей XVI века на почве политических и религиозных воззрений в связи с явлениями общеевропейской истории.

Преемство наследования московскими государями христианско-православной империи от византийских императоров

Ход развития этой идеи можно представить в следующем виде. Величие древнего Рима, мощный рост и обширные размеры его территории, вместившей почти все известные тогдашнему миру страны и народы, высокая степень культуры и успехи романизации породили в современниках убеждение в совершенстве и незыблемости созданного порядка (Рим — вечный город, urbs aeterna). Христианство, восприняв от языческого Рима идею единой вечной империи, дало ей дальнейшее развитие: кроме задач политических, новая христианская империя, как отражение царства небесного на земле, поставила себе задачи религиозные; вместо одного государя явились два — светский и духовный. Тот и другой связаны органически неразрывными узами; они не исключают, но взаимно дополняют один другого, будучи оба двумя половинами одного неделимого целого. Так, в обновлённой форме священной римской империи возродилась в средние века идея древнего мира; языческий orbis terrarum превратился в tota christianitas. По вопросу о том, кому принадлежит право быть носителем светской и духовной власти, возникло разногласие: в Зап. Европе признавали таковыми римского (немецкого) императора и папу; на греческом Востоке — византийского императора и патриарха (точнее: собор духовных лиц). Названия западной и восточной империи — лишь обозначение реальных фактов, но не идейных, ибо и та, и другая империя считала только себя единою, всемирною, исключая возможность существования другой. Отсюда раскол политический и церковный, противопоставление православного Востока латинскому Западу. Императоры византийские видели в Карле Великом бунтовщика, дерзкого узурпатора; ни за Оттонами, ни за Гогенштауфенами они не признавали прав на императорскую корону; германо-романский мир платил им тою же монетою; параллельно этому, представители церквей слали проклятия один другому. Обе стороны были искренне убеждены в собственной справедливости и в этом смысле воспитывали людей своего круга. Таким образом католические народы восприняли мысль, что Священная Римская империя, с папой и императором во главе, есть настоящая законная представительница истинного царствия на земле; народы православные, наоборот, видели в византийском императоре своего верховного главу, а в патриархе константинопольском, совместно с другими — истинного представителя вселенской церкви.

Второй Рим

Под углом этих последних воззрений воспитывалась и Россия. До XV века она считала себя покорною дочерью Константинопольского (Вселенского) патриарха, а в византийском императоре видела верховного блюстителя общественной правды. Константинополь стал в глазах русских как бы вторым Римом. Со второй половины XV века во взглядах русского общества произошла значительная перемена. Флорентийская уния (1439) пошатнула в самом корне авторитет греческой церкви; обаяние Византии как хранительницы заветов православия исчезло, а с ним и право на главенство политическое.

Третий Рим

Таким новым сосудом, новым Третьим Римом и является Москва. — Освобождение от монгольского ига, объединение разрозненных мелких уделов в большое Московское государство; женитьба великого князя Иоанна III на Софии Палеолог, племяннице (и наследнице) последнего византийского императора; успехи на Востоке (завоевание ханств Казанского и Астраханского) — всё это оправдывало в глазах современников представление о праве Москвы на такую роль. На этой почве сложился обычай коронования московских государей, принятие царского титула и византийского герба, учреждение патриаршества, возникновение трёх легенд:

  • о бармах и царском венце, полученных Владимиром Мономахом от византийского императора Константина Мономаха (офиц. ссылка — в 1547 г.)
  • о происхождении Рюрика от Пруса, брата римского кесаря Августа
  • о белом клобуке: клобук этот, как символ церковной независимости, император Константин Великий вручил римскому папе Сильвестру, а преемники последнего, в сознании своего недостоинства, передали его константинопольскому патриарху; от него он перешёл к новгородским владыкам, а потом к московским митрополитам.

Первые два Рима погибли, третий не погибнет, а четвёртому не бывать. Литературное выражение мысль эта нашла у старца псковского Елеазарова монастыря Филофея, в посланиях к вел. князю Василию III, дьяку Мисюрю Мунехину и Иоанну Грозному. Новое положение вызывало новые обязательства. Самодержавно-царская, автокефально-православная Русь должна хранить правую веру и бороться с её врагами. В этом направлении одно время её поддерживал и сам латинский Запад: римские папы старались поднять московских государей против турок, пропагандируя мысль, что русские цари — законные наследники Византии; в том же духе действовала и Венеция. Теория Третьего Рима до конца XVII в., а именно до войн с Турцией, не выходила из сферы отвлечённых вопросов: но и позже она никогда не получала характера определённой политической программы, хотя некоторое отражение её и слышится: более слабое — в правительственных заявлениях во время освободительных войн России с Турцией на Балканском полуострове, более сильное — в воззрениях славянофилов. В Новейшее время идеологию Москва Третий Рим отстаивал Иоанн (Снычев) в работе «Самодержавие духа» (1995).

Литература

  • Голубинский Е. Е.. История русской церкви. — М., 1900. — Т. II, первая половина. — С. 458—468.
  • Дьяконов М. А. Власть московских государей: Очерк из истории полит. идей древ. Руси до конца XVI в. / М. Дьяконова. — СПб.: Тип. И. Н. Скороходова, 1889. — VI, 224 с.
  • Жданов И. В. Русский былевой эпос. — СПб., 1895.
  • Жмакин В. И. Один из литерат. памятников XVI в. // Журн. Мин-ва нар. просв. — 1882. — № 6.
  • Иконников В. С. Опыт исследования о культурном значении Византии в русской истории. — К., 1869.
  • Каптерев Н. Ф. Характер отношений России к православному Востоку в XVI и XVII столетиях / Н. Каптерева. — М.: Тип. Л. Ф. Снегирева, 1885. — 580 с.
  • Малинин В. Н. Старец Елеазарова монастыря Филофей и его послания: Ист.-лит. исследование В. Малинина. — К.: Тип. Киево-Печерск. Успенск. лавры, 1901. — 1029 с.
  • Москва — Третий Рим // Большая российская энциклопедия : / гл. ред. Ю. С. Осипов. — М. : Большая российская энциклопедия, 2004—2017.
  • Прозоровский Д. И. О регалиях, приписываемых Владимиру Мономаху // Тр. III археолог. съезда. — Т. II.
  • Синицына Н. В. Третий Рим. Истоки и эволюция русской средневековой концепции (XV—XVI вв.). — М.: Индрик, 1998. — 416 с. — ISBN 5-85759-076-0.
  • Стремоухов Д. Н. Москва — Третий Рим: источник доктрины // Из истории русской культуры. (Пер. с англ. по изд.: Speculum. V. XXVIII.1953. № 1. P. 84—101) : Сб.. — М.: Языки славянской культуры, 2002. — Т. II. Кн.1. Киевская и Московская Русь.. — С. 425—441.
  • Терновский Ф. А. Изучение византийской истории и её тенденциозное приложение в древней Руси / Соч. Филиппа Терновского, экстраорд. проф. Киев. духов. акад. и доц. Ун-та св. Владимира. Вып. 1-2. — К.: Унив. тип., 1875—1876. — 2 т.
  • Тимошина Е. В. Теория «Третьего Рима» в сочинениях «Филофеева цикла» // Правоведение : журнал. — СПб., 2005. — № 4. — С. 181—208.
  • Ульянов О. Г. О времени зарождения на Руси концепции «Москва — Третий Рим» («Donatio Constantini Magni» и «Повесть о белом клобуке») // Терминология исторической науки. Историописание. — М., 2010. — С. 196—214.
  • Ульянов О. Г. Двуглавый орел от Рима к Третьему Риму: мифологизация Translatio Imperii
  • Усачёв А. С. «Третий Рим» или «Третий Киев»? (Московское царство XVI века в восприятии современников) / Общественные науки и современность. — 2012. — № 1. — С. 69—87.
  • Успенский Ф. И. Как возник и развился в России восточный вопрос. — СПб., 1887.
  • Шахматов А. А. Путешествие М. Г. Мисюря Мунехина на Восток и Хронограф редакции 1512 г. — СПб.: Тип. Имп. АН, 1899. — , 23 с.
  • Яковлев В. Сказания о Цареграде: По древ. рукописям / Изд. под ред. В. Яковлева. — СПб.: С. В. Звонарев, 1868. — , 116 с.
  • Pierling P. (фр.)русск. La russie et l’Orient: Mariage d’un tsar au Vatican. — Paris, 1891; рус. пер. СПб., 1892.

Почему Москва — третий Рим?

Кариночка Долматова 510 3 года назад девочка-припевочка

Древний Рим считался вечным и непобедимым. В 313 году христианство было признано в этой стране официальной религией. Империя стала называться христианской, вместо одного царя появилось два – духовный и светский. Однако в 476 году Великая Священная Римская империя пала.

В процессе разделения Великого Рима на Восточную и Западную империи произошел раскол и в церкви. После крушения Западной империиВизантия стала законной исторической и культурной преемницей Великого Рима. Константинополь превратился в мировой центр христианства. Но и эта держава пала в 1453 г.

Считалось, что Русь является наследницей Византии. И два рима пали. Третий незыблимо стоит. Станец Филофей написал письмо великому князю Василию III, что два Рима пали, третий незыблемо стоит, а четвертому не бывать. Данное утверждение стало главной политической концепцией государства Российского в XV-XVI веках.

Процесс формирования новой идеологии сопровождался царствованием Ивана Грозного, затем превращением Русской Церкви в Патриаршество. Вера в духовную непобедимость Святой Руси наложила на государство важную миссию: сохранять православие и защищать его от посягательств врагов. Таким образом и сложилось, что Москва – это третий Рим.

Филофей Псковский

В Википедии есть статьи о других людях с именем Филофей.

Филофей Псковский

Религия

православие

Дата рождения

ок. 1450

Место рождения

Псковская земля

Дата смерти

Место смерти

Спасо-Елеазаров-Великопустынский-Трехсвятительский монастырь

Мона́х Филофе́й (ок. 1465—1542) — старец псковского Спасо-Елеазарова монастыря (село Елизарово Псковского района), сведения о котором весьма скудны. Известен как предполагаемый автор концепции «Москва — Третий Рим», тезисы которой изложены в его письмах дьяку Михаилу Григорьевичу Мисюрю-Мунехину и великому князю Василию III Ивановичу.

Елеазаров монастырь, Псковский район

В своих посланиях Филофей полемизирует против астрологических предсказаний Николая Немчина, вообще отвергая астрологию («не от звѣздъ сие приходит»); заботится о некоторых местных псковских делах; отстаивает принципы иосифлян, впервые обстоятельно развивает знаменитую теорию о Московском Царстве как третьем Риме, хранителе правой христианской веры. Впрочем, указанные письма посвящены иным вопросам и говорят не о Москве или России, но «Ромеиском царстве», которое отождествляется с Московским княжеством и о котором Филофей пророчествует: «<…> два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти». Схожая идея была выдвинута существенно ранее митрополитом Зосимой в предисловии к его труду «Изложение Пасхалии».

Предполагаемое авторство Филофея сочинения «Об обидах Церкви» к царю Ивану IV Васильевичу опровергается учеными, так как оно содержит элементы полемики с первым Посланием. Продолжатель Филофея связал тему «Третьего Рима» с защитой имущественных прав церкви.

В августе 2009 года сообщалось, что псковскими археологами была обнаружена могила, предположительно принадлежащая Филофею.

  1. Филофей. «ПОСЛАНИЕ О ЗЛЫХЪ ДНЕХЪ И ЧАСѢХЪ», «ПОСЛАНИЕ К ВЕЛИКОМУ КНЯЗЮ ВАСИЛИЮ, В НЕМЪЖЕ О ИСПРАВЛЕНИИ КРЕСТНАГО ЗНАМЕНИЯ И О СОДОМСКОМ БЛУДѢ» Архивировано 16 июня 2013 года. // Библиотека литературы Древней Руси / РАН. ИРЛИ; Под ред. Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. — СПб.: Наука, 2000. — Т. 9: Конец XIV — первая половина XVI века. — 566 с.
  2. Тимошина Е. В. Теория «Третьего Рима» в сочинениях «Филофеева цикла» // Правоведение. — 2005. — № 4. — С. 189.
  3. Псковские археологи обнаружили могилу, предположительно принадлежащую старцу Филофею, автору концепции «Москва — третий Рим» Официальный сайт МП 15 августа 2009.
  • Послания старца Филофея// Электронные публикации Института русской литературы (Пушкинского Дома) РАН.
  • Культурное наследие Древней Руси. Истоки. Становление. Традиции. М., «Наука», 1976.
  • Гольдберг А. Л. Три «послания Филофея». //ТОДРЛ, т. XXIX, Л., 1974.
  • Еремин И. П. Старец Филофей // История русской литературы: В 10 т. / АН СССР. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1941—1956. Т.II. Ч.1. Литература 1220-х — 1580-х гг. — 1945. — С. 304—306.
  • Стремоухов Д. Н. Москва — Третий Рим: источник доктрины // Из истории русской культуры. (Пер. с англ. по изд.: Speculum. V. XXVIII. 1953. N 1. P. 84—101) : Сборник. — М.: Языки славянской культуры, 2002. — Т. II. Кн.1. Киевская и Московская Русь.. — С. 425 — 441.
  • Тимошина Е. В. Теория «Третьего Рима» в сочинениях «Филофеева цикла» // Правоведение : Журнал. — СПб., 2005. — № 4. — С. 181—208.
  • Усачев А. С. «Третий Рим» или «Третий Киев»? (Московское царство XVI века в восприятии современников) // Общественные науки и современность. 2012. № 1. С. 69-87.

10. Концепция Филофея «Москва — третий Рим»

Автор теории, вошедшей в историю политической мысли под названием «Москва — третий Рим», был иосифлянином по своей идеологической направленности. Его учение развивало и уточняло главные иосифлянские идеи о природе царской власти, ее назначении, взаимоотношении с подданными и церковной организацией.

О самом авторе, монахе (или, может быть, настоятеле) Псковского Елиазарова монастыря Филофее, известно немногое. Сам о себе он пишет, пользуясь традиционной самоуничижительной формулой: «человек сельский, учился буквам, а еллинских борзостей не текох, а риторских астрономий не читал, ни с мудрыми философами в беседе не бывал». Сохранившаяся о нем заметка его современника сообщает, что Филофей постоянно жил в монастыре («той старец неисходен бе из монастыря») и был образованным человеком («премудрости словес знаем»). Неизвестный биограф отмечает также смелость Филофея и его нелицеприятность, благодаря которой он «многа показал дерзновения к государю… боярам и наместникам», бесстрашно обличая их злоупотребления. Свою политическую теорию он сформулировал в письмах псковскому наместнику М. Г. Мунехину и великим князьям Василию Ивановичу и Ивану Васильевичу.

Наиболее подробно у Филофея разработан вопрос о значении законной царской власти для всей русской земли. В Послании к великому князю Василию Ивановичу он возводит династическое родословие русских князей к византийским императорам, указывая Василию III, что править ему следует по заповедям, начало которым было положено великими прадедами, в числе которых называются «великий Константин,.. Блаженный святой Владимир и великий и Богоизбранный Ярослав и прочие… их же корень до тебе».

Много внимания он уделял теме о Божественном происхождении царской власти. Царь «поставлен от Бога» и «сердце царево в руце Божией, он слуга бо есть Божий». Ему поручено в силу Божественного Промысла «осуществлять наказание всем людям содеювающим неправду». Он — «высокостолпнейший государь и самодержец, Боговенчанный христианский царь, браздодержатель, всем христианским исполнением обладающий». Он и «веры срдержитель», и «соблюдатель всех христо- именитых людей». На нем лежит обязанность заботиться о своих подданных, а для этого необходимо содержать свое «царствие со страхом Божиим», к чему обязывает князя «скипетр в руке» и «венец на голове», и быть властелином над своими подвластными, ибо «который царь не властвует над подвластными», тот «не избегнет суровой Божьей кары». Так, его государство может постичь «трус» или «море потопи» (затопление), или «земля пожре» (мор).

Многократно обращается Филофей к описанию образа держателя верховной власти, разрешая его традиционно. Царь строг ко всем, кто отступает от «правды», но заботлив и справедлив в отношении всех своих подданных, в его обязанности входит утешать «плачущих и вопиющих… избавлять обидимых от руки обидящих».

Высокое представление о царской власти подтверждается требованиями безоговорочного подчинения ей со стороны подданных. По мысли Филофея, все подданные дают обет государю волю его «творити и заповеди хранити во всем».

Право на оказание сопротивления государю псковский старец отвергает. Даже в том случае, если придется кому-либо понапрасну терпеть «царское великое наказание», то возможно выразить свою печаль только «горьким стенанием и истинным покаянием».

Не только действия против верховной власти недопустимы, но даже и «хулен помысел».

В духе иосифлянских традиций Филофей защищал стяжательский статус всей церковной организации, грозя небесными карами тем, кто обидит церкви и монастыри покушением на их имущество. Если кто начнет «беззаконно отнимать села и вертограды или неправедно суд творить… или монастырям данное насильственным граблением отнимать, то четверицей все отдаст церкви». Даже если такой человек «саном высок, а Святых Отцов правилам не подчиняется, то наша власть повелевает таких огнем пожещи, а дома их святым церквам отдать, которые они обидели».

Власть должна также следить и за благочинением в самой церкви и если «игумены, попы и диаконы» дерзнут «за некую скверную плату… поставлять в священнический сан» или «кто от мирских продаст церковную власть», то такие люди будут не только прокляты по церковным правилам, но и «примут беду от мирских властей».

Правовые взгляды Филофея типичны для русского мыслителя XV—XVI вв. Правовые нормы государства (положительные законы) названы у него «грацкими законами» и по содержанию определяются им как «правда» с традиционным совмещением в этом термине юридических и нравственных характеристик. Любое действие, нарушающее норму положительного права, рассматривается им как «неправда» («неправдовал кого в чем» — клеветал; «неправдою, что восхитил» — воровал и т. д.) и требует по своей природе возмездия, прежде всего от Бога, но и обязательно от земных властей.

Установление в стране правосудия, равно как и законная реализация власти, — высший долг великого князя перед Богом и людьми. Он, как и его предшественники, настаивает на необходимости законных форм реализации власти. Так, Ивану Васильевичу он советует жить праведно и следить за тем, чтобы и подданные его жили по законам.

В своих Посланиях Филофей поднялся до понимания исторических перспектив политического развития России, видел и понимал значение объединительной политики и ее ближайших и отдаленных последствий. Анализ современных мыслителю исторических событий, определивших судьбу его родины в острополитической ситуации конца XV — начала XVI в., приводит автора к мысли, что именно сейчас и наступил тот момент, когда Россия стала объектом высшей провиденции. Ее судьба не может представляться религиозному мыслителю отдельно от судьбы православной христианской религии. Только верное православию государство может быть объектом Промысла Божия, и в данный момент, считал Филофей, есть все доказательства, что им стала Россия: ныне «вся христианские царства попраны от неверных… придоша в конец и снидошася во едино царство нашего государя». И произошло это в осуществление древних пророчеств: «два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти».

Сохранившая верность православию, Россия непобедима, она сбросила татарское иго, ныне успешно обороняет свои границы и возвышается в глазах современников еще и благодаря успехам на дипломатическом поприще. Величие и славу России Филофей сравнивает с величием и славой Рима, и особенно Византии, которая в глазах всех русских считалась великим государством. Ее блеск, слава и могущество не исчезли, а перешли к стране, возглавляемой великим русским князем.

Развитая Филофеем в политическую теорию формула «третьего Рима» была не нова для литературы XV—XVI столетий. Сказания о наследовании той или иной страной религиозно-политического величия были известны еще в Византии. Перо Филофея приблизило их к современным условиям политико-правовой жизни русского общества.

Некоторые исследователи усматривали в идее провиденциализма элементы агрессии, выражение желания распространения влияния России, в той или иной форме, на другие страны. Подобное толкование доктрины Филофея неоправданно. Несомненно, православие представлялось мыслителю единственной истинной верой, обеспечивающей человеку путь к спасению, а государству к процветанию. Именно поэтому он прочно связывает с ним судьбу России, чем и объясняется призыв ко всем христианам видеть в лице Москвы оплот православия, а следовательно, защиту и поддержку для каждого из них лично. Но в доктрине отсутствуют призывы к захвату других стран с целью их присоединения к Московскому государству. Нет в ней и речи о том, чтобы отдельные лица, не исповедующие православие, перешли бы в эту религиозную конфессию.

Современники так и восприняли теорию псковского старца. Никогда она не служила — ни во время жизни мыслителя, ни впоследствии — оправданием или обоснованием каких-либо агрессий.

Политическая программа Филофея не исчерпывается только вопросами, касающимися организации и деятельности общерусской государственной структуры под главенством единого великого князя (а затем и царя). Большое внимание уделялось Филофеем и формам идеологического воздействия на население со стороны государственной власти, вопросам внутренней свободы православного христианина в государстве. Резко и категорически он выступил против свободы суждений и особенно против научных исследований. Видимый мир, по мнению Филофея, не только не следует преобразовывать, но грешно даже изучать. «Несовершенным (т. е. людям. — Н. 3.) Апостол выше силы не велел пытати». Здесь Филофей не признает никаких земных авторитетов. Наука — запретный плод не только для простецов, но и для царей, и святителей, и всех вельмож, и прочих всех людей, ибо это опасное и вредное занятие. Всю дохристианскую культуру автор Посланий отрицает. Своим согражданам он советует от ученых «бегати, яко кто бежит от змия», объявляя единственным источником всех знаний только «Слово Бога».

Теория Филофея «Москва — третий Рим» получила большое распространение, она неоднократно воспроизводилась средствами живописи, включалась в состав храмовых росписей и других эпохальных живописных и литературных произведений и была усвоена русским общественным мнением. Отдельные ее формулы воспроизведены в чине венчания Ивана IV на царство, и в этом плане вполне возможно считать ее доктриной, получившей официальное признание.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *