История

В мае 1922 года В. И. Ленин предложил заменить применение смертной казни для активно выступающих против советской власти высылкой за границу.

Тогда же Ленин в своём письме Ф. Э. Дзержинскому высказал мысль, что журнал «Экономист» — «явный центр белогвардейцев, … Всё это явные контрреволюционеры, пособники Антанты, организация её слуг и шпионов и растлителей учащейся молодёжи. Надо поставить дело так, чтобы этих „военных шпионов“ изловить и излавливать постоянно и систематически и высылать за границу».

Л. Д. Троцкий так прокомментировал эту акцию: «Мы этих людей выслали потому, что расстрелять их не было повода, а терпеть было невозможно».

Среди высланных летом и осенью 1922 года (за границу и в отдалённые районы страны) наибольшее количество было преподавателей вузов и в целом лиц гуманитарных профессий. Из 225 человек: врачи — 45, профессора, педагоги — 41, экономисты, агрономы, кооператоры — 30, литераторы — 22, юристы — 16, инженеры — 12, политические деятели — 9, религиозные деятели — 2, студенты — 34.

Большая российская энциклопедия указывает, что кампания проводилась в рамках культурной революции.

Хронология

Краткая хронология событий:

  • 1921 год, август. Разгром Помгола и арест его членов.
  • 1921—1922. «Профессорская забастовка».
  • 21 февраля 1922 года. Письмо В. И. Ленина Л. Б. Каменеву и И. В. Сталину с предложением «…уволить 20—40 профессоров обязательно. Они нас дурачат. Обдумать, подготовить и ударить сильно». Речь шла о профессорах МВТУ.
  • 12 марта 1922 года. Программная статья Ленина «О значении воинствующего материализма» в журнале «Под знаменем марксизма», № 3.
  • Март — октябрь. Всероссийские съезды учёных, на которых открыто критиковалась социально-экономическая политика властей: Всероссийский агрономический съезд (март), Всероссийский съезд врачей (май), I Всероссийский геологический съезд (май), Всероссийский съезд сельскохозяйственной кооперации (октябрь).
  • 19 мая 1922 года. Записка Ленина Ф. Э. Дзержинскому о подготовке высылки «писателей и профессоров, помогающих контрреволюции».
  • Июнь 1922 года. Первыми за границу отправлены известные общественные деятели, бывшие руководители Помгола С. Н. Прокопович и Е. Д. Кускова.
  • 27—28 июня 1922 года. Аресты врачей, участников 2-го Всероссийского съезда врачебных секций и секции врачей Всемедикосантруда; в дальнейшем сосланы.
  • 16 июля 1922 года. Ленин написал письмо ЦК с предложением арестовать и выслать без объяснения причин «несколько сот» представителей интеллигенции.
  • 10 августа 1922 года. ВЦИК принял декрет «Об административной высылке», который гласил: «В целях изоляции лиц, причастных к контрреволюционным выступлениям, в отношении которых испрашивается у Президиума Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета разрешение на изоляцию свыше 2-х месяцев, в тех случаях, когда имеется возможность не прибегать к аресту, установить высылку за границу или в определённые местности РСФСР в административном порядке» (то есть без суда). Срок высылки, согласно декрету, не мог превышать трёх лет.
  • Лето 1922 года. Органами ГПУ составлены три списка: московский — 67 человек (на 23 августа), петроградский — 51 человек, украинский — 77 человек (на 3 августа 1922 года); итого 195 человек. За многих учёных ходатайствовали различные ведомства и люди. В конечном счёте изгнанию подлежало примерно 160 человек.
  • 16—17 августа 1922 года. Аресты и обыски по спискам в Москве, Петрограде и Казани. 17—18 августа аресты на Украине. Арестовать удалось не всех. Арестованные дали подписку о невозвращении в РСФСР под угрозой смертной казни.
  • 31 августа 1922 года. В «Правде» опубликовано сообщение о высылке, в котором указывалось, что «наиболее активные контрреволюционные элементы из среды профессуры, врачей, агрономов, литераторов, высылаются частью в Северные губернии России, частью за границу <…> Среди высылаемых почти нет крупных научных имён <…> Высылка активных контрреволюционных элементов и буржуазной интеллигенции является первым предупреждением Советской власти по отношению к этим слоям. Советская власть по-прежнему будет высоко ценить и всячески поддерживать тех представителей старой интеллигенции, которые будут лояльно работать с Советской властью, как работает сейчас лучшая часть специалистов. Но она по-прежнему в корне будет пресекать всякую попытку использовать советские возможности для открытой или тайной борьбы с рабоче-крестьянской властью за реставрацию буржуазно-помещичьего режима».
  • 31 августа 1922 года. На заседании комиссии по высылке под председательством Ф. Э. Дзержинского в результате ходатайств было решено отменить высылку в отношении 9 питерцев и 19 москвичей.
  • 31 августа — 1 сентября 1922 года. Аресты и обыски среди «антисоветского студенчества». Из 33 намеченных к аресту арестовано 15 человек, оставлены 2 засады.
  • 19 сентября 1922 года. На пароходе из Одессы в Константинополь прибыли представители украинской интеллигенции — историк А. В. Флоровский и физиолог Б. П. Бабкин. Однако после письма Политбюро КП(б)У в Политбюро РКП(б) о нежелательности «укрепить за счёт эмигрантов украинское националистическое движение» высылка за границу по «украинскому списку» была прекращена. Дальнейшая судьба учёных, включённых в «украинский список», как пишет А. Н. Артизов оказалась более трагичной — они были сосланы в отдалённые губернии РСФСР. Те же, кто (небольшая часть, которая была выслана в сентябре — октябре 1922 года) уже был к этому моменту выслан за пределы Советской России, осели в Праге, где встретили радушный приём.
  • 23 сентября 1922 года. Поездом Москва — Рига отправилась следующая крупная партия «инакомыслящих», в числе которых были А. В. Пешехонов, П. А. Сорокин, И. П. Матвеев, А. И. Сигирский и другие. Следом за ними поездом Москва — Берлин отправились Ф. А. Степун, Н. И. Любимов и др.

Пароход «Oberbürgermeister Haken»

  • 29 сентября 1922 года. Из Петрограда отплыл пароход «Oberburgermeister Haken», пассажирами которого были философы Н. А. Бердяев, С. Л. Франк, И. А. Ильин, С. Е. Трубецкой, Б. П. Вышеславцев, А. А. Кизеветтер, М. А. Ильин (Осоргин), М. М. Новиков, А. И. Угримов, В. В. Зворыкин, Н. А. Цветков, И. Ю. Баккал, профессор МВТУ В. И. Ясинский и другие. 30 сентября пароход прибыл в Штеттин. На борту находилось примерно 30—33 человека из Москвы и Казани, а также из других городов (с семьями примерно 70 человек).
    • Юрий Анненков вспоминал: «Провожающих было человек десять, не больше… На пароход нас не допустили. Мы стояли на набережной. Когда пароход отчаливал, уезжающие уже невидимо сидели в каютах. Проститься не удалось».
  • 16 ноября 1922 года. Из Петрограда отплыл пароход «Пруссия», на котором в изгнание отправились Н. О. Лосский, Л. П. Карсавин, И. И. Лапшин и другие. Всего — 17 высланных из Петрограда (с семьями — 44 человека). 18 ноября они прибыли в Штеттин. Помимо них, на пароходе в качестве пассажиров выехали за границу академик Н. А. Котляревский, профессора Ф. Ю. Левинсон-Лессинг, М. В. Кирпичёв, математик Д. Ф. Селиванов и другие.
  • 3 декабря 1922 года. В Берлин прибыли депортированные из Грузии (60 человек).
  • 1923 года. По данным на 20 января, 4-м отделением спецотдела ГПУ выслано за границу из Москвы, Петрограда и Украины 57 человек, в том числе 20 профессоров. Однако один из них (Н. А. Рожков) указан в списке ошибочно: решением Политбюро он был выслан в Псков.

Примечания

  1. Макаров В. Г., Христофоров В. С. Пассажиры «философского парохода» (судьбы интеллигенции, репрессированной летом — осенью 1922 г.) // Вопросы философии. — 2003. — № 7. — С. 113—137.
  2. Коллектив авторов. Революция и гражданская война в России: 1917—1923 гг. Энциклопедия в 4 т / Гл. ред. д. и. н. С. А. Кондратов. — М.: Терра, 2008. — Т. 1. — С. 391. — 560 с. — (Большая энциклопедия). — 100 000 экз. — ISBN 978-5-273-00561-7.
  3. Письмо В. И. Ленина Ф. Э. Дзержинскому. Высылка интеллигенции. Фонд Александра Яковлева (19 мая 1922). Дата обращения 27 января 2010. Архивировано 31 марта 2012 года. РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 23211. Л. 2-2об. Автограф. Опубликовано: Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 54. С. 265—266.
  4. «Как нас уехали» (фрагмент воспоминаний) // Осоргин М. А. Времена. — Париж, 1955. — С. 180—185. Цит. по Хрестоматия по истории России. 1917—1940. / Под ред проф. М. Е. Главатского. — М.: АО «Аспект Пресс», 1994. — С. 265—268.
  5. Культурная революция // Большая Российская энциклопедия. — Т. 16. — М., 2010 г.
  6. Высылка ученых за границу. old.ihst.ru. Дата обращения 30 июля 2019.
  7. Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. М., 1922 г., № 51, ст. 646
  8. Коган Л. А. «Выслать за границу безжалостно». (Новое об изгнании духовной элиты) // Вопросы философии. — 1993. — № 9. — С. 61–84.
  9. Сарнов Б. М. Сталин и Замятин // Сталин и писатели. Книга третья. — Эксмо, 2009. — 992 с. — 5000 экз. — ISBN 978-5-699-36669-9. (заархивированная копия)
  10. // РЦХИДНИ. Ф.2. Оп.2. Д. 1344. Л.1 об. Цит. по Хрестоматия по истории России. 1917—1940. / Под ред проф. М. Е. Главатского. — М.: АО «Аспект Пресс», 1994. — С. 264
  11. Макаров В. Г. Высылка вместо расстрела: депортация интеллигенции в документах ВЧК-ГПУ: 1921—1923. — М.: Русский путь, 2005. — С. 38.
  12. Макаров, В. Г., Христофоров, B. C. Пассажиры «философского парохода» (судьбы интеллигенции, репрессированной летом — осенью 1922 г.) // Вопросы философии. — 2003. — № 7. — С. 113–137.
  13. Знак на набережной Лейтенанта Шмидта — память об уплывших на «философском пароходе»

Литература

  • Главацкий М. Г. «Философский пароход»: год 1922-й: Историографические этюды. — Екатеринбург, 2002.
  • Макаров В. Г., Христофоров В. С. Пассажиры «философского парохода» (судьбы интеллигенции, репрессированной летом — осенью 1922 г. // Вопросы философии. — № 7 (600) — 2003. — С. 113—137
  • Дмитриева Н. «Летучий голландец» российской интеллигенции (очерки истории «Философского парохода») // Скепсис. — № 3/4, 2005. — С. 79—102.
  • Дмитриева Н. «Ой ты, участь корабля…», или Снова о «Философском пароходе» // Пушкин. — № 4, 2009. — С. 58—63.
  • Высылка вместо расстрела : Депортация интеллигенции в документах ВЧК—ГПУ. 1921—1923 / Вступ. ст., сост. В. Г. Макарова, В. С. Христофорова; Комм. В. Г. Макарова. — М.: Русский путь, 2005. — 544 с. — ISBN 5-85887-175-5.
  • Иголкин А. А. «Ленинский нарком» (У истоков советской коррупции) // Новый исторический вестник. — 2004. — № 1 (10).
  • Квакин А. В. Осмысление «философского парохода» 1922 года (к 80-летию административной высылки большевиками значительной группы видных российских интеллигентов) // Толерантность и власть: судьбы российской интеллигенции. Тезисы докл. межд. конф., посвященной 80-летию «философского парохода», 4—6 октября 2002 г. — Пермь, 2002. — С. 67—68.
  • Макаров В. Г. Историко-философский анализ внутриполитической борьбы начала 1920-х годов и депортация инакомыслящих из Советской России. — М.: Русский путь, 2010. — 368 с. — ISBN 978-5-85887-372-3.
  • Остракизм по-большевистски : Преследования политических оппонентов в 1921–1924 гг. / Сост., предисл. В. Г. Макарова, В. С. Христофорова; комм. В. Г. Макарова. — М.: Русский путь, 2010. — 800 с. — ISBN 978-5-85887-352-5.
  • «Очистим Россию надолго…» Репрессии против инакомыслящих. Конец 1921 — начало 1923 г.: Документы. — М.: МФД:Материк, 2008. — 848 с.
  • Постановление Политбюро ЦК РКП(б) от 10.08.1922 «Об утверждении списка высылаемых из России интеллигентов» // АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 175. Л. 45 — 58.
  • Шенталинский В. А. «Философский пароход» (Фрагмент статьи «Осколки Серебряного века» // Новый мир. 1998. № 5-6.
  • Chamberlain L. Lenin’s private war: the voyage of the philosophy steamer and the exile of the intelligentsia / Lesley Chamberlain. — New York : St. Martin’s Press, 2007. — 414 p. ISBN 9780312367305

ВК Помгол

Помгол или ВК Помгол — общественный Всероссийский комитет помощи голодающим (ВКПГ), под председательством Л. Б. Каменева В его состав вошли известные учёные и общественные деятели России: Максим Горький, графиня Софья Панина, Вера Фигнер, бывший председатель II-й Государственной Думы Фёдор Головин, экономист Сергей Прокопович и его жена Екатерина Кускова, Николай Кишкин, а также множество агрономов, врачей и писателей. В Помгол по распоряжению Ленина включили ячейку из 12 видных коммунистов, председателем которой был Каменев, а Рыков – его заместителем. В свою очередь большевистские деятели рассчитывали при посредничестве Помгола получить помощь западноевропейских государств и США.

26 августа 1921 года Ленин попросил (ИСТОЧНИК?!)Сталина поставить на Политбюро вопрос о немедленном роспуске Помгола и аресте или ссылке его лидеров, на том будто бы основании, что они «не желают работать». Он также потребовал, чтобы прессе было указано «на сотни ладов» «высмеивать и травить не реже одного раза в неделю в течение двух месяцев» его членов. В просоветской печати комитет издевательски называли Прокукиш — от фамилий организаторов — С. Н. Прокоповича, Е. Д. Кусковой и Н. М. Кишкина. В сентябре, на следующий день после того, как первая партия продовольствия от ARA поступила в Россию, и члены Помгола собрались для встречи с Каменевым, все общественники, за исключением двух человек, были арестованы ЧК и посажены на Лубянку. Через прессу их обвинили во всевозможных контрреволюционных деяниях. Все ожидали смертной казни, но спасло вмешательство Нансена; выпущенные из тюрьмы они были высланы: кто за границу, кто в отдалённые места родного отечества. Постановлением Президиума ВЦИК от 27 августа 1921 года общественная организация ВК Помгол была распущена.

ЦК Помгол

Плакат помощи голодающим регионам РСФСР «Голод паук душит крестьянство России». Чёрным отмечены наиболее голодающие регионы (Нижний Урал-Поволжье, Крым, юг Украины). Аллегорические потоки, исходящие от различных культовых учреждений (православных, католических и мусульманских), поражают тело «голода-паука»

ЦК Помгол — правительственная Центральная комиссия помощи голодающим при ВЦИК, созданная декретом ВЦИК от 18 июля и 21 июля 1921. Согласно положению о Помгол, принятому Президиумом ВЦИК 20 октября 1921, основными задачами Помгол являлись: выяснение размеров голода, рассмотрение ходатайств о признании голодающими отдельных губерний и уездов, изыскание средств для борьбы с голодом (государственных, общественных, собранных за границей), осуществление декретов ВЦИК об изъятии церковных ценностей для помощи голодающим, о переселении крестьян из пострадавших районов и т. д. Председателем был М. И. Калинин, членами комиссии назначались руководители наркоматов и ведомств, Центросоюза, ВЦСПС и др. организаций. В автономных республиках, губерниях, уездах, волостях РСФСР были созданы комиссии Помгол при исполкомах Советов. Помгол организовывались при ЦИК Украины, Белоруссии и др. республик. Особое внимание Помгол уделяла организации помощи крестьянам в озимом севе 1921 и яровом 1922. Советское правительство отпустило на эти цели около 55 млн пудов семян. Из государственных ресурсов и на собранные среди населения средства голодающим, в первую очередь детям, выделялись продовольствие, одежда, медикаменты. Центральная и местные комиссии Помгол были упразднены 15 октября 1922, согласно постановлению ВЦИК от 7 сентября 1922. При ВЦИК была создана Центральная комиссия по борьбе с последствиями голода (Последгол).

> См. также

  • Последгол
  • Голод в Поволжье 1921—1922
  • Американская администрация помощи
  • Изъятие церковных ценностей в России в 1922 году
  1. Цыпин. В. Учебник для православных духовных семинарий. Московская Патриархия. Издательский дом «Хроника». 1994, глава III 27 августа 1921 года ВЦИК распустил Помгол. Вместо него был образована «Центральная комиссия помощи голодающим» при ВЦИКе. В декабре 1921 года эта Комиссия обратилась к Патриарху с настоятельным призывом к пожертвованию. 19 февраля 19.22 года Патриарх Тихон издал воззвание, в котором призвал церковноприходские советы жертвовать драгоценные церковные украшения, если только они не имеют богослужебного употребления. В печати, однако, начали появляться статьи с обвинением церковной власти в глухоте к народному бедствию, а 23 февраля ВЦИК издал декрет об изъятии церковных ценностей на нужды голодающих.
  2. Под председательством патриарха Тихона в стране был образован «Всероссийский общественный комитет помощи голодающим» (Помгол), в который вошли известные общественные деятели: Прокопович, Кускова, Кишкин (комитет тут же получил в народе наименование «Прокукиш» — по первым буквам фамилий его организаторов). Комитет помощи голодающим производил сбор средств и распределял помощь, поступавшую из-за рубежа. В конце августа 1921 г. Помгол был распущенна на его месте возникла «Центральная комиссия помощи голодающим» при ВЦИК. Несмотря на это, Церковь продолжала работу по сбору средств для пострадавших. Советская власть со своей стороны дала указания на места о том, чтобы «никаких препятствий церковным сборам не ставить». Собранные деньги могли сдаваться приходами «или непосредственно в местные финотделы, или направляться по желанию приходов в распоряжение высших своих органов». В середине февраля 1922 г. патриарх Тихон призвал церковноприходские советы жертвовать на нужды голодающих драгоценные украшения, не имеющие богослужебного употребления. Вслед за этим 23 февраля 1922 г. ВЦИК принял декрет «О порядке изъятия церковных ценностей, находящихся в пользовании групп верующих». Начавшаяся реализация декрета привела к кровавым столкновениям представителей власти и верующих. IV. ГОСУДАРСТВО И ЦЕРКОВЬ В СОВЕТСКОЙ РОССИИ. Советская власть и православие в первой половине 1920-х годов в кн. Ратьковский И. С., Ходяков М. В. История Советской России. Издательство «Лань», 2001

  3. Американская администрация помощи
  • Просим освободить из тюремного заключения. Сост. В. Гончаров, В. ехотин, М.: Современный писатель, 1998, с.165.
  • В. Г. Макаров, B. C. Христофоров К истории Всероссийского комитета помощи голодающим Новая и новейшая история с.198—205, №3, 2006

Удостоверение, выданное Н. Н. Кутлеру Всероссийским Комитетом помощи голодающим

Помгол, или ВК Помгол — общественный Всероссийский комитет помощи голодающим (ВКПГ).

На проходившем в июне 1921 года VII Всероссийском съезде «по сельскохозяйственному опытному делу» рассматривался вопрос о засухе.

22 июня в Московском обществе сельского хозяйства выступили кооператор М. И. Куховаренко и агроном профессор А. А. Рыбников, приехавшие из Саратова. Они рассказали об огромных размерах бедствия, преуменьшаемого советской печатью. На совместном заседании съезда и общества Куховаренко прочитал доклад «Неурожай Юго-Востока и необходимость государственной и общественной помощи», а известный экономист, бывший министр продовольствия Временного правительства профессор С. Н. Прокопович говорил «О засухе и борьбе с голодом». Собравшиеся решили образовать при Московском обществе сельского хозяйства общественный комитет по борьбе с голодом.

Прибегли и к другому пути. В качестве посредника был выбран Максим Горький, с которым жена Прокоповича — Е. Д. Кускова — была знакома ещё по Нижнему Новгороду.

29 июня Горький официально внёс на рассмотрение Политбюро ЦК РКП(б) предложение о создании Всероссийского комитета помощи голодающим. 21 июля ВЦИК утвердил статус общественного Всероссийского комитета помощи голодающим (Помгола). Комитет возглавил председатель Моссовета Лев Каменев, а Алексей Рыков назначен его заместителем. Почётным председателем избран писатель Владимир Короленко.

В состав Помгола вошли 12 представителей власти (Максим Литвинов, А. В. Луначарский и др.) и известные учёные и общественные деятели России: Максим Горький, бывший председатель правления Московского народного (кооперативного) банка М. И. Авсаркисов, В. Н. Фигнер, бывший председатель II Государственной думы Ф. А. Головин, С. Н. Прокопович и его жена Е. Д. Кускова, доктор и бывший член Временного правительства Н. М. Кишкин, профессор медицины Л. А. Тарасевич, дочь Л. Н. Толстого А. Л. Толстая, экономисты H. Н.Кутлер, А. А. Нольде, издатель М. В. Сабашников, известные деятели литературы и искусства России Б. К. Зайцев, П. П. Муратов, М. А. Осоргин (редактор бюллетеня Помгола «Помощь»), К. С. Станиславский, А. И. Южин-Сумбатов, Э. Л. Гуревич, В. Г. Чертков, В. В. Шер, А. М. Эфрос, толстовцы П. И. Бирюков, В. Ф. Булгаков, Н. С. Родионов, президент Академии наук А. П. Карпинский, вице-президент Академии наук В. А. Стеклов, академики В. Н. Ипатьев, П. П. Лазарев, С. Ф. Ольденбург, А. Е. Ферсман, Н. С. Курнаков, президент Академии материальной культуры Н. Я. Марр. Значительную роль в Комитете играли специалисты по сельскому хозяйству и кооперации — А. В. Тейтель, Н. Е. Смирнов, П. Т. Саламатов, И. П. Матвеев, А. Г. Дояренко, Н. Д. Кондратьев, Д. С. Коробов, П. А. Садырин, А. И. Угримов, А. В. Чаянов, И. А. Черкасов, М. М. Щепкин, М. И. Куховаренко, А. П. Левицкий, профессора А. К. Дживелегов, П. Н. Диатроптов, П. А. Велихов, Ф. А. Рейн, В. Н. Розанов, А. А. Рыбников, Н. Н. Шапошников, доктора М. М. Гран, В. А. Левицкий, представители меннонитов К. Ф. Кляссен, П. Ф. Фрезе, представитель адвентистов А. И. Львов, представители баптистов П. В. Павлов, М. Д. Тимошенко.

Большевистские деятели рассчитывали при посредничестве Помгола получить помощь западноевропейских государств и США.

26 августа Ленин попросил Сталина поставить на Политбюро вопрос о немедленном роспуске Помгола и аресте или ссылке его лидеров, на том основании, что они будто бы «не желают работать». Он также потребовал, чтобы прессе было указано «на сотни ладов» «высмеивать и травить не реже одного раза в неделю в течение двух месяцев» его членов. В просоветской печати комитет издевательски называли «Прокукиш» — от фамилий организаторов — Прокоповича, Кусковой и Кишкина. В сентябре, на следующий день после того, как первая партия продовольствия от ARA поступила в Россию, и члены Помгола собрались для встречи с Каменевым, все общественники, за исключением двух человек, были арестованы ЧК и посажены на Лубянку. Через прессу их обвинили во всевозможных контрреволюционных деяниях. Все ожидали смертной казни, но спасло вмешательство Фритьофа Нансена; выпущенные из тюрьмы, они были высланы: кто за границу, кто в отдалённые места родного отечества. Постановлением Президиума ВЦИК от 27 августа 1921 года общественная организация ВК Помгол была распущена.

ЦК Помгол — правительственная Центральная комиссия помощи голодающим при ВЦИК, созданная декретом ВЦИК от 18 июля и 21 июля 1921. Согласно положению о Помгол, принятому Президиумом ВЦИК 20 октября 1921, основными задачами Помгол являлись: выяснение размеров голода, рассмотрение ходатайств о признании голодающими отдельных губерний и уездов, изыскание средств для борьбы с голодом (государственных, общественных, собранных за границей), о переселении крестьян из пострадавших районов и т. д. Председателем был М. И. Калинин, членами комиссии назначались руководители наркоматов и ведомств, Центросоюза, ВЦСПС и др. организаций. В автономных республиках, губерниях, уездах, волостях РСФСР были созданы комиссии Помгол при исполкомах Советов. Помгол организовывались при ЦИК Украины, Белоруссии и др. республик. Особое внимание Помгол уделяла организации помощи крестьянам в озимом севе 1921 и яровом 1922. Советское правительство отпустило на эти цели около 55 млн пудов семян. Из государственных ресурсов и на собранные среди населения средства голодающим, в первую очередь детям, выделялись продовольствие, одежда, медикаменты. Центральная и местные комиссии Помгол были упразднены 15 октября 1922, согласно постановлению ВЦИК от 7 сентября 1922. При ВЦИК была создана Центральная комиссия по борьбе с последствиями голода (Последгол).

Помгол и церковь

Начиная с августа 1921 года церковь обращалась к властям с просьбой разрешить образовать Церковный Всероссийский комитет и комитеты на местах, для того, чтобы церковь могла сама оказывать помощь голодающим. В декабре был получен ответ из Помгола. Винокуров предложил церкви пожертвовать из своих ценностей. Патриархом Тихоном был подготовлен проект воззвания о том, что можно жертвовать. Помголом была составлена инструкция об этом. Однако из инструкции был выброшен пункт, согласно которому эти пожертвования являются добровольными. После того как 6 (19) февраля воззвание было напечатано, 10 (23) февраля 1922 вышел декрет ВЦИК об изъятии «драгоценных предметов из золота, серебра и камней, изъятие коих не может существенно затронуть интересы самого культа». Патриарх 15 (28) февраля 1922 г. обратился к верующим с Воззванием, ставшим впоследствии широко известным, в котором подверг осуждению вмешательство ВЦИК в дела церкви, сравнив его со святотатством..

Муспомгол

По инициативе муфтия Галимджана Баруди была создана Комиссия Центрального духовного управления мусульман по борьбе с голодом (Муспомгол), которая должна была собирать у зарубежных единоверцев помощь голодающим мусульманам РСФСР. Обращения за помощью направляли в дружественные Советской России мусульманские страны (Турцию, Хиджаз, Персию, Афганистан), в зависимую от Москвы Бухарскую народную республику, а также к мусульманским общинам западных стран, не признававших советский режим. Деятельность Муспомгола принесла плоды: в 1922 году Персия прислала 40 тыс. пудов муки, 20 тыс. пудов риса, эмир Афганистана пожертвовал 100 тыс. пудов хлеба.

> См. также

  • Последгол
  • Голод в Поволжье 1921—1922
  • Американская администрация помощи
  • Изъятие церковных ценностей в России в 1922 году
  1. Дело «Всероссийского комитета помощи голодающим». — Просим освободить из тюремного заключения (письма в защиту репрессированных). — М., 1998. — С. 165.
  2. Американская администрация помощи
  3. Ленин В. И. Письмо И. В. Сталину. — Полн. собр. соч. — Т. 53. — С. 141—142.
  4. Допрос патриарха Тихона
  5. Гусева Ю.Н. Зарубежные мусульмане и их помощь голодающим единоверцам Советской России: некоторые аспекты деятельности Комиссии Центрального духовного управления мусульман по борьбе с голодом (1922–1923 гг.) // Поволжский педагогический поиск. — 2012. — № 2 (2). — С. 32
  6. Гусева Ю.Н. Зарубежные мусульмане и их помощь голодающим единоверцам Советской России: некоторые аспекты деятельности Комиссии Центрального духовного управления мусульман по борьбе с голодом (1922–1923 гг.) // Поволжский педагогический поиск. — 2012. — № 2 (2). — С. 31 — 32
  7. Гусева Ю.Н. Зарубежные мусульмане и их помощь голодающим единоверцам Советской России: некоторые аспекты деятельности Комиссии Центрального духовного управления мусульман по борьбе с голодом (1922–1923 гг.) // Поволжский педагогический поиск. — 2012. — № 2 (2). — С. 33

ФИЛОСОФСКИЙ ПАРОХОД. «НА КАЖДОГО ИНТЕЛЛИГЕНТА ДОЛЖНО БЫТЬ ДЕЛО»

ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА Н.А. БЕРДЯЕВА
19 августа 1922 года
Фамилия: Бердяев.
Имя, отчество: Николай Александрович.
Возраст: 48.
Происхождение: бывший дворянин.
Местожительство: г. Москва, Большой Власьевский, д. 14, кв. 3.
Род занятий: писатель и ученый.
Семейное положение: женат.
Имущественное положение: собственности не имею.
Вопрос: Скажите, гр-н Бердяев, Ваши взгляды на структуру Советской власти и систему пролетарского государства.
Ответ: По убеждениям своим я не могу стоять на классовой точке зрения и одинаково считаю узкой, ограниченной и своекорыстной и идеологию дворянства, и идеологию крестьянства, и идеологию пролетариата, и идеологию буржуазии. Стою на точке зрения человека и человечества, которой должны подчиняться всякие классовые ограничения и партии.
Выходец из интеллигентской среды Владимир Ульянов (Ленин) люто ненавидел интеллигенцию. Нет необходимости, да и желания приводить здесь многочисленные эпитеты, которыми вождь пролетариата награждал писательскую, ученую, творческую братию, – все это опубликовано и широко известно. Известно и то, что Владимир Ленин при всей своей загруженности руководящими делами с маниакальной скрупулезностью отслеживал события русской интеллектуальной жизни. И явно страдал от того, что в подчиненной ему стране таковая все еще наличествует.
Чашу терпения вождя переполнил выход русского варианта книги О. Шпенглера «Закат Европы», изданной Н. Бердяевым, Ф. Степуном и С. Франком в частном издательстве «Берег». Ленин написал секретарю Совнаркома секретную записку,
ЗАЯВЛЕНИЕ Н.А. БЕРДЯЕВА ГПУ О НЕСОГЛАСИИ С ПРЕДЪЯВЛЕННЫМ ЕМУ ОБВИНЕНИЕМ
19 августа 1922 г.
От 19 августа 1922 г. постановление о привлечении меня в качестве обвиняемого по ст. 57 Уголовного кодекса РСФСР прочел и не признаю себя виновным в том, что занимался антисоветской деятельностью, и особенно не считаю себя виновным в том, что в момент внешних затруднений для РСФСР занимался контрреволюционной деятельностью.
5. III. 1922
Секретно.
т. Горбунов!
О прилагаемой книге я хочу поговорить с Уншлихтом (зампредседателя ГПУ. — А.М.). По-моему, это похоже на «литературное прикрытие белогвард оргции». Поговорите с Уншлихтом не по телефону, а пусть он мне напишет секретно, а книгу вернет.
Ленин.
Ильич явно нашел повод для развязывания «бархатных» репрессий против интеллигенции. Но тут его посетил серьезный физический недуг, и разговор с товарищем Уншлихтом не состоялся. Едва оправившись от инсульта, Ленин первым же делом написал письмо Феликсу Дзержинскому.
19 мая 1922 г.
т. Дзержинский! К вопросу о высылке за границу писателей и профессоров, помогающих контрреволюции. Надо это подготовить тщательнее. Без подготовки мы наглупим. Прошу обсудить такие меры подготовки…
Обязать членов Политбюро уделять 2—3 часа в неделю на просмотр ряда изданий и книг, проверяя исполнение, требуя письменных отзывов и добиваясь присылки в Москву без проволочки всех некоммунистических изданий. Добавить отзывы ряда литераторов-коммунистов (Стеклова, Ольминского, Скворцова, Бухарина и т.д.).
Собрать систематические сведения о политическом стаже, работе и литературной деятельности профессоров и писателей. Поручить все это толковому, образованному и аккуратному человеку в ГПУ…
Все это явные контрреволюционеры, пособники Антанты, организация ее слуг и шпионов и растлителей учащейся молодежи. Надо поставить дело так, чтобы этих «военных шпионов» изловить и излавливать постоянно и систематически и выслать за границу.
Прошу показать это секретно, не размножая, членам Политбюро, с возвратом Вам и мне, и сообщить мне их отзывы и Ваше заключение.
Ленин.
Между тем большая часть интеллигенции (не политической, а научной и творческой) в ту пору относилась к советской власти весьма лояльно. Во всяком случае, воспринимая ее как свершившийся факт.
Но в этом, на взгляд Ленина, и была крамола, интеллигентское коварство. Недолечившийся, он из Горок усиленно торопит соратников. 16 июля 1922 г. пишет Сталину: «…Арестовать несколько сот и без объявления мотивов — выезжайте, господа!»…
Наконец добивается своего: 10 августа выходит постановление Политбюро ЦК РКП(б) «Об утверждении списков высылаемых деятелей интеллигенции».
Интересны краткие характеристики, данные «деятелям» чекистами и большевиками — членами комиссий.
Список активной антисоветской интеллигенции (профессура).
Профессора Московского высшего технического училища.
…6. Зворыкин Владимир Васильевич. Проживает на углу Бауманской и Бригадирского пер. Инженер, бывший член Басманного комитета партии кадетов. Бывший член Московской городской думы. Церковный староста училищной церкви. Определенный противник Соввласти. Ведет монархическую агитацию среди студенчества. Произвести обыск, арест и выслать за границу. Комиссия с участием
т. Богданова и др. за высылку. Главпрофобр за высылку.
Профессора разных учебных заведений.
…16. Ильин И.А. Профессор философии. Проживает по Крестовоздвиженскому пер., 2-12, кв. 36. Весною 1920 года был арестован по делу Тактического центра в связи с происходившими у него на квартире собраниями членов Нац центра. Настроен определенно антисоветски. Весною сего года посещал нелегальные собрания на квартире профессора Авинова, где читались рефераты и доклады контрреволюционного характера. Арестовать, выслать за границу. Главпрофобр за высылку.
Список литераторов, характеристики которых обсуждены на заседании
22 июля в ГПУ под председательством т. Уншлихта в присутствии специально приглашенных товарищей Ю.М. Стеклова, Знаменского, Ионова и Лебедева-Полянского.
…48. Франк Семен Людвигович. Профессор — философ-идеалист, проходит по агентурному делу «Берег», принимал участие в конспиративных собраниях у Авинова. Противник реформы высшей школы. Правый кадет направления «Руль». Несомненно вредный. Он был из Саратова, снят за противосоветскую деятельность. По общему своему направлению способен принять участие в церковной контрреволюции. Франк не опасен, как непосредственно боевая сила, но вся его литература и выступления в юридическом обществе и в Петроградском философском обществе направлены к созданию единого философско-политического фронта определенно противосоветского характера. Тов. Семашко за высылку. Главпрофобр за высылку.
…57. Осоргин Михаил Андреевич. Правый кадет несомненно антисоветского направления. Сотрудник «Русских ведомостей». Редактор газеты «Прокукиша». Его книги издаются в Латвии и Эстонии. Есть основание думать, что поддерживает связь с заграницей. Комиссия с участием т. Богданова и др. за высылку.
В течение 16—18 августа все фигуранты списков были арестованы и препровождены либо в тюрьму, либо оставлены под домашним арестом. Подводя итог операции ГПУ, 22 августа Уншлихт доложил Сталину цифры: «Всего высылке подлежат: из Москвы — 67 чел., из Петрограда — 53 чел., с Украины — 77 чел., всего — 217 чел.».
А Дзержинский, соблюдая субординацию, отправился в Горки и лично доложился Ильичу. Последствием разговора стали любопытные заметки, оставленные Феликсом Эдмундовичем.
4—5 сентября 1922 г.
С. Секретно
Директивы В.И. . 4/IХ.
Продолжить неуклонно высылку активной антисоветской интеллигенции (и меньшевиков в первую очередь) за границу. Тщательно составлять списки, проверяя их и обязуя наших литераторов давать отзывы. Распределять между ними всю литературу. Составлять списки враждебных нам кооператоров. Подвергнуть проверке всех участников сбор «Мысль» и «Задруга».
Верно. Ф. Дзержинский.
Т. Уншлихт! У нас в этой области большое рвачество и кустарничество… Необходимо выработать план. Постоянно корректируя его и дополняя. Надо всю интеллигенцию разбить по группам. Примерно:
1) Беллетристы;
2) Публицисты и политики;
3) Экономисты (здесь необходимы подгруппы: а) финансисты, б) топливники, в) транспортники, г) торговля, д) кооперация и т.д.);
4) Техники (здесь тоже подгруппы: 1) инженеры, 2) агрономы, 3) врачи, 4) генштабисты и т.д.);
5) Профессора и преподаватели;
и т.д. и т.д.
Сведения должны собираться всеми нашими отделами и стекаться в отдел по интеллигенции. На каждого интеллигента должно быть дело (выделено мной. — А.М.). Каждая группа и подгруппа должна быть освещаема всесторонне компетентными товарищами, между которыми эти группы должны распределяться нашим отделом…
О принятом решении и выраб плане сообщите мне.
Ф. Дзержинский. 5/IХ.
В конце сентября интеллектуалов стали группами высылать за границу. Сначала по железной дороге на Ригу и Берлин, а затем большую их часть на пароходах из Петрограда в Германию. Высылаемые с Украины (а это были исключительно русскоязычные «спецы») тоже морем направлялись в Константинополь. Так получилось, что первым рейсом на пароходе «Пруссия» в путь отправились в основном философы. Что и послужило в дальнейшем определению столь небывалого в русской истории события — «Философский пароход».
Философский пароход уплыл… Последствия известны: в сфере гуманитарных наук мы никак не можем достигнуть уровня столетней давности — сказываются разрыв традиций, разгром научных школ.
P.S. Завтра (22 июля) в Выставочном зале федеральных архивов (ул. Большая Пироговская, 17) открывается выставка «Философский пароход. Высылка интеллигенции из Советской России в 1922 году». В ней принимают участие крупнейшие центры хранения документов советской эпохи: Российский государственный архив социально-политической истории, Архив президента РФ, Государственный архив РФ, Центральный архив ФСБ, РГАЛИ, общество «Мемориал».
> Философский пароход

Цитата сообщения Dmitry_Shvarts

Ольга Цицкова. Русская идея. Философский пароход, 2007
Август отмечен еще одним печальным событием – началом операции, известной как «Философский пароход». Ленин за шесть дней до инсульта отдает приказ о начале операции по административной высылке «старой интеллигенции» с четким прописыванием всех ее шагов вплоть до инструкции как, когда и что надо делать.
Потом он, уже будучи тяжело больным, непосредственно руководит ходом этой операции и постоянно интересуется, как идут дела и пеняет, что она проходит слишком медленно, требуя ускорить ее завершение. Нет сомнений, что лично для него эта операция была одной из ключевых и очень важной.
«Комиссия … должна представить списки, и надо бы несколько сот подобных господ выслать за границу безжалостно, — указывал Владимир Ильич. — Очистим Россию надолго» и предупреждал, что «делать это надо сразу. К концу процесса эсеров, не позже. Арестовывать… без объявления мотивов — выезжайте, господа!»
Всего было три философских парохода: два «Обербургомистр Хаген» и «Пруссия» – из Петрограда и один «Жан» — из Украины. Кроме пароходов, были еще «философские поезда», увозившие в Германию, как «ненужный хлам», цвет русской интеллигенции. И не только философов, но и врачей, инженеров, литераторов, педагогов, юристов, религиозных и общественных деятелей, а так же особо непокорных студентов.

Зафрахтованный у немцев пароход «Обербургомистр Хаген», отплывший 29 сентября 1922 г. отнабережной Петрограда. На нем выехало более 30 (с семьями около 70 человек) московских и казанских интеллигентов, в том числе Н.А. Бердяев, С.Л. Франк, С.Е. Трубецкой, П.А. Ильин, Б.П.Вышеславцев, А.А. Кизеветтер, М.А. Осоргин, М.М. Новиков, А.И. Угримов, В.В. Зворыкин, Н.А. Цветков, И.Ю. Баккал и др
С собой разрешалось брать минимум вещей и двадцать долларов, хотя было известно, что операция с валютой тогда каралась смертной казнью. Не разрешалось брать драгоценности, кроме обручальных колец, никаких книг и рукописей. Отъезжающие должны были снимать даже нательные крестики. И с каждого бралась подписка, что они никогда обратно не вернутся. Словом выпроваживали без всяких средств к существованию и навсегда.
Всего по официальным данным в течение лета-осени 1922 года принудительно было выслано двести двадцать пять человек. По неофициальным, зарубежным данным, пятьсот, а по другим источникам – около двух тысяч. Сегодня уже никто точно сказать не может, сколько же выслали, потому что кроме официально утвержденных списков были еще тайные приказы, а также эмиграция под давлением властей.
Высылали в основном «старую» интеллигенцию, которая не хотела и не могла по своим убеждениям и ментальности сотрудничать с советской властью. За пять лет, что прошли после начала революции, уже многим из них стало ясно: и про новую власть, и про будущее, которое ждет страну, и про судьбу интеллигенции в ней.

Памятная доска установлена в Санкт-Петербурге на месте, откуда отходили «Философские пароходы»
Если в 1918-1919, в самые тяжелые годы гражданской войны и военного коммунизма, еще была надежда, что запустение, голод и холод всего лишь временные трудности и многие интеллигенты (Блок, Маяковский, Есенин, Хлебников, Хармс, Бенуа, Сомов, Малявин и другие) приняли революцию как народную и относились к ней вполне лояльно, то в 1922 году уже никаких иллюзий не оставалось.
И дело было уже не в голоде и холоде, потому что к тому времени НЭП, худо-бедно, начала кормить страну. Дело было в формирующейся среде, вытеснявшей прежние традиции и устои, прежнюю ментальность и духовные ориентиры, в требовании не просто лояльности, но и отсутствия всякого внутреннего сопротивления, несогласия и инакомыслия, на что старая интеллигенция согласиться никак не могла.
Она привыкла думать, а непросто принимать слова на веру. Внутреннее сопротивление старой гвардии профессоров и ученых было успешно сломлено за считанные недели 1922 года. Есть миф, что многие из них не хотели уезжать, но это не совсем так. Например, русский религиозный философ Борис Вышеславцев, эмигрировавший не по списку, а по собственному желанию, пишет в 1922 году своему другу в Берлин:

Приз кинофестиваля «Русское зарубежье»
«Я собираюсь отсюда <из России> уехать и слышал, что Вы организуете университет в Берлине. Если да, то имейте меня в виду <…> Вы спасаете этим живое воплощение остатков русской культуры для будущего, помимо спасения живого приятеля. Жизнь здесь физически оч<ень> поправилась, но нравственно невыносима для людей нашего миросозерцания и наших вкусов.
Едва ли в Берлине Вы можете есть икру, осетрину и ветчину и тетерок и пить великолепное удельное вино всех сортов. А мы это можем иногда, хотя и нигде не служу и существую фантастически, пока еще прошлогодними авторскими гонорарами и всяк<ими> случайными доходами.
Зарабатывать здесь можно много и тогда жить материально великолепно, но – безвкусно, среди чужой нации, в духовной пустоте, в мерзости нравств<енного> запустения. Если можете, спасите меня отсюда»
Меня особенно поразили слова «среди чужой нации». И это не оговорка, так оно и было: советская власть смотрела на интеллигенцию сквозь идеологическую призму, и если она и была нужна, то только как технический инструмент — научить народ грамоте, чтобы он умел читать, а отнюдь не думать.

Старая интеллигенция считала себя носительницей общегуманитарной миссии, к идеологии не имеющей никакого отношения, она полагала, что должна учить не только читать и писать, но при этом еще и мыслить, воспринимать реальность без идеологических шор, но именно поэтому всех их, по мнению властей, и стоило расстрелять.
Почему же тогда она неожиданно проявила гуманность и сделала такой широкий жест милосердия, заменив высшую меру наказания административной высылкой? По словам Л.Троцкого, расстрелять их было не за что, а терпеть – уже невозможно, и, давая интервью западной прессе, выразил надежду, что запад по достоинству оценит этот гуманный шаг.
В оценке операции как гуманной есть своя правда, если иметь в виду, что уже в 1923 году по приказу Феликса Дзержинского высылки в Берлин прекратились, и интеллигенцию стали ссылать уже не в Германию, а на Соловки и в Сибирь, в глухие провинции и на строительство Беломорканала. А оттуда уже мало кто возвращался живым и подписки уже не требовалось.
Вообще история с «философским пароходом» долго замалчивалась, но с началом перестройки были открыты и рассекречены многие документы с грифом «Совершенно секретно», стали известны масштабы этой операции, кто был ее вдохновителем и исполнителем. Но за время молчания вокруг этой истории возникло множество мифов, легенд, неточностей и разных толкований, восполнявших дефицит информации.

Плакат 1922 года
История философского парохода интересна еще и тем, что в ней угадываются параллели с сегодняшним днем, не говоря уже о том, что высылка диссидентов практиковалась и в последующие годы (Солженицина, Бродского, Щаранского и Буковского), как, впрочем, она практиковалась и в царское время.
Но с чего все начиналось? А начиналось все с создания в июле 1921 года комитета по оказанию помощи голодающим (Помгол), который финансировался из-за границы. Сейчас бы эту организацию объявили иностранным агентом. Правды ради следует сказать, что действительно в западной прессе активно муссировался вопрос о роли Помгола в возможном падении советской власти.
Дело в том, что когда члены комитета приезжали на места, то бывшие руководители тех мест все перекладывали на них, а сами просто сбегали, поэтому Помгол вынужден был принимать на себя власть и решение всех организационных вопросов, хотя изначально его члены и не предполагали, что все обернется таким образом.
Но именно это и обеспокоило представителей власти, когда обсуждался вопрос о том, как идут дела на местах. Кончилось тем, что всех членов Помгола арестовали и выслали в глухие провинции. Но с них же и началась операция «Философский пароход», став ее прелюдией: первыми в июне 1922 года выслали руководителей комитета помощи голодающим С. Прокоповича и Е. Кускову, отбывавших ссылку в Тверской губернии.
Очистим Россию надолго.

Формирование антисоветской группы интеллигентов, против которой проводилась репрессивная операция «Философский пароход», было спровоцировано несколькими образцово-показательными акциями советской власти. Первой в этом ряду стоит изъятие церковных ценностей, которое большинством интеллигенции было воспринято как кощунство и вандализм.
Далее, в 1921 году все высшие учебные заведения лишились автономии: их выборные органы заменялись назначенными «сверху». Ответом стали забастовки профессорско-преподавательского состава и студентов, требовавших возврата прежних органов управления и самостоятельности вузов, тем более, что поставленные сверху товарищи быстро себя скомпрометировали доносами и провокациями.
Ленин требует срочно уволить двадцать-сорок профессоров и ударить по ним как можно сильнее. Все активные руководители профессорских забастовок позднее были включены в список пассажиров «философского парохода». Список пополнили активные участники Всероссийских съездов врачей, аграриев, геологов и кооператоров, в один голос критиковавших ситуацию в стране.

Члены Политбюро ЦК РКП (б), принимавшие решение об административной высылке
Кроме того, пришедшие к власти большевики не имели опыта государственного управления, сплошь и рядом допуская ошибки и с ситуацией не справлявшиеся. Это вызывало острую критику в адрес правительства, но необходимо было сделать все, чтобы государство, плохо работающее, с громоздким и непрофессиональным аппаратом, малограмотными руководителями все-таки устояло, даже ценой расстрелов и репрессий, сначала — по отношению к своим — бывшим друзьям и соратникам (начались суды над меньшевиками и эсерами), а затем — и к другим.
Но неожиданно для себя советское правительство столкнулось с тем, что Новая экономическая политика вслед за оживлением экономики реанимировала и общественно-политическую жизнь, в которой главными активистами стали старые интеллигенты в силу большей образованности и культуры мысли, а также большей опытности.
Как бы то ни было, у оппонентов советской власти появились свои органы печати, в которых они могли открыто высказываться, но любая критика в свой адрес советской властью воспринималась очень болезненно. Особо пристальное внимание к печати было спровоцировано самими издателями: так главный редактор журнала «Экономист» (из каких соображений?) направил первый номер журнала лично в адрес Ленина.

В нем была размещена статья видного социолога Питирима Сорокина, в которой тот критиковал декреты о семье, гражданском браке и анализировал влияние войны на демографию с явным уклоном в национализм:
«…война обессилила белую, наиболее одаренную, расу в пользу цветных, менее одаренных; у нас – великоруссов – в пользу инородцев, население Европейской России – в пользу азиатской, которое, за исключением сибиряков, и более отстало, и более некультурно и, едва ли не менее талантливо вообще».
Реакция последовала незамедлительно: Ленин ответил на критику программной «О значении воинствующего материализма» (март 1922 г.), в которой впервые прозвучала идея высылки профессоров и ученых:
«рабочий класс в России сумел завоевать власть, но пользоваться ею еще не научился, ибо, в противном случае, он подобных преподавателей и членов ученых обществ давно бы вежливенько препроводил в страны буржуазной «демократии». Там подобным крепостникам самое настоящее место»
Идея высылки могла прийти Ленину в том числе и в связи с тем, что к этому моменту Россия заключила договор с Германией, позволявший заменить Сибирь ссылкой в Германию, хотя та отказалась так воспринимать высылку на свою территорию неугодных русских граждан.
Она потребовала, чтобы каждый высылаемый лично подал заявление о предоставлении ему въездной визы: Германия – не Сибирь. Дальше этот сценарий очень быстро начал реализовываться: девятнадцатого мая Ленин дает Дзержинскому указание:
«Обязать членов Политбюро уделять два-три часа в неделю на просмотр ряда изданий и книг, проверяя исполнение, требуя письменных отзывов и добиваясь присылки в Москву без проволочки всех некоммунистических изданий. Добавить отзывы ряда литераторов-коммунистов <…> Собрать систематические сведения о политическом стаже, работе и литературной деятельности профессоров и писателей».

Проф. А.А. Кизеветтер и Ю.А. Айхенвальд. Рис. И.А. Матусевича (1922).
Через пять дней, 24 мая, собирается ЦК, которое принимает постановление с подробным описанием, как должна проходить операция: сначала следует тщательно составить список и завести на каждого дело, потом создать при НКВД особый отдел по рассмотрению вопроса высылки и специальный комитет, который будет принимать решение окончательно.
Первыми в список попадает вся редакция того самого журнала «Экономист», чтение которого оформило у Ленина идею замены расстрела на административную высылку.
Десятого августа выходит Постановление ЦК с утверждением списка, шестнадцатого августа — начались обыски и ночные аресты попавших в список высылаемых.
Кое-кого не нашли, но большая часть была арестована и с ними начали работать наиболее подготовленные следователи. На допросах выяснялась позиция каждого по отношению к Советской власти и предлагалось подписать два документа: подписку о согласии на высылку и подписку о невозвращении обратно.
Всем давалось время – семь дней – для сборов с указанием, что разрешается и что не разрешается брать с собой. Указывалось, куда следует прибыть для посадки на пароход. Об отбытии из России известный русский философ Лосский Н.О. вспоминал:
«на пароходе ехал с нами сначала отряд чекистов. Поэтому мы были осторожны и не выражали своих чувств и мыслей. Только после Кронштадта пароход остановился, чекисты сели в лодку и уехали. Тогда мы почувствовали себя более свободными. Однако угнетение от пятилетней жизни под бесчеловечным режимом большевиков было так велико, что месяца два, живя за границею, мы еще рассказывали об этом режиме и выражали свои чувства, оглядываясь по сторонам, как будто чего-то опасаясь».

М.А.Осоргин на философском пароходе. Рис. И.А. Матусевича (1922).
Поэтому разговоры о том, что профессора не желали уезжать являются скорее мифом, чем реальностью. Это в первые год-два они надеялись, что все образуется и искренне хотели служить Отечеству и народу. Потом иллюзии развеялись. Писатель М.А.Осоргин вспоминает о тех днях:
«К концу затяжной канители – одна мысль была у всех этих «политических злодеев», раньше за границу не собиравшихся: только бы не передумали те, чьим головам полагается по должности думать.
Все ликвидировано, все распродано, все старые, прочные, десятками лет освященные связи отрезаны, кроме одной, порвать которую никто не в силах – духовной связи с родиной; но для нее нет ни чужбины, ни пространства…
…Вот открывается нам Европа… Европа, в которой пока еще можно дышать и работать, главное – работать. По работе мы все стосковались; хотя бы по простой возможности высказать вслух и на бумаге свою подлинную, независимую, неприкрытую боязливым цветом слов мысль…
Для нас, пять лет молчавших, это счастье. Даже если страницы этой никто не прочтет и не увидит в печати. …Разве не завидуют нам, насильно изгоняемым, все, кто не могут выехать из России по собственной воле? Разве не справедливо подшучивают они над нашей «первой, после высшей», мерой наказания?»
Это была правдой: известно, что некоторые попали в список «по блату», о чем, в частности, воспоминает Д.С.Лихачев. Высылаемый Изгоев рассказывает, что увидев какой-то пароходик, кто-то из высылаемых пошутил:
«Пароходик от «Чеки» с приказанием вернуть всех обратно до нового распоряжения……».

Проф. С.Л. Франк с детьми. Рис. И.А. Матусевича (1922).
Девятнадцатого сентября из Одессы в Константинополь отправился украинский «Философский пароход» с историком Антонием Флоровским, братом известного священника и богослова Георгия Флоровского.
Двадцать третьего сентября отправился «философский поезд» Москва-Рига с философами Федором Степуном и социологом Питиримом Сорокиным.
Двадцать девятого сентября из Петрограда в Штеттин отплыл пароход «Oberbürgermeister Hacken» с Николаем Бердяевым, Иваном Ильиным, Сергеем Трубецким, Михаилом Осоргиным и другими.
Второй рейс — пароход «Preussen» — отправился 16 ноября с Н.Лосским и Л.Карсавиным на борту. Четвертого декабря в Берлин прибыла группа из Грузии в количестве 62 человек, депортированных по политическим мотивам.
И, наконец, завершила эту операцию вначале 1923 года высылка двух Булгаковых: Сергея Николаевича Булгакова, известного священника и богослова, и Валентина Булгакова, хранителя музея Л.Н.Толстого.
Этой акцией и для высылаемых, и для остающихся все только начиналось: отправлявшиеся в эмиграцию думали, что там их ждут, некоторые даже готовили речи. Однако, к их глубокому разочарованию, по прибытии на пристань Штеттина они увидели, что причал пуст. На вокзале Штеттина, куда они отправились, местные немцы не скрывали своего раздражения: «Понаехали!»
Жизнь в эмиграции у всех складывалась по-разному, чаще не так успешно, как в России, а главное нарастали тоска и пессимизм. Для советского же правительства операция оказалась успешной: административная высылка верхушки интеллигенции очистила СССР от самой думающей культурной прослойки, имевшей собственную, независимую точку зрения, которую она могла формулировать и высказывать. Оставалось расправиться с «недобитыми» интеллигентами, но это было уже значительно легче.

Ильин и Трубецкой на борту философского парохода. Рис. И.А. Матусевича (1922).
Так планомерно и постепенно уничтожалась всякая возможность мысли, от которой, по словам Ленина, хотели очистить Россию надолго, что у них и получилось. Кроме этой, основной задачи, операция «Философский пароход» вбила клин между интеллигенцией оставшейся и эмигрировавшей, по-разному смотревшими на ситуацию в стране.
Да и внутри эмиграции всё было совсем не просто. Достаточно почитать мемуары, письма и воспоминания эмигрантов, которыми заканчиваю эту трагическую страницу российской истории. Это отрывок из статьи Федора Степуна «Задачи эмиграции», написанной ровно десять лет спустя после «Философского парохода»:
«Для нас несравненно важнее разрешить совсем иной вопрос: вопрос о том, почему эмиграции не удалось осуществить ни одной из поставленных ею себе общественно политических задач. Все попытки вооруженной борьбы с большевиками обанкротились. Все мечты по созданию обще эмигрантского представительства подъяремной России в Европе — разлетелись.
Влияние научных работ эмиграции по изучению Советской России минимально. Европейцы больше верят большевикам, чем нам. Но что самое прискорбное; это то, что старшее поколение эмиграции не сумело завещать своего общественно-политического credo и своего анти большевицкого пафоса своим собственным детям: дети или денационализируются, или… большевизанствуют».
Тина Гай>

Пароход «Обербургомистр Хакен» — «Философский пароход»

Если категоричность утверждения о «расколе единой русской культуры и науки» может быть оспорена, то факт, что после Октябрьской революции большевиков были изломаны, расколоты и исковерканы сотни и тысячи судеб русской интеллигенции, мало кто решится опровергать.

Историк, публицист, политический деятель Венедикт Александрович Мякотин (1867–1937), одним из первых насильственно высланный из России, дал интервью одной из берлинских газет сразу после своего прибытия в Германию. Считается, что это явилось одним из первых упоминаний о масштабах депортации из советской страны интеллигенции осенью 1922 года: «…Из Москвы высылаются 30–35 человек, среди них профессора Кизеветтер, Бердяев, председатель общества сельского хозяйства Угримов, Интецкий…затем Франк, Айхенвальд, Ясинский, Пешехонов, агроном Ромодановский и кооператоры Булатов, Баккал, Сигирский, Любимов, Матвеев и Шишкин с женой. Бывший директор департамента общих дел Министерства внутренних дел сенатор Арбузов… Итого из Москвы с семьями выслано около 100 человек. Часть этих москвичей уже выехала, а другая…должна была выехать 28 сентября… Из Петрограда высланы профессора Лапшин, Лосский, Карсавин, Питирим Сорокин, литератор Петрищев…»

В. А. Мякотин в своем интервью перечислял и перечислял фамилии, порой не называя ни имен, ни рода деятельности изгоняемых людей, так как большинство из них в те времена были хорошо известны не только в России, но далеко за ее пределами. В начале 1923 года за рубеж были выдворены два однофамильца: С. Н. Булгаков — известный философ и религиозный деятель, и В. Ф. Булгаков — директор дома-музея Л. Н. Толстого.

По утверждению ученых, первоначально планировалась высылка 200 человек, но истинные масштабы насильственной депортации интеллигенции в 20-е годы прошлого века до конца не изучены. Однако исследователи считают, что большую часть выехавших за рубеж составили преподаватели вузов и специалисты-гуманитарии.

Литературно-исторические заметки юного техника

Философский пароход

Пароход «Oberbürgermeister Haken»

«Мы этих людей выслали потому, что расстрелять
их не было повода, а терпеть было невозможно»
Л.Д. Троцкий

Осенью 1922 г. из советской России было выслано около двухсот неугодных власти интеллектуалов: в их число входили инженеры, экономисты, врачи, писатели, журналисты, юристы, философы, преподаватели… На двух пароходах тогда уместились почти все русские философы. 29 сентября на борту парохода «Обербургомистр Хакен» уплыли в Германию Н. А. Бердяев, С. Л. Франк, И. А. Ильин, С. Е. Трубецкой, Б. П. Вышеславцев, М. А. Осоргин и многие другие.

Через полтора месяца пароход «Пруссия» увез Н. О. Лосского, Л. П. Карсавина, И. И. Лапшина, А. А. Кизеветтера. Еще раньше в Ригу были депортированы философы П. А. Сорокин и Ф. А. Степун, а историк А.В. Флоровский — в Константинополь. В начале 1923 г. за рубеж был выслан известный философ и религиозный деятель С. Н. Булгаков.

Н.А. Бердяев

Акция принудительной высылки лучшей части отечественной интеллигенции ознаменовала не столько начало политических репрессий, сколько раскол внутри русской культуры. С момента, как пароход «Пруссия» отправился в свой исторический рейс, русская мысль перестала быть единым феноменом, культурным событием, — она трагически разделилась на Русское Зарубежье и Россию Советскую. Поразительно точно описал ситуацию Н. О. Лосский: «…Германия — все же не Сибирь, но как же чудовищно трудно было оторваться от корней, от самой своей сути, которая умещалась в одном коротком слове — Россия». Те же, кто остался, кто не был предан своей страной, предвидели ужасные последствия высылки: «Страна, лишившись своей интеллигенции, двигается вспять», — писал Максим Горький, — «без творцов русской науки и культуры нельзя жить, как нельзя жить без души».

Спустя много лет это драматическое событие получило символическое название «философские пароходы». Тем самым авторы данного термина хотели подчеркнуть огромный вклад, который внесли высланные философы в воспитание нового поколения русской эмиграции, в мировую и отечественную философскую мысль. Размышляя о феномене «философского парохода» стоит обратить внимание на характерную деталь в судьбе «изгнанников идеи»: «..в отличие от писателей, известность которых фактически не выходила за круг эмиграции, работы русских философов получили в Западной Европе широкое распространение. Их знали не только в русских кварталах Берлина и Парижа — они сделались величинами мирового масштаба, а русская философская мысль благодаря их трудам стала частью философской культуры человечества».

И.А. Ильин

Сегодня известно множество причин высылки русской интеллигенции из страны: это и выход русского варианта книги О. Шпенглера «Закат Европы», изданной философами Н. А. Бердяевым, Ф. А. Степуном и С. Л. Франком, и критические отзывы о советской власти и экономической модели в журнале «Экономист», издававшемся в Петрограде, и выступления профессуры против большевистских реформ высшей школы в 1921 г., и много другое. Однако настоящей причиной, как писал И.А. Бунин в «Окаянных днях», были не события, а время… По мере перехода к НЭПу В. И. Ленин и его окружение оказались перед дилеммой: сопроводить определенную свободу в сфере экономики политической либерализацией, определенным ограничением своей власти или для ее сохранения в будущем пойти по пути высылок, репрессий по отношению к политическим оппонентам и потенциальным конкурентам. Большевистским правительством был выбран второй вариант. В 1921 — 1922 гг. обычным делом стали аресты, высылки, расстрелы, которые выносились революционными трибуналами и коснулись всех политических противников РКП(б) — меньшевиков, эсеров, кадетов, священнослужителей.

В русле этой тактики уничтожения политической и идеологической оппозиции к лету 1922 г. было принято решение организовать высылку за границу представителей «антисоветской интеллигенции», тех, кто скептически относился к эксперименту большевиков, выступал публично против их идей, кто до октября 1917 г. был активным сторонником демократических идей и не собирался от них отказываться. Они работали в вузах, в издательствах, в журналах, в различных государственных учреждениях, в кооперации, то есть, в целом оказывали влияние на интеллектуальное развитие страны. «Политиканствующие ученые-профессора» обвинялись в том, что «на каждом шагу оказывали упорное сопротивление советской власти, упорно, злобно и последовательно старались дискредитировать все начинания советской власти, подвергая их якобы научной критике».

А.А. Кизеветтер

«Операция» против инакомыслящих представляла собой не одномоментное действие, а серию последовательных акций. Можно выделить следующие ее основные этапы: аресты и административные ссылки врачей, репрессии вузовской профессуры и профилактические мероприятия в отношении буржуазного студенчества. В этот же период проходили аресты руководителей политических партий, оппозиционных большевикам.

Идею высылки представителей оппозиции за границу выдвинул В. И.Ленин. «Почти все — законнейшие кандидаты на высылку за границу, явные контрреволюционеры», — писал он Л. Д. Троцкому. Из директив В. И. Ленина: «Продолжать неуклонно высылку активной антисоветской интеллигенции за границу. Тщательно составить списки. На каждого интеллигента должно быть дело…». Существовало несколько параллельно разрабатывавшихся списков: московский, петроградский, украинский. На высылаемых заготавливались характеристики. Их основу составлял компрометирующий материал, которым располагали органы политической полиции. Всех философов высылали по статье № 75 Уголовного Кодекса: «контрреволюционная деятельность».

Аресты, процесс и сама высылка напоминали фарс. Вот, что вспоминает философ и публицист М. А. Осоргин: «…все эти следователи были малограмотны, самоуверенны и ни о ком из нас не имели никакого представления… в одной бумажке оказалось изложение нашей вины: «нежелание примириться и работать с советской властью».

Н.О. Лосский

И далее о том, как проходила высылка: «Это тянулось больше месяца. Всесильное ГПУ оказалось бессильным помочь нашему добровольному выезду за пределы Родины. Германия отказала в вынужденных визах, но обещала немедленно предоставить их по нашей личной просьбе. И вот нам, высылаемым, было предложено сорганизовать деловую группу с председателем, канцелярией, делегатами. Собирались, заседали, обсуждали, действовали. Меняли в банке рубли на иностранную валюту, заготовляли красные паспорта для высылаемых и сопровождающих их родных. Среди нас были люди со старыми связями в деловом мире, только они могли добиться отдельного вагона в Петербурге. В Петербурге сняли отель, кое-как успели заарендовать все классные места на уходящем в Штетин немецком пароходе. Все это было очень сложно, и советская машина по тем временам не была приспособлена к таким предприятиям. Боясь, что всю эту сложность заменят простой нашей ликвидацией, мы торопились и ждали дня отъезда; а пока приходилось как-то жить, добывать съестные припасы, продавать свое имущество, чтобы было с чем приехать в Германию. Многие хлопотали, чтобы их оставили в РСФСР, но добились этого только единицы… Люди разрушали свой быт, прощались со своими библиотеками, со всем, что долгие годы служило им для работы, без чего как-то и не мыслилось продолжение умственной деятельности, с кругом близких и единомышленников, с Россией. Для многих отъезд был настоящей трагедией,- никакая Европа их манить к себе не могла; вся их жизнь и работа были связаны с Россией связью единственной и нерушимой отдельно от цели существования».

Л.П. Карсавин

В «Правде» публикуется сообщение о высылке, в котором указывается, что наиболее активные «контрреволюционные элементы» из среды профессуры, врачей, агрономов, литераторов, высылаются частью в Северные губернии России, частью за границу. Среди высылаемых почти нет крупных научных имен.

Что касается судьбы высланных, то она удивительна: оторванные от родины, лишенные привычного культурного контекста, помещенные в чуждую среду отечественные философы и мыслители не растворились в потоках эмиграции, а наоборот преподнесли Европе совершенно неизвестную интеллектуальную Россию.

Изгнание выдающихся представителей русской культуры и науки, — безусловно, трагической эпизод истории России XX в. Между тем, анализ с позиций сегодняшнего дня, как это и ни странно, показывает не только негативные стороны этого события. Благодаря высылке остались в живых выдающиеся ученые, которые внесли существенный вклад в развитие мировой науки, техники и искусства. Примерно такой же точки зрения придерживаются и некоторые историки Русского Зарубежья: «Благодаря Ленину, Зарубежная Россия получила когорту блестящих ученых и интеллектуалов, чья деятельность призвана была заложить основы культуры русской эмиграции».

П.А. Сорокин

Высылка за границу была решением радикальным, но, по сравнению со смертными приговорами, выносимыми на публичных процессах, мерой достаточно «гуманной». К тому же советское правительство не могло рискнуть в 1922 г. расстрелять сто или двести виднейших представителей русской интеллигенции.

Многие изгнанники, находясь за границей, вошли в число выдающихся ученых XX века: Питирим Сорокин стал «отцом» американской социологии, Николай Бердяев оказал существенное влияние на умы всей думающей Европы, основал Религиозно-Философскую академию, публикует журнал «Путь» , С. Н. Булгаков возглавлял Православный Богословский Институт в Париже, Л. П. Карсавин организует Русский научный институт, Н. О. Лосский создает в эмиграции выдающие труды по этике и теории познания, повлиявшие на развитие многих философских школ.

«Философский пароход» стал знаковым явлением для российской истории мысли. Сегодня многие требуют дать однозначный ответ: отрицательное ли это событие с точки зрения культуры или положительное с точки зрения судьбы высланных. А есть ли необходимость выносить вердикт? «Философский пароход» — факт нашей истории, его, разумеется, нельзя игнорировать при том, что идеологизация его неизбежна. Существенно здесь то, что мысль, свободная мысль, была сохранена, и диалог с ней продолжается до сих пор.

Гусев Д.А.

Аспирант факультета философии и политологии СПбГУ

Санкт-Петербургское Философское Общество

Памятная плита на набережной Шмидта, Санкт-Петербург

Высылка Интеллигенция Событие

Рубрики: Разное

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *